8-й поединок 1-го этапа Осеннего кубка

16 сентября 2017 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Памятник

Рина Сокол

 

Майский теплый день. Детский сад, как всегда, занят бурной деятельностью: песочницы усеяны яркими ягодками-шапочками, хозяева которых усердно трудятся над сложным архитектурным ансамблем.

Рядом за столом молодая воспитательница читает сказки сопящим бутузам.

В тени, за столом, расположились ребятишки из старшей группы. Это художники. Они ведут себя по-взрослому серьезно, не шумят, не носятся по двору, как какая-то мелкота. Рисуют, водя носом по бумаге.

Среди этого трудолюбивого муравейника неожиданно возникли мужчина и женщина. Заведующая, увидев их из окна, вышла навстречу. О чем-то переговорив, все вместе направились к группе рисующих детей.

Мужчина стал заинтересованно рассматривать девочек. Подошел к самой маленькой и худенькой, со смешной челкой и черными глазами-бусинками, подмигнул ей и повернулся к заведующей: "Вот эта подходит".

Его спутница посоветовала не торопиться с выбором и присмотреться: "Подними девчушку, может, она только на вид легкая, а подержишь — руки отвалятся".

Девочку взяли на руки. Растерянно засунув выпачканный красками палец в рот, она мужественно терпела...

Вечером за нею пришла мама, с которой долго о чем-то беседовала заведующая.

Сумерки спустились на опустевший детский сад. Мама задумчиво шла, держа за руку дочку. Подпрыгивая каждую секунду, та рассказывала ей новости прожитого дня: какой красивый домик она нарисовала и как ее держал на руках незнакомый дядя. И что она не плакала, хотя и очень хотелось...

Дома, как всегда, их радостно встретил пес Мухтар. Хвост пропеллером застучал по ногам. Со счастливым повизгиванием и лаем он проводил хозяек до порога.

Мама, то и дело посматривая на часы, стала быстро одевать дочку в нарядное платье. Из-под огромного банта заблестели удивленные бусинки.

— Доча, сейчас мы пойдем с тобой во Дворец культуры на спектакль. Там ты посидишь немного у дяди на руках, и все.

Время поджимало. Артисты, уже загримированные, радостными возгласами встретили пришедших. Наспех стали объяснять, что в спектакле есть сцена, где нужно сыграть памятник: русский солдат держит на руках немецкую девочку. А их маленькая актриса заболела, и вот срочно пришлось искать замену.

Платье и бант немедленно были сняты, а вместо них натянут какой-то балахон, белая рубашка до пят. Знакомый дядя по-приятельски потрепал новоявленной артистке затылок: "Ну что, сыграем?"

Зал был переполнен. Начался спектакль. Зрители с напряжением следили за развивающимися событиями. И, наконец, сцена с памятником. Девочку перед этим проинструктировали: нужно сидеть на руках не двигаясь, пока не закроется занавес.

Первые десять минут стояли спокойно, лишь у "солдата" от напряжения подрагивали руки. Потом у ребенка занемела ножка, а следом зачесалось в носу. Малышка терпела. Голодное урчание раздавалось из ее животика.

— Дяденька, я сейчас чихну,- сдавленным голосом прошептал несчастный ребенок. Сквозь грим у "солдата" стали проступать красные пятна.

— Потерпи немного,- прошипел он краем рта.

У девочки зачесалась уже пятка, вслед за нею шея и живот. По щеке скатилась слезинка и повисла на подбородке. Ну, кто может выдержать такое испытание?! Она взахлеб чихнула...

"Памятник" ожил. В зале раздался смех. У мужчины штукатуркой просыпался грим, багровые пятна проступили еще ярче.

Ребенок засучил онемевшими ножками:

— Дядя, я хочу слезть!

"Памятник" разваливался на глазах. В зале — восторженный хохот. "Немецкая девочка", наконец, вырвалась из объятий "русского солдата" и заметалась по сцене. Увидев в переднем ряду свою маму, она с ревом бросилась к ней.

Домой шли молча. Мама сердито смотрела под ноги, а дочка сонно тащилась за нею. Ей уже не хотелось кушать, только спать...

 

 

 

Переполох

Нина Агошкова

 

Было это, дай бог памяти, лет пятнадцать назад. Затеяли мы с сыном ремонт в его комнате. Ничего особенного, просто переклеить обои, да потолок побелить. Но перед тем, как наклеить, естественно, нужно было содрать предыдущие. А дом наш строили колхозные строители, и, ничтоже сумняшеся, посадили они обои на клей Момент, или его аналог. То есть насмерть. Так что процесс удаления их со стен походил больше на каторжный труд рабов Древнего Египта, занятых на строительстве пирамиды Хеопса: столь же монотонный и бесперспективный.

Покрытие не поддавалось ни воде, которой мы обильно смачивали его, ни ножику, ни даже топорику, которым сын пытался отскрести обои и клей со стен.

Естественно, радужное настроение, в котором мы прибывали с утра, надеясь покончить с нудной работой быстро и легко, к часу дня сменилось унынием и раздражительностью. Поначалу мы как-то пытались развеселить друг друга, вспоминая анекдоты, потом уже и этого не хотелось. Просто тупо скребли, радуясь в душе, что хоть по чуть-чуть, но отвоёвываем у стен чистое пространство.

 

За окном соседка полола огород, монотонно работая тяпкой. Потом раздались голоса. Я решила передохнуть и выглянула в окно. Незнакомая женщина разговаривала с соседкой, потом поставила под дерево, стоящее у дороги, неподалёку от дома, пакет и ушла. Ирина продолжила полоть. Мы продолжили скрести стены.

Внезапно сын сказал:

— Слушай, а вдруг там бомба?

— Где?

— Ну, в пакете, который та тётка поставила под дерево?

(А нужно заметить, что тогда как раз прокатилась по стране волна терактов, все люди были напуганы, и мы в том числе).

После реплики сына я уже не могла работать спокойно. Постоянно подходила к окну и разглядывала издали злополучный пакет. Наконец Антон не выдержал:

— Мам, да чего ты волнуешься? Я же пошутил!

— Ничего себе – шуточки! Ты пошутил, а вдруг она не пошутила? Надо что-то делать!

— В милицию, что ли, звонить? Так они тебе и поехали по пустяшному звонку!

Ирина закончила тяпать и ушла, прихватив злополучный пакет. Я не выдержала и, бросив работу, побежала на улицу. Соседка уже возвращалась из сарая с пустыми руками.

— Ира! Что это за тётка к тебе подходила?

— Не знаю. Просто попросила, чтобы разрешила пакет поставить под дерево, она в райцентр поехала, на обратном пути, сказала, заберёт. А я его в сарай отнесла – мало ли, пропадёт, а она потом с меня спросит.

— Слушай, а ты в него заглядывала?

— Да бумаги там какие-то, а что?

— А вдруг там не бумаги, а взрывчатка?

— Ой! Я не подумала! А у меня в сарае закрутки! И что теперь делать? Нести назад, под дерево?

— Ага, так дом на воздух взлетит, пусть уже лучше сарай!

— Ничего не лучше! Побегу, нужно срочно консервы домой перетаскивать! И в милицию звонить. И ты позвони – от двоих-то они обязаны принять заявление и приехать!

 

Дальше всё происходило, как в кино: соседка начала переносить закрутки в дом, другие любопытствующие, узнав, в чём дело, тоже бросились спасать самое ценное из своих сараев и скоро двор напоминал разворошённый муравейник. Сотовых телефонов тогда не было, и стационарные стояли у немногих, потому их владельцев отправили названивать в милицию, а сами продолжили операцию по спасению имущества.

В милиции никто не брал трубку. И час, и два, и три. Почти в четыре часа дня одна соседка, наконец, дозвонилась. Ей вежливо ответили, чтобы звонила вот по такому-то номеру – оттуда приедут и всё посмотрят, а мы, дескать, не компетентны.

Начали названивать снова. Трубку бросали. Тогда Ирина позвонила мужу, и он со своего рабочего телефона набрал нужный номер. Повезло! Наконец-то ответили, что приедут в течение часа.

Затем решено было со всеми предосторожностями вынести пакет обратно, под дерево – логики в этом я не видела, но соседи решили, что милиции нужно будет показать именно то место, на котором его оставила та женщина.

Потянулись часы ожидания. Кто-то предложил самостоятельно посмотреть, что там, но перепуганные люди отговорили.

Сияло солнце, всё было, как обычно, и только мы, взбудораженные, никак не могли угомониться. Когда ждать уже не было сил, разошлись по квартирам.

Пошла и я. А там ремонт, и злой, как чёрт, сынишка:

— Где ты ходишь? Подумаешь – бомба! Тут обои не отдираются, вот это бомба!

 

Вздохнув, я взяла ножик и продолжила прерванную работу.

Спустя ещё полчаса на улице раздались голоса. Мы, не сговариваясь, рванули к открытому окну. Милицейский уазик стоял на обочине, возле соседского огорода, а два милиционера со смехом разглядывали бумаги, которые достали из пакета.

— Что там? Не бомба? – послышались голоса изо всех окон.

— Успокойтесь, нет тут никакой бомбы! Мы эту женщину знаем, у неё не всё в порядке с головой. Вот сегодня она и тут, и возле дома медработников такой же пакет оставила, оттуда тоже звонили. Спасибо за сигнал, но можете не волноваться!

— И что? Ей за это ничего не будет?

— А что ей сделаешь? Она не опасная, в больницу не запрёшь!

Вот так, из-за одного небольшого пакета наш дом полдня стоял «на ушах», а «террористке», оказывается, ничего и не будет!

Но самое главное, что всё закончилось благополучно.

А момент приезда милиции мы с сыном сняли на видео. Жаль, затерялось потом. Да, ремонт-то доделали! Как ни сопротивлялись старые обои…

Рейтинг: +6 Голосов: 6 372 просмотра
Комментарии (51)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования