2-й поединок 1-го этапа Осеннего кубка

4 сентября 2017 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

Сегодня у нас второй поединок между рассказами: «Аромат жасмина» и «Букет Абхазии».

Хороши рассказы первого поединка, но и рассказы второго поединка ни в чём не уступают им. Толи ещё будет.

Итак:

 

 

Аромат жасмина

Гузель

 

Генерал ходил по кабинету, нервничал. Впервые он не знал, как поступить. Наконец, приняв решение, набрал телефонный номер:

— Зайдите.

Дверь распахнулась и вошла женщина лет сорока, среднего роста, чуть полноватая, с короткой стильной стрижкой темных волос и пронзительным взглядом карих глаз. Она выглядела усталой, темные круги, следами беспокойной ночи, пролегли под глазами.

— Здравия желаю, товарищ генерал. Разрешите?- четко произнесла женщина.

Генерал, молча, кивнул на стул. Она присела.

— Я долго думал, выслуги у Вас еще нет, если хотите продолжить службу, собирайтесь в командировку. Пришла разнарядка на следователя для отправки в Чечню. Сейчас напишите рапорт, оформите командировку, завтра в 08.00 отправка с железнодорожного вокзала.

— Разрешите идти?

— Да.

Подполковник юстиции Нигматуллина Аида Аскаровна, выйдя из кабинета генерала, тяжело вздохнула. Выхода у нее, действительно, не было. Неделю назад, этапировав, для проведения проверки показаний на месте обвиняемого, она и не подозревала, что подследственный Михаил Касаткин сыграет в ее судьбе роковую роль. В прошлом месяце тщедушный гнусавый Касаткин совершил грабеж на пляже «Солнечном», доказательств его вины было маловато, поэтому она решила провести следственные действия на месте совершения преступления. Оформляя протокол, не обратила внимания, как молоденький конвоир перестегнул наручники Касаткина. В этот момент подозреваемый, неожиданно оттолкнув молодого полицейского, прыгнул с обрыва в реку. Касаткина не нашли. Река глубокая, течение быстрое, тело бедолаги обнаружили через несколько дней далеко за пределами городского пляжа. Конвоира уволили сразу. Учитывая ее заслуги, стаж работы и отсутствие наказаний за последний год, генерал принял решение отправить в наказание в командировку в Чечню. Она не могла отказаться, потому что нужно было работать, платить за квартиру, купленную два года назад в ипотеку, учить сына.

Муж Нигматуллиной работал в гражданской организации, всю жизнь получал чисто символическую зарплату и не стремился что-то изменить, просто плыл по течению. Ей пришлось все семейные проблемы, включая материальные, взвалить на свои женские плечи. Сейчас она просто не представляла, как скажет своим домашним, что уедет на полгода в командировку, в горячую точку.

Оформив командировочное удостоверение, поехала домой, собрала вещи. Вечером состоялся серьезный разговор сначала с сыном, потом с мужем. Семнадцатилетний Ильдар успокоил маму, что все будет в порядке. Мужа длительная перспектива готовить, стирать, убирать и жить полгода без жены не устраивала. Договорившись с мамой, что она иногда будет приезжать и контролировать внука, Аида легла спать.

Утром, поцеловав своих мужчин, уехала на вокзал. Через два дня подполковник Нигматуллина докладывала полковнику Исаеву о своем прибытии. Увидев Алексея, она обрадовалась. Несколько лет назад Аида работала под его руководством в одном из районных отделов полиции и знала его, как порядочного человека. Исаеву Алексею Петровичу было 43 года. Высокий, с сильными, мускулистыми плечами, русыми вьющимися волосами, карими глазами, которые при улыбке наполнялись теплой волной, окутывавшей собеседника, Исаев находился в самом расцвете мужской зрелой красоты и силы. Он удивился командировке Аиды, но не стал задавать лишних вопросов. Дав указание, поселить ее не в казарме, а в гостинице, выехал по делам.

Аида позвонила маме и мужу, сообщила, что доехала и устроилась. Началась ее служба на Северном Кавказе.

 

Наступило лето. Подполковника юстиции Нигматуллину А.А. отправили в один из районов республики для оказания практической помощи. Она ждала машину. В этот момент из здания вышел Исаев, который, увидев Аиду, спросил, куда она собралась. Им, оказалось, по пути, и полковник любезно предложил поехать с ним. Ехали в его машине, разговаривали. Путь был неблизкий, дорога петляла между гор, мимо леса. Вид открывался изумительный, горный пейзаж завораживал своей дикой, необузданной красотой. Водитель включил музыку. Сопровождающая машина ехала впереди. Аида, чувствуя себя в безопасности, задремала на заднем сидении, ей снился дом, сын. Очнулась она от страшного взрыва. Машина сопровождения подорвалась на мине. Легковую полковника полиции отбросило взрывной волной, больше Аида ничего не помнила...

Капли воды, срываясь, ударялись о каменный пол глухим, нудным звуком, казалось, мозг взрывается каждый раз, когда тяжелая капля достигает поверхности пола. Аида очнулась и открыла глаза, голова болела нестерпимо. Рядом кто-то стонал. Привыкнув к темноте, Аида различила силуэт мужчины, лежащий неподалеку. — Кто здесь? — тихо спросила она.

— Я,- глухо отозвался Исаев.

— Алексей Петрович, где мы?

— Попали к боевикам.

Женщина почувствовала, как ее тело охватила мелкая, противная дрожь и впервые за последнее время она ощутила страх, липкий и жуткий. Никогда еще в своей жизни ей не было так страшно.

На рассвете дверь ангара распахнулась, и их вывели на улицу. Видимо, выжили только они. Увидев женщину, толпа черных бородатых мужиков загоготала и стала переговариваться на своем языке. Наконец, один из них заявил по-русски: — Ты что, Ильхам, не мог бабу помоложе найти? Притащил какую-то толстую тетку, такую же черную, как наши женщины. Нам бы русскую блондинку сейчас,- захохотал он противным, раскатистым смехом.

— Аида, молчи,- шепнул ей Исаев.

— Что с ними делать, Муса?- спросил прыщавый, похожий на подростка, чеченец.

— Пока ничего, подождем Исмаила, закрой в сарай.

Пленных отвели в дощатый сарай. Алексей Петрович тяжело опустился на охапку сена. Контузия давала о себе знать. Аида присела рядом. Было слышно, как боевики выпивали, беспричинно стреляли, вели себя необузданно. Когда здесь находилась горнолыжная база, сохранились аккуратные домики, однако, за годы войны все пришло в опустение. Пленным не давали даже воды, казалось, что о них совсем забыли.

На рассвете Аида услышала, как распахнулась дверь сарая. Два пьяных боевика о чем-то возбужденно договаривались. Осветив светом фонаря лицо Аиды, усмехнулись. Один из них, схватив ее за руку, потащил в дальний угол сарая и бросил на сено. Второй, наставив автомат на Исаева, остался с ним. Несчастная женщина почувствовала сильные узловатые пальцы, срывавшие с нее кофточку, навалившееся потное тяжело тело. Сопротивляясь, она нащупала на поясе насильника пистолет в расстегнутой кобуре. Озабоченный своей похотью, пьяный боевик даже не почувствовал, что она вытащила пистолет из кобуры и щелкнула предохранителем. Выстрел раздался глухо, мужик с расстегнутыми штанами придавил ее своим весом. С трудом отбросив его, Аида услышала, как второй сказал Исаеву:

— Прикончил бабу, жалко, не дал воспользоваться. Видно, не понравилась.

Аида выстрелила в него сзади в упор. Никогда раньше она не убивала людей, тошнота подкатывала к ее горлу, но инстинкт самосохранения гнал вперед.

— Бежим, Алексей Петрович.

— Аида, жива!

— Скорее!

— Подожди.

Полковник вытащил из кармана боевика спички, отцепил кобуру, взял автомат и передал Аиде. Он снял с головы боевика повязку, поджег ее и бросил на сено.

— Бежим!

Они не замечали, как цепкие ветки терновника, растущего на склонах, царапали руки, ноги, били в лицо. Слышали беспорядочные выстрелы и видели страшное зарево пылавшего сарая. Бежали долго, совсем выбились из сил. Когда рассвело, огляделись. Горы, горы и еще раз горы. Куда их занесло? Ориентиров никаких.

— Товарищ полковник, передохнуть бы.

Исаев огляделся. Он заметил чуть выше дороги тропу и углубление в скале.

— Идем туда.

Поднявшись наверх, Аида увидела небольшое углубление в скале, напоминающее пещеру, где можно было спрятаться от посторонних глаз. Расстелив куртку полковника, они упали рядом на землю и забылись тревожным тяжелым сном. Проснувшись вечером, Аида вышла из убежища и прошла по тропе. Она увидела ровное горное плато, на котором находился небольшой альпийский луг. Из расщелины бежал чистейший горный ручей. Умывшись, попив воды, Аида почувствовала себя лучше. Она нашла немного ягод дикой смородины и пожевала их. В это время подошел полковник. Только сейчас они заметили, что при взрыве Исаева немного задело осколком. Сзади на плече воспалилась рана. Нигматуллина промыла чистой водой рану, приложила подорожник, забинтовала куском его рубашки.

Потом пошли дальше, наугад по горам. Обессиленные, шли несколько дней, отсыпаясь днем, вечером продвигались до глубокой темноты. На четвертый день они оказались у горной пастушьей времянки, затерянной среди гор. Внутри небольшого домика стояли широкие нары, печка, в ведре на печи нашли запас гречневой крупы, соль, сахар, котелок, спички и комплект свечей. Они растопили печь лежащими на полу дровами, поставили варить кашу. Впервые за несколько дней поели, выпили заваренный в закопченном чайнике отвар сушеных трав, пучок которых, висел на стене, на гвозде. Женщина обрадовалась, когда на полке обнаружила мыло и пару чистых полотенец. У ручья, в небольшом каменном углублении, в котором собиралась и нагревалась в течение дня вода, Аида искупалась. Потом к природной купели пошел полковник. Они уснули рядом на топчане, чувствуя невероятную усталость, наслаждаясь свежестью чистого тела.

Аиде снова снился дом, родной диван, застеленный белоснежными простынями, любимая пуховая подушка. Она лежала в красивой, кружевной черной сорочке, из под которой выглядывали ее смуглые, стройные ноги. Было жарко и немного щекотно. Это лунный луч, заглянувший в окно, скользил по ее телу, нежно ласкал высокую грудь, плечи, целовал шею, спускаясь все ниже и ниже. Потом она ощутила, почти забытую истому, и вдруг открыла глаза. Очнувшись в жарких, страстных объятьях Исаева, не различая еще границ реальности и сна, Аида отдалась ему. На рассвете, устав, от неожиданно накрывшей их страстной волны, они уснули, крепко прижавшись, друг к другу. Алексей и Аида провели несколько дней в хижине, набираясь сил, насыщаясь любовью. Они старались не думать о том, что где-то далеко, дома, у каждого из них своя семья, дети, обязательства. Они не знали, суждено ли им вернуться, выжить, оказавшись на грани жизни и смерти, просто наслаждались прожитым днем и внезапно вспыхнувшей страстью.

Исаев потихоньку наблюдал за ней. Впервые за несколько лет знакомства, он увидел в Аиде красивую женщину. Загоревшая в этих горах, с красивой, подтянутой, пропорциональной, женственной фигурой, несмотря на небольшую полноту, она была в самом соку. Высокая грудь, точеные ноги, тонкая талия, пышные бедра и … глаза. У нее были особенные глаза, черные, бархатные, глубокие. Никогда не знавшие помады, губы, цвета сочной вишни, манили. Он чувствовал ее запах и не мог понять, как здесь, в горах, она умудрялась пахнуть тонким ароматом жасмина, диких алтайских трав и изысканных цветов. Ничего прекраснее запаха, исходящего от ее тела, он никогда не вдыхал.

Через несколько дней они вышли к блокпосту, откуда солдаты доставили их к месту дислокации. Потом еще два дня ушло на объяснения, доклады. В понедельник им подписали рапорта на очередной отпуск, и Аида с Исаевым полетели в родной город. На прощанье, в аэропорту, крепко сжав ее руку, полковник сказал, что никогда не забудет дни, проведенные с ней. Она промолчала. Слова были не нужны, сегодня они возвращались в свои семьи, к устоявшейся годами жизни, где не было места для них двоих, где каждый из них существовал отдельно друг от друга.

В отпуске, намывая на кухне пол, Аида почувствовала легкое головокружение и тошноту. Она ничего не сказала Исаеву о ребенке. Муж, пораженный тем, что «на старости лет сделал ребенка», не допускал мысли, что жена изменила. За годы супружеской жизни супруга ни разу не дала повода усомниться в неверности. Повзрослевший сын, узнав о беременности матери, только и смог произнести: «Ну, вы даете, родители».

Полковнику Исаеву дали повышение по службе и вместе с семьей он переехал в столицу. Он старался не думать об Аиде, лишь иногда, вдыхая волнующий весенний аромат, вдруг ощущал, как явность, запах жасмина вперемешку с альпийскими травами.

Аида родила сына. Мальчик появился на удивление здоровым, крепеньким, со светлыми русыми волосиками и карими глазами. Она назвала его старинным именем Азамат. Было бы смешно дать к татарской фамилии русское имя. С годами сын все больше и больше напоминал Алексея. Он примерял ее старые погоны, бережно гладил на них звездочки и бегал с игрушечным пистолетом. Окончив школу, успешно сдав экзамены, Азамат поступил военное училище.

 

Через десять лет, похоронив мужа, Аида сидела вместе с сыновьями на кухне. Они пили чай, разговаривали. Старший сын, вскоре засобирался, поцеловав ее, уехал к себе домой. А младший остался ночевать. Чтобы как-то успокоить себя, она принялась за уборку. Азамат помогал матери. Достав со шкафа запылившуюся коробку, он стал рассматривать фотографии в старом альбоме. Вдруг заметил пожелтевший уголок, торчавший из-под рамки, и потянул его. Выпала фотография высокого, улыбающегося, мужчины в полевке с полковничьими погонами.

— Мам, а это кто-то из твоих сослуживцев? — спросил он.

Аида посмотрела на фото, потом на сына. Как же он напоминал Алексея!

— Это, сынок, твой отец.

— Кто?!!!

Аида рассказала сыну всю недолгую историю любви с его отцом. Азамат молчал. Трудно в двадцать восемь лет узнать, похоронив отца, что ты — сын незнакомого, чужого человека.

— Он знает обо мне?

— Нет, я ему не сказала.

— Тогда оставим все, как есть. У меня был только один отец, которого я похоронил сорок дней назад.

Через несколько лет, гуляя в парке с внуком, Аида присела на скамейку. Стояла теплая осенняя погода. С деревьев слетали желтые, красные, оранжевые листья. Подхваченные порывами ветра, листья кружили в воздухе и медленно падали, словно парили. Наблюдая за внуком, она не заметила, как на скамейку присел высокий, подтянутый мужчина.

— Не подскажете, который час?

Аида повернула голову. В убеленном сединами мужчине она узнала Исаева.

— Неужели это ты, Алексей Петрович?

— Я. Это я, Аида, — ответил он, осипшим от волнения, голосом.

Они сидели и разговаривали. Малыш бегал по золотистым аллеям, ловил падающие листья и счастливо смеялся.

— Какой замечательный мальчик! — сказал Исаев, — Внук?

— Знакомься, товарищ полковник, наш внук.

Алексей, словно полоснул ее, быстрым взглядом карих глаз. Он долго молчал. Потом, глубоко вздохнув, спросил: «Значит, ты забеременела тогда. И ничего мне не сказала! Дочь? Сын?»

— Сын. А не сказала, потому что эта новость ничего бы тогда не изменила. Я не хотела, чтобы ты рвался между двух женщин. К тому же, ты бы никогда не оставил своих трех дочерей. А так наш сын вырос в полноценной семье.

Исаев встал. Он подошел к внуку, поднял его на руки, поцеловал упирающегося мальчишку и ушел, не оглянувшись.

 

В воскресенье на дачу съехались дети и внуки. На веранде накрыли большой, старинный дубовый стол. Поставили самовар, мед, блины, пышные шанежки. Заварили крепкий чай. Сели за разговорами за стол. Раздался стук в дверь. Азамат открыл дверь и увидел высокого стройного седого мужчину с большим букетом и тортом в руках. Мужчина тяжело глотнул воздух и сказал:

— Здравствуй, сынок, как долго я к тебе шел.

За спиной полковника кружились и падали разноцветные листья, осыпая садовые дорожки золотистым дождем, и почему-то, пахло жасмином.

 

 

 

Букет Абхазии

Дмитрий

 

Эта история, рассказанная ниже, не имеет никакого отношения к цветам из Абхазии. А Абхазия тогда ещё входила в состав Грузинской ССР. Однако она напрямую связана с виноградниками Алазанской долины. А произошла эта история с Вовкой Фоминым, моим сокурсником. Мы учились в институте, на вечернем отделении одного из московских ВУЗов.

 

Приходит он в четверг, вечером, весь в растрёпанных чувствах.

— Ты что такой смурной? — спрашиваю его.

— Да, как сказать? Объяснить почти невозможно.

— А ты попробуй, я же не дурак.

— Помнишь, я тебе про Лауру рассказывал?

— Как не помнить…

И Вовка мне поведал о том, что она просила привезти ей из Сухуми, куда Вовка летал в прошлые выходные на экскурсию, бутылку хорошего вина местного разлива.

 

Лаура, была той девушкой, отношениями с которой Вовка особенно гордился. Иногда она этим пользовалась и выдавала ему свои «маленькие капризы». Вино он, конечно, привёз. Да, вот Лаура вдруг неожиданно заболела. Встретиться им было невозможно, в силу объективных обстоятельств. Поскольку работали они в одном учреждении, то и вино, Вовка решил оставить у себя на работе, в столе. А девчонки из его отдела, вчера устроили там себе девичник, после работы. Увлеклись и «раскулачили» Вовкин стол. Они просто представления не имели, что значила для него эта бутылка вина.

 

Узнав об этом по телефону, Лаура просто резко бросила трубку, успев сказать ему, больным голосом, что ей всё понятно. Больше, к телефону, она не подходила.

— Мне надо обратно в Сухуми, — вдруг встрепенулся он.

— Ты, что, с приветом? Ты из-за этой ссоры в Сухуми собрался? Да она через день обо всем забудет!

— Я не забуду, ни разговора, ни голоса её. Ты не слышал, как она говорила. Я обещал, и должен привезти это вино!

— Ну, ты совсем спятил! Ты все бросишь и полетишь в другой город за бутылкой вина?

— У тебя деньги есть?

Всей требуемой суммы, у меня, естественно не было. Стоимость билетов мы только могли прикинуть приблизительно. Поговорив, между парами занятий, с другими ребятами, более солидными, чем мы, нашли, кто сможет одолжить завтра денег, без лишних разговоров.

 

Пятница. Вовка заскочил в институт только за деньгами и сразу в авиакассы.

— У нас в понедельник лабораторная, — напомнил я ему, — пропускать нельзя.

— До понедельника, как до Луны. Я завтра туда, и обратно. В воскресенье, — к ней. Ладно, пока. Я, погнал.

 

В авиакассах продали билет только до Сухуми: «Обратный, купите на месте», — заверила кассирша.

Потрачено почти половина занятых денег. Теперь у Вовки оставалось только на обратный билет, пару бутылок вина да перекусить что-нибудь в дороге. Вернувшись, домой, Вовка сказал маме, что утром уезжает к другу на дачу. «Возможно с ночёвкой, — как знать на какой рейс ему достанется обратный билет. Зачем мать зря волновать, если придётся задержаться».

Утром, мама успела испечь, им с другом, ватрушек «с собой на дачу».

 

Вовка поднялся по трапу на борт ИЛ-86 в приподнятом настроении. Неделю назад, он уже летал этим маршрутом, что немного забавляло его перед полётом. В самолёте он занял своё место, пристегнулся ремнём, не дожидаясь объявлений бортпроводницы. В полёте, Вовка наслаждался потрясающими видами, проплывавшими мимо иллюминатора самолёта. Скользя над облаками, он поражался многообразием, казалось бы, одинаковых картин.

Приземление было штатным. Вовка решил сразу приобрести обратный билет, чтобы точно знать, сколько свободного времени и денег останется в его распоряжении. Очередь в кассу оказалась большой. Он занял её и вышел на улицу, перекурить свой перелёт. Вернувшись к кассам, обнаружил, что очередь совершенно не двигается, но прибывает. Сверившись с расписанием отправляющихся в Москву рейсов, он посчитал, что будет правильнее, съездить в город за вином, а, уже вернувшись, ждать в очереди «до упора».

 

Заняв ещё раз себе место, среди желающих приобрести билет на самолёт; вдруг первая пройдёт пока его не будет, Вовка бодро вышел из здания аэропорта. Сразу, напротив выхода, останавливался автобус, направляющийся в центр города. Запрыгнул в него, устроившись у окошка. Снова смотрел на местные селения вдоль дороги, потом город, а вот и улицы, по которым он гулял неделю назад.

Вовка выскочил из автобуса, у того самого магазина, где уже совершал покупку. На этот раз, он решил купить не одну бутылку, учитывая возможные форс-мажорные обстоятельства. Пара бутылок «Букета Абхазии» позвякивала в его сумке. «Нечего тут гулять, — подумал он, про себя, — город я уже видел, — весь обошёл. Надо торопиться в аэропорт, если что, лучше там посижу, перекушу в хинкальной». Дождавшись автобуса, с чувством того, что всё идёт по намеченному плану, он стал любоваться обратной дорогой.

 

Войдя в здание аэропорта, Вовка не нашёл своей очереди, но приятно удивился тем, что открылись ещё несколько окошек, приблизив его к обратному билету.

— Один до Москвы, на ближайший рейс, — сказал Вовка, протягивая в кассовое окошко паспорт с деньгами.

— На Москву, билетов нет, — ответило окошко.

— Ну, дайте на любой другой, только сегодня, пожалуйста.

— Ближайший рейс на Москву, на который есть билеты, — только через месяц. Брать будете?

 

«Через месяц»!? Вовка, с деньгами, вложенными в паспорт, отошёл в сторону. «Как, через месяц? Я, не понял». Он сунул всё в карман, оглядываясь по сторонам. Всё было реально, он не спит. Вышел на улицу, закурил. «Какой месяц? У меня денег только на обратный билет. Я, хрен знает, где от дома, в чужом городе». Увидев скамейку, Вовка рухнул на неё. Снова закурил, пытаясь выйти из прострации и подавленности. Подняв отяжелевшую голову, он водил пустым взглядом, по сторонам. Хинкальная, та самая, что он приметил, уезжая в город. Есть Вовка уже не хотел, но жажда, повела его в это заведение. Вовка взял кружку пива, и выпил её залпом. Вернулся на скамейку. Пытаясь успокоить себя, он стал рассуждать о любой другой возможности своего перемещения, в родной город. «Ведь есть здесь ещё что-то, помимо самолётов и автобусов? Что? Вокзал! — вдруг осенило его». Вовка, чуть не подпрыгнул на месте. «Конечно же, — вокзал! Ведь здесь должны быть поезда! Что я за идиот! — он схватил в охапку, сумку с вином, отыскивая взглядом автобус».

— До железнодорожного вокзала, на каком тут доехать?

— Садись, — ответил водитель автобуса.

 

Опять у окошка, но только на этот раз с нервной тревогой, от пережитого потрясения. Теперь Вовка смотрел из автобуса, не замечая ничего. Его взгляд словно был устремлён к железнодорожному вокзалу, сквозь местные дворы и домики, на которые он не обращая ни малейшего внимания. Пятый раз, за одну неделю, он ехал по этой дороге. Вот, и вокзал. Вовка как бегун на стадионе срывается с низкого старта, устремился искать билетную кассу.

 «Очередь, и здесь опять очередь, и только одно окошко, — нервничал он, вставая за полной дамой, — странная какая-то очередь, совсем не двигается. Все ходят туда — сюда, окошко открыто, а с билетами, никто не отходит». Вдруг, чуть позади него послышался чей-то лёгкий шепоток: «Билетов нет…». Фомин нервно завертелся на месте, будто пытаясь взлететь, и обратился к женщине впереди:

— А что не двигаемся?

— Билетов нет. Бронь ждём.

Всё рухнуло, внутри моего друга. Он потерялся, до такой степени, какая ему даже не могла присниться, в страшном сне. «Нет билетов, — это катастрофа! Что же делать? Других транспортов я не знаю. Автобусы в Москву отсюда ходят?»

— В Тбилиси, билетов нет, — вдруг донеслось до его ушей.

— В Тбилиси нет? — громко переспросил он из своего транса, обращаясь в сторону услышанной фразы.

— В Тбилиси, нет! — подтвердили ему.

— А в Москву, есть? — крикнул он, обращаясь уже ко всем присутствующим.

— Вы в кассе спросите, что кричать, — направили его.

— Вы, тоже в Тбилиси? — начал он торопливый опрос, впередистоящих граждан, перебегая от одного к другому, в направлении заветного окошка.

Их утвердительное молчание, вздохи, или кивки головой, довели его до кассовой амбразуры.

— А до Москвы, девушка, есть?

— Да, Вас какой поезд интересует?

— Любой, ближайший поезд!

— Ближайший, — проходящий, через восемнадцать минут место .....

Вовка уже не слышал подробностей, просовывая в окошко деньги. Не камень, глыба, свалилась с его плеч, высвобождая скомканные в аэропорту крылья. Заплатив за дырявый кусок картонки, именуемой билетом, смешные деньги, у него ещё оставалось пятнадцать минут чистого времени на покупку съестного себе в дорогу. Он вдруг почувствовал страшный голод. Голод воодушевления и счастья. «На всё про всё, у меня десять минут, — прикидывал Вовка, — и бегом, обратно на платформу, ловить свой вагон. Стоянка-то всего пара минут, как ещё уедет без меня, вот смеху будет, или чего».

Быстро купив каких-то пирожков и воды в дорогу, Вовка кинулся искать нужную платформу. Подошёл поезд. Он отдал свой билет проводнице, вскочил в вагон. Его боковое место, было почти в конце вагона. Усевшись на эту полу полку со столиком, Вовка только теперь начал успокаиваться. На лице появилась глуповатая улыбка. Мир стал обретать гармонию. В его сознание постепенно стало приходить то, что поезд этот будет ехать весь завтрашний день и ещё ночь. «В Москву, я попаду только в понедельник, зато рано утром, и успею на работу, — прикидывал Вовка, — разницы стоимости этого плацкарта, от авиабилета, хватит ещё на буфет, и нужно оставить на парикмахерскую». Брился и мылся Вовка только сегодня утром, а к понедельнику, его голова будет выглядеть не самым лучшим образом. «Надо сначала, ватрушки мамины съесть». После чая, Вовка совсем уже расслабился и, почувствовав, наконец, усталость лёг на разложенную полку. Без единой мысли перед сном, он провалился в него, утрамбовываемый монотонным покачиванием движущегося поезда.

 

Следующий день проходил в томительном ожидании возвращения домой. Какой насыщенный, и активный был день предыдущий, и вот этот, — полная ему противоположность. Все кроссворды были разгаданы, и единственным развлечением Фомина, оставались короткие остановки поезда, на которых он мог выйти на платформу. Пирожки у бабулек скрашивали однообразие его поездки. Наконец наступил вечер, когда можно было отвернуться от шатающийся по проходу пассажиров.

 

Долгожданное утро, и дорогой сердцу, московский вокзал. «Вот, я и дома, — с удовольствием подумал Вовка, — напротив работы есть парикмахерская, сначала туда».

— Помыть голову и побриться, пожалуйста!

 «Как приятно она массирует его голову с душистым шампунем, — наслаждался вернувшийся путешественник, — так бы и сидеть здесь. И не ходить на работу, но Лаура! Сегодня она должна появиться на работе, после больничного. А тут я, весь такой душистый, и с обещанным вином…».

Тёплые струйки воды, полотенце на голову. Компресс на щетину, и миленькая девушка, виртуозно орудуя опасной бритвой, возвращает его к прежнему облику. Финальные брызги одеколона, как салют в честь окончания его неожиданного приключения.

 

Лауре, он, конечно же, ничего не расскажет, о своём скоротечном вояже за «Букетом Абхазии».

 

 

Рейтинг: +9 Голосов: 9 430 просмотров
Комментарии (56)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования