10-й поединок отборочного этапа ЛК-18

30 июня 2018 - Александр ПАН

 

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Розы – цвета крови

Наталья Решеткова

 

Я с Нателлой вошла в цветочный магазин. Стала выбирать цветы, но взгляд, словно магнитом, притягивали розы. Все-таки, какими бы ни были красивыми все остальные представители флоры, роза – королева цветов. Миловидная продавщица, гревшаяся у отопительной батареи, уловив мой взгляд, неохотно предложила свои услуги.

— Может, вот эти белые?

— Нет, дайте мне розы вот те, темно-красного цвета.

— А вы для кого покупаете, для женщины?

— Нет, для мужчины.

— Для мужчины? – с удивлением переспросила она.

— Да, для брата, которого не видела 40 лет.

— Разве такое бывает?

— Бывает, как видите…

 

Дорога в прошлое

 

Ночной состав мчится в Нижний Новгород, о поездке в который еще недавно я и не думала. Поезд тронулся, пассажиры расселись по своим местам, а после проверки билетов стали стелить постели и укладываться спать. Только мой сосед все говорил о том, о сём — и ни о чём. Я вышла, давая возможность ему переодеться.

Стала смотреть, как за окном московские пейзажи постепенно сменялись на природные, а наступающая темнота все поглощала и поглощала окружающее, пока не растворила все контуры во мгле. И только соседние рельсы, бегущие следом, освещаемые огнями нашего состава, остались в поле зрения.

Все думаю: можно и самой лечь поспать, хотя заранее знаю, что это выше моих возможностей. С детства у меня не получается спать в поезде. Всегда завидовала тем, кто спит и ни о чем не думает. Сосед наконец-то снял свой дурацкий галстук в цветочек и, пожелав спокойной ночи, лег, продолжая бубнить что-то себе под нос.

Приняла горизонтальное положение и я. Мысли мои стали путаться и уноситься в прошлое. Монотонный стук колёс, который будет мне петь до зари, отодвинулся куда-то на задний план, и только дребезжание чайной ложки в стакане на столике осталось звуковым фоном моих смутных то приближающихся, то удаляющихся воспоминаний…

 

Новая школа, огромный светлый коридор. Я стою в ожидании учительницы. Ко мне подходит Никита. Он старше меня по классу и сосед по улице. Говорит:

— Привет, — и, не дожидаясь ответа, продолжает:

— Хочешь, я познакомлю тебя с Игорем?

Я делаю недовольную гримасу. Опять, думаю, новый ухажер. Но, в свою очередь, спрашиваю:

— А Игорь — кто!

— Твой двоюродный брат, знаешь, а я тебе троюродный. Так что если кто из мальчишек будет тебя обижать, обращайся ко мне. Ладно?

Я киваю головой, но известие о брате меня просто потрясает. Мне так этого всегда хотелось — иметь родственные связи со стороны отца. Ведь я была когда-то отвергнута семейством отца, да и им самим тоже.  И на тебе, само свалилось на голову.

 

С Игорем у нас состоялась всего несколько незабываемых встреч, после которых я потеряла его на десятилетия. Но, вспоминая отца, которого я видела несколько раз в жизни, и то на расстоянии, я всегда вспоминала и Игоря. Вернее, чтобы вспомнить отца, я вспоминала Игоря. Уж очень они были похожи друг на друга. Он оказался проводником в мои грёзы. С Никой я общалась, пока мы жили по соседству. По его рассказам Игорь женился и уехал в Среднюю Азию. Потом связи у меня оборвались на долгие годы и с Никитой. Но я всегда знала, что рано или поздно найду Игоря, наверное, потому, что по жизни мне всегда не хватало отца. В память ножом вонзается сон, связанный с моим отцом.

 

Отец – мой сон.

 

      Летит огромный самолет по голубому небу, за ним мчится огромный снаряд формы пули. Я стою на зеленой лужайке и наблюдаю, как самолет начинает снижаться и садится недалеко от меня. Снаряд тоже снижается и располагается между шасси. Открывается трап и выходит Отец во всем черном, за ним его вторая жена в шубе и с красными огромными серьгами в ушах. Утром я сказала маме, что Отец умрет. А через три дня дядя Боря, друг и сосед отца, сообщил нам о его кончине: осколок, эхо войны, сдвинувшись с места и пробив легкое, врезался в сердце.

 

          Отец. Отец. Отец. Папа. Папа. Папа. Как много всего в этом не произнесенном мною слове — тепла и ласки, силы и ума, уверенности и возможностей… Всего этого я не знала. Ни разу за всю свою жизнь я так и не произнесла его. Отец остался  сном моей жизни. Да и видела я его — пальцев хватит на руке — вот сколько раз. Всегда мечтала, что вот однажды он, сильный, добрый, придет и поднимет меня над красивой своей головой. Но мечты остались мечтами. И только помню этот сон.  Да еще его глаза и черные, как смоль, с синевой волосы.

 

          На похороны я пошли с мамой, это был далёкий март 1966 года. На улице Телефонной по старому названию, что напротив немецкой кирхи, мы купили охапку красных огромных тюльпанов — любимых мною цветов. Тогда мы даже удивились их размерам, а продавщица сказала, как сейчас помню, что их привезли из Болгарии.

 

        Я шла к отцу в первый и в последний раз, неся ему любимые цветы.

 

Мама осталась внизу во дворе, а я поднялась по узкой боковой лестнице на  второй этаж, по которой не раз мысленно поднималась и заходила в дом, отвергший меня. Сейчас всё было реально, но очень печально. Кто-то меня провел в  дальнюю комнату, стены которой были уставлены книгами.

 

          Я оказалась в мире своего отца. Только вот на столе стоял гроб, а вокруг было много людей, одетых в черное. Отец, бледный, с измененными чертами лица, мирно покоился. И только волосы, черные, как смоль, с чуть пробивающейся сединой, не изменились.

 

        Вдруг чей-то резкий и громкий голос вывел меня из своих грёз: "Кто её сюда привел?".

 

        Я заторопилась и собиралась уйти, но чья-то женская рука подвела меня ближе к гробу, взяла из рук моих цветы и разложила, обращаясь к отцу, как к живому: "Смотри, дорогой, кто к тебе пришел. Ты так об этом мечтал!"

 

        Я была в шоке – значит, он тоже хотел общения. Кто и почему нам мешал — узнать сейчас сложно, да уже и не нужно. Детство прошло, и все осталось в прошлом. Только одни воспоминания — самое дорогое, что есть у меня. А вот их очень сложно кому-либо отнять. И чтобы как-то соединить прошлое с настоящим я решила найти брата.

 

Встреча

 

Время Интернета и «Одноклассников» пришло давно. Я все пыталась найти Игоря, даже хотела обратиться в передачу «Жди меня». Но однажды, совершенно случайно, я нашла свою давнюю подругу и сослуживицу, о которой знала, что она живет в городе Дзержинске, что под Нижнем Новгородом. (Всё никак не могу привыкнуть к «новым старым» названиям городов. Интересно, как к этому относятся ленинградцы, отстоявшие свой город, и блокадники).

Тем же способом я стала выискивать и брата. И — удача! Я нашла его в там же. Правильно говорят: если чего-то очень хочешь, то обязательно добьешься…

 

Звонок. Игорь удивлен. И я в свою очередь – тоже: неужели нашла?!

Но нашла не только его. После разговора с ним у меня в кабинете раздался телефонный звонок.

— Это ваша сестра Нателла.

Оказалось, что у Игоря есть родная сестра, значит мне двоюродная. И вот, договорившись с ней, я еду на день рождения брата, который даже и не подозревает о скорой встрече. Но вначале я решила заехать к подруге.

 

Рассвет. Поезд медленно сбавляет ход и наконец-то останавливается. Перрон. Свежий утренний воздух наполняет легкие. Глубокий вздох — и сон окончательно улетучивается. На платформе встречающие, а я глазами ищу Елену. Вот, думаю, сейчас увижу плавно идущую на высоких каблуках подругу. Но навстречу бежит в спортивной красной куртке Лена. На ногах непривычные кроссовки, чуть пополневшая и посолидневшая. Складки над губами стали глубже…

 

Что делать, ведь прошло более двадцати лет с тех пор, как мы расстались! Я и сама не стала моложе. Но в жизни не это главное — главное, что помнили, любили и уважали друг друга. Столько всего произошло за эти долгие годы разлуки, что дня, отведенного на общение, нам, конечно же, не хватило. Рассказывали попеременно обо всем, что произошло за столь долгий период времени. Ну, а самое основное — не могли вспомнить причину обиды друг на друга перед отъездом из родного города. Главное — мы нашли друг друга. И, надеюсь, навсегда.

 

Утро следующего дня. Нателла вместе с племянником Артёмом, названным в честь своего деда, моего дяди, заехали за мной. Машина несётся из Дзержинска, где живет Елена, в Нижний. До вечера далеко. Мы приезжаем к Нателле. Она достает альбом со старыми фотографиями. Перелистывая, я как бы вхожу в то далёкое время. Вот фото отца, которых я никогда не видела, вот фото бабушки, с которой не была знакома, а вот фото деда. Глаза мои округляются от неожиданности и удивления. Я достаю из футляра для очков фотографию сына, показываю Нателле. Бывает же такое! — как прадед и правнук похожи друг на друга! Ничего не скажешь: как бы жизнь нас ни разлучала, а гены есть гены.

 

Время пролетело быстро, уже стало смеркаться, и мы пошли к Игорю.

 

Итак, купив букет — последнее из джентльменского набора, я с Нателлой звоню в дверь. Открывает незнакомая мне женщина. В дальнем углу за компьютером сидит Игорь. Я его сразу узнала, хотя это уже не черноволосый юноша, а седовласый мужчина зрелого возраста. Он в недоумении. А я рада, что ни Нателла, ни Артем не проболтались о моём приезде. Сюрприз получился.

Правда, я не знаю, насколько он для брата оказался сюрпризом, но для меня подарком – точно. Цветы — Наташе, его жене, а все остальное — на стол.

У нас с порога начинается диалог. Воспоминания, рассказы друг о друге, о детях, песни нашей молодости под караоке закончились далеко за полночь. Наутро мы поехали в город, постояли у памятника Чкалову, полюбовались панорамой слияния двух рек Волги и Оки. Моя поездка подходила к концу, поэтому мы поехали домой пообедать и — на вокзал.

 

Вокзал от дома в 15 минутах езды, но из-за пробки на дороге я не успела толком попрощаться с Игорем, которому пришлось искать место для парковки машины. Я с Нателлой и Наташей ринулись в переход, вот и он — поезд, но до него никак не добежишь. Пыхтя, я заскакиваю в самую последнюю минуту в первый вагон с конца, прощаюсь с девочками и продвигаюсь к своему купе. Плюхаюсь на место, тяжело дыша. Поезд уже набирает ход, а у меня в ушах звучит вопрос Наташи, жены брата:

— Стоит ли ворошить прошлое?

 

И, как бы отвечая ей, думаю: «Стоит. Без прошлого нет настоящего. И зов предков очень мощный. Может, это только у меня такое чувство родства. Не знаю, но я совсем не жалею, что теперь число родственников увеличилось. Ведь мы одной крови — цветом тех роз, что уютно расположились тем нижегородским вечером на пианино, рядом с вымпелами брата за победы в биллиардном спорте.

 

 

 

Ромашки

Ирина Моршинина

 

Лена шла впереди, Леша чуть поодаль. Она напевала себе под нос: «Ромашки спрятались, поникли лютики, когда застыла я от горьких слов…»

— Лёш, ты меня любишь?

— Конечно, ты же моя Ромашка!

— И даже если я некрасивая, всё равно любишь?

 

Таня с почтальонской сумкой наперевес ехала на велосипеде по пыльной просёлочной дороге. Торопилась. Догнала тётку Таисью, притормозила. Та стояла руки в боки, рядом на земле две авоськи.

— Куда несёшься-то?

— Тёть Тась, Ленка в город уехала! – выпалила почтальонка и покатила дальше.

Тётка Таисья подобрала ношу и направила своё грузное тело к первой же калитке.

— Петровна, слышь, чего скажу, — поманила Таисья Веруню, Семёнову жену.

Вера Петровна поставила вёдра, наполненные всклянь.

— Чего тебе?

— Андреева Ленка в город к матери подалась!

— Да за лекарствами она поехала, — Вера Петровна взяла вёдра и пошла в дом, обернулась, — ну и сорока ты, Таисья.

Тётка Таисья подходила к каждой калитке, подзывала хозяев и сообщала важную новость.

 

На вокзале Лену никто не встретил.

Эскалатор планомерно двигался вниз. Какая-то белокурая девица, бежавшая по лесенкам как многие другие, сумочкой задела Лену. Не останавливаясь, извинилась и умчалась.

От метро Лена сразу свернула во двор. У мамы она гостила давно, но двор узнала сразу. Зашла в первый подъезд девятиэтажки и на лифте поднялась на седьмой этаж. Звонок не работал, Лена постучала. Дверь открыла дородная женщина в замызганном переднике и накрученными на жиденькие волосы бигуди.

— Вам кого?

— Маму, — Лена растерялась.

— Мамы здесь нет.

— А где она?

— Не знаю, — отрезала женщина и захлопнула дверь.

— Она мне сказала: «Приезжай».

 

Лена сидела на лавочке у подъезда. Расстроилась. Мимо проскочила та самая девица из метро. Она вбежала в подъезд, цокая каблучками. Пробыла она там недолго, потому что через пару минут уже сидела на скамье рядом с Леной и болтала ногами, как ребёнок. Она посмотрела на Лену.

— Ой, кажется, это я вас толкнула нечаянно, простите, спешила я, да зря только.

— Не надо на «вы», меня Лена зовут.

— А меня – Оля.

— Тоже дома никого?

— Никого.

— Я к маме приехала, а тут чужие люди живут.

— А я к папе, но он, наверное, переехал уже. Они с его новой женой квартиру разменяли на меньшую с доплатой.

— Лена, так ты приезжая?

— Из Ромашек.

— Из каких ромашек?

— Деревня наша так называется.

— Знаешь, сегодня всё равно поздно, а завтра будет день, как говорится. Переночуешь у нас. Мама возражать не будет, она у меня мировая.

 

Дед Андрей, опираясь на палку, которую подогнал аккурат под свой рост, шёл в магазин. Тётка Таисья караулила у калитки. Поравнявшись с её домом, Андрей Матвеевич кивнул, поприветствовал. Тётка Таисья не удержалась, запричитала:

— Здравствуй, Андрей Матвеич. Говорят, Ленка к матери уехала. Один ты теперь, как перст.

Дед Андрей отмахнулся от болтуньи Таисьи. Сел на лавочку у своего дома, закурил. Лешку он в своё время гонял, как сидорову козу. Теперь вон оглобля какая, вымахал. На милиционера выучился, участковым стал.

— Здравствуй, Андрей Матвеевич.

— Мимо проходил или дело какое?

— Жалоба на тебя от Семёна Степановича, в его нужнике дыра образовалась, выпилил кто-то. Не твоя работа?

— Про дыру не знаю. Ты дознался кто мне лесенку подпилил?

— Люди говорят, что Ленка к матери уехала, жить там будет. Правда?

— Говорят, в Москве кур доят.

 

Девочки смотрели детские фотографии Оли. Лениной маме они позвонят утром на рабочий телефон.

— Смотри, это мы вместе – я, мама и папа.

— Красивые.

— Я эту фотографию у мамы из альбома слямзила.

— Мама с новым мужем живёт, а папу я никогда не видела. Дед меня вырастил.

 

Телефон зазвонил сразу, как только Мария Андреевна вошла в лабораторию.

— Да.

— Мама, это я.

— Доча, как твои дела, как дедушка?

— Ты сказала «приезжай», и я приехала. В квартире чужие люди почему-то.

— Леночка, мы на днях переехали, сообщить вам не успела. Записывай адрес…

 

Оля вернулась в комнату. На комоде, на самом краешке лежал листок с адресом Лениной мамы. Машинально пробежала глазами по тексту: ул. Паромская, дом 42, кв. 8.

— Мам, Ленка адрес оставила!

— Если не запомнила, вернётся, — ответила Олина мама.

— Это же папин адрес. Я скоро!

 

За дверью тишина. Из-за соседней слышалась песня: ромашки спрятались… Лена послушала немного и нажала на звонок. Дверь открыла Мария Андреевна, рыжеволосая женщина с почти прозрачной кожей.

— Леночка?

— Здравствуй, мама.

— Олечка?

— Здравствуйте, Мария Андреевна, — выдохнула запыхавшаяся Оля. — Лен, ты листок с адресом на комоде оставила.

Из комнаты послышались шаги.

— Машенька, кто там? Олечка?

Павла Сергеевича, нового маминого мужа, который оказался Олиным папой, Лена видела впервые. Письма от мамы были редкими и скупыми.

 

Лена благополучно сдала экзамены в медицинский институт. Павел Сергеевич посодействовал. Долго дед уговаривал, мол, что тебе в Ромашках хоронить себя заживо. Поддалась. С Лёшей не попрощалась, зато написала ему сама. Лёша ответил не сразу. Письмо от него пришло коротенькое, злое какое-то. Лена понимала, обиделся он.

«Здравствуй, Лена. Как живёшь в городе? Как мама? Матвеич сопротивлялся поначалу, потом признался, что отправил тебя учиться. Человека хочет из тебя сделать. Ромашка моя, куда ты спряталась? Ты итак человечище, может, ну её, учёбу эту? Хотя нет, так, наверное, действительно лучше будет. Твой Лёша».

 

Все сели на прощание.

— Ну всё, поехали.

Павел Сергеевич взял чемодан и все вышли из квартиры. Такси уже подъехало.

— Доча, приезжай, — пролепетала Мария Андреевна. — Виновата я перед тобой.

— Мама, сессия будет и приеду. Павел Сергеевич, спасибо вам.

 

Закат красно-оранжевой полосой опоясал горизонт. Электричка ехала медленно. Вдали темнели высотки – окраина города. Лена сонливо смотрела на мелькавшие поля, леса. В голове крутились слова из песни:

«Ромашки спрятались, поникли лютики…»

 

Рейтинг: +2 Голосов: 2 171 просмотр
Комментарии (11)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования