4-й поединок 1-го этапа Осеннего кубка

8 сентября 2017 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

Четвёртый поединок. Все заметили, как повысился художественный уровень рассказов. А ведь далеко не все лидеры провели свои поединки. Кроме того есть пара-тройка новичков, который свысока смотрят на этих самых лидеров. Всё интересное – впереди!

Итак, четвёртый поединок пройдёт между рассказами: «Живо дёр!» и «Как медведь приходил борщ кушать».

 

 

 

Живо дёр!

Владислав

 

Погожий летний день. В лучах солнца лес сияет как изумруд в золотой оправе. Воздух прозрачен и чист словно хрусталь. Неподалёку в лощине шумит горная река, даря свежесть и прохладу. Все вокруг дышит благодатью и пронизано спокойствием и умиротворением. На опушке леса появляется опрятная старушка с корзиной грибов. Поставив ее у дерева, она направляется к воде, дабы ополоснуть руки и освежить лицо. Внезапно из воды выскакивает незнакомец с сумасшедшими глазами и с упорством маньяка тащит ее в бурлящий поток, пытаясь утопить. Старушка яростно сопротивляется. Она насквозь промокла и, дрожа от холода и страха, истерично зовет на помощь, но шум воды и грохот камней заглушают ее крики.

 

Ничто так не сплачивает коллектив как совместные мероприятия. Будь то субботник, уборка картофеля, вылазки на природу или комсомольские и профсоюзные собрания. Сам я работаю в НИИ, старшим лаборантом. Коллектив у нас дружный, да и лето в разгаре. Вот мы и решили на выходные всем отделом пройтись по горным тропам, мимо малозаметных сел и неизвестных деревень. Вкусить дух бродяжничества и полного раскрепощения. Сказано, сделано. Палатку за плечо, котелок с боку и вперед. Забегая вперед скажу, мероприятие это запомнилось мне на всю жизнь.

Первый привал сделали перед закатом. У подножия небольшого холма разбили лагерь, и разожги костер. Разогрели в котле тушенку, запекли картошку, сдобрили ужин бутербродами с ветчиной и сыром, выпили вина и, немного поболтав, улеглись спать. Ночью у меня разболелся зуб. Под утро боль стала невыносимой. На меня нельзя было смотреть без жалости.

Настроение у всех было подавленное. Я глотал пригоршнями анальгин, принимал водочные полоскания, ничего не помогало. Было принято решение, идти в ближайшую деревню и обратиться в местную поликлинику. День был выходной. Сельский врач, как назло, уехал в город. Положение было критическое.

– Вы к Акакию обратитесь, он вам поможет, – предложил сидевший на лавочке у продмага дедок.

Одет он был в тельняшку и спортивные брюки. Босые ноги украшали потертые сандалии. Во рту у него дымилась папироса, а рядом лежала помятая пачка «Беломора» с устрашающей надписью «Курение убивает».

– А он кто? – поинтересовалась Шурочка, наш бухгалтер. – Санитар?

– Кузнец, – невозмутимо ответил морячек. Затянувшись, он вынул папиросу изо рта и пустил струйку дыма вверх. Потом взглянул на наши растерянные лица и рассмеялся.

– Да вы не беспокойтесь. Он все умеет. В армии фельдшером служил. Когда Григорий Иванович в отлучке, всегда выручает. Вывих вправить или повязку наложить. А тут зуб. Эка невидаль. Да запросто. Он не далеко живет, – загорелая рука с якорем на запястье махнула в сторону местного управления зверосовхоза.

Поблагодарив бравого моряка, мы направились по указанному адресу. Дом кузнеца находился на краю села, в живописном месте, недалеко от опушки леса. Мы ожидали увидеть перекошенную, закопченную избушку и услышать шум полыхающего горна, звон наковальни и грохот железных цепей. А среди всего этого металлического хаоса этакого чумазого верзилу, с огромным молотом в руке. Вместо этого нашему взору предстал аккуратный кирпичный домик в два этажа с небольшим палисадником. По двору мирно прогуливались курочки. В глубине двора находился деревянный сарай, из которого доносились мерные мелодичные звуки. Как будто били в литавры.

– Хозяин дома? – громко спросил Федор, наш плановик.

Литавры умолкли, и из сарая вышел мужчина лет сорока в очках и с обаятельной улыбкой. Внешне он был похож на штангиста окончившего аспирантуру. Кулаки у него были как две кувалды, глаза глубоко посажены, а сильно выступающий подбородок говорил об упорстве и прямолинейности.

– Здравствуйте. Чем могу помочь?

Узнав в чем дело, он сочувственно посмотрел на меня и доброжелательно произнес.

– Ну конечно. Это же пара пустяков.

Обратившись к группе сопровождения, он добавил.

– Вы пока можете подождать в беседке.

С этими словами Акакий наполнил большой плетеный поднос виноградом, сливами, персиками и поставил на стол.

– Угощайтесь.

Меня же пригласил войти в дом. Я с ненавистью посмотрел на сотрудников нашего отдела. Развалившись на скамейках в тенечке беседки, увитой плющом они, как ни в чем не бывало, стали уплетать фрукты. Одна лишь Лизочка, секретарша нашего шефа, сочувственно проворковала.

– Бе-е-дненький Стасик, мне тебя так жа-а-алко, — и тут же, нежно посмотрев на меня, приподняла елочкой брови и сострадательно добавила.

– А знаешь, ты такой весь притихший, как барашек.

– Которого ведут на бойню, – уверенно добавил Колян, наш снабженец но, увидев мой свирепый взгляд на зеленом лице, тут же осекся.

Комната, куда я вошел, поражала своей чистотой и уютом. В углу комнаты стоял умывальник. На стене висели две грамоты – «Чемпион области по поднятию тяжестей» и «Пивной рекордсмен года»

– Люблю пиво, – добродушным, сочным басом произнес хозяин дома.

Его лицо излучало доброту и спокойствие. В комнате я не заметил никаких инструментов.

– Не хочу никого смущать, – объяснил он. – Это психологический фактор.

Я понимающе сжал губы, отметив тем самым, что по достоинству оценил гуманность его побуждений. Акакий тем временем тщательно вымыл руки и вытер вафельным полотенцем.

– Садитесь, – промолвил он с взглядом полным отеческой заботы.

У окна стоял массивный и довольно прочный стул. С замиранием сердца я сел на него.

– Ну-с-с, приступим, – произнес он и стал ощупывать мою челюсть, как мясник, оценивающий требуху.

Жила на его шее вздулась и, забившись, запульсировала. Выражение лица стало холодным и безучастным, как у живодера на скотобойне, а в зрачках появились хищные огоньки. Сузив глаза, кузнец пристально посмотрел на мое, перекошенное от ужаса лицо. Это был взгляд орла, обнаружившего кролика. Мой зуб, видимо предчувствуя какую-то пакость, притаился и перестал дергать. Ну а мне стало немного не по себе. Заерзав на стуле, я робко пролепетал.

– А вы знаете, уже не болит. Я, наверное, пойду.

– Вы обманываетесь, друг мой, – философски заметил бывший военный фельдшер со сладкой улыбкой маньяка, загнавшего свою жертву в угол.

– Откройте-ка батенька рот.

Я молча повиновался.

– Да вас друг мой драть надо! – глубокомысленно резюмировал он, обследовав виновника торжества. – Так запустить! И тут же добавил. – Его кстати тоже.

– А может полоскания какие, – попытался сопротивляться я.

– Драть, драть и еще раз драть! – вердикт был краток и неумолим.

– Скажите, а вы практикуете анестезию? – смирившись, промямлил я.

– Конечно, а как же без нее, – открыв дверцу буфета, он достал бутылочку с мутноватой жидкостью и граненый стакан. Наполнив его до краев, Акакий протянул его мне.

– Пейте.

Запах анестезии был до тошнотворного знаком, и по вкусу напоминал самогон, которым настойчиво угощала меня баба Дарья, после того, как я вытащил ее поросенка из колодца, будучи в гостях у родственников. Это был приятный аромат деревни. Что-то среднее между весенним дождем и запахом навоза. Вот он, знаменитый эффект старинного целительства, накопленный годами и выуженный из тайников сокровищниц народной мудрости, подумал я и приготовился к самому худшему.

К моему удивлению меня стал обволакивать легкий туман, а сознание начало погружаться в приятную истому, сопровождаемую ласковым взором моего визави. Дождавшись, пока анестезия начнет действовать он вкрадчивым голосом, как бы боясь спугнуть мой зуб, произнес.

– А теперь откройте рот, да пошире.

Я повиновался и добросовестно разинул рот, настолько широко, что услышал, как затрещали скуловые кости. Сквозь легкую дымку стала проявляться доброжелательная улыбка Акакия, и я почувствовал всем своим губами прикосновение чего-то прохладного. Это прохладное цепко ухватилось за мой несчастный зуб и, чуть соскользнув с противным скрипом по эмали, сжало его в крепких братских объятиях.

Сначала послышался хруст стенок зуба, а за ним какой то противный треск, но зуб не поддавался, и ни в какую не хотел покидать обжитое гнездышко.

– У вас крепкие десны, – обрадовал меня мой спаситель и вдруг, поднатужившись, издал боевой клич носорога, несущегося на соперника, в борьбе за самку.

В голове у меня сверкнула молния. Вспышка ослепила глаза, а острая боль пронзило одновременно мозг и желудок. Бешено крутящиеся пятна света слились в одну жирную полоску. Сердце застучало как молотилка, а душа начала покидать пятку.

 

Одновременно с этим мои легкие набрали изрядную порцию воздуха и выпустили через гортань в виде страшного крика. По уровню децибелов этот шумовой эффект мог бы конкурировать с истеричный ажиотажем любителей катания на американских горках. Да что там горки! Никакие аттракционы не сравнятся по накалу страстей с тем, что пережил я. Меня, мотало на качелях, кружило на каруселях, вертело на центрифуге. Я даже стрелял в тире по зайцам из гранатомета. Но не дрогнула рука кузнеца. Под аккомпанемент моих истеричных воплей он мужественно продолжал процесс зуб дергания. В моем помутневшем сознании, как в тумане, с трудом проявлялась его атлетическая фигура. Его упрямый, волевой подбородок, целеустремлённый взгляд полный отеческой заботы и сильные руки с цепкими пальцами, которые не выпускали клещей.

Я слышал, что есть метод лечения криком. Так вот, я экстерном прошел весь курс, и вылечил подагру, плоскостопие и даже геморрой.

– Ну, ка-а-а-а-к! Все в пор-я-я-дке?

Видимо, желая пробиться через артобстрел моих эмоций, прокричал кудесник.

– А-а-а-а-а! – громко ответил ему я.

– Очень хорошо-о-о! Сейчас буду выта-а-а-а-скивать, – воодушевил меня зубодер. – Я его расшата-а-а-л, вылетит как ми-и-и-ленький.

Я стал мысленно прощаться с белым светом и просить прощения у близких и родственников. Молиться я не мог, потому что руки были заняты. Я крепко вцепился в сидение стула. Было такое ощущение, что я давно его искал и наконец, нашел. Такой славный. Я его полюбил. Мне не хотелось с ним расставаться. Я его никому не отдам и, если останусь в живых, возьму с собой. Он будет со мной постоянно. Мы с ним никогда не расстанемся

 

Лизочка, видимо объевшись персиков, решила вновь мне посочувствовать. В окне показалась ее красивая головка с большими любопытными глазами. Мое перекошенное лицо было направлено в сторону окна и наши взгляды встретились. Вид кувалды, торчащей у меня изо рта, и мой отрешенный взгляд мгновенно парализовали ее. Глаза соединились в переносице и, с каким-то рассеянно-блаженным равнодушием устремились вверх. Сопровождаемая восклицаниями моих менее любознательных сотрудников. – Держите ее! Она сейчас грохнется! Воды! Скорее воды! – она стала медленно сползать вниз.

Потихонечку действие анестезии стало ослабевать и на ее место рефлекторно пришли защитные силы организма. Они стали переключать мое сознание в состояние полного обморока. Откуда-то из глубин пространства до меня медленно стал доходить приятный, бархатный баритон, излучающий тепло и надежду, а сочные восклицания местного разговорного диалекта вперемешку с бодрыми армейскими словечками, создавали удивительно красочный фон.

Вас никогда не лечил кузнец? О, вы многое потеряли. Ощущения непередаваемые. Вначале в ваше сознание вкрадывается смутное подозрение, что вам хотят оторвать голову. Потом вы с облегчением начинаете догадываться, что дела обстоят не так уж и плохо. Вам всего лишь хотят выдрать челюсть вместе с мозгами. Кажется, что он до половины вставил в рот свою огромную ручищу и вам ничего не остается, как только поощрительно подбадривать его сдавленными воплями. Наверное, пеликан ведет себя точно также, когда давится большой рыбой, пытаясь ее проглотить.

Не могу точно сказать, сколько времени продолжался этот Армагеддон, но наконец, я почувствовал, как зуб стал медленно покидать челюсть, причем вместе с моими внутренностями. Ощущение было такое, будто меня разорвали пополам. Из растревоженной десны, густой, рваной струей брызнула кровь и оросила лицо любителя пива и тяжестей. Горящие глаза и окровавленная щетина придавали ему живописный вид серийного убийцы, перед которым Потрошитель фильмов ужасов выглядел безобидным, прыщавым юнцом из «Ералаша». Сквозь пелену тумана я поймал его восторженно-звериный взгляд, ласкающий кусок выдранной, окровавленной кости, и искренне обрадовался, что так легко отделался…

Когда я вышел наружу, меня встретил веселый, залитый ярким солнцем день. От щебетания птиц сладко щемило в груди. По небу проплывали белые, пушистые облака. Откуда-то сверху, из загадочной дали, как божественный напиток, струилась синяя лазурь. Мне хотелось петь, танцевать. Как прекрасна жизнь! Я обнял первую, попавшуюся березку, и зарыдал от нахлынувших чувств…

Все оставшееся время я провел как герой крутого американского боевика, чем здорово ошарашил моих спутников. После нескольких мгновений, проведенных на полюбившемся мне стуле, все было нипочем. По сравнению с пережитыми пытками любые испытания для меня были равносильны детским забавам. Я чувствовал себя Тарзаном в родной стихии. Смело перепрыгивал через самые глубокие овраги, взбирался на отвесные скалы. А когда путь нам преградила бурлящая, горная река, самолично перенес всех дам нашей группы и даже прихватил одну незнакомую бабулю, случайно проходившую мимо, и которая почему-то яростно сопротивлялась. Потом, правда, выяснилось, что ей вовсе не нужно было переправляться, и что на противоположном берегу у нее осталась большущая корзина рыжиков.

Наступили будни. Мы с сослуживцем из соседнего отдела перекуривали в коридоре нашего офиса. Желая меня развлечь, он рассказал о своем визите к дантисту. Ему удалили зуб.

– Ну и каковы ощущения? – поинтересовался я.

– О чем ты говоришь, – удивился тот моему вопросу. – Не было никаких ощущений. Современные технологии, я ничего не почувствовал.

– Темнота, – подумал я с презрением.

 

 

 

Как медведь приходил борщ кушать

gena57

 

В восьмидесятых годах работал я на Сахалине в геодезической экспедиции сезонным рабочим. Сезон подходил к концу, надо было доделать участок работы. Из Хабаровска прилетели на базу Лонгари в конце августа. Лонгари — бывший железнодорожный разъезд. Погода стояла тёплая сухая, но не было свободных бортов, поэтому мы неделю маялись без дела. Мы — это бригада геодезистов: начальник-исполнитель Женя, его помощница — девушка Галя, и пятеро рабочих; я — первый раз в геодезии; Иван,- раньше работал на Камчатке; Миша и Толя работали в геологии, и бывший повар с парохода — Володя. Речки рыбной близко не было, был только небольшой ручей, где водилась мелкая форелька. Ну вот, наконец, прилетел вертолёт, восьмёрка МИ-8, погрузились. По пути с нами или мы с ними летели охотовед с егерями по своим делам охотничьим. Мы высаживались первые, лётчик нашёл хорошую поляну недалеко от речки и посадил вертолёт, мы выгрузились; охотовед с егерями полетели дальше, как потом оказалось, недалеко, на соседнюю речку Берёзовую, а наша речка называлась Богатая, она и правда, была богата рыбой; горбуша уже отошла, сейчас шла осенняя кета на нерест. Поставили палатки на поляне. Тут была такая красота, не материковская — зелёная поляна, а по краю стояли голубые ели и пихты, я с материка, первый раз видел голубые деревья в тайге!

 

Кухню обустроили в лесу на маленьком ручье, метрах в тридцати от поляны. Когда полностью обустроились, до вечера ещё было свободное время. Мы с рабочим Иваном пошли на речку, на разведку со спиннингом. Речка неширокая, метров 20-30 шириной, перекаты, ямы, неглубокие плёсы. В одной из ям я увидел косяк крупных рыб, мелькнули, как тени, и ушли на глубину; я сказал Ивану: «Тут рыба есть!» Иван закинул спиннинг. На второй или третий раз кетина схватила блесну и начала таскать, натянутая леска звенела, как струна! Она таскала её кругами, свечкой выпрыгивала из воды. Но Иван был опытный рыбак — не первый раз в тайге на горной речке рыбачит; он подводил рыбу к берегу, а я ногами откидывал её подальше от воды. В общем, поймали мы двух самочек кеты килограмма по три с икрой.

 

На следующий день пошли на работу, гнали нивелировку 3-й класс, вниз по речке до устья. На склоне сопки помощница начальника Галя набрала горсть ягод, ягода крупная, ярко красная, называется клоповка, растёт только на Сахалине, очень полезная! Вкус мне не понравился, не распробовал, но компот был вкусный.

Спустились до устья речки дальше шли по косе. Красивая песчаная коса тянулась вдоль моря, а вдоль косы невысокая крутая со стороны моря сопка полого спускалась к устью речки. За речкой коса небольшим мысом, заросшим лиственницей, уходила в море, там, видимо, было мелко, потому что волны прилива далеко от берега заворачивались белыми барашками. Я первый раз в жизни был на берегу моря, красота-красотой! Такое я видел только на картинках, да в кино про южные моря, а тут — средний Сахалин и море Охотское, совсем не южное! Любопытная нерпа провожала нас, мне почему то показалось, что это водолаз, но что он тут делает? А нерпа любопытная, вынырнет, где мы стоим, и наблюдает за нами, мы идём,- она плывёт, или ныряет, и заплывает вперёд, выныривает, ждёт нас.

Дошли до устья речки Берёзовой,- тут наши попутчики охотовед Николай с егерями Володей и Алексеем расположились, — костёр горит; накормили нас свежей ухой из тайменя. Егеря на резиновых лодках буксируют медведей с того берега. Четыре медведя было,- трёх взяли, один ушёл раненый, нас предупредили, что бы поосторожней ходили, они его возьмут конечно, подранка не оставят, но когда?

 

Медведи паслись на сопке на бруснике, мужики рыбачили на речке, увидели людей и кинулись. Медведи тут злые, не те, что на материке от людей убегают, двух егеря сразу завалили, третий ушёл раненый. Последний, четвёртый, летит на Николая, — он только что получил новый карабин СКС, ещё не привык к нему, затвор передёрнул и жмёт на курок, а карабин не стреляет, уже хотел ножом отмахиваться, но догадался с предохранителя снять. Стрелял почти в упор, метров с трёх, медведю осталось только прыжок сделать, он уж лапу вперёд выставил...

 

«В другой раз,- рассказывает Николай,- рыбачил спиннингом на море, кижуч шёл, коса чистая — далеко видно, никого нету, карабин не взял с собой, — лень таскать. И откуда он взялся, летит по косе прыжками на меня? Я спиннинг бросил, да и бегом в избушку, думаю, успею не успею добежать? Однако успел, забежал, схватил карабин, выхожу готовый к бою, а нету его, ушёл зараза, в избушку побоялся лезть, почувствовал видно, что опасно!»

 

Я рассказал такой же случай с новым карабином. Было это в Охотском районе. На базе подсел ко мне на брёвнышко покурить Коля, каюр местный, и хвастается: «Вот новый карабин получил, СКС, со штыком даже». Ну и рассказывает:

«Сплавлялся на плоту с геологами по реке Охоте, а шёл морской голец на нерест. Медведи, как обычно, рыбачили — четыре медведя было. Увидели плот с людьми и поплыли к нему. Как обычно, затвор передёрнул, жму на курок — он не стреляет. Когда догадался снять с предохранителя, были уже близко. Трёх завалил на воде, а четвёртый успел лапу закинуть на плот, стрелял уже в упор, прям в лоб!»

 

Рабочий день на сегодня у нас закончился, поблагодарили мужиков за вкусную уху и пошли домой. По дороге наши мужики нашли дэль японскую, жилковую, ячея семидесятка, на кету, насобирали поплавки-балберы на берегу моря, посадили на верёвку, вместо грузов привязали камни и поставили недалеко от палаток.

Ночью сидим в палатке, чай пьём, разговоры разговариваем, слышим — плеск на речке! Вышли, прислушались — точно в том месте ходит медведь, где у нас сетка стоит. Всё ясно: зачем самому ловить рыбу, когда можно готовую без трудов из сетки взять! Начальник Женя выстрелил пару раз из карабина в воздух — возня прекратилась, но идти туда ночью в темень опасно. Ладно, утром посмотрим! Рассвело. Пошли смотреть. Ну конечно, сетка в клочья, рыбы нету!

Вечером после работы сильно рваную часть сетки отрезали, небольшие дыры заштопали. На следующий день на обратном пути с работы поставили сетку на яме, где мы с Иваном рыбачили в первый день, набрали камни в охапку и стали бросать в яму — просто выгнали рыбу из ямы в сетку. Выбрали штук 50 рыбин: кета крупная! Засолили бочку рыбы и ведро икры.

На ужин сварили макароны, накладывали половину тарелки макарон и половину икры, вот тут я и понял по настоящему вкус красной икры! А до этого в Охотске ел гольцовую икру, но не понял вкуса — с первого раза не понравилась.

 

В общем то, всё шло ровно — работа, кухня палатка, но тут повадился на кухню тот самый медведь. Мы, рабочие дежурили по очереди на кухне, подошла моя смена. Вечером сварил ведро борща, половину мы съедали за ужин, а половину оставляли на утро, чтобы не терять время, быстро разогреть, позавтракать и на работу. После ужина перемыл посуду, сложил стопкой тарелки, заготовил дрова на утро и пошёл спать. Ночью слышим — на кухне звон, треск, грохот, понятно, пришёл медведь! Вышел Женя с карабином, стал стрелять в воздух, чтоб отпугнуть, но, кажется, не очень то он испугался, ходит по кущам в чащобе. Опять что то прозвенело, как будто ведро об дерево стукнулось, мы постояли, послушали да и пошли спать.

Утром приходим на кухню,- бардак полный! Ведро из под борща валяется в лесу под деревом, тарелки все в ручье, как будто он их мыл после меня, дрова раскиданы, посудный ящик закинул в кусты, из бочки достал солёную рыбу, раскидал по кустам, сковородку чугунную хватил пастью так, что она погнулась, и вмятины от клыков остались.

Но делать нечего, пришлось наводить порядок, готовить завтрак. Вечером на ужин я сварил ведро ухи. Половину съели, а остальное я унёс от костра метров за двадцать в ту сторону, откуда он приходил, я так подумал по неопытности:, «Он поест уху и сытый не пойдёт пакостить на кухню». Не угадал, однако. Ночью опять слышим, начинается тоже, что и вчера, Женя даже стрелять не стал, что зря патроны тратить! Приходим утром — порядок! Посуда в ручье, дрова разбросаны, ящик опять в кустах, ведро в лесу валяется, пустое конечно, уху то съел, а бочку с рыбой мы унесли на лабаз к палаткам.

 

На третью ночь не пришёл. Мы ещё тут три дня жили, тишина была, может, не понравилась еда наша, ему сгущёнку надо, а тут какой-то борщ да уха, сгущёнка у нас на лабазе была, а лабаз на поляне рядом с палатками, не рискнул видно.

Работу на этом участке мы закончили, надо было переезжать на новое место. Стали собираться… Скоро прилетела восьмёрка, погрузились, взлетели.

С грустью смотрели сверху на речку Богатую рыбную, на красивую поляну с голубыми елями. Высматривали медведя, но днём он, наверное, отдыхает, а ночью может придёт, проверит стоянку нашу, нет ли сгущёнки?

Вот так вот на Сахалине медведь приходил к нам кушать борщ и уху из красной рыбы.

Рейтинг: +8 Голосов: 8 475 просмотров
Комментарии (87)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования