7-й поединок отборочного этапа ЛК-18

24 июня 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Мой падший Ангел

Надежда Меркулова

 

Мне приснился сон. Или он снится мне? Я открываю глаза – в сумраке комнаты стоит человек, мужчина. Я испугалась, кто он? Как попал в дом! В предрассветных сумерках летнего утра видится лицо: смазанные тенями черты, блестящие глаза. Смотрит на меня и, кажется, улыбается. Что это, сон или явь? Рывком сажусь в постели и спрашиваю — Кто вы?

Тихий, спокойный голос в ответ — Не бойся, я твой Ангел.

— Как … кто?! Какой ангел!

— Твой ангел. У каждого человека есть свой Ангел. Он всегда рядом, но не всегда показывается.

— Почему же ты мне показался, Ангел?

— Так надо. Тебе требуется моя помощь и охрана. Ты устала от одиночества. У тебя нет близкого человека. Теперь этим близким буду я. Ты сможешь опереться на меня и передохнуть. Теперь мы вместе понесем твой груз проблем.

— За что же мне это?

— За жизнь, в общем-то безгрешную. За то, что стервой не была, чужого не брала, на не свое не зарилась.

— Как странно все это… Неужели правда Бог есть на свете? … Почему я не боюсь тебя? Вернее, боюсь, но не как грабителя.

— Бояться меня не надо, я – Ангел.

— Можно, я потрогаю тебя?

Он приближается к постели, я привстаю и дотрагиваюсь до его руки. Рука вполне живая, человеческая, вовсе даже не бестелесная и как-то даже слишком горячая.

— Так ты настоящий? – Я вполне понимаю глупость своего вопроса, но внутри все почему-то сжимается в ожидании ответа.

Уголки губ Ангела слегка приподнимаются в ласковой усмешке:

— Еще, какой настоящий. Очень скоро ты убедишься в этом.

Он стоит совсем-совсем рядом, от него исходит потрясающая мужская сила и уверенность. Не хочешь, а веришь. И сердце замирает в предчувствии чего-то восхитительного и сладостного. Хочется закрыть глаза и полностью довериться этим рукам, ему… Но я резким взмахом головы стряхиваю с себя этот бред – незнакомый мужчина ранним утром у меня в квартире! Почему меня это не беспокоит? Ангел словно читает мои мысли:

— Считай, что тебе сниться сон. Если захочешь, то меня сможешь видеть только ты, и я не отражаюсь в зеркале – подойди, проверь.

Я вскакиваю с постели и подлетаю к зеркалу — Ангел рядом. В серебристой дымке стекла только мое отражение. Значит это сон, странный сон. Мне редко сняться сны или же я их наутро совсем не помню. А здесь — такой ясный сон и ощущения так реальны. И просыпаться, уходить из этого сновидения мне не хочется. Ну, сон так сон. Пусть он еще продлиться. Не могу только понять, хороший это сон или не очень? Но Ангел долго задумываться не дает, требует ответа:

— Ну, ты согласна, чтобы я охранял тебя и помогал тебе?

— Разумеется, согласна. Кто ж от такого откажется.

Но мозг не спит и во сне он на страже наших с ним интересов:

— А что ты потребуешь взамен?

Ангел качает головой:

— Люди так меркантильны и не верят в чудо. Хотя ты, в общем – то, права. Платить в этой жизни приходиться за все и всегда. Ты и заплатишь – своей привязанностью ко мне. Я стану нужным тебе и ты не сможешь без меня обходиться.

— А ты, ты сможешь обходиться без меня?

— Я и так твой Ангел и принадлежу тебе во веки веков.

— Ну, просто сказка! Вериться с трудом. Но… почему бы не попробовать.

И я громко и раздельно говорю, давая обет и заключая договор с моим сновидением:

— Я согласна на твою помощь и заботу, и на твою охрану меня от всех бед и несчастий!

Ангел резко выпрямляется, его осанка придает торжественность моменту, в глазах вспыхивает свет, и он каким-то очень звучным голосом произносит:

— Так и будет!

И я понимаю, что договор заключен. Интересно, как он будет претворяться в жизнь? О чем это я, ведь это всего лишь сон. И снова Ангел как — будто угадывает мои мысли, вздыхает еле слышно:

— Вся наша жизнь – это сон.

Я беру инициативу в свои руки:

— Раз договор заключен, приступай к исполнению своих обязанностей. И для начала, что же мне попросить для начала… для начала устрой мне отдых, вечернее развлечение. Сто лет не была в ресторане. Это входит в твои обязанности, мой Ангел?

— Ну, да — улыбнулся Ангел.

А улыбка у него замечательная, очень мужская и в тоже время чуть неуверенная, трогательная. Вроде как чуть робеет передо мной. Да он вообще красавец. Я стала рассматривать свое приобретение. Ведь это сон, не стоит смущаться. Высокий, хорошо сложен, слегка сухощав, темноволос, глаза сине-зеленые, как морская волна. В общем, мой тип. Да, но с кем же я пойду в ресторан? Одной в злачных местах мне делать нечего.

— Как ты устроишь мое развлечение? Кто будет моим спутником?

— Если ты не против, то я.

— Но ты же невидим, я пойду в ресторан с призраком?

— Вовсе нет. На этот вечер я могу обрести и видимость. В сновидении это выполнимо на раз-два. Так что выбирай ресторан или доверься моему вкусу.

Ну что ж, тогда встает извечный вопрос: что надеть? Гардероб у меня, как у всех русских женщин, обширный, но что выбрать? Одежда в основном деловая. Вечерних платьев нет, даже обязательное «маленькое черное платье» отсутствует. Но разве это проблема, когда есть собственный Ангел! И действительно, все легко решилось: по пути в ресторан мы заехали в торговый центр (машина Ангела была припаркована возле дома) и быстренько подобрали мне туалет на вечер. Цены смутили бы меня, но не во сне. Выглядела я в новом наряде сногсшибательно.

Темные переливы бархата подчеркивали белизну моей кожи, глубокий вырез привлекал взор к высокой груди, простой покрой платья выгодно подчеркивал стройное тело, узкие лодочки красиво облегали ногу и вследствие мягкости кожи были исключительно удобны. Однако мои прическа и макияж не слишком соответствовали новому облику. Но потерять полвечера в парикмахерской – ну, нет. Дорогая косметика помогла мне придать лицу достойный вид, а средства для волос зафиксировали пряди прически в нужном положении. Выход из положения можно найти всегда. Вы удивлены, что все это пришлось покупать, что Ангел не создал мое преображение взмахом руки? Но он все же Ангел, а не джин из бутылки. А вот сам он преобразился как-то совершенно для меня незаметно. Пока я занималась примерками и выбором нового наряда, вдруг на нем оказался прекрасный костюм стального цвета, в тон пронзительным и таким чарующим глазам.

Вечер в ресторане был незабываем. Мы пили красное сухое вино с чуть заметной терпкостью послевкусия, ели огромные куски нежного, хорошо прожаренного мяса. Разговаривали и танцевали. Надо ли говорить, что в эту ночь Ангел остался у меня.

Да и во все последующие ночи тоже. Оказалось, что его охранные функции были гораздо обширнее, чем виделось вначале.

Все произошло очень естественно. Ангел обнял меня, заглянул в глаза, ласково улыбнулся и крепко поцеловал в губы. И у меня закружилась голова, сердце забилось сильнее, из сокровенных глубин поднялась любовная истома. Долгие поцелуи с прелюдией узнавания друг друга. Мы не спешили, наслаждаясь прикосновениями и ощущениями. Затем движения рук стали настойчивее, грубее, дыхание обжигало, губы не давали покоя и заставляли вздрагивать от поцелуев. Желание взорвало сознание и впечатало наши тела друг в друга. Страсть оглушила нас, заставила забыть обо всем. Были только он и я, вместе, и наше соединение, соитие… жар страсти Ангела был поистине неутолим. И даже когда мы, обессиленные, лежали рядом, возвращаясь в реальность, я продолжала чувствовать внутренний огонь его тела. Воистину божественное пламя, но с какой-то темной окраской… В пароксизме страсти я взлетала, но скорее вниз, чем вверх… Ангел? В близости скорее Демон. Но как хорош!

Так началась наша странная совместная жизнь, независимая и очень для меня удобная. Вот уж действительно, ангельское существование! Когда было надо – Ангел всегда оказывался рядом. Стоило мне только вспомнить о нем. Тут же раздавался телефонный звонок или звонок в дверь – и вот уже я высказываю свои пожелания – и все исполняется. Кстати, окружающие довольно часто видят Ангела, когда это необходимо по обстоятельствам. Например, он встречает меня с работы, или сопровождает в театр, на какие-то мероприятия, просто на отдых.

Его появление и отношение ко мне вызывают лютую зависть окружающих женщин и ядовитое шипение мне в след: «Ни кожи, ни рожи, а какого мужика подцепила», ну и все остальное в том же духе. Я стараюсь не обращать внимания на злобные высказывания. Отдельные девицы пытаются применить на Ангеле всю имеющуюся в наличии технику обольщения. Сначала это меня возмущало, но здоровый цинизм Ангела скоро снял негативные ощущения. Самым настойчивым он умеет сказать несколько слов, внешне вполне приличных, но уязвляющих кокеток в самое сердце и отбивающих у них охоту завлекать чужого мужчину. Ангел легко находит недостаток у самой яркой красавицы и, мило улыбаясь, подчеркивает его во вроде бы приветливом высказывании в адрес не унимающейся чаровницы. Теперь подходы и увертки моих предполагаемых соперниц вызывают во мне разве что спортивный интерес и ни капли ревности. Ангел вовсе не признается мне в любви или в нескончаемом обожании, но ведет себя так, что не возникает никаких сомнений, что нужна ему только я одна, а весь окружающий мир рассматривается им, как приложение ко мне и моим желаниям. Да … такое и впрямь возможно только во сне.

Сон или явь? Но стоит ли задаваться таким вопросом, если я прекрасно себя чувствую, если моя жизнь полна… полна чего? Любви и очарования? Или все происходящее со мной всего лишь морок, обман и я … сплю? Я вглядываюсь в глаза Ангела, задаю ему терзающие душу вопросы. А в ответ… что же в ответ. Ускользающая усмешка, уверения, что не надо задумываться ни о чем, что если мне хорошо – а ведь мне с ним хорошо, не так ли? – то не стоит забивать себе голову никчемными мыслями, что надо жить одним днем и «Ну, разве тебе было лучше без меня?».

Все так, но окружающая меня действительность как — будто нереальна. Она слишком хороша, чтобы быть правдой. Красивый мужчина рядом с в общем – то обычной, ничем особо не примечательной женщиной. Прекрасный любовник, надежное плечо, настоящий мужчина, исполняющий все желания. Не жмот, не дурак, не профан. Разве бывают такие в нашей обыденной жизни? – ну вот, у вас тоже закрались сомнения.

И еще я страшно боюсь влюбиться! Когда-то давно, в юности я была поражена безответной любовью. Неправда, что любая любовь прекрасна. Безответная любовь просто не имеет права на существование. И надо иметь поистине колоссальный здравый смысл, чтобы избежать ее ужасающих последствий в виде мучений и унижений, заниженной самооценки и расстроенной судьбы. «Отходняк» длится долго и далеко не всегда заканчивается удачным развитием дальнейших событий и устройством личной жизни. Поэтому я не хочу «влезать» в непонятную для меня ситуацию и принимать близко к сердцу происходящее. Пока проблема «не засосала», надо выяснить ее до конца. Одиночество – это мало радости, много холода. Но и страданий почти нет. Живое существо боится боли, это так естественно. Боимся же мы идти к стоматологу, на какие-то другие, столь же малоприятные и болезненные процедуры. Ну, а душевные переживания, мучают, не дают дышать и жить, окрашивают окружающий мир в мрачные цвета, вынуждают делать несусветные глупости, терпеть унижения. Биться в стену и не смочь достичь желаемого – это апофеоз боли, которая внутри тебя и от которой не избавишься парой таблеток или уколом обезболивающего средства. Кто хоть раз испытал подобное – поймет меня.

Я страстно хочу жить и наслаждаться жизнью, но не готова платить за это страшную цену потерь и отчаяния. Очень трудно было решиться на откровенный разговор. Все было хорошо и прекрасно и хотелось спрятаться от трезвых рассуждений и просто жить, сколько это продлиться. Но рассудок мешал. Пока Ангел был рядом, очарованная, я забывала свои сомнения. Но стоило остаться одной, как грустные мысли возвращались и начинали терзать сознание. От себя не уйдешь.

Помогла мне решиться простота и непосредственность наших отношений. С самых первых дней я не старалась приспособиться к Ангелу, не притворялась и не скрывала чувств, говорила, что думала, делала, что хотела. Он всегда понимал меня правильно, принимал такой, какая есть. И как-то вдруг я решилась открыто высказать ему свои сомнения. Мы шли по пустеющим улицам ночного города, разговаривая ни о чем и обо всем одновременно. Что послужило толчком? Может быть взгляд, брошенный им на встречную молодую женщину или его нечаянные слова о том, что мне теперь не обойтись без него вовсе… Я склонила голову — задавая вопрос, мне почему-то не хотелось смотреть на него:

— Ангел, скажи, кто ты? Ты так неожиданно и странно возник в моей жизни. И я приняла тебя без рассуждений и выяснений. И все больше и больше привязываюсь к тебе. Боюсь, что ты прав и совсем скоро я не смогу обходиться без тебя.

Ангел, ощутив серьезность момента, нахмурился и тоже почему-то отвел взгляд, ответил кратко:

— И не надо.

Тут я поведала ему о своих переживаниях, о том, что чувствую в его отсутствие и как опасаюсь быть внезапно жестоко брошенной им… И потому хочу расстаться…

Ангел остановился, развернул меня за плечи лицом к себе и пристально посмотрел в глаза:

— Я чем-то обидел тебя?

— Нет-нет, это здесь совсем не причем. Пойми, я боюсь привыкнуть к тебе, а потом остаться одна. Это так страшит меня, что лучше сделать это сейчас, пока я еще не совсем завишу от тебя. Или тебе что-то надо от меня? Что-то, чего я не знаю?

Ангел молчал отчужденно и холодно, глядя на меня и как — будто мимо, словно размышляя о чем-то.

— Почему ты не отвечаешь? Я обидела тебя?

Ну вот, о чем я! Какое дело мне до его обид, если я всерьез решила расстаться? Не хочет отвечать, значит и вправду, ему от меня что-то надо, чего он, по всей видимости, еще не получил. Надо уходить и на этом все закончить. И благодарить Бога, что все кончилось благополучно для меня. Я решилась, бросила: «Тогда, прощай!» – и развернулась уходить.

— Постой, это еще не конец – глухой голос Ангела остановил меня.

Я повернулась к нему, ожидая объяснений, и втайне надеясь, что они все прояснят, и не надо будет расставаться. Глупость, конечно, нельзя объяснить всю странность происходящего так, чтобы это устроило меня. Нет рационального объяснения, не унижающего меня. Надо просто уйти. Но я все стояла и на что-то надеялась.

— У меня нет рациональных объяснений,- Ангел читал мои мысли,- Но выслушай, что я скажу. Я все же Ангел, только… падший Ангел. Что мне нужно от тебя? Когда живешь долго, почти вечно, начинаешь жить чувствами и ощущениями. Собственное «Я» становиться очень существенным, вне зависимости от окружающего мира. То, что привлекает и нравиться, становиться главной целью, достижение которой и заполняет существование, вечное существование. Ты называешь себя обыкновенной женщиной, но я вижу твою душу. Мне захотелось поближе узнать тебя. Я не так добр и покладист, как кажется. Я играл роль твоего ангела-хранителя, играл так, как это виделось тебе. Что я хочу получить взамен? Твою душу в вечное и безраздельное пользование.

— Подожди, ты — дьявол?! И ты хочешь получить мою бессмертную душу, чтобы мучить ее вечно в адском огне?

Что-то резко и звучно прогрохотало. Оказалось, это смеялся Ангел (к сожалению, падший Ангел).

— Что за глупые людские сказки? Разве ты так грешна, что должна гореть в аду? Я предлагаю тебе добровольный союз, который будет длиться столько, сколько пожелаем мы сами. Не бойся привязаться ко мне – это сделает нашу совместную жизнь счастливой и радостной. Пойми, впереди Вечность. Мы успеем насладиться друг другом, даже стать друзьями. И если когда-нибудь каждый из нас выберет свой путь, то расставание не будет тягостным, мы все равно останемся близкими друг другу навечно.

Я думала: Что это, сон или явь? И так ли уж это важно. Весь мир мы воспринимаем через ощущения и чувства собственного «Я». Мир, наш собственный мир, в котором мы живем, таков, каким он нам кажется. Я приняла предложение падшего Ангела. А как поступили бы Вы?

 

 

 

Муки ревности

Анатолий Агарков

 

Для чего нужна теща зятю? Правильно! – чтобы вкусно кормить. Для чего нужен зять тестю? Тоже верно! – чтобы нещадно эксплуатировать.

Так и произошло, когда мы с женой приехали в гости к ее родителям. Теща от души покормила. А тесть подкатил, аспидно улыбаясь:

— Не поможешь яму смотровую в гараже вырыть?

И куда деваться?

Поехали в гаражный кооператив. Тесть яму копает, я ведром глину отношу в лужу на дороге, которую надо засыпать. Настроение препоганое – не оттого, что работа в тягость, а вот было и все. Оставалось считать часы до обеда – более приятного занятия выходного дня: что-нибудь вкусненькое теща опять приготовит. Да поглядывать на облака, что скакали кроликами по голубой лужайке неба.

Мужик прибежал:

— Виктор Киприяныч, ты тут в землю по уши закопался, а шахта горит!

Шок проявляется у людей по-разному — одни уходят в молчание и ступор, другие спокойно занимаются неотложными делами, третьи впадают в истерику. Тесть, судя по всему, принадлежал ко второй категории. Гараж закрыл, мне кивнул: «Сам доберешься?». Сел в «москвич» и уехал на шахту, где работал главным технологом.

 

— А Оля пошла в магазин, — с какой-то растерянностью встретила теща.

И тут же из-за угла, словно ночные разбойники, выскочили мысли – почему она так взволнована? Что ужасного может случиться с моей женой в магазине?

— Пойду, встречу.

И опять…. Отчего беспокойством плеснули глаза? Недоставало ей в ужасе заломить руки: «В магазин? Ни в коем случае не ходи, о зять мой любимый!».

Божечка мой, чего только не бывает в семейной жизни! Сделать трагедию из торговой точки. А мне так кажется — жена будет рада, если я ее сейчас встречу. Но она не обрадовалась, потому что не встретилась – ни в магазине, ни по дороге.

— Может, к подружке какой зашла? — предположила теща, пряча глаза.

Не успокоила – даже обидой уколола за то, что считает меня непробиваемо толстокожим: так убедительно разыграла картину «Как ты не вовремя заявился!». Впрочем, «Не ждали» назвал ее Репин. Не давало покоя ощущение царапины, проведенной иглой по сердцу. Царапины от какой-то тревожной мысли….

 

Полдень – ни жены, ни тестя.

— Во время аварии Витя может сутками пропадать на шахте… Олю подруга накормит. Пообедаем? – предложила теща.

— Ни настроения, ни аппетита….

Ирина Ивановна посмотрела внимательно и серьезно, усмехнулась:

— Какой ты еще мальчишка!

А мне не хотелось прикидываться своим в доску: это Олина территория, пусть и разруливает – что, когда, куда и зачем? Да к тому же, зуд подозрений – это самое страшное, что может случиться с человеком. Это еще хуже, чем зуд от чесотки или вшей. Избавиться невозможно, а вот с ума сойти – запросто. А в душе недовольство собой – как можно так опуститься, чтобы подозревать любимого человека? Жена дала повод? Кто-то злословит? Это недопустимо! Нужно поставить чувства на место.

 

Время тянулось мучительно медленно – час… второй… третий… Оли все нет.

Когда раздался телефонный звонок, я лежал на диване, но не спал – слышал, как Ирина Ивановна сказала:

— У папы авария на шахте. Толя отдыхает — не обедал, тебя ждет. Ты скоро?

Еще полчаса как на иголках, мучаясь ревностью.

«Найди ты ее выключатель», — подсказывает подсознание.

Легко сказать!

Наконец, жена дома! Пока обедали, не умолкала ни на минуту – несла какую-то милую чушь. И мне стало легче от этого щебета, полного радости, тепла, доброты, которые так нужны измученной подозрениями душе. Словно как солнышко взошло – приласкало лучами, согрело. Вот бы еще оно последило за своими поступками….

— Вечером мы идем к друзьям.

 

Частный дом, друзей трое. Причем, супружеский дуэт тоже в гостях. А вот хозяин…. Одинокий, старше Оли. Что у них общего? Не здесь ли пропадала жена моя первую половину дня?

Пока ее поведение не выходило за рамки «мыслепреступления» в моих подозрениях. Осмелится ли когда-нибудь она свернуть с шоссе супружеской верности? Ведь последствия могут быть гораздо более, чем тяжелыми – катастрофическими. Как ей это объяснить?

Отмахнулся от мысли. Да нет, быть не может, зачем он ей – худосочный, сутулый? Зачем она ему? Беременная замужняя женщина… муж в двух шагах… запросто может оформить до Полетаево два билета – в хрюкальник да по яйцам.

Выпили, закусили, поговорили — слушаем музыку магнитофона. Некий певец под бренчание гитары завывал о том, как все, что умирает, когда-нибудь возвращается. Уж не намек ли на чувства хозяина?

Вышел в сад покурить и прошелся дорожкой до туалета. Возвращаясь, залюбовался причудами осени – пожухлые листья с деревьев падали по замысловатым траекториям, будто руководимые фокусником и его подручным. Ведь это они сидели на лавочке под грушею с ампутированными ветвями. Присмотрелся – однако, нет: жена моя и здешний хозяин. И чего они тут уединились? Любопытно….

Впрочем, стремно – подглядывать и подслушивать за собственной женой.

К ним направляюсь, а хозяин сваливает в кусты малины. Может, отлить?

Подошел, подсел — стряхивая тлей с лепестков увядшей розы, делаю вид, что ничего не происходит. А ничего и не произошло – только хозяин во двор заходит почему-то с улицы. Лицо напряженное. Когда успел выйти? Через забор махнул? Почему? Как будешь выкручиваться, свиненыш? Человек, компрометирующий чужую жену, крепко рискует. Посмотрел на червя, вползавшего у ноги в землю, и предрек хозяину в уме – скоро ты, гад, ему позавидуешь.

Не смотря на щекотливость ситуации, чувствую себя индейцем, ставшим на тропу войны – бодрым, энергичным, полным стратегических замыслов. Даже притупилось осознание обманутого и оскорбленного. Это в первый момент сбилось дыхание, будто ударили под дых, а теперь, хлебосольный хозяин, удар мой – держи!

Всегда считал, что неплохо разбираюсь в людях, умею правильно расценивать их побуждения и поступки. Сейчас мне надо найти слабые места «старого друга», бросившего «тень» на мою жену, и либо вызвать его на дуэль (ну, просто подраться), либо словесами в грязь втоптать по самые уши, чтобы Оле показать – какое он чмо. Теперь пузырь ревности, разрывавший мне нутро, получил название. И выпивка хозяина, и копчености его отрыгивались вкусом дохлых мышей. Я даже глотнул прохладного воздуха, чтобы подавить внезапный позыв к тошноте.

Впрочем, как ни старался, графа Монте-Кристо или канцлера Отто фон Бисмарка в тот вечер из меня не получалось. Отчаявшись, попросту взял да прижал хозяина в темном углу коридора — пузырь лопнул, яд растекся по жилам.

— Как тебе моя жена?

Этот поганец широко раскрыл глаза, затряс головой, задрожал и заерзал.

— В каком смысле?

— В прямом. Как женщина.

— Нормально, — он смешался, откашлялся, потом натянуто рассмеялся. — Красивая очень, веселая, молодая. Я не пойму, к чему ты…

— Тоже не пойму, — заявил, глядя прямо ему в глаза. – Какие меж вами могут быть тайны?

— Ты что, обалдел, дружище?! — Хозяин разразился непритворным хохотом: с чего это у гостя такие удивительные мысли в голове появляются? — И вообще, я женат и разводиться не собираюсь. Только мы сейчас не живем вместе.

— Может и обалдел, — хмыкнул я. – Только знай: жене я и слова не скажу, а тебе башку заверну, если что. Abgemacht? (Любимое слово тестя ввернул).

Над адамовым яблоком собеседника запульсировала голубая жилка, и у меня возникло желание вскрыть ее столовым ножом.

— Ты делаешь предложение, от которого я не смогу отказаться?

Он попытался изобразить презрительную усмешку, но быстро сообразил, что перспектива очерчена четко и выглядит для него совершенно безрадостно. И даже стены родного дома вряд ли помогут. Я не запугивал, я честно открыл ему свои карты, предупреждая о том, что намерен сделать. Хозяин понимал, что под действием ревности и алкоголя я не стану лгать и нагнетать ситуацию. Я на это просто не способен — сейчас, в таком состоянии, могу говорить только правду. И башку завернуть тоже могу.

Я придвинулся к нему близко-близко и заглянул в глаза – зрачки впились в зрачки, словно сканируя их радаром.

— Ты мне не нравишься – учти это, как отягчающее вину обстоятельство.

Если бы ненависть, одолевавшую меня сейчас, можно было разлить по бутылкам, её следовало продавать в качестве крысиного яда в москательной лавке.

— Ты сумасшедший?

Этот вопрос на деле всегда замысловатее, чем кажется.

Остаток вечера, пожалуй, можно назвать приятным. Хлебосольный хозяин ухитрился посеять в душе умиротворение и уверенность, что все между нами хорошо – настолько он был спокойным, ровным и позитивным. Возможно, и Оля ничего не заметила.

Только дома вдруг накатил отвратительный привкус обмана. И снова тошно стало душе – зачем же он сигал через забор, если все так невинно?

Посмотрел на свое отражение в зеркале – будто взглядом со стороны, и передернулся. Какое есть право у этого типа с поверхностно привлекательной внешностью предъявлять претензии юной красавице жене? Что он ей вообще может высказать, кроме того, что счастлив любить ее?

Мы знакомы полгода – этого нам хватило, чтобы замесить ребенка и стать супругами, но так мало, чтобы узнать друг друга. О чем думает Ольга Викторовна? Счастлива она или страдает? Чем озабочена? Может быть, она переживает за судьбу нашего брака не меньше моего, а то и больше? Какое право я имею, упрекать ее в чем бы то ни было?

Сволочь я, наверное. Или просто человек, не способный к семейной жизни.

Подсознание подключилось: «Ну-ну, будет тебе, возьми себя в руки – перестань напрягаться. То, что у вас происходит, до крайности неприятно, но совершенно не смертельно – перебеситесь и заживете на славу. Надо просто перетерпеть».

Перетерпеть! Легко сказать. Бывают ситуации, когда проще ударить – руки трясутся, в груди сжимается тугая пружина, грозящая вот-вот распрямиться и выстрелить надрывным криком ненависти. Таких приступов неконтролируемой ярости прежде у меня не было. А теперь появились. Издержки семейной жизни? Но и это еще не самое скверное….

 

Однажды вечером в дверь нашей семейной комнаты в студенческом общежитии постучали. Выхожу взглянуть – кто? Признаться визиту Папы Римского удивился бы меньше. Пять полупьяных сопливых «гавриков», мокрых – дождь на улице:

— Нам бы Олю.

Ну, что тут сказать?

Объяснял я им, объяснял…. Устал и стал намекать, что второй этаж конечно не пятый, но если по лестнице кувырком, то не покажется мало.

Ах вы, школьные друзья? Мне извиниться за нехватку тактичности и пригласить вас войти в нашу комнату? Лично я таких друзей давно уже вычеркнул из своей памяти, как исчезнувших безвозвратно в кроличьей норе времени. Гротескнул конечно, но достали. В конце концов, чего пьяные-то приперлись? – поздним вечером, впятером, к замужней женщине…

Кто я такой и чего мне надо? С той ли ноги нынче встал? Вам не следует, пидростки, меня сердить, ибо я всего лишь хочу, чтобы вы поскорее эволюционировали в разумные существа – уяснили ситуацию, взяли ноги в руки и скоренько топали бы на выход. Ах, у вас билет на самолет! И причем здесь моя жена? Проводить одноклассника, улетающего в Питер? Однако! Есть, друзья, встречное предложение — может, устроит реанимация? Туда путь короче. А Оля вас завтра навестит с кульком апельсинов.

Пока препирались, сработало общажное радио – спустился командир ОКО (оперативный комсомольский отряд) Кошурников с пятого этажа.

— Что за шум?

С чего он взял? – мы общались достаточно тихо, почти любезно.

— Незваные гости? – оценил Вилор обстановку, и подвыпившим соплякам. — Пошли к чертям! Да-да, к собачьим чертям бегом отсюда! Минуту даю на исполнение – время пошло.

Пидростки поплелись на выход, напоминая грешников Эль Греко.

— Вот так и живем, сопли жуем, — с грустью посетовал человек, ранее известный как председатель совета лучшего в российской республике студенческого общежития, а ныне раздавленный семейными обстоятельствами до неузнаваемости.

 

Оля плакала, сидя в кровати.

Так она была красива и печальна, и таким от нее веяло горем, что у меня душа зашлась от боли. Сразу подпольный Солженицын припомнился: «Неограниченная власть в руках ограниченных людей всегда приводит к жестокости». Но разве же я – тупой домострой? Всего лишь защитил семью – а должен был отпустить тебя одну с этой пьяной ватагой из страны Тру-ля-ля? Вот это был бы действительно нонсенс.

Не стал утешать ее, упрекать, руководствуясь правилом — ничто так не красноречиво, как молчание. Встал у окна и смотрел на розги дождя, стегавшие стекло из темноты. Смертельно хотелось курить. И не было человека несчастнее меня. Почему? Этого даже себе не мог объяснить.

Может быть, я негодный муж и человек не очень хороший, но…. я люблю свою жену и ревную ее, и ничего не могу поделать. Как дальше жить?

Вслед за словами иссякли и мысли. Лишь появилась еще одна зарубка на сердце. Мало их что ли уже есть? Подумаешь – одной больше, одной меньше...

Дождь-музыкант исполнял симфонию тяжелого бита. А в нашей комнате было тихо-тихо. И полумрак от настольной лампы. Мы не общались, занятый каждый своими делами. Например, я пробовал философствовать….

Плач, Оля, плач – это не обида из тебя струится, это слезы прощания с детством: теперь ты замужняя женщина, а не девчонка в короткой юбчонке.

Что до меня, то женские слезы никогда не заставляли меня улыбаться.

А вот подсознание желало скандала:

«Съест твою душу здравый смысл».

«И что же мне делать?»

«Выскажи все своей жене».

Тогда я не выдержал и признался, чем озабочен последний месяц.

Оля плакать прекратила и удивленно посмотрела:

— А ты меня, оказывается, совсем не знаешь. Пока я с тобой, мне никого другого не надо. А когда будет надо, ты первый узнаешь о том.

Слова ее совершенно не успокоили. Что значит «пока я с тобой»? Разве могут быть варианты? А наши клятвы в ЗАГСЕ? А наш будущий ребенок?

М-дя… Видать, не суждено мне больше ловить радостей в каждом прожитом дне.

Рейтинг: +4 Голосов: 4 304 просмотра
Комментарии (37)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования