Поэтический лабиринт-3

Автор
Опубликовано: 75 дней назад (9 сентября 2017)
Редактировалось: 4 раза — последний 11 сентября 2017
Настроение: дождливо-осеннее
+3
Голосов: 3
Начало здесь:


ПОЭТИЧЕСКИЙ ЛАБИРИНТ-2

ПОЭТИЧЕСКИЙ ЛАБИРИНТ



~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~


Стихи современных авторов...










Елена Шилова Леана



"Последний маяк"


От рутины суетной нет житья,
И на горле будто затянут жгут...

Мне вчера приснилось, что я маяк
На крутом, изрезанном берегу,
А вокруг – бескрайний, безлюдный мир,
Шёпот моря, чаячий хриплый плач,
И представить страшно, на сколько миль
Расплескалась мгла.

Я смотрюсь в неё столько долгих лет,
Что померк от горя лучистый взгляд.
Мой огонь – единственный на земле,
Но никто не ведает, где земля,
И давно истлели останки тех,
Кто бы мог направить ко мне корабль.
Но я жду в зияющей темноте,
Я всё жду утра.

Ни зажмурить век, ни шепнуть: "Спаси!" -
Жить куда сложнее, чем умирать.
Угасая, я на пределе сил
Полыхну надеждой в последний раз,
Разгорюсь, как искра в сухой листве,
Указав дорогу домой тому,
Кто несёт в своих парусах рассвет
Сквозь слепую муть.

...Привкус соли, холод и резь в глазах.
Не реальность – выцветший гобелен.
Напоённый сыростью воздух затхл,
И простуда – меньшая из проблем.
Я коплю усталость, как яд – змея,
Обречённой рыбиной бьюсь в сети.
Только в память въелось, что я – маяк
И должна светить.









Александр Коган


"Снегопад"

Над трамваями, над шапками,
Беззаботный и рассеянный,
То горстями, то охапками
Снег роняю с грустной песенкой.

То кружусь бездумно хлопьями,
То ложусь к ногам, как шёлковый.
Подворотней, подоконником
Осторожным шагом кошкиным.

Я же к вам от Неба белого.
По плечу ладошкой-лапкою –
Познакомиться б, да нЕ дал вам
Бог расправить плечи зябкие.

По лицу снежинок пальцами
Пробегу слепыми жестами:
«Ну, конечно же, встречались мы.
Глаз не прячь от сумасшедшего»

В дом придёшь – пальто на вешалку,
Снегопад чудит за стёклами.
То мелькнёт ухмылкой лешего,
То глазами незнакомыми.

И забудешься, заблудишься,
Пропадая в белом космосе,
Удивишься, залюбуешься:
«Здравствуй, милый, Небом посланный!»








Инга Карабинская



"Сначала"


У Адама семья, он подвел подо всем черту.
У Адама сбегает кофе на газовую плиту.
У Адама болит ребро и явственно колет слева.
Понедельник. Утро. Камфора и сорбит.
Он еще не понял, что сброшен со всех орбит.
Он решительно пишет Еве: "прощайте, Ева".

У него здесь дача, тапочки и герань,
И в такие годы ставить свой мир на грань -
Это финт, чреватый ядерной катастрофой.
Он, вообще, не трус, и от счастья бы не бежал,
Но пока он вязнет в собственных "как мне жаль",
У него опять сбегает проклятый кофе.

И еще три дня он спокоен и деловит,
Забывает явки, пароли и алфавит,
По ночам скулит сквозь зубы и смотрит почту.
Бес тоскует, злится, просится на рожон,
Но взглянувший в окна будет искренне поражен,
Как в дому Адамовом всё хорошо и прочно.

А любовь на горле затягивает ремень
Ей по кайфу этот зациклившийся ремейк,
Как тавро годовых колец на изломе древа.
И на пятый день свобода неволи злей,
Он садится на скорый поезд и едет к ней,
Чтобы выдохнуть ей в ладони: "ну здравствуй, Ева".

***

Но пока февраль июля не стал теплей,
Кто-то сверху жмет рассеянно на "ре-плей",
Чтобы снова та же музыка прозвучала.
И надеясь: оркестр справится как-нибудь,
Дирижер мечтает выпить и отдохнуть -
Завтра всё-таки целый мир начинать сначала.




“Простые вещи”


Это Солнце брызжет на спицах мачт,
Это небо млеет в обрывках ваты.
Это кто-то снизу кидает мяч.
Это Бог бросает его обратно.

Это просто лето, в котором мы
Как на вырост скроены этим чудом,
Захлебнувшись счастьем, обнявши мир,
Ни родства, ни сердца в себе не чуем.

Это просто омут твоей руки,
Проливного смеха косые пряди,
И твои глаза - акварель реки
Над моими - илистыми, и глядя

На шальную россыпь цветных шаров
Из ладоней стайкой вспорхнувших в небо,
Понимаешь: кто сотворил любовь -
Просто Бог, пусть даже он им и не был.

И девятой жизни горячий лоб
Обжигает губы хмельной печалью -
Остальные восемь бери в залог:
Эта будет лучшая. Обещаю.

Это Солнце брызжет на спицах мачт.
Это синь разлита от края к краю.
Это кто-то снизу кидает мяч.

Это Бог бросает ключи от Рая.









Саша Кладбисче


"Френсис"


Френсису несколько лет за двадцать, он симпатичен и вечно пьян.
Любит с иголочки одеваться, жаждет уехать за океан.
Френсис не знает ни в чем границы: девочки, покер и алкоголь…

Френсис оказывается в больнице: недомоганье, одышка, боль.

Доктор оценивает цвет кожи, меряет пульс на запястье руки,
слушает легкие, сердце тоже, смотрит на ногти и на белки.
Доктор вздыхает: «Какая жалость!». Френсису ясно, он не дурак,
в общем, недолго ему осталось – там то ли сифилис, то ли рак.
Месяца три, может, пять – не боле. Если на море – возможно, шесть.
Скоро придется ему от боли что-нибудь вкалывать или есть.

Френсис кивает, берет бумажку с мелко расписанною бедой.
Доктор за дверью вздыхает тяжко – жаль пациента, такой молодой!

Вот и начало житейской драме. Лишь заплатив за визит врачу,
Френсис с улыбкой приходит к маме: «Мама, я мир увидать хочу.
Лоск городской надоел мне слишком, мне бы в Камбоджу, Вьетнам, Непал… Мам, ты же помнишь, еще мальчишкой о путешествиях я мечтал».

Мама седая, вздохнув украдкой, смотрит на Френсиса сквозь лорнет:
«Милый, конечно же, все в порядке, ну, поезжай, почему бы нет!
Я ежедневно молиться буду, Френсис, сынок ненаглядный мой,
не забывай мне писать оттуда, и возвращайся скорей домой».

Дав обещание старой маме письма писать много-много лет,
Френсис берет саквояж с вещами и на корабль берет билет.
Матушка пусть не узнает горя, думает Френсис, на борт взойдя.
Время уходит. Корабль в море, над головой пелена дождя.

За океаном – навеки лето. Чтоб избежать суеты мирской,
Френсис себе дом снимает где-то, где шум прибоя и бриз морской.
Вот, вытирая виски от влаги, сев на веранде за стол-бюро,
он достает чистый лист бумаги, также чернильницу и перо.

Приступы боли скрутили снова. Ночью, видать, не заснет совсем...
«Матушка, здравствуй. Жива? Здорова? Я как обычно – доволен всем».

Ночью от боли и впрямь не спится. Френсис, накинув халат, встает,
снова пьет воду – и пишет письма, пишет на множество лет вперед.
Про путешествия, горы, страны, встречи, разлуки и города,
вкус молока, аромат шафрана… Просто и весело. Как всегда.

Матушка, письма читая, плачет, слезы по белым текут листам:
«Френсис, родной, мой любимый мальчик, как хорошо, что ты счастлив там».
Он от инъекций давно зависим, адская боль – покидать постель.
Но ежедневно – по десять писем, десять историй на пять недель.

Почерк неровный – от боли жуткой: «Мама, прости, нас трясет в пути!».
Письма заканчивать нужно шуткой; «я здесь женился опять почти»!

На берегу океана волны ловят с текущий с небес муссон.
Френсису больше не будет больно, Френсис глядит свой последний сон,
в саван укутан, обряжен в робу… Пахнет сандал за его спиной.
Местный священник читает гробу тихо напутствие в мир иной.

Смуглый слуга-азиат по средам, также по пятницам в два часа
носит на почту конверты с бредом, сотни рассказов от мертвеца.
А через год – никуда не деться, старость не радость, как говорят,
мать умерла – прихватило сердце. Годы идут. Много лет подряд

письма плывут из-за океана, словно надежда еще жива.
В сумке несет почтальон исправно
от никого
никому
слова.
Комментарии (5)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования