2-й поединок четвертьфинала Осеннего кубка

24 октября 2017 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

В ночь откровений

Владислав

 

Тусклый свет фар с трудом вырывал у ночного тумана скудные участки дороги. Вдобавок машину трясло и лихорадило, словно больную лошадь. Эдик напряженно вглядывался в темноту. Что за драндулет выдали ему в прокате аэропорта. А ведь он так давно ждал этой встречи. Вот уже год как Владик купил дом в пригороде Лондона. У олигархов свои заморочки. Раньше все стремились в Штаты или во Францию теперь же в фаворе туманный Альбион. Старая добрая Англия с ее патриархальными взглядами, консервативным мышлением и замками, полными привидений. А учитывая страсть Владика ко всему чопорному и старинному, выбор был идеальным. Наконец машина чихнув, заглохла.

– Чтоб тебя! – Эдик вышел и с досадой хлопнул дверью. Луна то появлялась, из-за туч то исчезала, подзадоривая странные тени. Стало немного жутковато. Дул порывистый, холодный и пронизывающий ветер. Вместе с накрапывающим дождем он больно хлестал по щекам и казался колючим.

– Вот влип. Не хватает только воя собаки Баскервилей.

Эдик зябко поежился и, приподняв воротник куртки, огляделся по сторонам. Его внимание привлеки огни на опушке леса. Вблизи это оказался трехэтажный каменный особняк, довольно мрачный снаружи. Церемонию жуткой атмосферы дополняло старое, заброшенное кладбище, находящееся неподалеку. У стены дома расположился целый табун мощных байков. Эдик нерешительно подошел к особняку и дернул за колокольчик. Парадная дверь открылась, ослепив его ярким светом и звуками нежной музыки. Кроме того пахло чем-то очень вкусным. В прихожей стояла дама. На ней было ошеломляющее красивое вечернее платье, облегающее ее стройную фигуру. Невзирая на природную скромность и исключительную деликатность, Эдик все же отметил красивые черты лица, изящные формы и соблазнительные изгибы ее тела. Смутившись, он промямлил, стараясь не смотреть на откровенный вырез декольте, подчеркивающий ее красивую грудь.

– Добрый вечер. Простите за беспокойство. У меня машина заглохла и я…

– Ни слова больше, – красавица одарила его ослепительной улыбкой. — Меня зовут Аделла. В такую погоду я вас никуда не пущу. Мы с друзьями отмечаем праздник Хэллоуина. Присоединяйтесь, будет весело.

Она окинула его мимолетным, оценивающим взглядом и добавила.

– Чувствуйте себя как дома.

Надо сказать, Эдик был видным парнем. Высокий рост, широкие плечи и внешность киногероя-супермена, делали его неотразимым. Он проследовал за хозяйкой. Поднявшись по мраморной лестнице, они вошли в просторный зал залитый светом огромной люстры. За массивным столом сидело множество гостей. Карнавальные костюмы их были бесподобны. Здесь были монстры с обвисшими ушами и огромными бородавками на синих щеках, скелеты с провалами черных глазниц, мумии в полуистлевших повязках, зомби покрытые струпьями и глубокими ранами с запёкшейся кровью, к которой прилипли обрывки ткани, оборотни, вурдалаки и прочая нечисть. Но особое внимание Эдика привлек толстый расфуфыренный джентльмен, сидящий во главе стола. На нем был оранжевый смокинг. Шеи не было видно из-за множества золотых цепей, а голова напоминала огромную перезревшую тыкву. Усадив вновь прибывшего рядом с утопленницей, хозяйка громко произнесла.

– Господа, у нас сегодня гость!

После приветственных выкриков все вновь приступили к трапезе. Стол действительно был изысканным. Такое изобилие Эдик видел лишь на вечеринках у Владика в обществе его друзей олигархов. Угощения подавали привидения в белых саванах и с мертвецки-бледными лицами. Тихо завывая, они бесшумно появлялись и исчезали, словно растворяясь в пространстве. Это придавало застолью особый шарм. Звон бокалов, смех, вино, музыка, танец с хозяйкой. Эдик забыл куда ехал.

В легком полете вальса его стало обуревать страстное желание впиться губами в ее губы и, покусывая мочки ее очаровательны ушек, целовать ее лебединую шею. Его партнерша, словно угадав его мысли, положила голову ему на плечо и обдала горячим дыханием, полным трепетного желания. Манящий аромат ее духов витал в воздухе, словно джин искуситель. Эдик невольно прижал ее к себе. Она поддалась его движению и, подняв глаза, чуть приоткрыла губы.

– Вы чудесно танцуете, произнес он сдавленным голосом, а сам подумал. – «Вот это женщина. Ягненок снаружи и дьяволица внутри».

– С таким партнером любой танец похож на сказку. Скоро гости разойдутся, и мы останемся одни, – прошептала Аделла.

Из-под полуспущенных ресниц глядело зеленое море страсти. Такой взгляд сражает мужчин наповал. Ради него бились на рыцарских турнирах и стрелялись на дуэли. Эдик совсем потерял голову. Еще немного и он … Нет, надо держать себя в руках. Он обещал Владику. Нельзя себя выдавать. Если все прольется наружу, конец их ежегодным встречам. Заиграл мобильник, это звонил Влад.

– Ты где проказник? – голос его звучал нарочито строго.

– У меня машина заглохла. Здесь Хэллоуин отмечают. Вот и меня пригласили.

– Надеюсь они не… Никто не должен знать…

– Да ну что ты! Ни в коем случае.

– Ну ладно, желаю хорошо провести время. Да, кстати, а где это находится?

– После Хемпширского леса, аккурат замок стоит, вот я и …

– Где-е-е!!! – Владик закашлял, – случайно хозяйку не Аделла зовут?

– Да, очаровательная женщина. Ты ее знаешь?

– Приходилось встречаться. Мальчик мой, будь осторожен, – мобильник отключился.

 

Внезапно свет потух и вскоре вновь вспыхнул. На столе стоял серебряный поднос с десертом. Он представлял собой большую поляну из пастилы. Поляна было покрыта травой из нежно салатового крема, а на ней были разбросаны расчлененные и вымазанные в крови человеческие тела. В центре находился бисквит, выполненный в форме пня, с воткнутым в него топором. Это жуткое зрелище было выполнено с безукоризненной точностью. Над залом нависла тишина, но в следующее мгновение она была взорвана аплодисментами. Гости, смеясь и выкрикивая – Я руку хочу! … Я ногу! … Мне голову … Топор! Топор! – набросились на сладкие части тела, вымазывая себя вишневым сиропом как подростки. Они со смехом отрывали пальцы, откусывали ступни у ног, слизывали кровь с пяток и с хрустом вгрызались в черепа, выдавливая глаза и хлюпая мозгами.

– Не советую на это смотреть, – произнесла Аделла

– Почему? Прекрасный торт – возразил Эдик.

– Вы уверены, что это торт? – с иронией спросила Аделла и приподняла бровь. – Впрочем, меня это зрелище возбуждает – она подарила ему многообещающий взгляд и облизала кончиком языка губы. – Может по бокалу мартини на свежем воздухе?

Они стояли на балконе с бокалами в руках и сквозь тюлевые занавески наблюдали за пиршеством. Под аккомпанемент фортепьяно похожая на медузу дама томный голосом исполняла романс.

 

Мы вечную любо-о-овь оставили во тьме,

И вновь нам дарит плоть земные наслажденья,

Но угасает но-о-о-чь, грядет хмельно-о-ой рассвет,

И вечность вновь заключит нас в свои объя-я-ятья.

Но угасает …

 

– А не пора ли нам размяться. Такая чудесная ночь! – воскликнул толстый оранжевый джентльмен, вытирая губы салфеткой украшенной вензелем. – На людей посмотреть, себя показать. Праздник только начинается!

Все хором подхватили это предложение.

– Друзья, как вам будет угодно, лично я устала. Да и гостю надо отдохнуть, – Аделла выразительно посмотрела на Эдика.

Шумная компания с хохотом высыпала наружу.

– Я покажу вашу комнату, а позже зайду пожелать спокойной ночи, – она прикоснулась к его руке.

От волнения Эдика прошил озноб, и бешено застучало сердце. Он последовал за ней, и не видел, что творится внизу. Лица гостей стали приобретать более зловещие выражения, а глаза наливаться кровью. Огромные щетинистые волки гигантскими прыжками выскакивал из леса на шоссе, а надгробные плиты, двигаясь, выпускали разлагающихся мертвецов. Рев моторов взбудоражил ночную тишину, и полчища нечисти на огромной скорости понеслась в город поздравлять смертных. Праздник начался!

 

Аделла зажгла свечи и, сев перед зеркалом, томно вздохнула. Давно у нее не было интима с простым смертным. Пусть ее друзья развеются. Завтра она опять отправит их в мир иной. Её же ждет куда более интересное занятие, чем истеричный хохот и головокружительный полет на метле. Бедняжка, он и не подозревает, что скоро окажется в объятьях ведьмы. Эта страсть испепелит его. Адела улыбнулась своему отражению. В ее глазах вспыхнули дьявольские огоньки. Ночка будет горячей. Обнажившись, она облачилась в полупрозрачный пеньюар и, прихватив бутылочку ананасового ликера с коробкой мармеладок, выпорхнула из комнаты.

 

Эдик задумчиво глядел в окно. Тучи рассеялись и светила луна. От нее исходил таинственный, серебристо-мелодичный свет, который в течение многих столетий вдохновлял влюбленных и поэтов, но так и не был разгадан. Мда. Происходит что-то странное, но ему это нравилось. Будет что вспомнить. Прекрасная, поэтически настроенная незнакомка заводит с ним любовную интрижку. Прочь все условности. Этой ночью он будет самим собой. Наивная, она и не подозревает, что окажется наедине с вампиром. Эдик усмехнулся. В лунном свете сверкнули острые клыки. Ночка обещала быть горячей.

 

Владик стоял у камина с фужером в руке и смотрел, как язычки пламени то целовались, то отскакивали друг от друга, словно боясь обжечься. Гости давно уже разлетелись. Вечер был чудесным. Милые дамы, деликатные кавалеры, учтивые речи. Чтение сонетов и волшебство музыки эпохи Ренессанса. Шампанское рекой, икра, лобстеры, экзотические фрукты с островов Ронго-Тонго. Время пролетело незаметно. Теперь он снова один, но это его не смущало. Владик привык к одиночеству. Пригубив пьянящий аромат, он поставил фужер на камин, подошел к роялю и, вздохнув, провел пальцами по клавиатуре. Где-то там, в звездном небе вершатся судьбы миров. И хоть вселенная огромна, он тоже играет в этом определенную роль. Ведь это он для друзей Владик. А для остальных… для остальных же он граф Влад Дракула!!!

 

 

 

Ворожба

Анна Птаха

 

— Мам, я гулять! – Издалека, как из тумана, раздалось из коридора. Затем хлопнула дверь.

Все это было даже услышано, но не воспринято. Мария, вполне еще моложавая и крепкая женщина чистила картошку. Чистила она ее с каким-то остервенением. Казалось, что весь мир был недоволен картошкой. Всей. Каждой по очереди, и совокупностью пары кило вместе. А ей, простой русской женщине, выпало на долю выказать картошке все это накопившееся недовольство. В конце концов, Маруся обрезалась, психанула, бросила нож в раковину, присела на табуретку и тихонечко-тихонечко, будто ее кто-то мог подслушать, заплакала. Слезы катились одна за другой все чаще и крупнее. Через минуту раздалось тихое, но пронзительно высокое «и-и-и», она шмыгнула носом и разревелась громко и со вкусом. Рыдала Маруся, как девчонка. За все последние пять лет. За все несбывшиеся мечты. За все порушенные надежды и чаяния.

А за окном стояло лето. Теплое и приятное во всех отношениях. Легкий ветерок качал деревья, солнце ласково припекало, но постоянно отвлекаясь на заигрывания ветра с золотистыми лучами, делало это так ненавязчиво, что создавалось впечатление, что за окном все еще весна – чистая, свежая и молодая. «Ага… молодая…» — Уже глотая всхлипы и вздрагивая женщина тупо смотрела в окно. Смотрела, но не видела ни солнышка, ни зелени, ничего. Потому, что смотрела она «в точку», совершенно истерзанная и убитая горем. Вдруг на улице резко просигналила машина. Мария как бы очнулась. Посмотрела на часы. Подумала, что сегодня воскресение, потом дернулась, чтобы оторвать Галку от компьютера (ведь погода – мечта!), но откуда-то вспомнила, что та уже гуляет. Потом рассеянно встала, дочистила картошку. Убрала очистки, сполоснула руки, вытерла их. Еще минуту постояла, как бы собираясь с духом, затем, решительно развязав фартук, кинула его на табурет, и глубоко вздохнув, быстрым шагом направилась в коридор.

Когда Маруся вышла из дома, погода неожиданно нахмурилась. Солнце спряталось за неведомо откуда взявшуюся тучу, а ветер, как будто обидевшись, рванул несколько раз с такой силой, что деревья наклонились чуть ли не в треть своего роста. При этом оставалось по-прежнему сухо и тепло. Ветер рванул еще несколько раз уже в другом направлении. В небе не кстати заметались вороны, громогласно окрикивая друг друга, словно пытаясь передать важные сведения или срочный приказ. Маруся слегка притормозила, перекрестилась, оглянувшись по сторонам, поцеловала крестик, который всегда висел на шее, и припустила почти бегом в сторону окраины городка.

 

«Господи, ну что я здесь делаю?» — Думал Гой Дун, медленно, не отходя от окна, силой мысли ставя чайник на плиту. «Что-то я устал. Теряю сноровку». На улице скрылось солнце и вороны одна за другой стали слетаться к древу жизни. Они рядком садились на ветки столетнего дуба, который рос метрах в ста от пятиэтажки, ровнехонько восполняя те пустоты, которые образовались этим годом. Дерево плохо перезимовало, потеряв часть кроны. Эти ветки уже никогда не дадут молодую поросль. «Что ж, время такое близится… А все в округе словно ослепли и оглохли. Мелкие заботы будоражат их гораздо сильнее серьезных проблем.» Вдалеке показалась небольшая темная воздушная воронка. «Ну, наконец-то!»

 

— Баб Дунь, приворожи!!! Жить без него не могу! День без него, что без солнца! – на одном дыхании взлетев по лестнице, толкнув дверь, которая оказалась открытой, прямо с порога заголосила Маруся, утирая вновь предательски выступившие в дороге слезы.

Но громом среди ясного неба для Дуни этот крик души не стал. Ворожея она была опытная и еще вчера вечером ждала эту непутевую девку. Дня три до этого момента билось ее сердечко так, что вся информация, поступающая через открытый портал, шла с помехами. Надо было почистить портал и дезактивировать источник помех. Но вмешиваться в дела людей без их просьбы было строжайше запрещено. Поэтому Дуне оставалось только терпеливо ждать.

— Что ты, девка? Да на тебе лица нет! Ты его где-потеряла-то? Кто ж на тебя без лица смотреть-то будет? Ну-ка давай-ка садись, чаю выпей, а хочешь, поплачь. А потом и расскажешь мне все спокойно.

Маруся присела за стол, потрогала горячую чашку, заботливо приготовленную для нее бабой Дуней, подняла глаза. Со стены, с фото в скромной рамке, на нее, как всегда, смотрел красивый мужчина средних лет. Маруся поежилась. Сегодня он почему-то выглядел очень сердитым, даже нахмуренным. «Странно, раньше вроде нормально смотрел».

Каждой клеточкой своего тела Дуня ощущала колючие, агрессивные шипы, разбегавшиеся от Маруси по шару жизни. Предполагала она, что придется потрудиться, но не думала, что случай уже так запущен.

— Сколько знакомы-то?

— Год.

— И чего?

— Жениться обещает через полгода…

— А чего?

— Ну, говорит, пока туда-сюда… хочу, говорит, как лучше. Мне, говорит, на ногах надо стоять твердо, — все еще всхлипывая отвечала Маруся, осторожно отпивая из широкой чашки травяной чай, который действовал на нее воистину волшебным образом. Шипы чуть притупились и скорость их разлета заметно снизилась.

— Ну, так что ж тебе не нравится? Старается парень, о будущем думает. Одним-то днем – вон сколько вокруг. А этот, видать, серьезный. А к тебе как относится? Жалеет?

— Звонит все время, отчитывается за каждый шаг, «люблю» говорит. Ни единого дня не проходит, чтобы он мне слова ласкового не сказал. Видимся когда, то кажется мне, что всю жизнь так было: он да я вместе. Идиллия полная. Заботится, помогает. Никогда грубости никакой, или нетерпения… Мне в такие дни просто кажется, что я сплю и вижу сон. В жизни-то разве так бывает, баб Дунь?

Мужчина с фото вдруг подмигнул и прищелкнул языком. Маруся резко помотала головой.

— В жизни много чего бывает, — вздохнула Дуня, — только ты и жизни-то не видела еще.

— Скажешь тоже, «не видела», — парировала Маруся, — а что же я по-твоему делала?

— Жила просто, да глаз не подымала, откуда ж видеть-то? Увидеть-то можно, когда тебе это позволяют… — многозначительно проговорила Дуня с неким предупреждением, подняв указательный палец.

Мужчина вздохнул, в глазах его мелькнула жалость.

— А кто позволяет-то? — выключив громкость, спросила Маруся. Ей стало как-то неуютно, и она поежилась, оглянувшись по сторонам, потом со страхом поглядела на фото мужчины. От ворожеи не ускользнуло ни одно ее движение.

— Правильно подумала, девка. Не одни мы тут. Но я вовсе не о Павле покойном говорю, мир праху его! И что ты увидишь, зависит не только от твоего желания, но и от дел праведных. Будешь колючками разбрасываться, как думаешь, что вокруг себя увидишь? Только кактусы. Даже если и роза какая промелькнет, так все одно с шипами. А и у розы сорта разные бывают. Одну в руки возьмешь, и не поверишь, что роза. Лишь приглядевшись нащупаешь шип-другой, да и то довольно смазанный. А другую и в руки-то не возможно взять: и невооруженным глазом видно – ни сантиметра свободного на стволе нет. Где крупный, крючковатый, где бессчетное количество малых колючек… только опытными руками взять можно.

Дуня говорила и говорила, постепенно овладевая вниманием и погружая постепенно, мягко и незаметно Марусю в состояние легкого транса. Но Маруся оказалась не слабого десятка.

— Ой, загадками говоришь опять. Ну, при чем тут розы-то? Да и не поклонница я им. Мне другие цветы больше нравятся. Ландыш, например или пионы, а вообще, больше те, которые на деревьях или кустарниках цветут… душистые, — протянув нараспев уже улыбалась Маруся. Шар жизни заметно приходил в норму, остались только небольшие всплески. «Ох, и сильная же человечина, думала про себя Дуня, — как воду мутит, как на окружающую среду воздействует, да и не замечает этого даже… прям как ребенок малый! Да что ж это я? Они и есть дети неразумные. Не просто так я здесь сижу, приглядываю за ними, как нянька. Вишь, о цветах-то как разлилась…»

— Ща, баб Дунь, я на минутку, чего-то твой чай на меня подействовал быстро, — вдруг спохватилась Маруся, поднялась и вышла.

— Так то слезы твои до конца невыплаканные наружу просятся, — себе под нос пробубнила ворожея.

Вернувшись, Маруся вспомнила, зачем, собственно пришла.

— Ну, баб Дунь, приворожишь?

— Так я не пойму, чего его ворожить-то? Вроде, все хорошо у вас!

— Вот. – Маруся многозначительно кивнула головой и покосилась на фото. Покойный Павел смотрел настороженно, — И я так думала. А он новую анкету завел и с тетками там за жизнь и на гендерные темы разговаривает.

— Погоди, а ты как про то узнала?

— Так он сам мне и сказал.

— Так, ежели он тебе сам сказал, может и криминалу в этом никакого и нету? Зачем-завел-то, спрашивала?

— Мне, говорит, без тебя скучно здесь. Я, говорит, так развлекаюсь… и о тебе думаю…

— Так может, правда?

— Вот ты мне и скажи: правда или нет! – Маруся в сердцах хлопнула ладошкой о стол так, что ложечка в чашке зазвенела, — И вообще, что, заняться, что ли больше нечем? Обязательно с бабами новыми дружеские связи устанавливать? Свежей крови захотелось? А если я так начну?

— А ты хочешь?

— Чего?

— Ну, с этими бабами дружеские связи устанавливать?

— Да не с бабами, а с мужиками если начну? Ему понравится?

— Ну, ему-то… кто ж знает, может он доверяет тебе на сто процентов? А ты хочешь с мужиками-то другими?

— Я не хочу, мне зачем? Я его люблю… А может, ему все-равно?

— Марусь, погоди… Мужчина, говоришь, ладный, любит тебя, заботится, даже женится, говоришь… Так чего ты беснуешься-то? Чего воду впереди парохода мутишь? Зачем мысли дурные пускаешь в сердце свое? Покою себя лишаешь раньше времени! Я тебе так скажу: он, конечно, не ангел наверняка, но тебе волноваться пока что не пристало. Сама посуди. Душа его разве тебе принадлежит? Или ты ее хочешь в тюрьму посадить? Что сейчас, что позже… Он сам выбирает свою судьбу, а ты – свою. Я, конечно, волнения твои понимаю, но не разделяю. Может завтра ты лучше него в сто раз встретишь?

— Баб Дунь, да разве ж может быть лучше? – мечтательно протянула Маруся, — Лучше и не бывает, баб Дунь… Мне с ним так радостно, так спокойно… а он, вишь, чего вытворять начал, скотина? – нахмурив брови она с вызовом посмотрела на фото. Тот вдруг вздрогнул. Маруся осеклась.

— Эк, девка, крутит тебя… Ладно, давай нечисть всякую от тебя отгоним. Поналепилось-то на радость, на счастье… они на это, ох, какие падкие-то, им самим-то этого и не видать совсем… кто их любит разве? Этоть никак не возможно… вот и лезут изо всех щелей. Давай, девка, спи!- Промеж слов баба Дуня поглаживала Марусю по голове да по плечам.

Женщина, как сидела за столом, опираясь на руку, так и уронила голову на нее. В полусне она еще робко бормотала: «Да, кто они-то? Баб Дунь. Кто такие – «они»?» Вторая рука послушно покоилась на коленях. Тело слегка обмякло, и женщина провалилась в глубокий, неестественно быстро одолевший ее сон. Облепившие ее бесы, мелкие и противные, от неожиданности потеряли равновесие и чуть было не посыпались, но удержались. Уж больно комфортно здесь было кататься!

— Эх, говорила я на совете, что рано им еще информационные окна открывать. Не послушали… А еще про телепортацию разговоры ведут, так они ж только и будут шнырять туда-сюда, почем зря…

 

Уходя от ворожеи, Маруся чувствовала себя помолодевшей лет на десять. Счастливо улыбаясь, она источала вокруг себя свет и радость. При этом смущенно извинялась, что уснула как младенец, видать прошлая ночь дала о себе знать: полночи в интернете просидела, увлеклась…

— Все, выходной беру, — закрывая за ней дверь, — проворчала опять баба Дуня, — сегодня в ночь и на завтра, на сутки. Надо бы силы восстановить. Грузно перемещаясь, она прошла в комнату, прилегла на кровать, скрестила на груди руки и закрыла глаза. «Только вот отчет отправлю и в Нирвану», — промелькнула у нее в голове последняя мысль.

 

Послесловие.

"Краткий отчет за месяц по наблюдению за деятельностью сильных мира сего.

1. Выявлена скрытая активация мелких Бескрылых Эгоистичных Существ. Вслед за наиболее сильными подвидами, захватившими большинство душ в свои поля, эти существа непрерывно атакуют отдельные индивиды, которым удалось выбраться из общего негатива посредством деятельности вируса Любовь.

2. Бескрылые Эгоистичные Существа весьма падки на данное состояние человеческой психики и этот момент необходимо учесть при всеобщей зачистке.

3. В общем за месяц отбито десять атак при обращении людей за помощью. Баланс удается поддерживать с трудом. Необходимо подкрепление, желательно массового характера. Особенно 31 октября.

4. Полный отчет представлен в виде Z-архива в файлообменнике.

Агент-Наблюдатель Гой ассоциации «Единой Любви», система Хранитель".

Баба Дуня, казалось, тихо спит. Вдруг тело ее чуть дернулось, она глубоко выдохнула, и Гой Дун на полтора земных дня отправился в Нирвану на вполне заслуженный отдых.

Рейтинг: +8 Голосов: 8 510 просмотров
Комментарии (117)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования