Лента блогов
Обо всём понемногуПоздравляем победителей конкурса "ВЕСЕННИЙ КУБОК"!



""



Кубок завоевал Александр Русанов!

""





Второе место занял Дмитрий!







Третье место разделили Гузель и Владимир Сухарев!









""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.






""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.





P.S. банкетный зал - в комментариях.
Там же победители принимают подарки и поздравления.... hor
Владимир Шебзухов О детях и для детейСказка про таксу
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Несёт по свету сказку ветер
О странности собачьей.
Что такса есть на белом свете,
Все знают, не иначе!

Коль суждено ей длинной быть,
Знать, мысли до хвоста
Не успевают доходить,
И сказка неспроста.

Порой случалось -- грусть в глазах,
Однако, не понять;
Во взгляде таксы «Ох» и «Ах»,
А ей -- хвостом вилять...

Поджатый хвост, глаза блестят –
Имеет место быть.
Загадкой стало для ребят --
Как таксе угодить?

Собачке таксе, милый друг,
Нужна лишь только ласка.



А кто не понял сказку вдруг,
Наверное, он… такса!

.
Владимир Шебзухов О детях и для детейМаленький заступник
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Раз на приёме у врача
Расспрашивали папу.
Отец в ответ порой молчал,
В руках сжимая шляпу.

В диспансер сына он привёл,
Коль мама попросила.
А вот зачем -- не ведал он.
В медкарте, ведь, всё было!

Расспрашивала медсестра –
«Какая группа крови?
Что кушает сынок с утра?
Где ощущает боли?»

Растерян папа и никак
Её не понимает.
Спросить решила у сынка:
«Хоть, что-то, папа знает?»

Ей широко раскрыл сынок
Свои нежданно глазки.
Воскликнул радостно, как смог:
«Конечно, знает – сказки!»
Дневничок общей доступностиВрежем по рекламе!
Сколько уже написано про рекламу!? А сколько этой рекламы написано самой? Но сколько ещё хочется сказать? Особенно, когда завтракая, слышишь из телевизора про перхоть, а сидя в машине про геморрой. Частенько, заслышав начало рекламы, хочеться продолжить её самому.

Например:
"Девушка, у меня кривые зубы..." кривые руки и кривые ноги. crazy

Рифмованные речёвки тоже достойны внинания:

"Глаза покраснели. Инфекция, зуд..." Вот приведут к чему пьянство и блуд. 010

Или наоборот, хочется оборвать рекламу на полуслове, поскольку и так всё ясно: "У меня ничего не болит. Я принимаю..."
И это понятно, когда "принимаешь", - жизнь прекрасна. Болеть начинает после... 018
Старый зануда теперь в бумаге...Сам себя не похвалишь...
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.
Сам себя не похвалишь...
Точно, губит меня скромность врожденная. А ведь говорила бабушка-покойница: сам себя не похвалишь - никто не похвалит

Вот набросал текстик рекламки: "Никогда не слышали про такого писателя и ассенизатора Влада Костромина? Если нет, то видит Бог, я Вам ни много ни мало, а искренне завидую - у Вас впереди столько "открытий чудных" и неописуемого удовольствия от чтения его занимательных творений! Особенное внимание я рекомендовал бы обратить на выходящий в ближайшее время сборник рассказов "Наследники Мишки Квакина"".

как Вам? не слишком?
Дневничок общей доступностиКак же они надоели
Отпраздновали мы День Победы! Однако, в канун, и уже после этого, всё пыхтят "либерасты" и прочая лабудень, что мол скорбеть надо, а не праздновать...
Для меня эти люди, либо проститутки с альцгеймером, либо враги. Да, "это праздник со слезами на глазах", но это Праздник. Это Праздник нашего народа-победителя, и освободителя! А скорбим мы 22 июня, в день, когда объединённая сволочь со всей Европы напала на нашу страну. Вот вы с скорбите, а мы будем праздновать!
Идеи - двигатель прогресса.Путин дальновидный человек.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Когда судили Надежду Савченко, многие желали ей сгинуть в российских лагерях. И было за что.
Но Путин поступил иначе. Он понял, что Надежда Савченко принесет России больше пользы, находясь на свободе в Украине.
Она действительно стала "занозой" в лживой пропагандистской компании украинских СМИ. При этом к ней вернулась адекватная оценка событий на Украине.
И вот результат - её откровения. https://vk.com/hadiyasavchenko

Надія Савченко
10 мая 2017 в 1:33

Після 9 травня учасники АТО і патріоти уявили себе героями і цвітом нації.

Ні, ви для адекватних людей бидло і непотріб, який поїхало на Донбас вбивати свій же народ за гроші або щоб не сісти до в′язниці, для вас чуже життя нічого не коштує, ви рятували свої шкури, ви віддавали свої життя за олігархів, ВСУ порушила присягу яку ви давали народу захищати його .
Запомніте одне, ви ніколи не будете героями, вам народ ніколи не пробачить. Ви самі зробили мене героєм, та ще й депутатом. У мене теж руки в крові і мені з цим жити.

Я такий же герой як і ви для нормальних українців. І найстрашніша новина для вас, що Росія з нами не воює. Всі ці роки вам вішають і будуть вішати далі на вуха, що Росія агресор, а насправді ми себе самі зробили агресором проти свого народа.

Ви хотіли правду так і отримаєте її. Ми угробили свою країну власними руками, і пізно вже щось зробити.
Не один політик, навіть найчесніший не підійме її з простої причини, все між собою поділили олігархічні клани, які обзавелися своїми силовими структурами і вони вам не по зубах.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Это заявление может стать поводом для раздумий многих заблудших душ, пребывающих в угаре бандеровской пропаганды в стране, которая стала на путь уничтожения собственного народа.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Как учил Иисус Христос - "Искренне раскаявшийся грешник больше имеет шансов попасть в РАЙ, чем обычный праведник".

https://www.youtube.com/watch?v=c-vme-9cUeA
БЛОГИЕ НАМЕРЕНИЯИВАН РЯДЧЕНКО. «В ДЕНЬ ОКОНЧАНИЯ ВОЙНЫ».
Стихотворение моего Учителя, прекрасного поэта Ивана Рядченко. Своими понятиями и значением Поэзии в жизни человека автор этих строк целиком обязан ему. Уверен, что это произведение никого не оставит равнодушным.

ИВАН РЯДЧЕНКО. «В ДЕНЬ ОКОНЧАНИЯ ВОЙНЫ».

Еще стояла тьма немая,
в тумане плакала трава.
Девятый день большого мая
уже вступил в свои права.
Армейский «зуммер» пискнул слабо —
и улетел солдатский сон!
Связист из полкового штаба
вскочил и бросил телефон.
И все!
Не звали сигналистов.
Никто не подавал команд.
Был грохот радости неистов.
Плясать пустился лейтенант.
Стреляли танки и пехота.
И, раздирая криком рот,
впервые за четыре года
палил из «вальтера» начпрод.
Над мутной торопливой Тисой
и стрекот выстрелов, и гул.
К жаре привыкший повар лысый
зачем-то ворот расстегнул.
Не рокотали стайки «ЯКов»
над запылавшею зарей.
И кто-то пел.
И кто-то плакал.
И кто-то спал в земле сырой.
Вдруг тишь нахлынула сквозная,
и в полновластной тишине
спел соловей,
еще не зная,
что он поет не на войне.

1955
Ditto +2 1 комментарий
О себеПро деда
""


Мой дед, Фёдор Алексеевич Хатин - кулак, которого не репрессировали.
Почему кулак? Имел пять лошадей и вроде как подходил под эту категорию.
Почему не репрессировали? Так не всех тогда репрессировали, как постепенно выясняется, далеко не всех. Более того, многих вроде бы уже репрессированных отпускали, не только не приведя приговор в исполнение, но зачастую даже не доставив до мест предварительного заключения. Дед мой против Советской власти не агитировал, в колхоз вступил одним из первых, был в нормальных отношениях с земляками, да и среди земляков не было любителей писать доносы.
Вступив в колхоз, дед стал бригадиром рыболовецкой бригады, в ведении которой находилось немаленькое озеро Круглое. Колхоз этот далеко не на юге - в 40 км к востоку от Тобольска, вверх по течению Иртыша, там, где когда-то была Сибирь, столица Сибирского ханства - а потому зерновое земледелие в тех краях не основная отрасль производства (даже в лучшие времена, в 70-е годы, не было там урожая более 12 центнеров на круг). Озеро дед сделал главным источником дохода не только для колхоза - для всего района. Люди в бригаде подобрались толковые и работящие. А дед уже тогда, в середине тридцатых, при своём всего лишь начальном образовании применил научный подход к вылову и размножению рыбы - и в результате число рыбы в озере увеличивалось, несмотря на двойное и более выполнение плана.

Потом война. Деда мобилизовали ещё в 1939, перед финской. На самом деле это было известное предвоенное увеличение численности армии. На финскую дед не попал, но Великую Отечественную прошёл насквозь, от первого выстрела до Берлина. Был он сапёром - это не самая безопасная профессия на войне. Когда обезвреживал минные поля на Западной Украине, в него стреляли бандеровцы.
Уже в Мае, в 40 км от Берлина, в одной из последних атак Войны взорвавшимся почти рядом с ним снарядом его закопало по горло, как того Саида. В шуме атаки никто не услышал его криков и не заметил его торчащей головы. Только один из приотставших бойцов увидел его, откопал, оказал первую помощь - сильно текла кровь из ноги, она была повреждена. Сдал санитарам, а сам дальше в атаку побежал. А деда - сначала в лазарет, потом по госпиталям. В результате отрезали ступню с голеностопом.

Вернулся дед домой почти через год после ранения. Родилась младшая дочь в 1947. Демобилизовался старший сын в 1948.

Дед, как и до войны, рыбачил. Но через несколько лет снова госпиталь, ногу отрезали ещё выше.
Около года он не дожил до моего рождения. Пятьдесят семь ему было.
Бабушка на два с половиной года его пережила.
Дед говорил бабушке: "Ты в церковь-то ходи, не пропускай. А я не буду, мне там делать нечего".

Кроме родного деда, на фронт ушли семеро дедов двоюродных. Пятеро из них не вернулись.
Второй родной дед работал на железной дороге - вагонным мастером на станции Тюмень. Через его руки прошла половина фронтовых эшелонов из Сибири. На железной дороге он проработал с 1939 до 1971, до самой пенсии. Награждён медалями "За трудовое отличие" и "За трудовую доблесть в годы Великой Отечественной войны".
Обо всём понемногуПОМНИМ....(1945 - 2017)
Они живы, пока мы их помним...








Леонид Серый


Курская дуга

Я не хожу на утренники в школу,
Чтоб ложу ветеранов "украшать",
Хоть каждый год весной, для протокола,
Меня не забывают приглашать.

Теряюсь я, когда, при всём народе,
Мне задаёт вопросы пионер
Об орденах, что заслужил на фронте
И о моих медалях. Например,

Мне сложно объясниться - как награду
Я получил за Курскую дугу,
Врать не хочу, а горестную правду
Рассказывать детишкам не могу.

Рассказ о Курске – горькая пилюля.
Мне в сорок третьем быть там "повезло"
С шестнадцатого жаркого июля
И по двадцать четвёртое число.

Там, загнанная в гиблые болота,
Удерживая вражеский напор,
Уткнулась мордой матушка пехота
В брусничный малахитовый ковёр.

Ведь не расскажешь детям, в самом деле,
Как умер Сашка, корчась и хрипя.
Как девять дней мы ничего не ели,
Не спали и ходили под себя.

Как к нам приполз посыльный от комбата,
Приказ о награждении достал,
Привстал, спросил – "Ну как вы тут, ребята?"
И снайперскую пулю схлопотал.

Как немцы вновь и вновь атаковали
Спокойно, методично, день за днем,
А в паузах в болото трамбовали
Нас миномётным навесным огнём.

Как, ползая вдоль нашей обороны,
Я, сквозь голодный, войлочный туман,
Среди червей выискивал патроны
В карманах неживых однополчан.

Спустя неделю мне уже казалось,
Что пролежу в болоте до седин,
Что никого в России не осталось
И я воюю с немцами один.

В конце, уже без ориентировки,
Стрелял по силуэтам вдалеке.
Остались от меня – прицел винтовки,
Да напряженный палец на курке…

Так я и бился с немцем – по-пластунски.
И мне ужасно стыдно оттого,
Что для победы под Великим Курском
Я, в сущности, не сделал ничего.

Смотрю, как рассуждает о наградах
Какой-нибудь седой, почтенный муж,
Как истреблял он тысячами гадов
Из пулемётов, танков и катюш,

Как гордо, боль и страх превозмогая,
Громил он ненавистного врага.
Наверное ещё одна, другая,
Была в России Курская дуга.









Венский вокзал в сорок пятом

Я помню "Западный" вокзал. Так, не вокзал - одно названье.
Сраженья гул ушел на запад и постепенно вовсе смолк.
На рельсах сидя отдыхал прошедший укомплектованье,
А проще - заново рождённый, наш боевой стрелковый полк.

О том, что завтра будет, мы не говорили суеверно.
В дыму и копоти над Веной апрельский вечер догорал
И очень юный лейтенант, учитель музыки наверно,
Красиво на аккордеоне нам вальсы Штрауса играл.

И на платформу вполз состав, идущий на восток куда-то,
Шел медленно и осторожно, как бы стараясь не греметь,
В вагонах, в тех, что возят скот, стояли дети в полосатом
Так ужасающе худые, что жутко было посмотреть.

Состав вздохнул и тихо встал, поскрипывая тормозами.
В другое время я бы думал, что это зрения изъян -
Скелетики в товарняках с пустыми темными глазами.
Одни глаза. Сейчас такими рисуют инопланетян.

Скупой военный разговор на полуслове прерывая,
Мы замолчали. Всех вернее здесь подходило слово "шок".
И наступила тишина на самом деле гробовая…
Я как лунатик сел на рельсы и стал развязывать мешок.

И вся стрелковая братва от онемения очнулась,
Волна шинелей колыхнулась, для наших нет беды чужой,
Солдаты, гравием хрустя, к вагонам шли и вверх тянулись,
Протягивая этим детям всё, что имели за душой.

Тушёнка, сахар, сухари, всё из потаек извлекалось,
Трофейный шоколад, галеты, компот, трофейная халва,
И мужики, в бою – зверьё, всё повидавшие, пытались,
Сквозь неудержанные слёзы, найти поласковей слова.

Сопровождавшие детей медсёстры-девушки примчали,
Они метались вдоль состава, весь полк пытаясь вразумить,
Отталкивая нас назад, они рыдали и кричали –
Солдатики, остановитесь! Нельзя! Нельзя детей кормить!

Пришедшие на тот перрон две местных тётки с узелками
Упали разом на колени там, где стояли в пыль и грязь,
И, наклонившись до земли, и, заслонив лицо руками,
Раскачиваясь, жутко выли толи казнясь, толи молясь.

Гнетущий хор людской беды звучал нелепо и нестройно,
Народ не мог остановиться в порыве чувства своего.
И только дети в полутьме стояли тихо и спокойно
И их глаза на бледных лицах не выражали ничего.

До нас дошло - кормить нельзя! Мы всё сложили аккуратно
На полках первого вагона, где был устроен лазарет.
В последний раз я в те глаза взглянул, и стало мне понятно...
В тот миг отчётливо и ясно я осознал – Что бога нет!!...

Война не ждёт, мы шли вперёд, наш мир нуждается в защите.
Недалеко в моей колонне шел пожилой седой солдат
И всё шептал: - Простите, деточки… Ох, деточки простите…
Как будто он и правда в чём-то был перед ними виноват.









Блиндаж


Двадцать один – ноль пять, довольно темновато.
Что в этом блиндаже? - Сам чёрт не разберёт.
Гранату бы туда. Да кончились гранаты.
И старшина, кивнув, скомандовал – Вперёд.

Дышала холодком угрюмая пещера
И я нырнул в неё как в омут головой.
(Четыре мужика - немецких офицера,
И крохотный пацан - советский рядовой)

Я замер на момент, пытаясь присмотреться,
Дал очередь на звук и снова кувырком.
Вертелся в темноте среди вопящих немцев
Злым шестнадцатилетним маленьким хорьком.

И в этой пляске смерти, в автоматном гуле,
Я инстинктивно краем слуха отмечал,
Как чмокали во плоть вонзавшиеся пули,
Как, умирая, кто-то "О, майн гот!" кричал.

Всё стихло. Старшина с трофейной зажигалкой
Вошел и огонёк поднял над головой,
Высвечивая окровавленную свалку.
И одного в углу, что был ещё живой,

Зажав дыру в груди, смотрел тоскливым взглядом
И широко открыл в беззвучном крике рот…
Ударил я его по голове прикладом.
За пережитый страх… За батю… За народ…

Потом мне, как-то вдруг, так захотелось к маме,
Что пусть меня простит отечество моё.
Я пил из кружки спирт, стуча о край зубами,
И слышал разговор сквозь полузабытьё:

- Не надо лейтенант, пусть парень отоспится.
Я сам ему налил, он раньше-то не пил.
Он в блиндаже сейчас… троих матёрых фрицев…
И одного прикладом досмерти забил…

Закончилась война, я, слава богу, выжил.
Нет с западного фронта больше новостей.
Я сам построил дом с резным коньком на крыше.
И посадил свой сад. И вырастил детей.

Я плакал от потерь и праздновал удачи,
Но только до сих пор живёт в моей душе
В науке убивать поднаторевший мальчик,
Стреляющий на шорох в тёмном блиндаже.






Высота 208

Нас, пацанов, на фронт попавших в мае,
В голодную военную весну,
Собрали в старом мельничном сарае,
Довольных, что успели на войну.

Нам долго, обстоятельно внушали
То, что победа уж недалеко,
При нашей мощности огня и стали
Мы разгромим их просто и легко.

Потом всю ночь везли по лесостепи,
Стараясь тишину не нарушать,
И приказали растянуться в цепи,
Лежать, молчать, и даже не дышать.

А утром под весенним небосводом
Наш ротный закричал: “Сынки! Вперё-ё-ё-д!”
И мы пошли, пригнувшись, взвод за взводом,
И стали умирать за взводом взвод.

Ещё вчера нам люди без погонов,
Без званий и медалей боевых,
Раздали каждому по пять патронов
И “мосинку” одну на пятерых.

А там шесть пулеметов щерят дула,
А там на каждом метре автомат,
И жутким, леденящим душу гулом
Висел над полем наш предсмертный мат.

Я помню — шел, дрожа, под красным флагом
И что-то там у Господа просил,
И, хоть была команда — только шагом,
Не выдержал, рванул что было сил.

Я мчался с истерической усмешкой,
Ныряя в горы трупов головой.
И вскакивал, и снова перебежкой,
И удивлялся, что ещё живой.

Стелился в поле недобитым волком,
Петлял как заяц на сыром лугу,
И все казалось — бестолку, без толку,
И все казалось — нет, не добегу.

Ну, а когда вдруг удалось ввалиться
В чужой окоп отчаянным броском,
Я первому попавшемуся фрицу
В лицо ударил просто кулаком.

Ударил изо всей мальчишьей силы.
В тот майский день всем так хотелось жить!
Меня как в лихорадке колотило
В попытках “шмайсер” перезарядить.

Я рвал рожок из чрева автомата
И бормотал “твою мать!.. твою мать!..”
И, наконец, нажал на то что надо,
Хоть и успел все ногти поломать.

В тот миг, который вечностью казался,
Направив ствол в испуганный оскал,
Я, прохрипев: “Ну что, урод, дождался?!” —
Нажал гашетку и не отпускал.

Потом никак не мог остановиться —
Всё по окопам как в кошмаре шёл.
И в страхом перекошенные лица
Стрелял, пока не раскалился ствол…

Нам было не до Родины-Отчизны,
Хоть это может даже и грешно,
Там как-то было не до героизма,
Который демонстрируют в кино.

Там убивали, озверев от жути,
Под майским солнцем в ясных небесах,
Друг друга перепуганные люди,
От ужаса седея на глазах.

И, хоть мы с той высотки отступили,
Мне этот бой запомнился навек.
Весь полк наш орденами наградили.
Всех выживших — семнадцать человек.










""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.
yunona +4 4 комментария

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования