6-й поединок 2-го этапа Осеннего кубка

12 октября 2017 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

Космос

Влад Костромин

 

Теплым апрельским утром, когда «зеленый шум» из листьев не просто степенно шел, а прямо пер неудержимо как танк, брызжущие сквозь клейкие березовые листочки золотыми сольдо лучи Солнца так и норовили сбить с пути истинного, а счастливый скворец просто захлебывался своими звонкими трелями, я притопал в школу. Плюхнулся за обшарпанную зеленую парту, не забыв от нахлынувшего чувства любви ко всему миру хлопнуть стареньким кожаным ранцем, доставшимся еще от дедушки, по спине лучшему другу – Андрею, по кличке Пончик. От удара в ранце звякнула бутылка из-под лимонада «Буратино», наполненная свежим березовым соком. Возмущенный таким приветствием друг вскочил, чтобы жестоко отомстить, но тут в класс впорхнула учительница.

– Здравствуйте, дети, – сказала она, став немного похожей на вернувшуюся Мэри Поппинс.

– Здравствуйте, Ирина Сергеевна! – вскочив, дружно, как курсанты на плацу при виде боевого генерала, ответили все три класса. Да, в классной комнате одновременно занималось сразу три класса: первый, второй и третий – такая особенность была у нашей начальной школы.

– Садитесь, – учительница прошла к доске. – Дети, какой праздник наша социалистическая Родина отмечает в апреле? – став у доски спросила она.

– Первое апреля? – предположил кто-то.

Все, кроме Ирины Сергеевны, засмеялись.

– Нет, первое апреля это буржуазный пережиток, навязанный нам мировым милитаризмом…

– И израильской военщиной, – подсказал я.

– И израильской военщиной, – по инерции повторила она. – Влад, причем тут израильская военщина?

– Отец так говорит…

– Ясно, – было заметно, что большого желания ссориться с моим отцом у Ирины Сергеевны нет.

– Так все-таки дети, какой наша страна праздник празднует в апреле?

– Наша мирная страна, – вновь встрял я.

– Да, наша мирная страна. Спасибо, Костромин, но не пора ли тебе немного помолчать?

– День рождения вождя социалистической революции, великого Владимира Ильича Ленина! – выпалил Андрюха, потеребив октябрятскую звездочку на лацкане синего школьного пиджачка, на рукаве которого была эмблема с раскрытой книгой и солнцем.

– Спасибо и тебе, Андрей, молодец, этот великий праздник мы празднуем 22 апреля. А еще?

– Мы празднуем день рождения великого вождя советского народа – Иосифа Виссарионовича Сталина? – ободренный похвалой, предположил Пончик.

– Сталина? – закашлялась учительница.

– Да ты что, Сталин в декабре родился, – не выдержал я. – А у меня мать родилась в апреле и мы всегда празднуем.

– А еще? – безнадежно, как лиса на виноград, уставилась на нас учительница.

– Пасха? – предположил кто-то.

– Напрягитесь же, дети. Космос…

– Гагарин! День космонавтики! – обрадовался Андрюха, раздуваясь от гордости как творение графа Цеппелина.

– Ух ты, наконец! – обрадовалась Ирина Сергеевна. – Дети, а кто знает, что такое космос?

– Это такая пустота, из которой такие камни – метеориты падают, – сказал я.

– Как из пустоты могут камни падать? – возразил Андрюха, не ведая, что повторяет слова великого Лавуазье, ставшие парадигмой для Французской академии наук.

– От планет куски, – попытался доказать я.

– Да брешешь ты все! – не верил Андрюха.

Я из-за того, что успел пожить уже в трех разных деревнях, был более сообразительный и юркий, чем Андрюха, к тому же много читал.

– Дети, дети, спокойнее. Влад прав.

– Ирина Сергеевна, вы про военщину? – уточнил я.

– Нет, я про метеориты! Действительно, в космосе есть планеты.

– И Гагарин? – спросил кто-то из младших детей.

– Нет, Гагарин вернулся, но вы молодцы, дети, – тоном жизнерадостной идиотки похвалила нас учительница. – Теперь, в честь этого торжественного события…

– Праздника? – уточнил Андрюха.

– Да, в честь торжественного праздника, мы проведем мероприятие.

– Какое? – заинтересовалась наша одноклассница Танька.

– Наша планета из космоса кажется такой беззащитной, и мы сделаем ее чище! – улыбке учительницы позавидовал бы любой стоматолог. – У нас страна трудящихся и мы с вами, дети, тоже должны трудиться. Мы проведем субботник!

– Сегодня пятница? – не понял я.

– Да, сегодня торжественная пятница и мы отметим ее субботником в честь дня космонавтики и мира во всем мире!

– И против израильской военщины? – опять переспросил я, представляя, с какой гордостью вечером заявлю родителям, что мы боролись с израильской военщиной.

– Костромин, не мешай нам праздновать! – ответила Сергеевна, вполголоса добавив: – Достал уже этот еврейчик!

– Так дети, выходим из школы и убираем территорию, прилегающую к конторе и детскому саду, – командовала она, – о граблях я побеспокоилась.

– Пускай перед садиком детсадовские убирают, – начал пререкаться Андрей. – Чего мы должны за них убирать?

– Так, хватит спорить! СССР первая держава, которая в космос вышла, а ты как подкулачник делишься с младшими детьми! – высказала ему Ирина Сергеевна. – Грабли в руки и вперед, вместе с нормальными детьми радоваться дню космонавтики! А кто считается с младшими, тот не советский школьник, а буржуй какой-то недобитый. Тебе понятно?

– Понятно, – пробубнил друг в ответ.

Мы разобрали стоящие в конторском коридоре под досками почета и позора грабли и гурьбой вывалили на улицу. Обрадованный скворец встретил наше появление особенно прочувствованной трелью. Грачи с берез, росших у столовой, его дружно поддержали. Сергеевна, стоя на крыльце как Суворов, взмахами рук распределяла фронт праздничных работ.

– Вы туда, вы туда, а Костромин с Родионовым за свои дурацкие вопросы будут скрести кусты перед детсадом.

Уныло, как военнопленные, мы исполняли торжественную повинность, вдыхая одуряющий запах от взбудораженной ночным дождем близкой липовой аллеи, распустившей почки, набухшие розовато-зелеными драгоценными камнями.

– Люди в космос летают: Гагарин, Леонов, Терешкова, а мы тут мусор скребем, – плюнул на изумрудно зеленеющую траву, дождавшуюся ласточки с весною, Пончик. – Нечестно!

– Коммунист не должен бояться самой черной работы – так Ленин сказал, – как мог, утешил я друга. – Будем скрести грязь, учиться, станем коммунистами, а потом и космонавтами.

– Тьфу на тебя! – он толкнул меня в куст.

Я не удержался на ногах и упал.

– Родителей вызову! – подбежала, учительница, заметившая со своего наблюдательного поста непорядок. – Что вы за свиньи? Все дети рады, трудятся, а вы, как не знаю кто, как Мальчиши-плохиши! Таких недисциплинированных граждан никогда не возьмут в космонавты!

– Зачем ему в космос, он Лениным будет, – пророчески огрызнулся Пончик. – Космонавтов много, а Ленин один, – логично заключил он.

– Андрей, немедленно, слышишь, немедленно помоги подняться товарищу, иначе я за себя не ручаюсь! И прекрати мне тут антисоветскую агитацию, – понизила голос Ирина Сергеевна. – Ведешь себя как единоличник!

Рослый друг протянул мне руку, но я не спешил вставать – лежа в кустах и вдыхая терпкий запах молодой травы, я заметил денежку. Не обращая внимания на протянутую руку помощи, я коршуном выхватил из цепких лап струящегося зеленью куста монету и лишь после этого встал. Отряхиваясь от грязи, незаметно сунул добычу в карман.

– Еще раз и все! – напутствовала нас Ирина Сергеевна. – Те, кто ставит частнособственнические интересы выше интересов общества, в космос не полетят никогда!

– А как же тогда американцы на Луну полетели? – уступив подстрекательствам беса сомнения, опять задал я вопрос.

– Это частный случай, не позволяющий судить об общей картине. А ты своим головотяпским непониманием ситуации льешь воду на мельницу мирового империализма и, – она сделала паузу и торжественно закончила, – израильской военщины! Понял?

– Понял, – пристыженный этой выволочкой, я больше не осмелился спорить, опасаясь долгой лекции «о руководящей роли партии и правительства в то время, когда наши космические корабли бороздят просторы…». Бес тоже не стал дожидаться лекции и, ехидно хихикая, припрыгивающей походкой отправился к детскому саду развращать новые невинные души.

– Заруби себе на носу: Советский союз первым полетел в космос и никак иначе! — удовлетворенная победой, она отошла.

– Я бы полетел туда, – глядя на лазурь, увидев которую Грабарь бы удавился от зависти, указал на солнышко, норовящее бросить луч, как золотой дублон из «Острова сокровищ», прямо в левый глаз, Андрей. – На Солнце.

– Там так горячо, что и до нас тепло долетает, сгоришь.

– Тогда на Марс.

– Во, на Марс еще можешь успеть, – сжалился я, – если дисциплинированным будешь, – все-таки не удержался от подначки.

– Да ну тебя! Скреби лучше, а то вон лист остался за тобой.

– А за тобой два листа, – указал я.

Пару часов мы душевно скребли радующуюся весне природу. Даже откопали возле остатков забора, под гниющими листьями и серым сеном ноздреватый лед.

– Так тепло, а лед и не тает, – удивился Андрей.

– Раньше так лед сохраняли на лето, – поделился я прочитанным в какой-то книжке, – засыпали опилками и сеном, а летом в погреб относили, и квас на нем держали.

– Было же время, – вздохнул друг. – Без холодильников жили.

К обеду учительница сжалилась и выстроила нас.

– Молодцы дети, все славно потрудились, даже Влад с Андреем. Сегодня вы получили важный урок – только опираясь на коллектив можно чего-то добиться. И в этом вам помог подвиг простого советского парня Юрия Алексеевича Гагарина, который на детище Сергея Павловича Королева первым на нашей планете полетел в космос! Без помощи товарищей и партии он был бы простым безвестным лейтенантом, а так покорил своей улыбкой весь мир! Ура, дети!!!

– Ура!!! – закричали мы, и грачи испуганно шарахнулись с берез.

– Космос полон манящих и непознанных тайн и дисциплина откроет вам путь! Не следует забывать, что наша страна не только впервые в мире запустила в космос человека, но и отправила туда женщину! Ура!!!

– Ура!!! – опять проорали мы.

– Влад, о чем это говорит?

– Что женщина тоже человек? – не понял я.

– Это говорит о том, что надо не умничать как обезьяна, а слушать старших! Полет женщины в космос демонстрирует социалистическое равенство! Понятно?

– Понятно, – ответил строй.

– Поставьте инвентарь на место и можете идти по домам, сегодня уроков не будет.

– Спасибо, Ирина Сергеевна, – ответили мы.

– Помните, только дисциплинированные дети станут космонавтами и полетят к другим мирам, – напоследок напутствовала она.

– Пошли ко мне, – предложил я другу. – Котят наших посмотришь.

– Пошли. А интересно, на девятое мая училка нас заставит окопы рыть?

– Я откуда знаю?

– Смотри, что я нашел, – когда мы шли через конторский сад, готовящийся через две-три недели выстрелить белыми и розовыми зонтиками, манящими майских жуков, похвастался я. – Пятнадцать копеек,

– 53-го года, – Андрюха с интересом осмотрел мою находку. – Повезло тебе. Старые монеты в цене. Поменяемся на что-нибудь?

– Нет, – хотя меняться после прочтения «Тома Сойера» я очень любил, но отдавать редкую денежку было жалко. – Начну коллекцию собирать.

– Если передумаешь, то скажи.

Придя домой, мы увидели отца, важно, как вожак макак-резусов, сидящего за столом в прихожей и плотно закусывающего. Перед ним стояла ополовиненная бутылка водки и лежала доска с порезанным салом, чесноком и луком.

– Привет, пионеры! Чего так рано? – весело осклабившись зубастой акульей пастью, спросил он.

– Так праздник же сегодня, – отрапортовал я. – День космонавтики.

– Молодцы. И как отметили?

– Провели субботник.

– И все?

– Боролись с израильской военщиной.

– Это похвально, как говорится, сын достойный своего достойного отца.

– Еще я монету нашел, – ободренный похвалой, признался я, протягивая ее отцу.

– Монета это хорошо. Это даже, можно сказать, чудесно, – он осмотрел мою находку. – У меня тоже была когда-то монета, так матерые филателисты ходили ко мне по ночам. И космонавтика это хорошо. Меня чуть в космонавты не взяли, но потом передумали, а так бы быть тебе сыном космонавта, – потрепал папаша меня по волосам.

– Ты бы как Гагарин был? – уточнил я.

– Может даже лучше. Я же Гагарина видел, вот как вас, – глядя в наши наливающиеся неприкрытым восхищением глаза, соловьем заливался отец.

– Правда? – спросил я.

– Юру Гагарина? – уточнил Андрюха.

– Конечно, Юрку Гагарина. Других же не было, – кивнул он головой и по-ленински монументально задрал руку. – Простой такой парень, вроде меня, ну, может, чуть попроще… Уму непостижимо, как благодаря руководящей роли партии и лично Никите Сергеевичу Хрущеву простой русский парень попал, как говорится, не на Колыму или за Можай, а на околоземную орбиту, – он, склонив голову, как сыч, посмотрел на нас.

Терзаемый шустрым червячком сомнения, приползшим на смену бесу, я начал лихорадочно вычислять. Отец был 1957 года рождения, а Гагарин погиб году в 68-69 где-то.

– А когда ты его видел? – наконец не выдержал я, плеснув в костер разговора немного керосина сомнения.

– Я школьником был, нас в Москву возили и на Красной площади мы его встретили, – вздохнул родитель, наполнив себе еще рюмку. – Земля ему пухом! – водка провалилась в бездонное горло.

– А еще кого вы видели? – Пончик не сводил с него восхищенного взгляда.

– Еще? – задумался отец, взгляд его блуждал по сторонам как экспедиция Амундсена, – еще? – налил в рюмку, махом выпил, – еще? – взгляд зацепился за книжный шкаф, сквозь дверь выглядывающий из моей комнаты. – Аркадия Гайдара я видел!

– Ух ты! – восхищенно вскликнул Андрей. – Живого Гайдара?

– Да вот как тебя, – небрежно взмахнул десницей отец, – Прямо вот так стоял передо мной, смеялся, даже книжку мне подарил. Вон там, в шкафу стоит, – узловатый палец указал нужное направление. – Можешь взять почитать, очень интересно – про штаны из «чертовой кожи».

– А Горбачева вы видели? – преданно как щенок глядя в глаза, спросил Пончик, вспомнив горячо обсуждаемого деревенскими мужиками генсека и его «сухой закон».

– Горбачева? – отец задумался, пустив морщины, похожие на высохший такыр, по обширному лбу. – Горбачева пока что нет, но думаю, что увижу. Ладно, пойду на работу, а вас с праздником, щеглята, – он с сожалением посмотрел на опустевшую бутылку и встал с табуретки. – Без партии вам не бывать орлами. Учитесь хорошо, дикобразы, и скоро станете космонавтами. Или комбайнерами – передовиками.

– Нет, мы лучше космонавтами, – вежливо отозвался я.

Андрюха согласно закивал.

– Зря, – не согласился отец. – Коммунистическая партия в моем лице вполне бы сделала из вас победителей социалистического соревнования с вручением переходящих красных вымпелов и радиоприемников «Ленинград-002». Ну, пока подумайте, время у вас есть, – ворча гордо, как насытившийся французской булкой, крошимой благообразной старушкой, голубь, закрывая за собой дверь на веранду, напутствовал он.

– Какой у тебя батя! – с восхищением и завистью сказал мне Андрюха. – Мне бы такого! И Гайдар книжку подарил, и Гагарина видел, и чуть в космос не полетел!

– Угу, – согласился я, точно помня из предисловия к «подаренной» книге, что автор погиб в первые дни Великой отечественной войны. – Самое место ему в космосе…

 

 

 

Сбежавший гад

Владислав

 

Заметив лягушку, змея молниеносно взметнула голову и приготовилась к смертельному броску, но жертва опередила ее. Подпрыгнув, она схватила ее в пасть и, приземлившись, начала заглатывать. Змея извивалась и колотила хвостом, пытаясь вырваться, но лягушка крепко обхватила ее передними лапами, не давая освободиться, и рывком погрузила в рот изрядный кусок ее туловища. Длинной змея была не менее полутора метров, однако лягушку это не смущало. Она продолжала ее поглощать. Змея слабела и задыхалась, ее голова уже была в желудке у лягушки и начала перевариваться. Забившись в предсмертных судорогах, она замерла. По мере того, как ее туловище растворялось, ненасытная амфибия заглатывала все новые порции своей добычи.

 

Будильник громко зазвонил, предвещая радостное утро. Костя открыл глаза и растерянно уставился на стену увешанную плакатами с изображениями крокодилов, змей и динозавров.

– Это ж надо такому присниться. К чему бы? Ясно, читать на ночь вредно.

Тут его взгляд упал на иллюстрированный сборник «Рептилии и амфибии» лежащий на полу. Вот до чего доводит его увлечение.

– Мда-а. Надо разбавлять детективами.

Он с удовольствием посмотрел на книжные полки, набитые книгами. Скоро у него будет масса времени. Потянувшись, Костя бодро вскочил с постели и откинул занавески.

Майское утро ворвалось в раскрытое окно запахом ландышей и сирени. Солнце светило нестерпимо ярко, а светло-голубое небо было без единого облачка. Костя с наслаждением вдохнул аромат весеннего воздуха. Сегодня он пойдет в школу в особенно приподнятом настроении. Ведь это начало взрослой жизни, праздник последнего звонка. Магнитофон только и ждал прикосновения к клавише. Под бодрый рок-н-ролл начался бег с препятствиями. Тапочки, утренний моцион, кухня. Яичница оказалась на редкость вкусной, а бутерброды и кофе просто восхитительными.

– Ленусик, привет. Моему Костику доверили церемонию первого звонка. Да нет же, не он будет звонить… Как кто? Первоклашка будет трезвонить сидя у него на плечах. Потом будет концерт, и Костик будет декламировать свои стихи… Конечно пишет. Мой Костенька станет известным писателем, будет получать огромные гонорары и обязательно отправит мамочку на какой-нибудь экзотический курорт.

Костя скорчил недовольную мину. – Мама в своем амплуа. Ну, сколько можно. Взрослый мужик, уже школу закончил. Без пяти минут новобранец …, – тут он еще больше скорчил гримасу, – …то есть студент, а она все Костик… стихи … Детский сад какой-то. Всем подругам уже растрезвонила.

– Ну конечно. Мы с ним первый звоночек встречали, провожать тоже будем вместе. Вечером еще поболтаем.

Облачившись в свежевыглаженные брюки и рубашку, Костя вынул из вазы букет садовых лилий. Вперед!

 

На улице стояла чудесная погода. Пение птиц, звонкий смех, собачий лай, все перемешалось в одну веселую кутерьму под названием весна. У здания школы уже собрались выпускники и их родители. Кругом разноцветные шары, цветы, улыбки.

Намечалось пышное торжество. Участники самодеятельности находились в зале и расставляли привезенную вчера музыкальную аппаратуру, подаренную спонсором школы, цирковым училищем. В центре школьного двора перед микрофоном стоял директор школы Виталий Самуилович. Оглядев присутствующих, он провозгласил.

– Дорогие родители и уважаемые выпускники. Сегодня у нас двойной праздник. Юбилей школы и проводы наших …

Внезапно к нему подошла завуч Тамара Григорьевна и что-то взволнованно прошептала. Директор посмотрел на нее так, будто увидел инопланетянина, сидящего верхом на хромой кобыле. Достав платок, он вытер лысину и неуверенно продолжил.

– По традиции выпускники должны войти в класс на прощальный урок, а затем концерт, но у нас небольшая задержка. Придется немного подождать.

С лицом осужденного, идущего на плаху, он ринулся к дверям школы. Завуч последовала за ним с той же прытью.

– Мне надо в актовый зал, ребятам помочь, – сообщил маме Костя. – Они уже там.

– Костенька, ты должен выступить лучше всех!

Костя сделал вид, что не слышит и стал торопливо пробираться сквозь толпу собравшихся. В вестибюле он заметил странную суету, а у двери в зал стояла группа ребят из самодеятельности. Первым к нему подскочил Жора из параллельного класса.

– Костян, кина не будет.

– Чего!

– По школе Годзила бродит. Сматываться надо.

– Какая годзила? Ты чего мелешь?

– Ой, Костик, если б ты ее видел, – захныкала Галка, староста класса. Она была бледная как спелая поганка. – Такая страшная. Глаза выпучила, пасть разинула, шею раздула, на меня смотрит и шипит. Жуть. – Я сразу на подоконник вскочила, а она шмыг и в дверь.

– Визжала, будь здоров, – с азартом подтвердил Гриша.

– Гуляет теперь по школе, – добавил Женя, ударник ансамбля.

– Проголодалась, жертву выбирает, – объяснил с ухмылкой Кеша, одноклассник Кости. – И я знаю, кого она укусит, – он многозначительно посмотрел на Тамару, симпатичную пышечку из 11 Б.

– И вовсе она не кусается, если не трогать, – возмутилась Тамара. Щеки ее покраснели.

– Ага, – обрадовался Кеша. – Она душит и глотает.

– Если их не злить, они бывают очень милые и дружелюбные, – заворковала кандидатка на золотую медаль Люся.

– Если эту гадину не выловят, празднику хана, – мрачно заметил двоечник Вова.

Выяснилось, забирая аппаратуру со склада цирковых спонсоров, рабочие по ошибке прихватили и коробку с дырочками. А в ней была змея. Скорее всего, ее поместили временно. Возможно для цирка, а может для террариума. Рабочих видимо забыли предупредить.

– Володька подключил бас гитару, дал по струнам, коробка подпрыгнула. Любопытно же. Я и открыла, а там, – Галка вытаращила глаза, оскалилась и зашипела. – Шею раздула и качается как маятник.

Тут из гардеробной выскочила уборщица Зина. Она тяжело дышала, а ее глаза блестели от ужаса как у викинга, потерявшего меч.

– Там, за вешалками! – завопила она. – Увидела меня и шасть в угол. А какая громадная! Кровопийца!

В два прыжка Зина оказалась в коридоре и юркнула в учительскую.

– Змея ее испугалась, – произнес Костя. – Интересно.

– Это она разбежалась! – злорадно возразил Кирюша. К прыжку готовится.

– Змеи, они все такие, – важно отметил Вова. – Всегда перед прыжком на задние лапки садятся и ке-е-е-к…

– Ты чего с дуба рухнул, какие лапки у змеи, – Аркадий покрутил пальцем у виска.

– Я хотел сказать на хвост. И вообще может это ящерица.

– Ага! Или пиявка, – съязвил Кирюша.

Из учительской вышел директор с озабоченным лицом. В руке он держал мобильник и лист для принтера.

– Виталий Самуилович, а про нас напишут в газетах? – поинтересовалась Настя. – Это ведь инцидент. Да? А по телевизору нас покажут? А ток шоу будет? А?

Директор рассеянно посмотрел сквозь нее и тут же сердито прошипел.

– Сейчас же всем выйти. Змея агрессивна. Мы пробили по интернету. Судя по описанию это Королевская кобра. Уборщица видела ее в гардеробной за вешалками. Вот снимок. Касторкина, это она?

– Да, да, – воодушевилась Галя. – Только крупнее. Кобрища.

Все столпились вокруг фотографии.

– Мамочки, да она с локоть толщиной, – воскликнула Лена.

– Так и есть кобра, – резюмировал Вова. – Ее дудочкой выманивают, а потом …

– А потом хрясть, палкой по голове, – завершил Паша.

– Ты чего, это ж сестра наша меньшая, – возмутился Степа.

– Такая сестренка кусанет и … – Пашка, смежил глаза и высунул язык. – Э-э-кхе-кхе-хр-р-р.

– Хватит паясничать. В училище занятий нет, суббота. Охранник ничего не знает. Будем вызывать службу спасения. А сейчас марш во двор! И никому ни слова. Начнется паника, – директор был категоричен.

– Ребята, айда на улицу, – оживился Вова, и достал мобильник. – Сейчас спецназ с вертолетов сигать будет.

– Цаплин, я кому сказал! – директор был вне себя от ярости.

– Никого не вызывайте, я сейчас, – внезапно произнес Костя.

Направившись к вешалкам, он сухо бросил через плечо опешившему коллективу, – Ждите.

Не прошло и пары минут, как он вышел из гардеробной. На шее у него, словно лавровый венок … висела двухметровая кобра Годзила и виновато поглядывала по сторонам огромными, словно блюдца, глазами.

– Разрешите представить, большеглазый полоз. Боязлив и совершенно безобиден. Очень похож на кобру. Только у кобры в экстремальных ситуациях образуется капюшон, а эта расширяет шею и переднюю часть туловища. Галка с перепугу за капюшон приняла. Ребята проверяли усилители вот он со страха и дал деру. А тут еще уборщица с пылесосом. Короче, бедняжка был напуган.

В подтверждение «годзила» утвердительно махнула хвостом и обиженно уткнулась Косте в бок.

Праздник удался на славу. Теплые прощания с педагогами, обмен открытками с автографами. Гирлянды шаров, взлетали в воздух и растворялись в небесной голубизне как цветные инопланетные корабли. Трель последнего звонка даже вызвала у некоторых слезы на глазах. Прощай школа, прощай детство, здравствуй взрослая жизнь. Стихи утонули в аплодисментах. Костя был счастлив, ну и, конечно же, его мама. Она была в восторге от поступка сына.

– Костенька! Ты должен стать великим следователем. Будешь получать колоссальные гонорары и обязательно отправишь мамочку на экзотический курорт. Только, имей ввиду! Чтобы там не было никаких гадов!

Рейтинг: +6 Голосов: 6 435 просмотров
Комментарии (81)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования