1-й поединок четвертьфинала

22 июля 2017 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Ай да папа!

Владислав

 

Звуки саксофона чарующей мелодией медленно растворялись в воздухе. Тая в атмосфере зала, они угасали подобно падающей звезде, оставляющей яркий светящийся след в бархате ночного небосвода. В полумраке зала мягкий свет прожекторов выхватывал силуэты танцующих пар. Они плавно качались в такт завораживающих звуков и словно плыли по волнам волшебной музыки загадочных желаний, музыки блюза. Лишь двое словно застыли в танце, обнявшись в бесконечности остановившегося времени. Их познакомил в своем царстве интернет. Общие интересы, взаимная симпатия, все нарастающее, волнующее чувство влечения и наконец, долгожданная встреча. Он нежно держал ее за талию, она склонила голову ему на плечо. Как же он хотел ей признаться! Как она этого ждала! Но стеснительность…

 

– Кондрат!!! Ах ты шкаф трехстворчатый! Где тебя носит?

– Связь плохая. Может из-за вони.

– Климентий звонил. Дочь говорит, похитили. А к тебе пробиться не может. Охранник едрена вошь!

– Так он сам приказал, чтоб незаметно.

– Где ты ее упустил?

– При выходе из ночного клуба. Я сразу же в канализацию прыгнул.

– Одна была?

– С каким то худосочным хмырем. Да она вроде и не сопротивлялась.

– Ясно, напоил. И куда он ее повел?

– В сторону набережной

– Не вылезай. Иди по канализации к реке. Продолжай слежку по навигатору. Ты ведь заешь Климентия. Он за дочку глотку перегрызет. А нам бошки поотрывает и зарплату урежет.

– Слушаюсь, Геннадий Викторович

 

(Геннадий Викторович, начальник охраны и частный детектив. Ранее служил в охране Маргарет Тетчер, потом у нефтяного магната Шеиха Абдул Кьядчьяр Аль Кюзруфа. Предан своему делу, резок в словах, молниеносен в решениях. Хобби – мастерит скворечники).

 

Отключив телефон, Генадий сжал кулаки и гневно уставился в стену. — Ну а я тем временем … Климентий будет доволен. Не зря он мне платит.

 

Они гуляли, взявшись за руки. Как же хороша набережная в предрассветный час! Прозрачный воздух, безоблачное небо, ласковые лучи восходящего солнца. Благоговейную тишину нарушал лишь мягкий шелест реки да стрекотание вертолета, где то вдали. Костик прижал к сердцу руку девушки.

– Глаша, я люблю вас!

(Костик, студент биологического факультета. В простонародье ботан. Живет в общежитии. Хороший парень).

– И я люблю вас,- прошептала Глаша.

(Глаша, дочь триллиардера. Нигде не учится. Без постоянного места жительства. Живет то в Ницце, то на Багамах, то на Борнео, то в десятиэтажном особняке на Серебревке, в простонародье усадьбе. Хочет выйти замуж).

Они уже подходили к реке, как вдруг перед ними открылась крышка канализационного люка. Появилась огромная рыжая голова с вытаращенными глазами и доброжелательной улыбкой.

– Все. Дальше хода нет.

Одновременно в небе над парочкой влюбленных зависла эскадрилья вертолетов. Скользя по тросам, словно внезапный град, посыпались бойцы спецназа. Костик с любопытством посмотрел на квадратную челюсть рыжего доброжелателя, перевел взгляд на группу захвата и грохнулся на мостовую.

– Кондрат! – в ужасе воскликнула Глаша.

(Кондрат, охранник Глаши. Простой деревенский парень. Бывший кузнец. Обладает незаурядной силой и заурядным умом. Храбр, жесток и бессердечен. Отличный боец. Одной рукой сгибает подкову, другой придерживает брыкающуюся лошадь. Взглядом может убить летящую муху. Особые приметы. Волосы рыжие, лицо конопатое. Удар кулака по мощи равносилен пушечному ядру в момент вылета из пушки. Кличка «Конопушка». Очень дисциплинирован, тупо выполняет приказы. Предан своему хозяину как овчарка с повадками бультерьера. Хобби – играет на арфе).

– Опять папины штучки! – Глаша была вне себя от ярости.

– Мгм-м,- виновато промямлил Кондрат, глядя на обмякшее тело Костика.

– Ну, сделай хоть что ни будь! Искусственное дыхание… ну растормоши его, приведи в чувство!

Трифон послушно размахнулся и изо всех сил стукнул Костика по голове.

 

– В конце концов, имею я право на личную жизнь! – хныкала Глаша, глядя в виноватые глаза папы.

(Папа Глаши, Климентий Самсонович. Триллиардер, владелец фабрик, заводов, атомных станций, аэродромов, нефтяных вышек и нескольких спутников околоземной орбиты. Хобби — питает слабость к старинным изделиям и природным ресурсам. Последним его приобретением стали пирамида Хеопса, Пизанская башня и озеро Иссык-Куль. Разведен. Жена, не выдержав тяжести драгоценных украшений бремени роскоши и тягомотины фуршетов и банкетов, уехала за рубеж и вышла замуж за простого рыбака из Уганды. Обожает свою дочь. Никуда не отпускает без охраны).

– Распугал всех моих ухажеров. Я так никогда не выйду замуж, — продолжала хныкать Глаша.

– Доченька, — оправдывался любящий отец. – Кругом сплошной криминал. Как же без сопровождающего. Кондрат ведь не заметно бдил. Просто канализационные люки закончилась. Не будет же он вместе со стоками в отстойник нырять. А ты еще и мобильник отключила.

– Так ты звонишь каждую секунду! Могу я хоть в клубе развеяться. Вот запрусь у себя на этаже, и ни с кем не буду общаться, даже с тобой! – пригрозила сквозь слезы Глаша и заревела, топая ногами. – А-а-а-а!!!

– Успокойся, успокойся мое золотко, — разволновался Климентий. — Хорошо. С этого дня без охраны. Кстати, как твой знакомый?

– Уже лучше, вышел из комы, — вытирая слезы, обиженно буркнула Глаша. – Попросил у санитара утку и политическое убежище.

– Обещаю доченька. Ни одного охранника и никаких вертолетов. Иди спать.

– Спасибо папа!

Только Глаша исчезла в своей комнате, Климентий поднял трубку телефона.

– Дайте мне космодром, центр управления. Василий, подготовь боевые спутники. Будем наблюдать с космоса. Если что… Какие ракеты! Задействуй лазерную установку. Если что, аккуратно жахнешь. Только смотри у меня, дочку не задень. Если хоть один волосок…

Отложив трубку, Климентий вышел на балкон и, посмотрев на звездное небо, вздохнул.

– Не волнуйся доченька. Папа всегда будет рядом.

 

 

 

Заседание

Артём Квакушкин

 

Степан Ильич недоуменно недоумевая с недоумением посмотрел на свою дрожащую руку с крепко зажатой в ней отверткой. Еще пару мгновений назад он нанес себе три глубокие проникающие раны в самое своё сердце. И ничего. Жив. Отвертка нервно забилась в такт бьющей по вискам мысли: «Почему я жив!? Почему я жив!?»

На мгновение он вспомнил, что читал несколько лет назад о самоубийстве некого полковника, или даже, может быть, генерала (он точно не помнил) о том, что человек покончил собой двумя выстрелами в голову и одним выстрелом в сердце. И у него, представьте себе, получилось!

А вот Степан Ильич оказался в пролете. Нанеся на всякий случай себе еще пару ударов в сердце, он, в сердцах махнув рукой, поплелся на собрание акционеров. Предстоял отчет акционерам о проделанной работе. Самое парадоксальное заключалось в том, что работы не было, а отчет – был. Впрочем, после сегодняшнего события, ни о каких парадоксах говорить не приходилось: Степан Ильич и сам стал ходячим парадоксом. Чтобы немного прийти в себя и обдумать ситуацию Степан Ильич пошел в зал заседаний на третий этаж пешком. Он шел медленно и неторопливо вдыхал жаркий летний воздух душного большого офиса. Вместе с покачивающейся в такт шагов грудью покачивалась и рукоять воткнутой в нее отвертки. Степан Ильич вдруг с любопытствием стал наблюдать, как со вдохом отвертка медленно и самостоятельно выходила из груди, а на выдохе – резко рвалась обратно. Рвалась навстречу сердцу.

Сердце Степана Ильича не стучало… И это тоже неприятно удивило его: ведь если оно не стучит, значит Степан Ильич мертв? Тогда почему он идет себе спокойно и в ус не дует?

В зале заседаний, где собрались акционеры и чиновники, царил чинный и благостный покой. Вальяжно развалившись на мягких диванных креслах люди тихонько переговаривались между собой, ожидая выступления Степана Ильича, которого вдруг поднакрыло чувство дежавю, которое вернуло его на кладбище в день похорон председателя. Все так же тихонько переговаривались и посмеивались, ожидая поминального обеда в караоке-клубе.

Степан Ильич поднялся на трибуну и прокашлялся, привлекая внимание. Отвертка под действием кашля вдруг выскочила и с громким стуком покатилась по паркету… Разговоры затихли.

Евгений Петрович с торчавшими в правом глазу портновскими ножницами, сидевший в первом ряду, вальяжно поднялся, подобрал отвертку и, протянув ее Степану Ильичу со словами: «Что же Вы, батенька! Аккуратней нужно! Паркет же царапаете!», устроился поудобнее и приготовился слушать.

Степан Ильич окинул взглядом зал. Вроде кворум есть: Вот Аркадий Федорович с пеньковой петлей вместо галстука. Он пытался повеситься в позапрошлом году, когда освобождали под торговый центр районную поликлинику.

Вон там, в углу, директор дома престарелых Весельчаков. Все еще помнили его двадцать три осечки прошлого года, когда он впервые пытался отжать для себя первую стариковскую квартиру, а потом пытался застрелиться из охотничьего ружья типа «Сайга».

Вон Матильда Герасимовна, бывшая заведующая горздравом, а ныне владелица сети аптек. Ее изысканный макияж прекрасно скрывал следы былого отравления газом, а ажурные широкие серебряные браслеты делали совсем незаметным следы-шрамы на перерезанных минувшим летом венах.

Степан Ильич мог бы разного порассказать о многих тут присутствующих. Они хорошо друг друга знали. Знали еще в прошлой, человеческой жизни.

Сердце вдруг дернулось, вспоминая на миг эту прошлую, человеческую жизнь. Степан Ильич запаниковал: «А вдруг как забьётся! Вдруг как застучит!» Но вроде обошлось.

Он облегченно вздохнул, поправив торчащую из груди отвертку и обращаясь к залу громко сказал:

«Ну что, господа! Давайте пилить бюджет!»

 

Послесловие автора:

Все события выдуманы. Имена взяты с потолка. А подобного сюжета не могло случиться никогда и нигде.

Рейтинг: +9 Голосов: 9 454 просмотра
Комментарии (50)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования