Отбор в сборник Табулатуры. Блок "Мистика"

1 ноября 2017 - Александр ПАН

Отбор в сборник Табулатуры

Блок «Мистика»

 

Отборы будем проводит блоками: «Мистика», «О жизни», «О любви», «Юмор» и т. д.

Для отбора в блок «Мистика» предложено 10 рассказов: 7 рассказов из четвертьфинала Осеннего кубка, один рассказ с Первого этапа Осеннего кубка и два рассказа с полуфинала Весеннего кубка. Объём рассказов от 5000 до 20000 знаков. Вот эти рассказы по алфавиту:

«Барик – гадёныш» Александр Русанов, «В ночь откровений» Владислав, «Ворожба» Анна Птаха, «ЗАО Сказочное молоко» Нина Агошкова, «Завещание шамана» Гузель, «Перстень колдуна» Гузель, «Три еловые ветки» Александр Русанов, «Чужой праздник» Александр Паршин, «Шкатулка» Дмитрий.

 

Как будет происходить отбор. Любой автор Табулатур выбирает 5 понравившихся ему рассказов из 10 предложных. Не зависимо выиграли они в поединке или проиграли, независимо с какого они конкурса. Также не следует расставлять их по местам. В любом случае 1 балл.

Для большей объективности можно свой список отсылать мне, а я выставлю его без фамилии. Свой-то список в любом случае каждый узнает. Но это не обязательно – можно в комментариях.

Через 10 дней баллы суммируются, и рассказы расставляются по рейтингу. Мистика у нас будет ещё в Зимнем кубке. Там проведём ещё один отбор. И из двух отборов выберем рассказы для сборника.

Возможно, кто-то не увидел в этом отборе свой рассказ – значит, он будет участвовать в отборе другого блока.

 

Жду советы, предложения, добавления, исправления.

 

Итак, вот эти рассказы по алфавиту. Фамилии авторов убраны. Просто читаем, наслаждаемся и отбираем 5 рассказов. Впрочем, эти рассказы свежи в памяти.

 

 

 

Барик – гадёныш

 

Всё, не могу больше молчать. И пусть этот гадёныш делает что хочет, но я расскажу про него всё. Его старый, толстый, морщинистый и полупрозрачный зад сидит сейчас на клавиатуре и мешает мне напечатать этот рассказ, но я уже научился набирать текст вслепую, и его очередная пакость опять не сработает.

Узнал я о существовании этого гада первого сентября 1971 года, когда пошёл в первый класс. Придя домой после торжественной линейки и первого ознакомительного урока, я увидел на кухне голого мужчину, вернее, он выглядел как мужчина лет тридцати пяти, но таковым не являлся. Лицо и фигура были мужские, но первичные половые признаки отсутствовали, а весь он был полупрозрачный. Моя попытка с ним заговорить не увенчалась успехом, он просто ехидно улыбался и наблюдал за моими действиями. То ли у ребёнка более гибкое мышление, чем у взрослого, то ли я от рождения тупой, но тогда я совсем не испугался, а воспринял нового знакомого как дар судьбы и назвал его Бариком, причислив к кругу друзей. Если б я знал, как я тогда ошибался!

Самая первая его пакость не заставила себя долго ждать. На столе стоял стакан кипячёного молока с пенкой, которое мама каждый день заставляла меня пить. Я ужасно не любил это пойло, особенно пенку, но мама упрямо, иногда с помощью ремня, вырабатывала во мне любовь к этой гадости. Так вот, видимо посчитав, что молоко я очень люблю, Барик сунул в стакан палец и после этого исчез. Я подошёл к столу и посмотрел на содержимое стакана. Молоко прокисло и превратилось в простоквашу, которую я обожал, а сверху, вместо пенки, был тонкий слой сметаны. Как такое возможно — я не могу понять до сих пор, но Барик приучил меня не удивляться его выходкам, а просто принимать всё как есть. Мысленно поблагодарив нового друга, я залпом выпил содержимое стакана и поставил его на стол. А вслух, для вошедшей мамы, сказал:

— Какая же это гадость!

Барик не заставил себя долго ждать и с радостной улыбкой появился на кухне. И тут я понял, что вижу его только я. Мама просто прошла сквозь него и ничего не заметила.

Сущность Барика я понял на следующий день. Мама приготовила мне любимые драники и я уже готовился к счастливому моменту их поедания, когда тарелка, полная вкуснятины, полетела на пол, скинутая полупрозрачной рукой. Осколки перемешались с ошмётками блюда, а мне прилетела незаслуженная затрещина от родительницы.

Сколько раз я стоял в углу из-за пакостей Барика, уже и вспомнить не смогу. Иногда моя пятая точка получала порцию кожевенно-ременного воздействия на память, иногда меня наказывали домашним арестом, но с каждым годом я начал постигать науку противостояния неизбежному дерьму, происходящему в жизни. Обмануть бессловесного и злобного Барика оказалось не так уж и сложно. Он не был семи пядей во лбу и реагировал только на мои эмоции, вернее, их внешние признаки. Достаточно было показать, что мне что-то нравится, как это что-то тут же становилось испорченным или превращалось в своего антипода. Так я начал получать в школе одни четвёрки и пятёрки. Достаточно было показать, что двойка меня радует, а пятёрка и четвёрка огорчают, как мой дневник избавился от «неудов» полностью. И самое интересное, что и в школьном журнале все двойки превратились в четвёрки и пятёрки, и даже учителя были уверены, что ставили именно эти оценки. Как Барику это удалось, я не знаю, ведь он никогда не покидал стен квартиры.

Так мы и жили. Я изобретал новые способы обмануть своего пакостника, чтобы его выходки приносили пользу, а этот гадёныш следил за проявлением моих эмоций и выворачивался наизнанку, чтобы услышать, как я его ругаю.

Самое трудное было придумать, как минимизировать вред от этого прозрачного паразита, когда я начал водить девушек. Ох уж он тогда отрывался! Стоило мне прийти с представительницей прекрасного пола, как он начинал проявлять просто катастрофическую активность. То под мою марку ущипнёт девушку за мягкое место, и она с визгом убегает. То, когда я нахожусь позади гостьи, неожиданно возьмёт её за грудь, и я получаю по морде с разворота. То начинает поглаживать девушку по … ну, где пока нельзя, и я опять вынужден уворачиваться от незаслуженной пощёчины. Конечно, это иногда приводило и к совершенно другим результатам, но тогда Барик совсем слетал с катушек и в кульминационный момент любви начинал щекотать пятки или тыкать под рёбра моим партнёршам по сексу и мне приходилось постоянно оттачивать мастерство любви, дабы распалить девушку так, чтоб она не замечала выходок Барика.

Когда я переехал на другую квартиру, то понадеялся, что это проклятие не последует за мной, ведь раньше он никогда не проявлял себя вне стен моего жилья. Но мои мечты разбились в прах, когда я, распаковывая вещи, достал коробку с блёснами. Крышка откинулась сама, и оттуда выплыл мой мучитель с ехиднейшей улыбкой. Как я тогда ругался! Жена даже хотела вызвать «скорую». Я просто носился по комнате и материл всё и вся, проклиная свою судьбу.

Пока я взрослел и приближался к среднему возрасту, Барик потихоньку старел и превращался во вредного и противного старикашку. Его морщинистая и тучная фигура появлялась передо мной только тогда, когда я радовался жизни. Моё хорошее настроение побуждало его к действию, и у меня начинались неприятности. Это приучило меня проявлять положительные эмоции очень сдержано, а если я хотел получить чудесное избавление от проблем, достаточно было только радостно о них поведать жене или просто самому себе, вслух, как моё старое проклятие начинало действовать. Так я один раз чуть не стал фальшивомонетчиком. Получив зарплату в виде четырёх пятитысячных бумажек, я пришёл домой и начал доказывать жене, что деньги это зло и грязь. Через несколько минут моя рабочая сумка, где лежала зарплата, натянулась и стала напоминать беременную сучку. Я расстегнул молнию и еле сдержал улыбку. Пачки пятитысячных бумажек высыпались на пол и заставили глаза жены вылезти из орбит. Я дал ей одну, что бы она сходила в магазин и разменяла её, дабы проверить купюры на подлинность. Она вышла, а я сел на диван и начал изучать банкноты. Они были настоящие. Но каково было моё разочарование, когда я сравнил номера купюр. ВСЕ ОНИ БЫЛИ ОДИНАКОВЫЕ. Такого разочарования я не получал давно. Комната наполнилась матом, и жена, пришедшая из магазина с продуктами, купленными на данную ей «пятёрку», застала меня за сжиганием бумажной массы. Скандал был не шуточный. В глазах жены я выглядел полным идиотом, о чём она мне и поведала в весьма нелестных и далеко не изысканных выражениях, а Барик стоял рядом, невидимый для неё, и радовался своей выходке. После этого я поклялся вообще больше не улыбаться, чтобы не вызывать этого монстра и не накликать ещё большие неприятностей. И вот сегодня я устал жить без улыбки и решил написать рассказ о вреднейшем существе — Барике. Эта мысль подняла мне настроение и я, улыбаясь, сел за компьютер. Гадёныш не заставил себя долго ждать и уселся на клавиатуру, мешая поведать вам мою историю. Выглядит это полупрозрачное несчастье уже весьма мерзко и грустно. Если мне сейчас сорок семь, то ему далеко за семьдесят и скоро он от меня отстанет, просто «склеив ласты». Поскорее бы уже. Надоел. Хорошо, что он хоть не умеет обращаться с компьютером и не сможет повредить ни этот файл с рассказом, ни другие мои работы. Хоть в чём-то повезло.

… Как же ты ошибаешься в отношении меня, Саша. Да, да, не удивляйся, это я, Барик. Умею я с компьютером обращаться. Кто же делает твои рассказы хоть чуточку интересными? Ты же пишешь почти полный бред, а мне приходится доводить их до ума. Помню я и твоё молоко, и твою кислую физиономию, когда ты его пил. Потому и пришёл я к тебе, что бы помочь идти по жизни. Своими шалостями я научил тебя радоваться победам, уметь противостоять неприятностям, понять цену доброты и любви. Да, выгонял я твоих девок, но одновременно заставлял тебя стать искусным любовником, а когда у тебя появилась Светлана, я и пальцем её не тронул, боясь спугнуть её любовь к тебе. Вся твоя ненависть обратилась на меня, а все остальные люди считают тебя добрейшим человеком, готовым всегда помочь и поддержать. Ты стал хорошим человеком, готовым к добру, радости и счастью и готовым дарить это другим. Теперь я оставляю тебя. Как ты заметил, я уже на пределе жизненных сил и дальнейшее моё пребывание рядом с тобой невозможно. Я устал. Прощай, Саша, спасибо тебе за твои чувства и за обучаемость. Будь счастлив и смейся громче…

БАРИК! БАРИК, ПОСТОЙ! Погоди, не уходи, я писал этот рассказ для того, чтобы поддержать тебя, порадовать тебя моей злостью. Не уходи, я же люблю тебя, ты мне нужен, с тобой жить всегда было весело! Ты всегда заставлял думать и рассчитывать каждый шаг, заставил меня научиться понимать других. Не оставляй меня. Ну, хочешь я буду непрерывно ржать как лошадь, а ты будешь делать пакости? А хочешь, я уничтожу этот рассказ, и всё будет как прежде?

Барик тотчас появился рядом, посмотрел в мои мокрые глаза, улыбнулся и начал таять. Его уста тихо произнесли:

— Саша, это была моя последняя и самая большая пакость. Я ухожу, будь счастлив.

 

 

 

В ночь откровений

 

Тусклый свет фар с трудом вырывал у ночного тумана скудные участки дороги. Вдобавок машину трясло и лихорадило, словно больную лошадь. Эдик напряженно вглядывался в темноту. Что за драндулет выдали ему в прокате аэропорта. А ведь он так давно ждал этой встречи. Вот уже год как Владик купил дом в пригороде Лондона. У олигархов свои заморочки. Раньше все стремились в Штаты или во Францию теперь же в фаворе туманный Альбион. Старая добрая Англия с ее патриархальными взглядами, консервативным мышлением и замками, полными привидений. А учитывая страсть Владика ко всему чопорному и старинному, выбор был идеальным. Наконец машина чихнув, заглохла.

– Чтоб тебя! – Эдик вышел и с досадой хлопнул дверью. Луна то появлялась, из-за туч то исчезала, подзадоривая странные тени. Стало немного жутковато. Дул порывистый, холодный и пронизывающий ветер. Вместе с накрапывающим дождем он больно хлестал по щекам и казался колючим.

– Вот влип. Не хватает только воя собаки Баскервилей.

Эдик зябко поежился и, приподняв воротник куртки, огляделся по сторонам. Его внимание привлеки огни на опушке леса. Вблизи это оказался трехэтажный каменный особняк, довольно мрачный снаружи. Церемонию жуткой атмосферы дополняло старое, заброшенное кладбище, находящееся неподалеку. У стены дома расположился целый табун мощных байков. Эдик нерешительно подошел к особняку и дернул за колокольчик. Парадная дверь открылась, ослепив его ярким светом и звуками нежной музыки. Кроме того пахло чем-то очень вкусным. В прихожей стояла дама. На ней было ошеломляющее красивое вечернее платье, облегающее ее стройную фигуру. Невзирая на природную скромность и исключительную деликатность, Эдик все же отметил красивые черты лица, изящные формы и соблазнительные изгибы ее тела. Смутившись, он промямлил, стараясь не смотреть на откровенный вырез декольте, подчеркивающий ее красивую грудь.

– Добрый вечер. Простите за беспокойство. У меня машина заглохла и я…

– Ни слова больше, – красавица одарила его ослепительной улыбкой. — Меня зовут Аделла. В такую погоду я вас никуда не пущу. Мы с друзьями отмечаем праздник Хэллоуина. Присоединяйтесь, будет весело.

Она окинула его мимолетным, оценивающим взглядом и добавила.

– Чувствуйте себя как дома.

Надо сказать, Эдик был видным парнем. Высокий рост, широкие плечи и внешность киногероя-супермена, делали его неотразимым. Он проследовал за хозяйкой. Поднявшись по мраморной лестнице, они вошли в просторный зал залитый светом огромной люстры. За массивным столом сидело множество гостей. Карнавальные костюмы их были бесподобны. Здесь были монстры с обвисшими ушами и огромными бородавками на синих щеках, скелеты с провалами черных глазниц, мумии в полуистлевших повязках, зомби покрытые струпьями и глубокими ранами с запёкшейся кровью, к которой прилипли обрывки ткани, оборотни, вурдалаки и прочая нечисть. Но особое внимание Эдика привлек толстый расфуфыренный джентльмен, сидящий во главе стола. На нем был оранжевый смокинг. Шеи не было видно из-за множества золотых цепей, а голова напоминала огромную перезревшую тыкву. Усадив вновь прибывшего рядом с утопленницей, хозяйка громко произнесла.

– Господа, у нас сегодня гость!

После приветственных выкриков все вновь приступили к трапезе. Стол действительно был изысканным. Такое изобилие Эдик видел лишь на вечеринках у Владика в обществе его друзей олигархов. Угощения подавали привидения в белых саванах и с мертвецки-бледными лицами. Тихо завывая, они бесшумно появлялись и исчезали, словно растворяясь в пространстве. Это придавало застолью особый шарм. Звон бокалов, смех, вино, музыка, танец с хозяйкой. Эдик забыл куда ехал.

В легком полете вальса его стало обуревать страстное желание впиться губами в ее губы и, покусывая мочки ее очаровательны ушек, целовать ее лебединую шею. Его партнерша, словно угадав его мысли, положила голову ему на плечо и обдала горячим дыханием, полным трепетного желания. Манящий аромат ее духов витал в воздухе, словно джин искуситель. Эдик невольно прижал ее к себе. Она поддалась его движению и, подняв глаза, чуть приоткрыла губы.

– Вы чудесно танцуете, произнес он сдавленным голосом, а сам подумал. – «Вот это женщина. Ягненок снаружи и дьяволица внутри».

– С таким партнером любой танец похож на сказку. Скоро гости разойдутся, и мы останемся одни, – прошептала Аделла.

Из-под полуспущенных ресниц глядело зеленое море страсти. Такой взгляд сражает мужчин наповал. Ради него бились на рыцарских турнирах и стрелялись на дуэли. Эдик совсем потерял голову. Еще немного и он … Нет, надо держать себя в руках. Он обещал Владику. Нельзя себя выдавать. Если все прольется наружу, конец их ежегодным встречам. Заиграл мобильник, это звонил Влад.

– Ты где проказник? – голос его звучал нарочито строго.

– У меня машина заглохла. Здесь Хэллоуин отмечают. Вот и меня пригласили.

– Надеюсь они не… Никто не должен знать…

– Да ну что ты! Ни в коем случае.

– Ну ладно, желаю хорошо провести время. Да, кстати, а где это находится?

– После Хемпширского леса, аккурат замок стоит, вот я и …

– Где-е-е!!! – Владик закашлял, – случайно хозяйку не Аделла зовут?

– Да, очаровательная женщина. Ты ее знаешь?

– Приходилось встречаться. Мальчик мой, будь осторожен, – мобильник отключился.

 

Внезапно свет потух и вскоре вновь вспыхнул. На столе стоял серебряный поднос с десертом. Он представлял собой большую поляну из пастилы. Поляна было покрыта травой из нежно салатового крема, а на ней были разбросаны расчлененные и вымазанные в крови человеческие тела. В центре находился бисквит, выполненный в форме пня, с воткнутым в него топором. Это жуткое зрелище было выполнено с безукоризненной точностью. Над залом нависла тишина, но в следующее мгновение она была взорвана аплодисментами. Гости, смеясь и выкрикивая – Я руку хочу! … Я ногу! … Мне голову … Топор! Топор! – набросились на сладкие части тела, вымазывая себя вишневым сиропом как подростки. Они со смехом отрывали пальцы, откусывали ступни у ног, слизывали кровь с пяток и с хрустом вгрызались в черепа, выдавливая глаза и хлюпая мозгами.

– Не советую на это смотреть, – произнесла Аделла

– Почему? Прекрасный торт – возразил Эдик.

– Вы уверены, что это торт? – с иронией спросила Аделла и приподняла бровь. – Впрочем, меня это зрелище возбуждает – она подарила ему многообещающий взгляд и облизала кончиком языка губы. – Может по бокалу мартини на свежем воздухе?

Они стояли на балконе с бокалами в руках и сквозь тюлевые занавески наблюдали за пиршеством. Под аккомпанемент фортепьяно похожая на медузу дама томный голосом исполняла романс.

 

Мы вечную любо-о-овь оставили во тьме,

И вновь нам дарит плоть земные наслажденья,

Но угасает но-о-о-чь, грядет хмельно-о-ой рассвет,

И вечность вновь заключит нас в свои объя-я-ятья.

Но угасает …

 

– А не пора ли нам размяться. Такая чудесная ночь! – воскликнул толстый оранжевый джентльмен, вытирая губы салфеткой украшенной вензелем. – На людей посмотреть, себя показать. Праздник только начинается!

Все хором подхватили это предложение.

– Друзья, как вам будет угодно, лично я устала. Да и гостю надо отдохнуть, – Аделла выразительно посмотрела на Эдика.

Шумная компания с хохотом высыпала наружу.

– Я покажу вашу комнату, а позже зайду пожелать спокойной ночи, – она прикоснулась к его руке.

От волнения Эдика прошил озноб, и бешено застучало сердце. Он последовал за ней, и не видел, что творится внизу. Лица гостей стали приобретать более зловещие выражения, а глаза наливаться кровью. Огромные щетинистые волки гигантскими прыжками выскакивал из леса на шоссе, а надгробные плиты, двигаясь, выпускали разлагающихся мертвецов. Рев моторов взбудоражил ночную тишину, и полчища нечисти на огромной скорости понеслась в город поздравлять смертных. Праздник начался!

 

Аделла зажгла свечи и, сев перед зеркалом, томно вздохнула. Давно у нее не было интима с простым смертным. Пусть ее друзья развеются. Завтра она опять отправит их в мир иной. Её же ждет куда более интересное занятие, чем истеричный хохот и головокружительный полет на метле. Бедняжка, он и не подозревает, что скоро окажется в объятьях ведьмы. Эта страсть испепелит его. Адела улыбнулась своему отражению. В ее глазах вспыхнули дьявольские огоньки. Ночка будет горячей. Обнажившись, она облачилась в полупрозрачный пеньюар и, прихватив бутылочку ананасового ликера с коробкой мармеладок, выпорхнула из комнаты.

 

Эдик задумчиво глядел в окно. Тучи рассеялись и светила луна. От нее исходил таинственный, серебристо-мелодичный свет, который в течение многих столетий вдохновлял влюбленных и поэтов, но так и не был разгадан. Мда. Происходит что-то странное, но ему это нравилось. Будет что вспомнить. Прекрасная, поэтически настроенная незнакомка заводит с ним любовную интрижку. Прочь все условности. Этой ночью он будет самим собой. Наивная, она и не подозревает, что окажется наедине с вампиром. Эдик усмехнулся. В лунном свете сверкнули острые клыки. Ночка обещала быть горячей.

 

Владик стоял у камина с фужером в руке и смотрел, как язычки пламени то целовались, то отскакивали друг от друга, словно боясь обжечься. Гости давно уже разлетелись. Вечер был чудесным. Милые дамы, деликатные кавалеры, учтивые речи. Чтение сонетов и волшебство музыки эпохи Ренессанса. Шампанское рекой, икра, лобстеры, экзотические фрукты с островов Ронго-Тонго. Время пролетело незаметно. Теперь он снова один, но это его не смущало. Владик привык к одиночеству. Пригубив пьянящий аромат, он поставил фужер на камин, подошел к роялю и, вздохнув, провел пальцами по клавиатуре. Где-то там, в звездном небе вершатся судьбы миров. И хоть вселенная огромна, он тоже играет в этом определенную роль. Ведь это он для друзей Владик. А для остальных… для остальных же он граф Влад Дракула!!!

 

 

 

Ворожба

 

— Мам, я гулять! – Издалека, как из тумана, раздалось из коридора. Затем хлопнула дверь.

Все это было даже услышано, но не воспринято. Мария, вполне еще моложавая и крепкая женщина чистила картошку. Чистила она ее с каким-то остервенением. Казалось, что весь мир был недоволен картошкой. Всей. Каждой по очереди, и совокупностью пары кило вместе. А ей, простой русской женщине, выпало на долю выказать картошке все это накопившееся недовольство. В конце концов, Маруся обрезалась, психанула, бросила нож в раковину, присела на табуретку и тихонечко-тихонечко, будто ее кто-то мог подслушать, заплакала. Слезы катились одна за другой все чаще и крупнее. Через минуту раздалось тихое, но пронзительно высокое «и-и-и», она шмыгнула носом и разревелась громко и со вкусом. Рыдала Маруся, как девчонка. За все последние пять лет. За все несбывшиеся мечты. За все порушенные надежды и чаяния.

А за окном стояло лето. Теплое и приятное во всех отношениях. Легкий ветерок качал деревья, солнце ласково припекало, но постоянно отвлекаясь на заигрывания ветра с золотистыми лучами, делало это так ненавязчиво, что создавалось впечатление, что за окном все еще весна – чистая, свежая и молодая. «Ага… молодая…» — Уже глотая всхлипы и вздрагивая женщина тупо смотрела в окно. Смотрела, но не видела ни солнышка, ни зелени, ничего. Потому, что смотрела она «в точку», совершенно истерзанная и убитая горем. Вдруг на улице резко просигналила машина. Мария как бы очнулась. Посмотрела на часы. Подумала, что сегодня воскресение, потом дернулась, чтобы оторвать Галку от компьютера (ведь погода – мечта!), но откуда-то вспомнила, что та уже гуляет. Потом рассеянно встала, дочистила картошку. Убрала очистки, сполоснула руки, вытерла их. Еще минуту постояла, как бы собираясь с духом, затем, решительно развязав фартук, кинула его на табурет, и глубоко вздохнув, быстрым шагом направилась в коридор.

Когда Маруся вышла из дома, погода неожиданно нахмурилась. Солнце спряталось за неведомо откуда взявшуюся тучу, а ветер, как будто обидевшись, рванул несколько раз с такой силой, что деревья наклонились чуть ли не в треть своего роста. При этом оставалось по-прежнему сухо и тепло. Ветер рванул еще несколько раз уже в другом направлении. В небе не кстати заметались вороны, громогласно окрикивая друг друга, словно пытаясь передать важные сведения или срочный приказ. Маруся слегка притормозила, перекрестилась, оглянувшись по сторонам, поцеловала крестик, который всегда висел на шее, и припустила почти бегом в сторону окраины городка.

 

«Господи, ну что я здесь делаю?» — Думал Гой Дун, медленно, не отходя от окна, силой мысли ставя чайник на плиту. «Что-то я устал. Теряю сноровку». На улице скрылось солнце и вороны одна за другой стали слетаться к древу жизни. Они рядком садились на ветки столетнего дуба, который рос метрах в ста от пятиэтажки, ровнехонько восполняя те пустоты, которые образовались этим годом. Дерево плохо перезимовало, потеряв часть кроны. Эти ветки уже никогда не дадут молодую поросль. «Что ж, время такое близится… А все в округе словно ослепли и оглохли. Мелкие заботы будоражат их гораздо сильнее серьезных проблем.» Вдалеке показалась небольшая темная воздушная воронка. «Ну, наконец-то!»

 

— Баб Дунь, приворожи!!! Жить без него не могу! День без него, что без солнца! – на одном дыхании взлетев по лестнице, толкнув дверь, которая оказалась открытой, прямо с порога заголосила Маруся, утирая вновь предательски выступившие в дороге слезы.

Но громом среди ясного неба для Дуни этот крик души не стал. Ворожея она была опытная и еще вчера вечером ждала эту непутевую девку. Дня три до этого момента билось ее сердечко так, что вся информация, поступающая через открытый портал, шла с помехами. Надо было почистить портал и дезактивировать источник помех. Но вмешиваться в дела людей без их просьбы было строжайше запрещено. Поэтому Дуне оставалось только терпеливо ждать.

— Что ты, девка? Да на тебе лица нет! Ты его где-потеряла-то? Кто ж на тебя без лица смотреть-то будет? Ну-ка давай-ка садись, чаю выпей, а хочешь, поплачь. А потом и расскажешь мне все спокойно.

Маруся присела за стол, потрогала горячую чашку, заботливо приготовленную для нее бабой Дуней, подняла глаза. Со стены, с фото в скромной рамке, на нее, как всегда, смотрел красивый мужчина средних лет. Маруся поежилась. Сегодня он почему-то выглядел очень сердитым, даже нахмуренным. «Странно, раньше вроде нормально смотрел».

Каждой клеточкой своего тела Дуня ощущала колючие, агрессивные шипы, разбегавшиеся от Маруси по шару жизни. Предполагала она, что придется потрудиться, но не думала, что случай уже так запущен.

— Сколько знакомы-то?

— Год.

— И чего?

— Жениться обещает через полгода…

— А чего?

— Ну, говорит, пока туда-сюда… хочу, говорит, как лучше. Мне, говорит, на ногах надо стоять твердо, — все еще всхлипывая отвечала Маруся, осторожно отпивая из широкой чашки травяной чай, который действовал на нее воистину волшебным образом. Шипы чуть притупились и скорость их разлета заметно снизилась.

— Ну, так что ж тебе не нравится? Старается парень, о будущем думает. Одним-то днем – вон сколько вокруг. А этот, видать, серьезный. А к тебе как относится? Жалеет?

— Звонит все время, отчитывается за каждый шаг, «люблю» говорит. Ни единого дня не проходит, чтобы он мне слова ласкового не сказал. Видимся когда, то кажется мне, что всю жизнь так было: он да я вместе. Идиллия полная. Заботится, помогает. Никогда грубости никакой, или нетерпения… Мне в такие дни просто кажется, что я сплю и вижу сон. В жизни-то разве так бывает, баб Дунь?

Мужчина с фото вдруг подмигнул и прищелкнул языком. Маруся резко помотала головой.

— В жизни много чего бывает, — вздохнула Дуня, — только ты и жизни-то не видела еще.

— Скажешь тоже, «не видела», — парировала Маруся, — а что же я по-твоему делала?

— Жила просто, да глаз не подымала, откуда ж видеть-то? Увидеть-то можно, когда тебе это позволяют… — многозначительно проговорила Дуня с неким предупреждением, подняв указательный палец.

Мужчина вздохнул, в глазах его мелькнула жалость.

— А кто позволяет-то? — выключив громкость, спросила Маруся. Ей стало как-то неуютно, и она поежилась, оглянувшись по сторонам, потом со страхом поглядела на фото мужчины. От ворожеи не ускользнуло ни одно ее движение.

— Правильно подумала, девка. Не одни мы тут. Но я вовсе не о Павле покойном говорю, мир праху его! И что ты увидишь, зависит не только от твоего желания, но и от дел праведных. Будешь колючками разбрасываться, как думаешь, что вокруг себя увидишь? Только кактусы. Даже если и роза какая промелькнет, так все одно с шипами. А и у розы сорта разные бывают. Одну в руки возьмешь, и не поверишь, что роза. Лишь приглядевшись нащупаешь шип-другой, да и то довольно смазанный. А другую и в руки-то не возможно взять: и невооруженным глазом видно – ни сантиметра свободного на стволе нет. Где крупный, крючковатый, где бессчетное количество малых колючек… только опытными руками взять можно.

Дуня говорила и говорила, постепенно овладевая вниманием и погружая постепенно, мягко и незаметно Марусю в состояние легкого транса. Но Маруся оказалась не слабого десятка.

— Ой, загадками говоришь опять. Ну, при чем тут розы-то? Да и не поклонница я им. Мне другие цветы больше нравятся. Ландыш, например или пионы, а вообще, больше те, которые на деревьях или кустарниках цветут… душистые, — протянув нараспев уже улыбалась Маруся. Шар жизни заметно приходил в норму, остались только небольшие всплески. «Ох, и сильная же человечина, думала про себя Дуня, — как воду мутит, как на окружающую среду воздействует, да и не замечает этого даже… прям как ребенок малый! Да что ж это я? Они и есть дети неразумные. Не просто так я здесь сижу, приглядываю за ними, как нянька. Вишь, о цветах-то как разлилась…»

— Ща, баб Дунь, я на минутку, чего-то твой чай на меня подействовал быстро, — вдруг спохватилась Маруся, поднялась и вышла.

— Так то слезы твои до конца невыплаканные наружу просятся, — себе под нос пробубнила ворожея.

Вернувшись, Маруся вспомнила, зачем, собственно пришла.

— Ну, баб Дунь, приворожишь?

— Так я не пойму, чего его ворожить-то? Вроде, все хорошо у вас!

— Вот. – Маруся многозначительно кивнула головой и покосилась на фото. Покойный Павел смотрел настороженно, — И я так думала. А он новую анкету завел и с тетками там за жизнь и на гендерные темы разговаривает.

— Погоди, а ты как про то узнала?

— Так он сам мне и сказал.

— Так, ежели он тебе сам сказал, может и криминалу в этом никакого и нету? Зачем-завел-то, спрашивала?

— Мне, говорит, без тебя скучно здесь. Я, говорит, так развлекаюсь… и о тебе думаю…

— Так может, правда?

— Вот ты мне и скажи: правда или нет! – Маруся в сердцах хлопнула ладошкой о стол так, что ложечка в чашке зазвенела, — И вообще, что, заняться, что ли больше нечем? Обязательно с бабами новыми дружеские связи устанавливать? Свежей крови захотелось? А если я так начну?

— А ты хочешь?

— Чего?

— Ну, с этими бабами дружеские связи устанавливать?

— Да не с бабами, а с мужиками если начну? Ему понравится?

— Ну, ему-то… кто ж знает, может он доверяет тебе на сто процентов? А ты хочешь с мужиками-то другими?

— Я не хочу, мне зачем? Я его люблю… А может, ему все-равно?

— Марусь, погоди… Мужчина, говоришь, ладный, любит тебя, заботится, даже женится, говоришь… Так чего ты беснуешься-то? Чего воду впереди парохода мутишь? Зачем мысли дурные пускаешь в сердце свое? Покою себя лишаешь раньше времени! Я тебе так скажу: он, конечно, не ангел наверняка, но тебе волноваться пока что не пристало. Сама посуди. Душа его разве тебе принадлежит? Или ты ее хочешь в тюрьму посадить? Что сейчас, что позже… Он сам выбирает свою судьбу, а ты – свою. Я, конечно, волнения твои понимаю, но не разделяю. Может завтра ты лучше него в сто раз встретишь?

— Баб Дунь, да разве ж может быть лучше? – мечтательно протянула Маруся, — Лучше и не бывает, баб Дунь… Мне с ним так радостно, так спокойно… а он, вишь, чего вытворять начал, скотина? – нахмурив брови она с вызовом посмотрела на фото. Тот вдруг вздрогнул. Маруся осеклась.

— Эк, девка, крутит тебя… Ладно, давай нечисть всякую от тебя отгоним. Поналепилось-то на радость, на счастье… они на это, ох, какие падкие-то, им самим-то этого и не видать совсем… кто их любит разве? Этоть никак не возможно… вот и лезут изо всех щелей. Давай, девка, спи!- Промеж слов баба Дуня поглаживала Марусю по голове да по плечам.

Женщина, как сидела за столом, опираясь на руку, так и уронила голову на нее. В полусне она еще робко бормотала: «Да, кто они-то? Баб Дунь. Кто такие – «они»?» Вторая рука послушно покоилась на коленях. Тело слегка обмякло, и женщина провалилась в глубокий, неестественно быстро одолевший ее сон. Облепившие ее бесы, мелкие и противные, от неожиданности потеряли равновесие и чуть было не посыпались, но удержались. Уж больно комфортно здесь было кататься!

— Эх, говорила я на совете, что рано им еще информационные окна открывать. Не послушали… А еще про телепортацию разговоры ведут, так они ж только и будут шнырять туда-сюда, почем зря…

 

Уходя от ворожеи, Маруся чувствовала себя помолодевшей лет на десять. Счастливо улыбаясь, она источала вокруг себя свет и радость. При этом смущенно извинялась, что уснула как младенец, видать прошлая ночь дала о себе знать: полночи в интернете просидела, увлеклась…

— Все, выходной беру, — закрывая за ней дверь, — проворчала опять баба Дуня, — сегодня в ночь и на завтра, на сутки. Надо бы силы восстановить. Грузно перемещаясь, она прошла в комнату, прилегла на кровать, скрестила на груди руки и закрыла глаза. «Только вот отчет отправлю и в Нирвану», — промелькнула у нее в голове последняя мысль.

 

Послесловие.

"Краткий отчет за месяц по наблюдению за деятельностью сильных мира сего.

1. Выявлена скрытая активация мелких Бескрылых Эгоистичных Существ. Вслед за наиболее сильными подвидами, захватившими большинство душ в свои поля, эти существа непрерывно атакуют отдельные индивиды, которым удалось выбраться из общего негатива посредством деятельности вируса Любовь.

2. Бескрылые Эгоистичные Существа весьма падки на данное состояние человеческой психики и этот момент необходимо учесть при всеобщей зачистке.

3. В общем за месяц отбито десять атак при обращении людей за помощью. Баланс удается поддерживать с трудом. Необходимо подкрепление, желательно массового характера. Особенно 31 октября.

4. Полный отчет представлен в виде Z-архива в файлообменнике.

Агент-Наблюдатель Гой ассоциации «Единой Любви», система Хранитель".

Баба Дуня, казалось, тихо спит. Вдруг тело ее чуть дернулось, она глубоко выдохнула, и Гой Дун на полтора земных дня отправился в Нирвану на вполне заслуженный отдых.

 

 

 

ЗАО Сказочное молоко

Нина Агошкова

 

Муха переползла со стекла на подоконник. Потом перелетела на клавиатуру, примостилась на букве «ё» и энергично почесала задними лапками брюшко. Лёха внимательно следил за её перемещениями, покачиваясь в компьютерном кресле. Больше заняться ему было абсолютно нечем, и это угнетало. Нет, заказы, конечно, поступали. Но основное направление деятельности его детективного агентства оставалось неохваченным. Приходилось использовать купленную за большие деньги аппаратуру для записывания стонов неверных мужей или улавливания писка котёнка, провалившегося в канализационный люк. Азарт первых дней и желание объять необъятное постепенно гасли под влиянием прозы бытия.

«Неужели на свете не осталось ни одного захудалого приведения? А полтергейст? Это же не паханая нива! Где вурдалаки, вампиры и обортни? И где такие нужные, денежные, заказы? Если так пойдёт и дальше, придётся переквалифицироваться в офисный планктон», — грустно размышлял доблестный герой незримого фронта по борьбе с потусторонними силами.

Открытое им на пару с подругой агентство под необычным названием «Вижу насквозь!» больше напоминало комнату в общежитии. Стол с неизменными компьютером, ксероксом и принтером, два стула, один из которых вертящийся, маленький диванчик и журнальный столик – вот и всё, что открывалось взгляду потенциального клиента, если таковой забредал. Гордость и надежда – серьёзная аппаратура – была скрыта от посторонних глаз в двух встроенных шкафах. Татьяна, верная спутница и друг, работала секретаршей в офисе и по совместительству секретарём в агентстве. Именно её телефон значился на визитках и в объявлениях, типа: «Вижу насквозь!» Мы поможем вам обрести душевное равновесие, избавим от докучливых приведений, найдём пропавшую вещь, угомоним расшалившийся полтергейст»… ну и всё в таком же духе. Подруга договаривалась о времени, перезванивала ему, и Лёхе оставалось только с серьёзным видом встретить клиента и выслушать его просьбу.

 

В дверь настойчиво постучали. «Надо же! – подумал хозяин агентства, быстренько снимая ноги со стола и принимая умный вид. – Только почему это без звонка? Совсем Татьяна разбаловалась!» В дверях возник мужчина высокого роста с грубыми, привыкшими к тяжелой физической работе руками, на обветренном лице явственно читалось волнение. Строгий костюм с галстуком смотрелся на нём, как нечто чужеродное. Было видно, что надел он его от силы второй раз в жизни.

— Чем могу быть полезен? – вставая из-за стола и всем своим видом выражая заинтересованность и желание помочь, спросил Лёха. Нет, сейчас это был не Лёха, а Алексей Петрович Зарецкий, маг и волшебник. – Он указал рукой на диванчик, усаживаясь напротив гостя на стул. – С кем имею честь?…

— Илья Николаевич Терёхин! – отрекомендовался гость, садясь и закидывая ногу на ногу. Видно было, что присутственные места ему знакомы, но не вызывают чувства уважения или боязни. – Я вот по какому делу. Бизнес у меня, молочный. Творожок там домашний, сыры даже делаем. Ну и просто молоко на продажу поставляем в магазины. Для этого построил ферму на пятьдесят голов с выпасом и всем, что прилагается. Небольшой цех по переработке, хранилище. Короче, думаю, это вам не интересно.

— Ну почему же, — возразил Зарецкий, — вы хотите найти сбежавших коров?

Терёхин удивлённо уставился на него.

— Нет, что вы! С этим всё в порядке! Я хочу найти того, кто повадился в последнее время доить моих коров без моего ведома! – тут гость притопнул ногой от возмущения.

— Простите, я не слишком разбираюсь в сельском хозяйстве. Разве это делают не доярки?

— В том-то и дело! – взволнованно перебил его гость, — в том-то и дело, что когда доярки приходят на утреннюю дойку, молоко уже – фьють! – он изобразил рукой витиеватый жест, словно дирижировал оркестром или разгонял сигаретный дым.

— Не понял, — теперь Лёха воззрился на гостя, — а кто ещё имеет доступ к вашим коровам?

— То-то и оно, что только сотрудники, обслуживающий персонал, и все они на виду.

— Та-а-ак, — протянул Зарецкий, лишь бы сообразить, как лучше ответить гостю и куда его послать. Вдруг его озарило:

— А вы что думаете по этому поводу? Кого подозреваете?

— Да кого же ещё — конкурентов! Их сейчас развелось, как собак нерезаных, — простите… — смутился гость, кашлянул в сторону и уже увереннее продолжил: — вот я и хочу нанять вас, чтобы выяснить, каким это интересным способом они ухитряются выдаивать моих коров? Я терплю колоссальные убытки! – тут его голос сорвался почти на крик.

— Успокойтесь, — слащаво улыбаясь, хозяин детективного агентства «Вижу насквозь!» встал, сделал три шага, положил руку на плечо расстроенного собеседника, и продолжил, — вы мне свои координаты оставьте. Скажите, когда к вам лучше подъехать. На месте и разберёмся. Наши расценки вы знаете?

— Да, — буркнул Терёхин, — вы уж изловите того гада, а я за ценой не постою! Убытки же, сами понимаете!

 

Скорый поезд «Москва – Залесье» мчал неунывающего охотника за привидениями Лёху Зарецкого вдоль широких равнин и густых лесов нашей необъятной страны. Покачиваясь на полке плацкартного вагона, он лениво разглядывал пролетающий за окном пейзаж. «Странное попалось дело, — думал он, — кто бы мог подумать, что в глубинке могут происходить такие чудеса. А может быть, этот хитрец хочет списать на меня свои убытки? С ним нужно держать ухо востро. Ещё узнать, как он на меня вышел… и за дальность накинуть при расчёте».

Он ещё раз прокрутил в голове ситуацию, прикидывая, что предпринять сначала, а что потом. «Интересно, кто же повадился стадо обхаживать и лишать молока? Домовой? Тогда уж «Фермерский», там же ферма, – усмехнулся Лёха. – Хотя… домовые раньше тоже орудовали в хлеву, гривы коням по ночам заплетали, да коров доили. Ладно, на месте видно будет». Он повернулся на другой бок и задремал.

 

Солнце спряталось за дальний лес, и тут же наступила темнота. Налаженная аппаратура гудела ровно, фиксируя на экранах состояние окружающего энергетического фона и рисуя графики.

Полусонные коровы лениво пережёвывали сено, отмахиваясь хвостами от вездесущих мух. Тем было всё равно, что за стеной минус десять.

Алексей Петрович Зарецкий сидел на колченогом стуле, любезно предоставленном ему здешним сторожем, Иванычем. С вокзала ему пришлось добираться в эту деревушку разбитым автобусом по кочковатой дороге. За день он опросил всех сотрудников (а их имелось в наличии десять человек) и удостоверился, что никто ничего не видел и даже предположить не мог, куда пропадает молоко из коров. Вечером есть, утром нет. Чудеса, да и только!

Время близилось к полуночи. Приборы вдруг начали выписывать синусоиды с такими пиками активности, от которых у охотника за приведениями голова пошла кругом. «Не может быть! – ахал и охал Лёха, — никогда в жизни такого не видел!» Он растерянно оглядывался по сторонам в поисках источника таких аномальных явлений.

В это время на улице раздались голоса. «Кого ещё несёт? – недовольно подумал Зарецкий. — Я же просил Терёхина никого сюда не пускать! Вся работа насмарку…» Снова глянул на экраны. Синусоиды словно сбесились. По спине непроизвольно потёк холодный пот. «Спокойно, Лёха, — стал он успокаивать сам себя, — это твоя работа, ничего личного…» С трудом оторвавшись от мигавших экранов, он посмотрел в окно и обомлел: по заснеженной дороге в свете единственного на всю округу фонаря, скрипя на ходу костями, неспешно шествовал Кощей Бессмертный в сопровождении пьяненького Лешего. Вокруг них в ступе нарезала круги самая настоящая Баба Яга, покрикивая на ходу:

— Чо ползёте, черти окаянные? Пошустрей надоть! Нам ещё всё Илюхино стадо доить, в прошлый раз едва до утра управились. Иначе прогорит ЗАО Змея Горыныча по прозванью «Сказочное молоко», как пить дать, прогорит! А он нас по головке-то не погладит, да и премиальных лишит!

Ошеломлённый таким поворотом событий Зарецкий скоренько отключил аппаратуру, пошвырял приборы в сумку и выскользнул из коровника через дверь в подсобку, а оттуда на улицу. «Да не могло же мне это привидеться? – рассуждал он, удирая подальше от фермы, — и как теперь быть? Сказать правду этому Терёхину – денег не получишь, ещё и карьеру загубит. Соврать? Тоже не годится, всё-таки дело чести. Надо поскорее убираться прочь. Во сколько там первый автобус? Кажется, в пять часов, Иваныч говорил. Придётся на морозе куковать всю ночь. Или попроситься на ночлег? Вон, огонёк у кого-то горит, авось не дадут человеку замерзнуть от холода…».

 

Настырная муха путешествовала по клавиатуре, как у себя дома, нисколько не пугаясь застывшего в кресле Алексея Зарецкого. «Удрал, как пацан. А ещё охотник за приведениями, называется. Что скажу этому?...»

Стук в дверь прервал его размышления.

— Войдите! – Лёха вскочил на ноги. Фермер, собственной персоной, как и давеча, возник на пороге. Отдуваясь, словно он пробежал перед этим стометровку, он без приглашения прошёл и сел на диван.

— Что ж вы, Алексей Петрович, автобусом-то уехали? Я бы вас на станцию подбросил на машине, – как ни в чём не бывало, начал он. – Наверно, дела срочные в городе, да? А мои коровки-то как? Удалось что выяснить?

— Понимаете, Илья Николаевич, тут дело такое… — замямлил владелец агентства,

— Да вы попроще, Алексей.

Зарецкий подвигал мышкой, и из компа послышался диалог:

— Чо ползёте, черти окаянные? Пошустрей надоть…

Терёхин заинтересованно вслушивался в голоса. На лице его отразилась целая гамма чувств. Когда прозвучало название «ЗАО «Сказочное молоко», он вскочил на ноги и закричал:

— Что и требовалось доказать! Конкуренты на хвост садятся! Смерти моей хотят! Эти сказочники у меня уже в печёнках сидят! А вот им! – гость ловко изобразил фигуру из трёх пальцев. – Спасибо, Алексей! — он энергично потряс Лёху за руку, — Такую работу проделали! Это вам за ваш нелёгкий труд, как договаривались, — фермер полез в карман и вытащил пачку денег, — дальше-то я уж сам с ними разберусь.

Зарецкий пытался остановить этот поток красноречия:

— Я вам ещё не всё показал…

— Всё, что мне нужно, я услышал! Пока! Буду всем говорить, какой вы прекрасный специалист! – с этими словами радостный гость умчался с такой же скоростью, с какой и появился.

«Ну, и чем я рискую? – успокаивал себя Лёха, — работу я выполнил. Кто ж ему виноват, что он меня не дослушал…»

 

 

 

Завещание шамана

 

Зима выдалась на редкость снежной и холодной. Бураны с ледяными ветрами чередовались с трескучими морозами. Вековые ели, окутанные густым снежным покрывалом, неприступными стражами окружали небольшую сибирскую деревеньку. Крепкие сосновые дома вольготно расположились на берегу небольшой, но полноводной реки.

Степанида, укутанная до бровей большой пуховой шалью, натаскав в кадку воды, скинула у порога серые самокатки и дубленый полушубок. Стянула меховые рукавицы и потерла покрасневшие от мороза руки. Потом поспешила на кухню и растопила печь. Тарас вот-вот должен был вернуться из тайги. Через час женщина отправила в печь противень с пирогами с черёмухой, с зайчатиной и картошкой. Сварила густую мясную похлебку, занесла из большой деревянной кадки миску квашеной капусты. Потом разожгла большую керосиновую лампу и, ожидая мужа, принялась за вязание.

Степанида почти довязала носок, когда услышала в сенцах шум. Дверь отворилась. Женщина отложила рукоделие и вышла навстречу мужу.

— Стеша, помоги.

Тарас нес на плечах незнакомого мужчину, одетого не по-зимнему легко.

— Кто это?

— В тайге нашёл. Помоги, надо растереть. Неси кедровки.

Степанида достала из шкафчика самогон, настоянный на кедровом орехе, помогла Тарасу раздеть незнакомца и вместе они начали оттирать руки, ноги незнакомца.

— Боже ж мой, какой дохляк. Каким ветром его в тайгу-то занесло в таких ботиночках?

— Не знаю, Стеша. Я его у дедовой избушки нашел. Хотел буран немого переждать, смотрю, лежит. Чего ему там понадобилось?

Дед Тараса был знахарем. Местные окрестили его шаманом. Старик лечил людей, толковал сны, говорят, знался с лесными духами. Дед должен был передать свой дар сыну Тараса, но Степанида никак не могла зачать ребёнка. Дед Матвей собирал травы, лечил её, но правнука так и не дождался.

Перед смертью старик передал Тарасу сундучок со старинными книгами, свитки с заговорами и мешочки с травами. Он сказал, что у Тараса родится дочь, тогда, когда он совсем перестанет ждать детей. Тарас спрятал сундук в погребе и вскоре забыл о нём.

Незнакомец пришёл в себя только через несколько дней. Он открыл глаза и попросил пить.

— Ну, слава Богу, очнулся. Как тебя, болезный, величать-то?

— Егором.

Степанида отпаивала больного отварами трав, куриным бульоном, растирала грудь барсучим жиром. Егор поведал ей о том, что он студент, приехал в Воздвиженское учительствовать. От местных он услышал о том, что в тайге живёт старик-шаман и решил с ним встретиться. Нанял крестьянина с лошадью, который пообещал его отвезти к шаману, но извозчик оказался злодеем и, когда он уснул, ударил его по голове, обобрал и скинул с саней. Очнулся он от холода и шёл целый день по тайге, пока не начался буран, он не помнит, как добрёл до избушки и упал. Сколько времени он пролежал в избушке, он тоже не помнит.

 

Егор начал вставать только через неделю. Он пытался помогать Степаниде по дому, но всё у него выходило как-то неловко и Тарас со Степанидой только посмеивались над ним.

— А зачем тебе дед Матвей понадобился?

— Кто это?

— Старый шаман.

— Я хотел записать его секреты, говорят, он лечил людей травами.

— Дедушка никому о них не рассказывал. Говорил, чтобы лечить, нужен особый дар, который передаётся по поколению правнуку. Тарас – внук деда Матвея, а правнука родить не получилось…

Степанида замолчала, склонившись над шитьём, и украдкой утёрла набежавшую слезу.

— От деда Матвея книги остались, Тарас их в погреб попрятал. Дед хранить их велел, но почитать тебе я их могу дать, раз уж бог послал тебя именно к нам. Заодно и медок наберу.

Женщина взяла крынку и через десять минут вернулась с крынкой мёда и двумя старинными книгами в кожаных переплетах. Теперь и для Егора нашлось занятие. Он с глубоким интересом читал книги и свитки старого шамана, что-то выписывал карандашом в свою записную книжку.

 

Андрей Поликарпов – молодой, но достаточно известный писатель, решил воплотить свою давнюю мечту и написать книгу о своих предках. О своих корнях Андрей почти ничего не знал. Его бабушка выросла в детском доме, она была совсем маленькой, когда её родителей арестовали, как врагов народа. Бабушка помнила только название деревни, в которой они жили.

Поликарпов почти месяц сидел в областном архиве и изучал списки жителей, дела арестованных. Наконец, в руки писателя попало дело Тараса Семёновича Васильева и его жены Васильевой Степаниды Николаевны. Васильевы были арестованы по доносу некоего Архипа Захарова, который указал о том, что кандидат исторических наук Карачевский Георгий Ильич, расстрелянный за антисоветскую пропаганду, находится в дружеских отношениях с Васильевыми, что свидетельствует о наличии целой шпионской сети, организованной Карачевским.

Андрей читал долго, фотографировал листы дела. Потом его внимание привлек странный конверт, подшитый после допроса Тараса к материалам уголовного дела. Андрей осторожно вскрыл опечатанный конверт и увидел небольшую карту.

Из протокола допроса Тараса Васильева: «С Георгием Ильичём Карачевским знаком с 1914 года. Я нашёл его умирающим в тайге, принёс домой и он лечился у меня в доме около месяца. Карачевский интересовался историей жизни дедушки Матвея, моего прадеда, изучал записки шамана. Эта карта, найденная у Карачевского мне знакома. Это озеро, расположенное в тайге, примерно в пятидесяти километрах от избушки деда Матвея. Старик нарисовал карту, когда увидел сон. Он рассказывал, что видел, как с неба сорвалась огненная колесница, которая упала в озеро, после чего вода в озере закипела, а ночью ему приснился сон. Шаман видел во сне посланника бога в серебристом одеянии. Он передал послание, что в озере, в нектаре явившегося, ждёт будущее человечества». В отчёте сотрудника НКВД Ерёмина говорилось о том, что озеро было исследовано. Озеро глубокое, находится в непроходимом месте, никаких признаков присутствия человека там обнаружено не было. В том же отчёте говорилось, что книги и записки старого шамана также обнаружены в доме Васильевых не было.

Андрей вспомнил рассказ бабушки о том, что её отец незадолго до ареста унес в тайгу старый кованый сундучок и сказал о том, что вернул шаману его наследство. Писатель всё больше убеждался в том, что не сможет написать книгу, пока не увидит воочию родину своих предков.

Через месяц Андрей Поликарпов вместе со своими армейскими друзьями Стасом Наумовым и Евгением Метлицким поехали в село Михайловское. Мужчины сняли номер в местной гостиницы и отправились в кафе «Таёжное», расположенное неподалёку.

Молодая симпатичная официантка с бейджиком с надписью «Юлия» принесла меню. Ребята сделали заказ.

— А поведайте нам, прекрасная Юлия, — издалека начал известный среди друзей ловелас Женя Метлицкий, — о достопримечательностях вашего знатного и старинного села.

Девушка немного смутилась под пристальным взглядом наглых синих глаз Евгения, но быстро нашлась:

— Для туристов у нас есть музей старины, вон там, через дорогу.

— А что вы, прекрасное дитя, делаете по вечерам?

— Вечера я провожу со своим мужем и сыном. Что-то ещё желаете заказать?

— Три клюквенных морса.

Выйдя из кафе, ребята, дурачась, дошли до музея.

— Ну что, зайдём?

— Нет, Андрюха, мы в охотничий магазин. Прикупим что-нибудь нужное. А ты погуляй пока по музею.

 

Экспозиция действительно была интересной. Андрея привлекла старинная карта на стене.

— Это карта Михайловского, составленная ещё до революции, — произнёс сзади скрипучий голос.

Андрей обернулся и увидел пожилого поджарого мужчину в старом, но аккуратно чёрном пиджаке.

— Скажите, а вы можете показать, в каком доме жил охотник Васильев.

— Вот здесь, у опушки леса.

— А что это за значок в лесу?

— Это дом известного до революции шамана. К нему со всей Сибири шли люди лечиться. Кстати, охотник Тарас Васильев был его внуком.

— А это озеро?

— Да, таёжное озеро, Бездонное.

— Скажите, а дом Васильевых сохранился?

— Нет, сгорел во время войны. На том месте теперь церковь.

— Понятно…

— А вы, почему интересуетесь?

— Я писатель, хочу написать книгу о здешних людях.

— Похвально, похвально…Аристарх Семёнович Козлов к вашим услугам. Если что-то заинтересует, зовите.

Аристарх Семёнович удалился также тихо, как и вошёл. Андрей сфотографировал на свой «Айфон» карту, потом походил по залу, любуясь старинной вышивкой, орудиями труда, и отправился в гостиницу.

 

Вечером ребята изучали карту, сфотографированную Поликарповым в музее.

— Да, хорошо, что мы со Стасом захватили акваланги. Нужно купить подводные фонари. Интересно, что же это за нектар посланника бога? Загадка. Да, Андрюха, даже не верится, что ты праправнук колдуна.

— Не колдуна, а шамана.

— А может у тебя тоже дар? Огненные колесницы не снятся? — Женя, смеясь, приложил ладонь к голове Андрея.

— Бабушка говорила, что дар было некому передать. У её родителей не было сына. Она-то родилась чудом, когда её матери было почти под пятьдесят.

— Да, сильные раньше были бабы… Родить в пятьдесят!

— Ну что, завтра тронемся на поиски дома шамана?

— Замётано.

 

Рано утром трое мужчин погрузили на чёрный внедорожник рюкзаки и поехали в сторону леса, указанного на карте.

— Да, с тех самых времён всё изменилось…

Ребята были удивлены, когда за церковью не обнаружили леса. Тайга отодвинулась на много километров, а Михайловское выросло в десятки раз по сравнению со старой картой.

— Да уж… И где теперь искать избушку твоего прапра...?

— Давай притормозим у церкви.

-Давай.

Андрей зашёл за ограду небольшой церкви. Чистенький дворик, цветы, золочёный купол.

— Что, милок, зайти не решаешься?

Поликарпов оглянулся и увидел сухонькую старушку.

— Да вот, бабушка, думаю. Как же здесь всё изменилось. Говорят, что раньше на месте церкви дом Васильевых стоял.

— Хороший был дом, добротный. Там школа была до войны, потом сгорела. А уж после перестройки церкву возвели. Есть теперь, где грехи замаливать.

— А избушка шамана? Я в музее слышал. Она теперь где?

— Там после войны лесопилка была. Сейчас заброшенная стоит.

— На машине проехать можно?

— Конечно, милок, там дорога есть просёлочная. Вы по этой поедите вниз, потом через реку по мосту, а там налево грунтовая дорога, проедите до развилки, а потом налево.

— Скажите, а озеро далеко от леспромхоза?

— Километров полста, только на той же развилке направо нужно ехать, а потом километров десять пешком.

— Спасибо, бабуля. Возьмите, поставьте, пожалуйста, за упокой рабы божьи Степаниды и Тараса.

— С богом, сынок.

Старушка, шаркая ногами, вошла в церковь, а Андрей вернулся к машине.

 

Лесопилка была почти разрушена. Андрей со Стасом долго сверяли место её расположения с картой из дела Тараса и картой из музея. Они пришли к выводу, что на месте избушки шамана теперь рос огромный дуб. На карте, нарисованной Тарасом, дуб был изображён как-то красиво. Он отличался от безликих ёлок.

— Андрей, смотри, а это что за точка?

— Где?

— Да вот, на твоей карте. На стволе дерева. Дупло?

— Вот это да. Молодец, Стас, а я даже на неё внимания не обратил. Кто полезет?

— Женька, он самый лёгкий.

Они подсадили Евгения, и он схватился на толстую ветку и взобрался на дерево.

— Ну что там?

— Ребята, тут и вправду дупло. А снизу его незаметно. Тут что-то есть, тяжелое…

Через полчаса на земле перед ними лежал полуистлевший заплечный кожаный мешок. Андрей одел перчатки и разрезал находку ножом. В мешке был небольшой сундучок старинной работы, запертый на замочек. Сбив замок, искатели приключений обнаружили несколько тяжёлых старинных книг и свитков. Андрей переложил находку в вещмешок.

Вечером в гостинице они долго листали старинные книги, свитки, старательно записанные на старославянском языке. Потом нашли старые тетради с записками самого шамана. В них он описывал, какими травами и заговорами лечат различные болезни. Одна из тетрадей больше напоминала дневник. В них дед Матвей описывал свои видения.

 

Ночью Поликарпову приснился странный сон. Он увидел себя в лесу у большого дуба. Внезапно дуб раскрылся, и из под корней появилась белая лестница, по которой наверх поднялся седой старик с голубыми хитрыми глазами под густыми бровями. Старец подошёл к Андрею и произнёс: « Вот я тебя и дождался, внучек. Помни, ты должен найти нектар посланника бога». Старик достал из-за пазухи карту Тараса и ткнул пальцем в островок на западной стороне озера.

— Андрюх, что с тобой? Просыпайся!

Поликарпов открыл глаза и увидел перед собой Метлицкого.

— Что?.. Что случилось?

— Ты кричишь во сне.

-Да? Мне сон приснился. Представляешь, дед показал, мне во сне, где искать нектар посланника бога.

— А мне почему-то казалось, что на лесопилке кто-то за нами наблюдал.

— Мистика какая-то.

-Мда…. Ну, что спать? Женька снов не видит, храпит, как трактор.

 

Утром в дверь гостиничного номера постучали. Вошла молодая незнакомая горничная, которая принесла поднос с горячим кофе и вазочкой с печеньем и конфетами.

— Вот это да? За ночь что-то изменилось?

— Дело в том, что я обожаю книги Андрея Поликарпова и решила сделать вам приятное. А вы можете мне подписать?

Девушка протянула Андрею его последний бестселлер.

— Конечно. Как вас?

— Ксения.

Андрей, подписав книгу, передал её девушке. Она улыбнулась и вышла из номера.

Мужчины проводили поклонницу красноречивыми взглядами.

— Да, Андрюха. Вот что значит популярность. Даже в этой дыре у тебя есть страстные поклонницы. Ты видел её бёдра? А грудь?

— Да ну тебя. Пей кофе, пока горячий. А Женька где?

— В душе. Слышишь, напевает? Вот пусть и пьет кофе остывший, двух удовольствий не бывает. Стас отхлебнул из своей чашечки.

 

Андрей очнулся в больнице. На соседней кровати лежал Стас.

— Ну, наконец-то! Как же вы меня напугали!

— Что случилось?

— Похоже, друг, твоим божественным нектаром заинтересовались конкуренты. Я вышел из душа и нашел вас со Стасом, лежащими на полу. Наши вещи были перевёрнуты и пропали книги шамана.

— Все?

— Да. Все, кроме той тетради, которую ты читал и затолкал под матрац. Что-то помнишь?

— Девушка… Представилась Ксенией. Принесла кофе, попросила автограф. Мы со Стасиком кофе пили.

— Вы легко отделались. Вам повезло, что я был в душе и вовремя вызвал скорую. В кофе был яд. Ты отдыхай. Скоро придёт следователь.

 

После обеда приехал следователь.

— Лейтенант Исаев Игорь Петрович. Расскажите то, что помните.

Андрей и Стас рассказали, как пришла девушка, принесла кофе, взяла автограф.

— Я проверил. В гостинице горничной по имени Ксения нет.

— А кофе? Не в номере же она его сварила?

— Кофе в номер тоже никто не заказывал.

— Странно всё это.

— Разберёмся.

 

Из-за последних событий ребята отправились к озеру только через несколько дней. Десять километров пешком Андрею и Стасу дались нелегко. На берегу озера Евгению пришлось практически одному разбить палатку, развести костёр. Ребята прилегли отдохнуть в палатке. Было решено заняться поисками загадочного нектара с утра. Метлицкий – заядлый рыбак взял удочку и ушёл на озеро. Он ещё днём облюбовал себе уголок под раскидистой ивой.

Клёв был хорошим, рыба на озере непуганая. Женя увлёкся, забыв о времени. Внезапно он увидел неподалёку от их лагеря небольшой огонёк. Он отложил удочку и притаился у ветлы. Огонёк покружил и вскоре исчез.

Женя всю ночь просидел под ветлой. Утром разбудил ребят.

— Вставайте, попробуйте ухи.

— Ох, проспали всё на свете.

— Ребята, мы и здесь похоже не одни.

После ухи Стас и Евгений просмотрели место, где Метлицкий видел ночью огонёк. Вся земля была затоптана следами от мужских сапог.

— Да, мужики, за нами следят.

— У меня это ощущение ещё с лесопилки.

— Интересно, кто ещё мог знать о карте шамана?

-Не знаю. В архиве конверт был запечатан. Я его первым вскрыл, судя по материалам дела, о сне и озере знал только следователь НКВД, допрашивающий Тараса.

— Ты думаешь, что он ещё жив?

— Не думаю, даже если он жив, то уже глубокий старик.

— Ладно, ребята, думаю, что кто-то должен лагерь охранять. Стас, может, ты сначала побудешь тут, чтобы нас не перетравили и обед приготовишь. Вон я, сколько рыбки наловил.

— Хорошо.

Андрей и Евгений накачали лодку, погрузили акваланг и поплыли на середину озера, к острову.

Остров был небольшим. Каким образом она появился посредине Бездонного озера было загадкой. Ребята одели костюмы для подводного плавания.

— Женя, знаешь, на карте из музея острова ещё не было. Значит, огненная колесница упала в озеро позже, и остров образовался от падения какого-то космического тела или метеорита.

— Да, пожалуй. Я нырну, а ты подстраховывай. Здесь могут быть подводные деревья, боюсь зацепиться аквалангом.

— Да, я здесь.

Метлицкий нырнул в озеро. Андрей сидел на лодке и подстраховывал его. Через полчаса Евгений вынырнул.

— Андрюх, придётся вдвоем. Там есть что-то… На обломок корабля похоже, одному не поднять.

После того, как Женя передохнул, погрузились вдвоём. Они с трудом подняли непонятный предмет, с виду напоминавший торпеду и вернулись в лагерь.

Очищать находку от ила поручили Стасу. Сами сели обедать. Рыбка, приготовленная другом, показалась им особенно вкусной.

Капсула была тщательно закрыта. Стас долго возился с замком, наконец, ему удалось вскрыть ее. Внутри капсулы оказалось еще две такие же. Последняя была прозрачной, словно из стекла. Внутри неё находилась какая-то вязкая жидкость, по цвету и консистенции напоминающая мёд. В жидкости находилось непонятное существо, напоминавшее по форме зародыш.

— Стас, подожди. Мы же не знаем, что со всем этим делать. Вдруг повредим.

— Да, тут учёные нужны.

— Ладно, оставим это в палатке. Кто ночью будет дежурить?

— Я продолжу свою вахту, вы устали, всё-таки нектар нашли.

 

Ночью Андрею снова приснился дед Матвей. Он пришёл не один. С ним был высокий мужчина в серебристом костюме. Незнакомец улыбнулся и сказал Андрею:

— Ты нашел её не случайно. Не бойся, всё будет так, как должно быть.

Андрей открыл глаза. Он услышал странный шорох и вышел из палатки. Небо было особенно звёздным. Крупные звёзды отражались в водах Бездонного озера, образуя на воде серебристую дорожку. У потухшего костра, укрывшись курткой, в надувной лодке похрапывал Стас.

Поликарпов не поверил своим глазам, когда увидел, как впереди него по тропинке к озеру идет обнаженная девушка. Её очертания в ночи были безупречны. Стройная, высокая с длинными красивыми ногами и точеными руками. Девушка вошла в воду и начала купаться. Андрей сидел на берегу, как заворожённый, смотрел на неё во все глаза и не мог пошевелиться. Наплававшись красавица вышла из воды. Тёмные волосы струились по красивым плечам, высокая грудь блестела от стекающих струек озёрной воды. Девушка подошла к Андрею и взяла его за руку.

— Не бойся меня. Я – Ая. Мои предки жили далеко отсюда, в другой Галактике. Она указала рукой на звёздное небо. Когда учёные установили, что на нашей планете ИКС исчезнет вода, они стали думать, как спасти нашу цивилизацию. Было принято решение, что зародыши с иксинианами будут направлены на обитаемые планеты. Нас поместили в специальный состав, который назвали «нектаром полубога», позволяющий сохранить зародыши в анабиозе при определенной температуре, которую обеспечивали специальные капсулы и не позволяли зародышам развиваться до благоприятной поры. При вскрытие капсулы начинают происходить мгновенные процессы. В случае, если капсула будет обнаружена мужчиной, зародыш превратится в женщину, если женщиной – в мужчину. В ДНК зародышей хранится вся информация о нашей цивилизации и все знания, которые мы получили. Только избранные могли обнаружить капсулы. Ты нашёл меня вчера. Именно ты первым разглядел зародыш в нектаре полубога, поэтому ты избран мной. Пойдём.

Андрей никогда не испытывал такого наслаждения с земной женщиной. Ему казалось, что у него выросли крылья, и он парит где-то там, над землёй, среди этих бесконечных звёзд. Под утро, когда начали гаснуть звёзды, Андрей увидел в небе светящийся зелёный шар. Луч, исходящий от шара, словно воздушный мост повис над озером. Он опустился посредине озера. Ая встала. Она поцеловала Андрея и сказала:

— Мне пора. За мной пришли. Иксиниане нашли другую, пригодную для обитания планету и теперь собирают своих детей по Галактике. Не думай обо мне. Живи своей жизнью. А у меня останется твоя частичка, из которой вырастет новая, более совершенная раса – дети землян и иксиниан. Возьми вот это. Ая вложила в его руку какой-то предмет. Потом она пошла по зеленому лучу и вскоре скрылась в шаре. Луч погас, а шар медленно поднялся над Землёй и вскоре затерялся в предутреннем небе. Андрей всё ещё сидел в оцепенении.

Поликарпову снова приснился дед Матвей. Старик подошёл и положил Андрею на голову руку, а потом протянул ему книгу в чёрном кожаном переплёте.

Андрей открыл глаза. Он лежал в номере в гостинице. Рядом с ним сидела женщина в белом халате и проверяла его пульс.

-Кто вы? – спросил Поликарпов, пристально глядя в зелёные глаза женщины.

— Анна Сергеевна, врач. Следователь Исаев нашёл вас троих на берегу озера, без сознания.

— Что с ребятами?

— С ними всё хорошо. А вот вы заставили нас поволноваться. Ваше состояние напоминало летаргический сон, в котором вы находились три дня.

В номер вошёл Исаев.

— Ну, что, писатель, очнулся? Держи.

Следователь протянул Андрею книгу в чёрном переплёте, которую он видел во сне у деда Матвея. Остальные книги, тетради и свитки положил на стол.

— Вы что наши отравителя?

— Да. Это директор нашего местного музея Аристарх Семёнович Козлов и его внучка Елена.

— Зачем им книги моего прапрадеда?

— Отец Аристарха Семёновича Козлова — Ерёмин Алексей Ильич работал в НКВД и вёл дело Тараса Васильева. Ему было известно о том, что подследственный нарисовал незадолго до смерти карту, в которой указал местонахождения сокровища. Скопированная Ерёминым карта была утеряна во время Великой Отечественной войны. Козлов по рассказам деда помнил о карте, искал её в архивах, даже музей открыл, но карту не нашёл. Когда в музее появились вы, он сразу понял, что ищите, и стал наблюдать за вами. Козлов видел, как вы обнаружили сундук на лесопилке и с помощью Елены решил вас обезвредить. В похищенных книгах карты не было, и Аристарх продолжил следить. Он поехал на озеро и кружил вокруг вашего лагеря. Там мы его и нашли.

— Что с ним?

— Он умер от сердечного приступа. Что его напугало, для нас остаётся загадкой. Также мы не знаем, что случилось с вами. Раскрыв преступление, я задержал Елену, она рассказала, что дед поехал за вами на озеро. А дальше ты знаешь… Клад-то нашёл?

— Вот он – клад.

Андрей указал на изъятую Исаевым книгу. Он пожал руку Исаеву и поблагодарил его за спасение. Поликарпов начал собирать вещи. Он бережно уложил завещанные ему дедом Матвеем книги и тетради. Что-то со стуком упало на пол. Андрей поднял с пола предмет, подаренный ему Аей, который оказался медальоном в виде непонятного знака или иероглифа.

 

Через полгода Андрей сидел в зале торгового центра и проводил презентацию своей новой книги. К нему подошла девушка и протянула для автографа книгу. Поликарпов поднял глаза.

— Анна Сергеевна?

— Вы меня помните?

— Разве можно забыть такую прекрасную спасительницу? Анечка, я часто думал о вас.

Анна улыбнулась Андрею и, заглянув в её зелёные глаза, Андрей вдруг увидел всю глубину того самого-самого звёздного неба у озера и понял, что больше не сможет жить без этой женщины.

 

 

Три еловые ветки

 

Наступило тридцать первое декабря. Степан достал с антресолей старые валенки с калошами, оставшиеся ещё от отца. Жена, Мария, посмотрела на него как на дурака.

— Ну чего ты попрёшься за этими ветками, — грустно сказала она, — толку от них. Нарядим искусственную ёлку.

— Ну как ты не понимаешь, — возмутился мужчина — это традиция. Мой отец и дед каждый год ходили в лес перед Новым годом и приносили три еловые ветки. Я всю жизнь, сколько себя помню, тоже хожу в лес в этот день. Наш сын сегодня тоже пойдёт за еловыми лапками и внука нашего возьмёт с собой. И пусть они сейчас в Питере, но в лесу я увижу их и получу свою частичку счастья.

— Да у тебя же ноги болят, — предприняла новую попытку жена. — Ты же по дому-то ходишь с палкой, а в лес по снегу собираешься. А ну, если тебе нехорошо станет, кто тебя потом в лесу найдёт?!

— Дура ты старая. До семидесяти дожила, а ума не набралась, — уже с грустью сказал Степан. — Я же в лесу молодым становлюсь. Все болячки дома остаются.

— Да врёшь ты всё, — улыбнулась Мария. — Сорок лет с тобой живу, и последние лет десять приходишь из леса уставший, как чёрт.

— Я устаю, пока от леса до дома иду. Почитай, два километра по деревне топать.

— А туда-то дойдёшь?

— Когда к лесу иду, он мне силы даёт, — улыбнулся Степан. — А пошли сегодня со мной. Хоть один раз в жизни.

— Да я на первом же сугробе умру, — засмеялась жена. — Ты меня на руках из леса потащишь?

— Надо будет, так потащу, — тоже засмеялся мужчина. — Тряхну стариной.

— Врёшь ты всё, но Бог с тобой, пошли, — сдалась женщина, — посмотрим на твоё лесное омоложение. Только после леса ты поможешь мне готовить.

— Да чем же я тебе помочь-то могу? Разве что картошку почистить.

— Там видно будет. Достань мои сапоги.

— Я бы лучше тебе мозгов немного достал, да все сыну давно отданы, — засмеялся Степан. — Кто же по снегу в сапогах ходит? Вот, на тебе валенки, в них надёжнее.

 

Они жили вдвоём уже двадцать пять лет. Сын уехал учиться в Питер и там остался. Летом их дом наполнялся радостными криками внука, а остальное время была тоска. Копать огород сил уже не было, и приходилось покупать продукты в сельском магазине на скудную пенсию. Правда, несколько лет подряд сын весной приезжал и сажал несколько соток картошки, а осенью помогал собирать урожай. Это дало возможность отложить немного денег на последнюю дорогу. Они были бережно завёрнуты в платок и спрятаны в самое надёжное место, за икону. Новый год не сулил ничего хорошего, здоровье ухудшалось с каждым днём, и следующий праздник для стариков мог и не наступить.

 

Открыв дверь, Степан спустился с крыльца и подал жене руку, помогая преодолеть пять ступеней. Мария улыбнулась и, победив спуск, взяла мужа под руку.

— Давай хоть сумку с топориком, — заботливо сказала она, — ведь еле двигаешься.

— Ты давай ноги переставляй, — засмеялся муж. — Я скоро как иноходец скакать буду.

— Ну не хочешь, как хочешь, — улыбнулась женщина, — моё дело предложить.

Дальше они шли по деревне молча. И что интересно, чем ближе к лесу, тем легче Марии было идти, да и муж перестал горбиться, расправил плечи и шёл с каждым шагом всё ровнее и ровнее. Когда они прошли последние дома, женщина удивлённо посмотрела на мужа.

— Слушай, пень старый, а ты, похоже, не врал, когда говорил, что лес силы даёт. Я как будто лет десять скинула.

— То ли ещё будет, — улыбнулся Степан. — Только в лесу не трещи много языком, он сейчас тишину любит.

— Хорошо, Лесовик, буду молчать, даже если на нас волки нападут, — пошутила Мария.

— Да тобой волки подавятся, — засмеялся муж. — Чтобы тебя разжевать, потребуется мощная мясорубка, а где они её в лесу возьмут? Ладно, хватит языки чесать, пошли в лес.

 

Мужчина смело ступил в глубокий снег и начал пробивать для жены небольшую тропу. Женщина пошла следом, и когда деревья скрыли дорогу, она не поверила своим глазам. Муж на глазах с каждым шагом становился моложе. Казалось, что продвижение в лес на несколько метров сбрасывает со счётчика год. Неожиданно она поняла, что и ей идти совсем не трудно. Прошла боль в суставах, силы прибывали с каждым движением. Через полчаса Степан остановился и повернулся к жене.

— Ну что, неверующая, — шепотом спросил он, — теперь понимаешь, почему я каждый год в лес хожу?

Мария посмотрела на свои руки – это были руки молодой женщины. В теле ощущалась давно забытая радость жизни. А перед ней стоял её Стёпка, каким она его помнила до свадьбы. Ошарашенная, она не могла сказать ни слова.

— Правильно молчишь, — опять прошептал муж, — радуйся жизни.

 

Они стояли на небольшой поляне. Солнце искрилось на снежных шапках, развешанных на каждой ветке. Даже ветер сегодня решил отдохнуть, и тишина стояла такая, что казалось — её можно резать ножом и прикладывать к лицу, как махровое полотенце. Прилив невероятного счастья жизни наполнил душу женщины. Она подошла к мужу и, нежно обняв, положила голову на его плечо.

— Что же ты, паразит, раньше меня не брал с собой? — зашептала она ему в ухо. — Неужели не мог настоять на своём?

— Нельзя силой вести в лес, — ответил Степан, — ты должна была сама захотеть. Я тебя каждый год приглашал, но ты только смеялась. Ладно, об этом поговорим потом, сейчас сын с внуком подойдут.

Мария подняла голову и посмотрела мужу в глаза, не шутит ли он. Нет, его глаза лучились счастьем и ожиданием.

— Сдурел, они же за тысячу километров отсюда, — понимая, что говорит глупость, прошептала она.

— Так и твоя старость дома осталась, — тихо засмеялся муж.

В этот момент с другой стороны поляны из лесу показались две родные фигуры.

— Привет, батя. Неужели мамку уговорил в лес выбраться? — весело, но шёпотом сказал подошедший сынуля, а внук просто повис у деда на шее.

— Тихо, черти, — счастливо зашептал глава семейства, — знаете ведь законы леса.

Вся компания обнялась и молча замерла посередине поляны. Так они стояли около часа, наслаждаясь родной близостью и чудом новогоднего леса. Никаких слов им больше было не надо, они читали мысли друг друга и упивались взаимной любовью.

Неожиданно на ветку ёлки села галка, сбросив вниз немного снежного пуха. Появившийся лёгкий ветерок осыпал головы счастливой семьи зимними блёстками, и глава семейства разорвал круг.

— Нам пора, — прошептал он, — время вышло.

 

Как ни хотелось всем продлить счастливые мгновения, но объятия распались. Мужчины подошли к ели, на которую села вестница, и срубили каждый по три веточки.

— Давай, батя, не хворай, — тихо сказал сын и пожал отцу на прощанье руку. — А ты, мамуля, почаще слушай отца.

Он подошёл к матери и нежно поцеловал её в щёку. Внук в это время сильно сдавил плечи помолодевшего дедушки. Потом молча подскочил к Марии и повис у неё на шее. Видимо, ему говорить вообще было нельзя, но его слёзы счастья всё сказали лучше слов.

Степан повернулся и встал на натоптанную в снегу тропу.

— Всё, мамка, пошли домой… Пора, — негромко сказал он. — Нам ещё стол накрывать. И не оборачивайся, если не хочешь, чтобы дети заблудились.

 

На обратном пути, до самого дома, они не проронили ни одного слова. Из леса вышли уже стариками, и дорога по деревне далась привычно трудно. Зайдя в дом, Мария села на стул и заплакала. Степан подошёл к ней, нежно поставил на ноги и обнял.

— Ничего, старая, доживём мы до следующего года, — с уверенностью в голосе сказал он. — Теперь уж ты не будешь отказываться прогуляться в лес за тремя еловыми ветками.

 

 

 

Перстень колдуна

 

Евгения Петровна стояла у доски и нудным тихим голосом рассказывала о древнеримском праве. Алексей Плотников слушал преподавателя вполуха, страшно хотелось спать, вчера на дне рождения у Диночки он перебрал виски. Голова болела страшно. Стакан воды с двумя шипучими таблетками какой-то гадости, поданный ему с утра домработницей Марьяшей, оказался, как мертвому припарка. Марьяша буквально выпроводила его на занятия.

— Алексей Николаевич, миленький, вы же знаете, Николай Андреевич меня уволит, если вы пропустите учебу, а у меня дети…

— Марьяша, ты мертвого достанешь, не домработница, а цербер.

— Лешечка, пожалуйста, я не могу потерять работу. Иди, мальчик, отсиди свои пары.

— Если б ты не растила меня вместо матери… Блин, как же мне плохо!

— Чай с лимончиком на столе.

— Да иди уже, пойду я…

На занятиях еще одна мучительница, Дарья Игнатьева.

— Плотников, что головка бо-бо?

— Да, отстань ты, язва сибирская. Тебе какое дело?

— Переживаю за тебя, вдруг не сможешь с нами послезавтра в горы. Горы не любят алкоголиков.

— Заткнись, Дашка, без тебя тошно.

На перемене на занятия приехала Диночка Арсеньева, проспавшая две первые пары. Выглядела, как всегда безупречно: точеная фигурка, уложенные волосы, ногти со свежим маникюром, дизайнерские ботфорты и платье цвета пепельной розы.

Леша покосился на Дарью. Вот уж, заноза и внешность подходящая, и чего к нему прицепилась. Она-то точно не в его вкусе: среднего роста, в очках, без макияжа, на ногах ботинки на грубой подошве, потертые джинсы и серенький джемпер, волосы стянуты в простой хвост. Хотя глаза красивые, глубокие, сине-зеленые, очерченные густыми темными ресницами, смотришь в них, как в озера… А характер… зануда полнейшая.

Диночка медленно проплыла к столу, позволив всей мужской половине замереть от изумления, а женской — от зависти. Она присела рядом со Стасом Егоровым.

Стас — единственный парень, который смотрел на Дину безразличным взглядом и этим самым покорил ее. Егорова интересовала только учеба. Он проходил обучение не только на юридическом факультете, но и на историческом. Юноша интересовался поселениями древних народов, обитавших когда-то в горах Южного Урала. Дину считал избалованной и пустой девушкой. Стасик любил беседовать с Игнатьевой, но Даша изводила своими нравоучениями Лешу, с которым они учились с первого класса. Алексей даже подозревал, что Дарья специально поступила с ним на один факультет, чтобы окончательно довести его.

-Даш, хватит бубнить, поеду я с тобой в эти чертовы горы, но у меня одно условие: при Дине ты будешь молчать, как рыба. Не вздумай прочитать мне лекцию какую-нибудь, ты все-таки не мамаша родная, я тебя терплю только потому, что в детстве играли в одной песочнице. Но сейчас я подрос, если ты не заметила, имею право на свою личную жизнь.

Игнатьева обиделась и ушла в столовую. Вернулась с двумя пирожками с повидлом и стала демонстративно их уплетать. Леша усмехнулся.

— Будешь налегать на мучное, растолстеешь, и даже Стасик перестанет на тебя поглядывать.

— Иди к черту!

-Даш, ну прости…Ты же моя самая добрая, старая подруга. Не дуйся. Дай пирожок.

Девушка, молча, протянула ему второй пирожок.

 

После занятий ребята собрались и обсудили, во сколько выезжать в выходные.

— Ребята, наш выезд совпадает с последним днем октября, так что предлагаю там, на месте, отметить хэллоуин. Тем более в этом году осень на редкость теплая и затяжная. Прошу всех подготовиться,- заверещала Диночка. Она училась в колледже в Америке и свято чтила все иноземные праздники.

— И кем же нам нарядиться в походе, Диночка?

— Серегин, тебе подойдет костюм тыквы.

— Тогда ты – злая волшебница.

— Вот в нее и наряжусь.

 

В субботу ребята на трех внедорожниках приехали к подножию горы. Отыскали живописное место у каменистой речушки и разбили палатки. Соня, Толик Серегин и Оля Иванова натаскали хвороста, разожгли костер. После полудня наварили ухи. В речке рыба была непуганой, сама лезла в сачки, умело расставленные Витей Самойловым.

За обедом Стас рассказал легенду о том, что когда-то в здешних местах было большое поселение. Люди занимались охотой, рыболовством, собирали коренья и травы. А еще в древних свитках упоминалось о роде великого вещуна, который умел прекращать и вызывать дождь и ветер, заговаривать раны и болезни, предсказывать будущее.

— Интересно, как это ему удавалось?- вздохнула Дина.

— В описаниях говорится о каком-то волшебном кольце, с помощью которого он мог влюбить себя любую приглянувшуюся женщину, поэтому матери запрещали дочерям ходить мимо пещеры, в которой жил отшельником ведун. Но девушки все равно пропадали каждый год при полной луне, самые юные и самые красивые.

— Как интересно, — округлила свои красивые глаза Диночка, — Стасик, а может он их съедал или пил кровь, как вампир?

— Эти факты науке неизвестны, — сухо констатировал Станислав, поправив очки в тонкой оправе.

— Вот, если бы колдун этот ожил, он бы, Динка, тебя первую съел, — усмехнулся Серегин, — ты ж у нас красотка, в общем, типичная блондинка.

— Нет, Дима, он выбирал самых упитанных.

Даша сегодня помалкивала. Она дала обещание не подтрунивать над Алексеем, и это обещание ей давалось с трудом. Девушка сидела и в душе завидовала Диночке за ее легкость и безупречную красоту. «Как же так? – думала она, – все мужчины понимают, что Дина – пустая легкомысленная девушка, но так и вьются вокруг нее, как осенние мухи рядом с миской меда. Вон и Леша не сводит с Арсеньевой влюбленного взгляда, так и облюбовывает, а в ее сторону даже не смотрит».

Дарья почувствовала, что ей трудно дышать, встала, взяла свою чашку и пошла к речке. У воды огляделась. Красота вокруг неописуемая: горы, река, густой еловый лес. Девушка присела на берегу, задумалась. Вдруг услышала в кустах заливистый смех. Даша встала, чтобы тихонько уйти, но тут увидела Диночку и Лешу. Они страстно целовались. Кровь хлынула к щекам девушки, сердце забилось часто-часто, к горлу подкатил комок. Даша убежала в сторону леса. Она не помнила, куда бежала, упала в траву и долго рыдала. Когда девушка немного успокоилась, огляделась вокруг. Вековые ели стояли неприступной стеной, все казалось каким-то зловещим. Даша пыталась вспомнить, откуда она прибежала, но не могла. Кружила уже несколько часов и снова приходила в одну точку — к старой сломанной ветром ели. Испугавшись, что ее не найдут, присела у дерева.

Ребята потеряли Игнатьеву. Наконец, Алексей предложил разбиться на группы по два человека и начать поиски. Ребята взяли фонарики, аптечки и разделились на группы. Диночка сразу примкнула к Стасу.

— Вот зараза, а ведь со мной целовалась! – с досадой подумал Плотников. Ему досталась в пару тихая отличница Соня. Стас разделил карту на квадраты, и начались поиски пропавшей Игнатьевой.

— Ау-у-у-у-у, Да-а-а-аша-а-а-а, — доносилось то там, то тут. Девушка не отзывалась.

Соне было страшно, в самых темных углах леса она прижималась к Леше.

— Соня, я здесь, не бойся, не лезь мне под ноги, — командовал Плотников.

 

Диночка шла рядом со Стасом. Она устала, то и дело просила своего спутника остановиться, но Стас оборвал ее, что скоро стемнеет и нужно найти Дарью. Наконец они оба выбились из сил, и вынуждены были сделать привал. Он присел к скале, прислонившись спиной. Диночка, отстав, от него, шла чуть левее. Она уже представила, как устало склонит белокурую головку на плечо Стасика, и пусть тогда попробует от нее отмахнуться. Девушка сделала несколько шагов и вдруг провалилась в какую-то пустоту.

— Ста-а-а-ас!!!

Егоров открыл глаза и попытался понять, что произошло.-

— Дина, ты где?

— Здесь, — всхлипнула девушка откуда-то снизу.

Он прошел вперед и увидел разлом, который видимо, был прикрыт травой и сухими ветками. Но Дины видно не было.

— Ты как?

— Стас, здесь внизу пещера, какая-то странная… Кажется я ногу подвернула. Вот тебе и хэлоуин получился, в поисках этой ненормальной Дашки, и чего она рванула в лес? Ой, она, наверное, видела меня с Плотниковым…

— Подожди, что там бормочешь? Сейчас спущусь за тобой.

Егоров закрепил один конец веревки к дереву, второй прицепил к своему поясу. Он осторожно спустился в разлом. Зажег фонарь. Пещера и правда была очень интересной. По стенам крепились огромные факелы, в середине пещеры находилось возвышение и вытесанная из камня странная фигурка, от округлого возвышения расходились наподобие каналов выбитые в камне борозды, они странным образом переплетались.

— Место для жертвоприношения, — прошептал Стас, — Дина, ты нашла древний алтарь.

— Иди сюда, тут еще что-то…

— Егоров пошел на голос Арсеньевой. Он увидел куполообразный свод, ведущий в пещеру поменьше. Из этой пещеры было несколько узких выбитых в скале коридоров. В каждом коридоре входы в небольшие, напоминавшие кельи. Одна из них казалась больше и богаче остальных. По стенам развешены кожаные бубны и шкуры с непонятными изображениями, напоминавшими древние картины, пучки непонятных трав. На каменной лежанке лежали истлевшие кости. Стас светил фонариком. Внезапно на фаланге скелета что-то блеснуло.

— Стас, что это? – Диночка подошла поближе, — Смотри какая красота!

Арсеньева осторожно сняла кольцо. Протерла кольцо платком, и оно засияло каким-то удивительно кроваво-красным глубоким цветом. Залюбовавшись игрой камня, Дина не заметила, как примерила его. Кольцо, казавшееся большим, вдруг оказалось девушке в самую пору.

— Ты зачем надела кольцо? Это может быть опасно. Мы не знаем, кто был владельцем этого артефакта.

— Посмотри, какая красота. Дина протянула руку вперед под свет фонаря, и Стас зажмурился от сияния, исходившего от перстня.

— Ладно, пойдем, надо запомнить это место и выбираться отсюда.

— А мы с тобой молодцы, нашли алтарь, чудненькое кольцо, найдем Дашу и отметим дружно хэллоуин.

— Опять ты со своим праздником.

— Но мы же для этого сюда забрались. Я и костюмчик привезла.

— Дина…Дина… Ладно, пойдем.

Стас взобрался наверх, потом подтянул Дину.

 

Леша психовал из-за Сони, она его раздражала своим молчанием и тихой покорностью.

— Даш-ка-а-а-а-а-а-а, а-у-у-у-у.

Игнатьева молчала. Они с Соней зашли в густую чащу. Леша делал на деревьях зарубки, чтобы не заблудиться. Вдруг спутница с силой дернула его за руку.

— Плотников, смотри.

Алексей увидел, как на сломанной елке, скукожившись и накрывшись с головой курткой, спала Дарья.

-Дашка, с тобой все хорошо?

Девушка с трудом открыла глаза.

— Леша, ты нашел меня?- и заревела в три ручья.

Плотников даже немного растерялся. Он обнял Дашу, прижал ее к груди.

— Я не знал что ты такая плакса.

— Уж лучше твоей Динки.

— Дурочка, конечно ты лучше. Я ж тебя сто лет знаю. Ты вообще лучше всех.

Тут всхлипнула Соня.

— Ну, ты-то чего? Развели тут потоп. Скоро стемнеет, надо обратно идти.

 

Вечером у костра Плотников суетился возле Дарьи. Девушку знобило, все тело ломило.

— Горе ты мое, — Алексей принес из аптечки в автомашине таблетку аспирина, а потом уложил девушку в палатке и накрыл верблюжьим одеялом, — Так лучше?

Игнатьева кивнула, захлюпала носом, — Леш, побудь со мной, пока не усну.

— Да куда уж мне от тебя деться? – Алексей вздохнул, — Ты помнишь, когда нам было пять лет, ты прыгнула за мной через забор и также просила меня посидеть с тобой, и мы сидели в кустах во дворе и смотрели, как наши родители бегают по подвалу и чердаку в наших поисках. Ты зачем опять спряталась?

— Так…

— Мы ведь не дети уже… Ты у реки меня с Динкой увидела? Приревновала?

— Вот еще! Больше мне делать нечего, слишком много о себе возомнил, пусть Дина с тобой возится.

Леша заулыбался.

— По-моему, приходишь в себя.

— Слушай, иди ты… к Диночке своей. Вон она у костра уже танцует, хэллоуин отмечает. Видишь, в образ вошла.

— А она хороша… даже в наряде ведьмы. Красоту ничем не испортишь.

Дина отвернулась и укуталась в одеяло, Плотников вышел из палатки.

Дина и правда была прелестна. В ее глазах плясали огоньки костра, тонкую талию обхватила черная юбка из длинных лоскутов, напоминающих лохмотья. Ярко-алая кофточка, из-под расстегнутой куртки, туго обтягивала высокую грудь. Гранатовые бусы горели на стройной шее, а белокурые волосы мягкими локонами падали на покатые плечи. Осенние разноцветные листья загадочно шуршали под каблучками ее изящных сапожек. Мужчины заворожено смотрели на нее, а Соня с Олей сидели чуть поодаль от костра и завидовали.

Дима принес из машины большую бутылку виски. Вскоре развеселились все и их пляски у костра стали напоминать какой-то шабаш. Разошлись по палаткам почти под утро.

 

Дина долго не могла заснуть. Виски и танец у костра будоражили ее воображение. Она прикрыла глаза и вдруг отчетливо услышала чей-то голос, зовущий ее.

— Неужели все-таки Стасик…, — сердце девушки учащенно забилось. Она приподняла полог палатки, вглядываясь в темноту. Ей показалось при свете луны, что у сосны кто-то стоит и делает ей знаки. Девушка натянула куртку и сапоги, вышла из палатки. Луна была полной и яркой, камень на перстне поблескивал глубоким, почти черным сиянием. Мужчина у сосны стоял и ждал ее. Дине вновь показалось, что это Стас зовет ее на свидание.

— Все-таки не устоял, — горделиво подумала она, уверенно направляясь к сосне. Дина почти дошла по тропинке к дереву, как мужская фигура пошла в сторону леса.

— Не хочет, чтобы нас видели вместе, отходит подальше, конспиратор, — тряхнула роскошными кудрями Дина. Как зачарованная она шла вслед за мужчиной, манившим ее. Наконец она очутилась у скалы, где они со Стасом нашли старинный алтарь и перстень. Девушка испугалась и хотела повернуть обратно, как огромная тень показалась, словно из-под земли, Дина, потеряв равновесие, упала в расщелину.

— Стас, не пугай меня. Где ты? – Арсеньева впервые за все это время почувствовала тревогу. Лунный луч освещал дорогу в пещере. Девушка подошла к алтарю. Внезапно зал озарился красным светом. Из соседней кельи появился высокий мужчина с восковым лицом в красной одежде. Он хлопнул в ладоши. Двое незнакомцев в длинных плащах и натянутых на лицо капюшонах потащили Дину к жертвеннику и привязали к каменному столбу кожаными ремнями.

— Что вы делаете? Отпустите меня!!!

— Возрадуйся, через тысячелетия ты пришла ко мне, прекрасная дева, и мой господин, наконец-то простит меня. Он взял поднесенную одним из помощников серебряную чашу и насильно напоил Дину каким-то снадобьем. В голове у Арсеньевой помутилось. Вскоре ей стало казаться, что ее душа отделилась от тела и стала наблюдать за происходящим со стороны.

Колдун в красном ударил ее коротким серебряным ножом и кровь девушки полилась в чашу для жертвоприношений, растекаясь алыми ручейками по желобками, выдолбленным на жертвенном алтаре, образуя на камнях надпись на непонятном древнем языке. Потом ей развязали руки и уложили на каменный выступ, напоминающий ложе. Девушка увидела, как на носилках, покрытых алым бархатом, вынесли останки колдуна, с пальца которого она сняла кольцо. Носилки поставили над чашей для жертвоприношений. Внезапная вспышка ослепила ее.

Когда девушка очнулась, она увидела, что над ней склонился страшный карлик. Он гладил ее корявыми потными пальцами и ухмылялся.

— Отпусти меня, — Арсеньева пыталась оттолкнуть его, но не могла.

— Не пытайся уйти от меня. Ты приняла кольцо и теперь навеки моя, — хохотал карлик.

Диночка посмотрела на кольцо, камень ослеплял багрово-красным цветом. В каком-то странном экстазе Дина поднялась и обняла карлика. Всю ночь они танцевали, пили из чаши кроваво-красный напиток, напоминавший по цвету кровь, а по вкусу вино. С каждым глотком Дине казалось, что перед ней не уродливый карлик, а самый желанный и прекрасный мужчина на свете…

 

Игнатьева проснулась от жажды. Она вышла из палатки и направилась к костру, где зачерпнула из котелка остывший чай. Девушка услышала голос Дины, заглянула в палатку, девушки там не было. В соседней палатке расположились Плотников и Дима. Даша разбудила старого друга.

— Леша, проснись.

— Дашка, ты, ты чего? Погреться пришла?

Девушка толкнула его кулаком в бок. Плотников вскочил и вышел из палатки.

— С ума сошла? Пошутить уже нельзя.

— Кажется, Дина ушла в лес. Ее нигде нет, ни в палатке, ни у костра.

— Может она со Стасиком?

— Вряд ли… Хотя посмотри у него в палатке.

Плотников вернулся через минуту.

— Нет, Стас спит без задних ног.

— Мне показалось, что она пошла в сторону леса. Я слышала крик.

— Ох, девчонки… Ладно, пойдем. Я фонарик возьму в машине, и надень мою куртку, холодно.

Ребята шли по тропинке. Внезапно Леша остановился.

-Смотри, это бусинки. Похоже, ее кто-то потащил в лес.

— Мне страшно.

— Вот возьми. Это стартовый пистолет. На всякий случай.

У расщелины они остановились.

— Даша, надо спуститься вниз. Держи веревку, привяжи к дереву.

— Я одна не останусь здесь.

— Ладно, закрепи веревку, а потом спустишься за мной.

 

Внизу ребята огляделись. Они очутились в подземной пещере. Странное красное сияние озаряло темноту. Даша взяла Плотникова за руку. Они осторожно пошли на свет. Игнатьева с силой сжала руку Алексея.

На небольшом каменном возвышении стояла Дина и танцевала какой-то замысловатый танец. Глаза Арсеньевой потемнели, запали, кожа казалась белой, бескровной, она улыбалась бледными губами. Вокруг нее кружили странные тени. Даша почувствовала, как по ее спине пробежал противный холодок. Кажется, Леше тоже было не по себе от этого странного зрелища. Арсеньева кружилась на площадке и громко хохотала.

— Дина!!! – вскрикнула Даша.

От ее голоса красные тени вздрогнули и растворились в глубине пещеры. Игнатьева без сил упала на выступ, напоминавший чашу.

Плотников и Даша подбежали к ней. Девушка лежала без сознания.

-Леша, она ранена, посмотри, у нее вся кофточка пропитана кровью,- Даша сняла с шеи косынку и попыталась перевязать рану Диночки.

-Надо уходить отсюда, ей помощь нужна.

— Мне кажется, она задыхается, — Игнатьева расстегнула ворот Дининой кофточки, — господи, что это?

Ребята увидели правую руку пострадавшей. На безымянном пальце Арсеньевой красовалось старинное кольцо с кроваво-красным камнем, от которого исходило непонятное сияние. На их глазах рука девушки стала усыхать.

— Какая гадость, — всхлипнула Даша, потом сдернула с пальца Дины кольцо и бросила его на землю.

Перстень покатился и упал в каменную чашу с кровавой жидкостью. В чаше что-то зашипело, забурлило, красные тени стали сползаться со всех темных уголков пещеры к чаше.

-Леша, бежим отсюда.

Плотников взял на руки почти невесомую Дину и они побежали к выходу. Подбежав к веревке, Даша оглянулась. Тени танцевали и по очереди купались в каменной чаше. Они вылезали из нее, обретая более четкие почти живые очертания. Игнатьеву стало знобить еще больше. Она с трудом поднялась наверх, потом подтянула бесчувственное тело Дины, положила ее на землю и сбросила Плотникову веревку. Леша поднимался с трудом, словно какая-то неведомая сила тянула его назад в расщелину.

— Лешка, давай быстрее, эти твари оживают!!!

Наконец Плотников подал Даше руку. Она с трудом вытянула его на поверхность и увидела, как по веревке, вцепившись маленькими ручками в кеды Леши, поднимается отвратительный карлик.

Даша вытащила из кармана сигнальный пистолет и выстрелила в карлика. Раздалась синяя вспышка, карлик рухнул назад в пещеру.

Ребята не помнили, как прибежали к палатками и разбудили остальных.Очнулись только у небольшой деревенской больницы.

Заспанный хирург, осмотрев Дину, сказал, что срочно нужна операция.

Стас, Дарья и Алексей сидели в больничном коридоре. Остальные ребята уехали в город. Через два часа хирург вышел из операционной и сказал, что рану зашили, но девушка потеряла много крови, сейчас спит, придет в себя только утром.

— Вот и погуляли, — устало сказал Егоров.

— Ничего ужаснее в своей жизни я не видела, — шмыгнула носом Дарья.

Алексей обнял ее за плечи.

— Хочешь, попрошу у доктора успокоительное?

-Нет, не надо.

Утром Дина открыла глаза. Всю ночь ей снилась свадьба. Она в красивом белом платье, в длинной кружевной фате и красивый стройный мужчина во фраке. Звучит марш Мендельсона. Поря обмениваться кольцами. Дина надевает тонкое обручальное кольцо на палец мужчине, а он – Дине. Она улыбается и смотрит на свою руку, хочет полюбоваться обручальным колечком, но видит перстень с кроваво-красным камнем на руке мумии и не сразу понимает, что это ее рука. Изумленная, переводит взгляд на жениха и падает в обморок: вместо молодого красавца рядом с ней уродливый карлик с красным лицом.

— А…а-а-а-а-а-а….

-Диночка, Дина, успокойся, все хорошо. Ты жива… — Даша гладит Дину по руке.

— Где я? Что со мной?

— Это тебе сон приснился. Все хорошо. Сюда едут твои родители, мы возвращаемся домой…

 

Через несколько месяцев, сдав экзамены, Дарья и Алексей шли по заснеженному парку.

-Леш, ты не знаешь, Дина поправилась?

— Стас часто навещал ее в клинике, она долго его не узнавала, все твердила про какое-то кольцо и карлика.

— А кольцо и карлик действительно были, Леша, Дина не сумасшедшая.

— Стас что-то рассказывал про кольцо, которое они нашли в пещере в канун хэллоуина. А еще сказал, что Дину завтра выпишут из больницы.

— Знаешь, я никогда не буду больше праздновать этот праздник, где-то прочла, именно в этот день души мертвых могут вернуться на землю, просто мистика какая-то…

-Даша, приходи к нам на Рождество. Марьяша приготовит гуся в яблоках и твой любимый пирог.

-Спасибо, приду.

По парку, любуясь на наряженную елку, гуляли люди и весело смеялись люди.

— Все плохое рано или поздно должно закончится, — подумала Даша, -подставляя ладошку под падающие снежинки.

 

 

 

Чужой праздник

 

Он шёл издалека и боялся опоздать, осталось всего несколько дней, а ещё нужно подготовиться к ночи Самхэйна. Лишь в эту ночь грань, разделяющая мир людей и мир сидов становится настолько тонкой, что посвящённые могут проникнуть в миры друг друга.

У себя на родине не смог найти достойное место среди подобных ему. Для этого нужно иметь как можно больше человеческих душ. Старые сиды имели всё и души, и места, где люди встречают Хэллоуин. Но это их места, и другим дорога туда закрыта.

Он не хотел быть ни внизу, ни в середине – только наверху. И отправился в далёкую и огромную страну называемую Россией. Здесь Хэллоуин пока был редкостью. Он знал место, где этот праздник будут отмечать обязательно, и был уверен, здешние люди не подозревают об опасности, которую несёт его присутствие.

Он был умным Сидом и ему нужны были человеческие души.

 

Парень забрался на завалинку и постучал в окошко, в котором тут же показалась девушка, с длинными русыми волосами и васильковыми глазами.

— Тебе что? – спросила строгим голосом.

— Полина, пошли, погуляем.

— На улице холодно и вечер скоро, — но взглянув на его мужественное лицо, улыбнулась. — Ванюша, дай руку!

Выпрыгнув из окна, девушка попала в крепкие объятия, испуганно оглянувшись, прошептала:

— Увидит кто-нибудь! – и, освободившись от сильных рук, спросила. – Куда пойдём? Хотя в нашем захолустье идти некуда.

— Завтра дядя Алан праздник устраивает, Хэллоуин называется.

— Ничего интересного там не будет. Вырежем рожицу из тыквы и сделаем стукалочку – вот и весь праздник.

— Нет, он настоящий карнавал готовит. Он же англичанин, — уверенно произнёс парень. – Недавно в Шотландию ездил и привёз маски настоящих сидов.

— Кого, кого?

— У них, в этой Шотландии, сидами называют всякую нечисть.

— Я слыхала, что к этой ночи и нечистая сила готовиться, — с опаской прошептала девушка.

— Откуда здесь их сиды, — рассмеялся Ваня. – У нас своей нечисти и то нет.

— А тётка Варвара? – возразила девушка, оглянувшись по сторонам. – Она же ведьма.

— Тётка Варвара своих не трогает. Она порчу лишь на чужаков наводит, — посмотрел на девушку и рассмеялся: – Ты что боишься?

— Ничего я не боюсь, – смело ответила Полина. – Конечно, пойдём.

— Дядя Алан всё делает, как на его родине, и музыку и даже угощения. Всё будет, как полагается.

— Холодно, что-то. Того и гляди снег выпадет, — произнесла девушка ежась в легкой курточке.

— Сейчас согрею! — парень сильно прижал девушку к себе и поцеловал в губы.

— Кто-нибудь увидит.

— Пойдём к нам на сеновал.

— Ваня, нам и шестнадцати не исполнилось.

— Я же тебя люблю!

— Нет, Ванечка. Дойдём до дома дяди Алана и обратно.

 

Всю ночь Сид ходил по опушке леса, рассматривая окрестность. Входить в саму деревню не решался. Он мог изменить свой облик, подогнав тело под размеры человека, но лицо чудовище изменить, пока не могло. Для этого нужна душа человека, и тогда его лик станет похожим на лицо бывшего обладателя души. Чтобы осуществить свои мечты, сид остался на целый год в мире людей, подвергая себя опасностям, и останется в этом мире как минимум ещё на год.

Ритуал отнятия души сложен. Нужно выпить хоть немного крови жертвы, а жертва должна добровольно его поцеловать.

Сид нашел дом, возле которого будет проходить праздник, и сейчас разглядывал каждый клочок участка вокруг этого дома. Он понимал, что времени на подготовку не будет, и всё будут решать минуты, а то и секунды.

Раздался лай, и Сид увидел мчавшуюся на него деревенскую собаку. Запах он не источал, видно, собака заметила движение в кустах.

«Куда бежишь, глупое животное? – усмехнулось чудовище. – К тому же я голоден. Ты как раз кстати».

Резко выбросив руку, схватил подбежавшую собаку за горло, надкусил на шее вену и стал с удовольствием пить тёплую кровь. Затем отбросил тушу в сторону и долго наслаждался сытостью, растекающейся по телу. В его воображении рисовалась картина подобной процедуры, но с человеком.

 

Гришка и Димка, закадычные друзья забежали к нему поутру, но, судя по их горящим глазам, думали те явно не о школе.

— Ванёк! – произнёс Гриша шепотом. – Дядя Алан просит помочь ему с оформлением праздника. По полтиннику за каждый час платит.

Ваня приложил палец к губам, увидев идущую мать, и стал бросать в пакет общие тетради.

Забросив по пути эти пакеты в сарай, отправились к фермеру. Встретил Алан их приветливо и, поздоровавшись за руки, приказал:

— Вон тыквы. Будете делать Светильники Джека.

Ребята с удовольствием взялись за работу. За день сделали по четыре фонаря со страшными рожицами и установили их вместе со свечами на столбы. Сделанная работа и так доставляла удовольствие, а полученные деньги, это удовольствие увеличили многократно.

 

Сид наблюдал за подготовкой к празднику из леса. Видел возводимые сооружения. Те были просты, но в их тени ночью можно спрятаться, не боясь быть замеченным и опознанным. Самое главное найти жертву – того, кто наденет маску, похожую на его первозданный облик. Такие у фермера Алана есть – это он знал точно. Хорошо бы завлечь жертву в лес, который рядом. Там будет совсем темно.

 

Полина с подружками накрывала деревянные столы прямо на поляне перед домом фермера, а её любимый с друзьями зажигали свечи в светильниках Джека.

Любуясь горящими тыквенными рожицами, парни подошли к девчонкам.

— Что там у нас вкусненького? – Гриша обхватил свою подругу Риту огромными ручищами за талию.

— У нас одни пироги с тыквой и яблоками.

— Пойдут! Отрежь-ка нам три кусочка!

— На троих соображаете?

— Озёрские сейчас придут. Их Гаврилов обещал нас побить. Надо для храбрости немного выпить.

Друзья забрали пироги и отправились в будку, откуда доносилась музыка, наполненная скрипом, воем волков и подобными звуками.

Через полчаса, весёлые и довольные вышли оттуда и увидели фермера, машущего им рукой.

— Маски наденьте! – с улыбкой приказал он. – А то у вас настроение уже хорошее, пусть и другие повеселятся.

Маски были мохнатые и изображали чудовищ. Одев их, ребята пришли в неописуемый восторг. Тут же отправились к девушкам и с рычанием бросились на них. Крик ужаса и восторга возвестил о начале весёлого праздника.

— Озёрские придут, мы так и выступим, — восторженно произнёс Иван. – Маски и их на несколько секунд в ступор загонят, и удары смягчать будут.

— Идут! – Дмитрий кивнул на опушку.

Друзья, не снимая масок, бросились в сторону леса, откуда появились озёрские, возглавляемые Гавриловым и незнакомым парнем, без сомнения наитяжелейшей весовой категории.

 

Сид наблюдал за происходящим с того момента, когда на праздник стали собираться первые зеваки, но чёткого плана так и не было. Появился план, когда фермер дал парням маски, одна из которых очень сильно походила на его настоящее лицо. Когда тот парень подошёл к девушке и обнял её, Сид вскрикнул от восторга, ясно представив, как заполучить не одну, а две души.

Всё складывалось идеально – в лесу парни стали драться, и понять что-либо в сгущающихся сумерках было невозможно. Когда же намечаемая жертва отлетела в кусты к его ногам, оставалось лишь оглушить и оттащить подальше в лесок. Здесь Сид снял с Ивана куртку, джинсы, обувь и надел на себя. Их хозяин был достаточно крупным, и тело без труда приняло облик бывшего владельца.

Драка его больше не интересовала, его интересовала подруга парня. Не найдя своего возлюбленного на месте драки, Полина бросилась в лес. Пробираясь через колючие кусты, не заметила острой ветки, которой Сид провёл по её лицу. Вскрикнула от боли, но тут же услышала:

— Полина! – перед ней стоял Иван в той же маске, но голос был чужим.

— Ваня, что с тобой! – испуганно спросила она. – У тебя голос какой-то странный.

— Этот здоровый мне два зуба выбил. Теперь придётся весь вечер в маске ходить, — раздалось в ответ, и тут же испуганный вскрик. – Полина, а что у тебя со щекой? На ней кровь. Дай посмотрю!

— Что там, Ваня!

— Сейчас залижем.

Она почувствовала, как шершавый язык стал касаться её кожи.

— Ваня ты у меня всю кровь выпьешь, — томно зашептала девушка. – И язык у тебя какой-то шершавый.

— Ты ещё бы на мои зубы посмотрела.

— Давай, посмотрю! Что с ними? – с тревогой в голосе предложила девушка.

— Полина, поцелуй меня! — попросил он лукавым голосом. – От твоих поцелуев любая боль пройдёт.

Девушка обняла могучую шею и коснулась губ. Жадный поцелуй был бесконечным, а его объятия сжимали грудь стальными тисками. Она стала задыхаться, попыталась вырваться, силы оставляли её, и вскоре Полина потеряла сознание. Чудовище подняло девушку на руки и, припав губами к открытой ране, понесло в лес, наслаждаясь горячей кровью юной жертвы.

Опустив девушку на сырую хвою, Сид совершил необходимый ритуал, затем достал зеркало и взглянул – на него смотрело бледное лицо девушки. Ухмыльнулся и стал снимать с жертвы одежду. Одежда оказалась мала, и он с трудом втиснул туда своё тело, затем вернулся на поляну и одел лежащего без памяти парня.

 

Ваня пришёл в себя от ощущения, что кто-то переворачивает его. Сел потряс головой, снял с лица маску. Застегнул куртку, встал. Голова закружилась. Постояв немного, парень направился в сторону деревни, вспоминая, что с ним произошло. Полина появилась как-то неожиданно, словно из-под земли.

— Где ты ходишь? – спросила она хриплым голосом. – Я всё горло сорвала, крича тебе.

— Полина, меня кто-то оглушил, — промычал парень, окончательно так и не придя в себя.

— На шее кровь, — в её голосе чувствовался ужас. – Нагнись! Какая рана глубокая и кровь течёт. Давай, залижу!

Она стала осторожно слизывать кровь. Это продолжалось довольно долго, пока парень не произнёс:

— Полина, ты у меня всю кровь выпьешь.

— Поцелуй меня и поклянись, что больше не будешь участвовать ни в каких драках!

— Первую просьбу выполняю с большим удовольствием.

Парень обнял девушку и стал жадно целовать. Её объятия становились всё крепче и крепче и вот уже сжали парня с силой, на которую не способна не только хрупкая девушка, но и здоровый мужчина. Попытка вырваться не увенчалась успехом, и он во второй раз потерял сознание.

Напившись и его крови, Сид положил их рядом, снял с себя и бросил одежду девушки. Второй ритуал также увенчался успехом, превратив его лицо в мужественное лицо парня. Довольное чудовище отправилось вглубь леса, где в укромном месте лежала другая одежда, приготовленная им.

— Вот и всё! – радостно произнёс он. – Утром буду полным владельцем душ. До рассвета ещё можно вернуть души прошлым владельцам, но утром я буду очень далеко от этого места.

 

Сид шел, не останавливаясь несколько часов по дремучему лесу, мечтая о будущем. Рассвет окрасил небо в серый свет, постепенно добавляя в него голубые тона.

— Утро! Теперь эти души мои навсегда, — улыбнулся Сид рассвету.

 

Всю ночь веселилась деревня на этом новом и таком весёлом празднике. Лишь далеко за полночь Дмитрий, провожая свою девушку домой, увидел Гришу с подругой и спросил:

— А где Ваня?

— Наверно, с Полинкой где-нибудь целуется.

— Сейчас позвоню, — Дима набрал номер, но ответа не последовало.

— Дай-ка я Полине позвоню! – Рита вырвалась из Гришкиных объятий. – Тоже не отвечает. Может что случилось?

— Когда вы их последний раз видели? – Дмитрий задумался, сощурив глаза.

— После драки я его не видел, — стал вспоминать Гриша. – Последний раз его видел, когда он стал драться с тем здоровым, затем мне кто-то врезал, я в ответ…

— Про драку не надо, — остановил его Дима и, повернувшись к девчонке, спросил. – Рита, а ты когда Полину последний раз видела?

— Когда вы убежали драться, — стала вспоминать девушка. – Мы через пару минут отправились следом.

— Значит, после драки их никто не видел. Надо ещё раз позвонить, — он вновь набрал номер. – Не отвечает. Где они сейчас могут быть?

— На сеновале, — скривила губы Рита.

— Идёмте искать!

Но ни на сеновале, ни дома их не было. На звонки тоже не отвечали. Через час все, кто мог стоять на ногах после праздника отправились прочесывать лес. Нашли их под утро, лежащими в ельнике в растрепанной одежде и окровавленными лицами, без признаков жизни.

Односельчане стояли над ними, не зная, что предпринять, когда раздался чей-то голос:

— Варвара идет.

Все испуганно расступились, пропуская вперед стройную женщину лет сорока, в прекрасно подобранной одежде с высокой замысловатой прической на голове. Та внимательно осмотрела юные тела, пристально посмотрела вглубь леса и произнесла голосом, не допускающим возражений:

— Отнесите их ко мне домой! В больницу и милицию не звонить. Это не поможет, — и, оглядев односельчан, добавила. – Зря вы стали справлять этот праздник.

 

У себя дома, она приказала положить детей на кровать и, выгнав всех, стала совершать какой-то обряд. После его завершения вышла из дома, закрыв дверь на ключ. К ней бросились родители Вани и Полины:

— Варвара, скажи, что с ними?

— Кто-то забрал их души, и крови немного выпил, — произнесено это было спокойным голосом, от которого у окружающих поползли мурашки по телу. – Попробую что-нибудь предпринять.

 

Ведьма отправилась в лес. Она зашла в самую глубь, перейдя овраг, очутилась в непроходимой чаще.

— Леший, выходи! – громко крикнула в сторону ельника. – Видишь ведь, что я пришла.

Из леса вышел мужичок в кафтане, запахнутом на правую сторону, сапоги, левый на правой ноге, а правый – на левой. Волосы его были ярко зелёные, глаза без бровей и ресниц горели таким же зелёным огнём.

— Мог бы ко мне навстречу и в более приличном облике выйти, — проворчала ведьма.

— Тебе, что здесь надо, Варвара? – сердито спросил Леший. – Мы же договорились друг друга без серьёзного повода не беспокоить.

— Повод более чем серьёзный. У меня в деревне один иностранец живёт. Решил он организовать чужой праздник, после которого деревенские нашли два тела, парня и девушки, без признаков жизни. Это наши ребята.

— А мне какое дело до этого? – пожав плечами, спросил Леший.

— У них души забрал кто-то, но он чужой, — зло проговорила ведьма. – И теперь бродит по твоему лесу.

— Этого не может быть. Я об этом сразу бы узнал.

— Умный он очень. Я его тоже проворонила. Леший, найди этого умника и приведи ко мне! Пусть вернёт души моих людей.

— Попробую, — задумчиво произнёс мужичок. – Но боюсь, после рассвета души обратно в тела не вернутся.

— Вернутся, я об этом позаботилась, но нужно сделать это не позднее трёх дней.

— Ладно, Варвара, я пошёл! Как бы он за пределы моих владений не убёг.

 

Сид и весь следующий день шёл по нескончаемому чужому лесу. Под вечер показалась опушка и он очутился… Возле деревне, где вчера был праздник. Для него это было то же самое, что заблудиться в трёх соснах.

«Кто же меня вычислил? – стал размышлять Сид. – Я так спокойно всё время передвигался по лесу, и его хозяин даже не догадывался обо мне. И вдруг… Впрочем, ничего страшного, просто потерял немного время, а у меня его – девать некуда».

Сид повернулся и направился обратно. Под утро почувствовал идущего человека, быстро принял облик парня, недавнего владельца одной из душ, и смело пошел навстречу.

— Здравствуйте! – произнёс он вышедшему мужику в потёртых джинсах и старой штормовке. – Заблудился я что-то. Дорогу найти не могу.

— Ты её никогда не найдёшь, сид несчастный, — спокойно ответил мужик. – В этом лесу я хозяин.

— Так ты, значит Леший, хозяин этого леса. И что от меня хочешь? – смело спросил Сид.

— Даю тебе два выбора. Первый. Будешь бесконечно плутать в моём лесу, а если всё же удастся выбраться, попадёшь к моему соседу или к Водяному. Короче, далеко ты не уйдёшь, и вечно будешь здесь скитаться.

— А второй?

— Возвращаешь души и больше не появляешься в нашей местности.

— Поздно души возвращать, — весело рассмеялся Сид. – Это до рассвета можно было сделать.

— Не поздно ещё. Мы не глупее тебя, если смогли во всём разобраться. Можешь пару деньков ещё здесь побродить, а можешь и навечно остаться. Выбирай!

— Сейчас выберу.

Сид огляделся, подошёл к берёзе в руку толщиной, сломал её, очистил от веток. Получилась палица длиной в человеческий рост. Он с огромной скоростью покрутил это оружие над головой и с улыбкой спросил:

— Что ты там про выбор говорил?

— Уж, не драться ли ты со мной собрался!? – засмеялся Леший.

— Почему бы и нет?

И тут хозяин леса захохотал так, что деревья задрожали, затем закружился, становясь с каждым оборотом выше и выше. И вот уже перед Сидом стоит великан, выше деревьев ростом, длинные всклокоченные зелёные волосы как ветви дерева, лишайниковая борода, обросшее мхом лицо, толстая, как кора, кожа.

— Так значит, ты драться со мной хочешь? — Он вырвал с корнем огромную сосну, обломал крону. – Тогда защищайся.

Успел Сид отпрыгнуть, а на том месте от удара великана яма образовалась. Бросился пришелец в лес дремучий, а оттуда медведи, огромные, могучие.

— Разозлил ты меня, чужак, — прокричал Леший громовым голосом. – Теперь выбора у тебя нет.

 

На следующую ночь в окно Варвары раздался стук. Она улыбнулась, словно давно ждала этого визита и пошла открывать. На пороге стояло чудовище, похожее на снежного человека, выпавший снежок подчёркивал это сравнение.

— Заходи! – предложила ведьма, как старому знакомому.

— Значит, вот кто меня вычислил, — ухмыльнулся Сид. – В изощренный ум вашего хозяина леса я сразу не поверил.

— Что ж ты такой умный пришел без спроса в чужие владения и стал хозяйничать? – улыбнулась в ответ ведьма.

— Души человеческие нужны.

— Пришёл бы и попросил по нормальному – может, и договорились бы, а сейчас придётся вернуть.

— Твои верну, — согласился Сид и, подумав, добавил. – Я другие найду.

— Ну, ну! – улыбнулась ведьма. – Поживём, увидим!

Сид вновь ухмыльнулся и, не спрашивая разрешения, направился в соседнюю комнату, где на широкой кровати лежали бездыханные тела подростков. Он вынул нож и сделал разрез на своём левом запястье, из которого закапала кровь. Сид наклонил руку над лицом девушки и несколько капель упали на её губы, следующие – на губы парня. Читая непонятное заклинание, провел рукой по телу девушки, то же самое повторил с парнем. Затем сильно ударил их по щекам.

— Что это? – Ваня приподнялся, потряс головой и уставился на страшного колдуна.

И тут раздался пронзительный крик, проснувшейся Полины, прижавшись к парню, она с ужасом смотрела на ведьму и Сида.

— Я пошёл, — ухмыльнувшись, произнёс тот и вышел из комнаты.

 

Такого праздника в деревне ещё не было. Увидев утром, в понедельник идущих Ивана и Полину мужики чесали свои тяжёлые от похмелья головы, вспоминая, что прошлой ночью, вроде, нашли их мёртвыми. Парни, кроме этого, вспоминали и драку с озёрскими, хвастаясь перед девчонками своими подвигами. А уж об Иване и Полине говорить нечего. Случившееся с ними они всю жизнь помнить будут и внукам своим расскажут. Кто ещё может похвастать, что на том свете побывал и с нечистью знавался. Одним словом, хоть праздник чужой, но удался на славу.

 

Он не вернулся к себе на родину, а пошел дальше на восток, вглубь русских лесов. Там много деревень, в которых толком не знали ни о проклятых сидах, ни о празднике Хэллоуин, ни о ночи Самхэйна. Тем не менее, люди справляли этот непонятный праздник, не задумываясь о традициях и возможных последствиях. Для них главное было веселье и раздолье праздника, чтобы широкая русская душа развернулась во всю ширь, что бы праздник этот запомнился надолго.

Он твёрдо решил остаться здесь навсегда. Он был умным Сидом.

 

 

 

Шкатулка

 

В 1874 году французский композитор Камиль Сен-Санс написал произведение, названное им «Пляска смерти».

 

— Какая любопытная вещица! — заметил Евгений Павлович, рассматривая в руках небольшую чёрную шкатулку, — она музыкальная?

— Да, музыкальная, — подтвердил Илья, — Андрюха притащил, и не сознаётся, где взял. Но явно брошенная, вон вся пакоцанная. А тут, — он указал на маленькую подставку-держатель, — вероятно балерина, какая-нибудь должна была крутиться. Там ключик есть...

— Да, вот он. Я заведу?

Евгений Павлович закрыл шкатулку и, вставив маленький ключик в отверстие для завода механизма сундучка, сделал несколько оборотов.

 

Евгений Павлович — педагог пред пенсионного возраста. Иногда он навещал своего бывшего ученика Илью Скоропадова и его младшего брата Андрея. Братья были из «неблагополучной» семьи. Хотя теперь от их семьи остались только они.

Отец в пьяном угаре случайно убил свою жену. Находясь в заключении, не выдержал терзающих его измученную душу мук, покончил с собой. Других родственников у ребят не было, и они жили вдвоём. Как не странно школьная успеваемость у мальчишек всегда была на достойном уровне, несмотря на предвзятое к ним отношение некоторых учителей. Озорство присутствовало в их поведении, как и у других сверстников, но никогда не пересекало запретной черты.

Илья, успешно закончивший школу, поступил работать на предприятие и продолжил заочное образование. Андрей заканчивал восьмой класс, и тоже решил совместить дальнейшее образование с трудовой деятельностью. Его увлечением было — мастерить что-то своими руками; от миниатюрных поделок и фигурок из найденных коряг, до вырезанных из дерева и собранных моделей старинных кораблей. Евгений Павлович старался принимать посильное участие в судьбе мальчиков. В школе он почти безуспешно пытался изменить сложившееся стереотипное мнение коллег о детях из неблагополучных семей. В частном порядке он помогал Илье адаптироваться к заочному обучению и ответственности единственного кормильца. Бережно удерживал Андрея в шатком равновесии переходного возраста.

 

Евгений Павлович открыл лакированную крышку шкатулки, из которой зазвучала бесхитростная мелодия. Полу стук, полу музыка металлических пластин, спрятанных внутри, определённо напоминала ему что-то уже слышанное ранее, но совершенно в ином исполнении. Постамент, в середине подиума отделанного алым бархатом, стал медленно вращаться. Он явно был предназначен для какой-то танцовщицы. Вертикальная гребёнка зеркал, выполненная по дуге в откинутой крышке шкатулки, должна была множить отражения неизвестной фигурки. Евгений Павлович с Ильёй заворожённо смотрели на пустую подставку, плавно вращающуюся под звуки спрятанного механизма.

— Привет! — хлопнул дверью вошедший Андрей.

— Привет! — отозвался Илья, оторвавшись от шкатулки, — ты откуда музыку эту притащил? Давай, колись!

— Здравствуй Андрей. Ты где нашёл-то её? — взмахнув шкатулкой в руке, поинтересовался учитель.

— Нашёл. Просто — нашёл. Не украл же. Кто-то выкинул, а мне понравилась. Там сколы подклеить, царапины убрать, и лаком покрыть — будет, как новенькая. Смотрите, — он взял её из рук Евгения Павловича, — форма, какая необычная: не шкатулка, не сундук, или наоборот, — всё сразу…

— А фигурка?

— Фигурки не было. Так это и хорошо. Я подумал, что под эту музычку подойдут несколько вариантов. Слышали музычку?

— Слышали… Что-то знакомое. И какие фигурки сюда подойдут? — поинтересовался Евгений Павлович.

— Ну, уж не балеринки… Тут вообще можно их менять! Сделать разные, а менять под настроение. То Золушка тебе спляшет, то ведьмочка… — Андрей закрыл шкатулку, всматриваясь в неё.

— Так, где ты её нашёл то? — не унимался Илья.

— На улице, — ответил Андрей, уходя в свою комнату со шкатулкой в руках.

Вечером, он поставил чёрную коробочку около кровати. Лёг и прежде чем уснуть всё заводил и заводил понравившейся ему ларчик.

 

Андрей увидел перед собой зеркальный калейдоскоп. Только в этой зеркальной чехарде все отражения были в виде вертикальных полосок музыкальной шкатулки. Размытые силуэты, могильные кресты вдруг сменились жутко сумасшедшими глазами. Пот будто выступил у него на лбу и стекает по лицу. Тёплый пот. Он стал заволакивать его глаза красной пеленой. Кровь!

 

Андрей вскочил на кровати, оглядываясь по сторонам тёмной комнаты. Ничего и никого. Он провёл ладонью по лицу. Оно было мокрое и холодное. Вытер пот пододеяльником. «Приснилось», — догадался он, нащупывая на полу музыкальную коробку. Она оказалась открытой. Андрей поднял её, чтобы закрыть, как заметил в зеркалах крышки тот самый взгляд. Он резко хлопнул крышкой, выронив шкатулку из рук.

— Хрень какая...

Поднявшись с кровати, Андрей взял шкатулку и вынес её на кухню. Посмотрел на часы — была ещё ночь. Он вернулся в кровать с надеждой уснуть. Однако его не покидали мысли об увиденном им во сне. «Чьи это были глаза? Ведь я их знаю. Такие близкие, но полные ужаса. Мама?! Почему вдруг? Потому что я нашёл эту шкатулку… Какая разница, где я её нашёл? Кровь. Показалось, просто вся шкатулка обита внутри красным бархатом, вот и всё. Да это вообще сон! Наплевать и забыть. Завтра же сделаю прикольную фигурку для этой шарманки. Нет, уже сегодня».

— Подъём, соня! — скомандовал Илья, заходя в комнату Андрея, — ты долго дрыхнуть будешь? Выходной, — я с ребятами на озеро. Хочешь с нами?

— Нет. Я сегодня шкатулку чинить буду.

— Сдалась тебе эта коробка? Суббота, солнышко, теплынь… Вода, говорят: «Прогрелась»! Купнёмся… Давай!

— Не, я точно не поеду.

— Ладно. Еда в холодильнике...

— Разберусь, — буркнул Андрей, отправляясь умываться.

Илья, взяв собранную сумку, исчез за дверью. Он знал, что Андрей откажется от поездки в пользу своего увлечения поделками и предложил её формально. Его больше интересовало присутствие в намеченной компании Алёнки, а не Андрея. Молодая девушка очень нравилась Илье. Он не мог пропустить мероприятия с её участием.

Весна в этом году выдалась не просто необыкновенно тёплой, а настоящим жарким летом. Наскоро перекусив, Андрей занялся реставрацией внешнего облика музыкальной шкатулки. Вырезав и подогнав по форме и размеру сколы, он аккуратно вклеивал их, зачищая стыки и глубокие царапины. Подкрасив чёрным лаком новые вставки, он открыл шкатулку, чтобы та просохла, не слипшись с крышкой. Андрей завёл её музыкальный механизм и стал пристально вглядываться в зеркальные полоски. Он хотел и боялся увидеть то, что приснилось ему ночью. Видений не было. Лишь маленькая площадка с прорезью для фигурки медленно вращалась во всех отражениях полукруглой шеренге зеркал.

Андрей выбежал на улицу и подобрал несколько кривых веток для вращающихся фигурок. Сразу на улице он стал срезать с них лишнее, придавая возможную форму предполагаемым фигуркам. Сев на лавочку, он ещё некоторое время рассматривал их в руках, прежде чем удовлетвориться выбором. Из нескольких отобранных «заготовок» вышло только две похожих на странных человечков. Первая: очень походила, на какое-нибудь лесное, или болотное страшилище с кривыми конечностями. Вторая: напоминала волшебника или ведьму в капюшоне с поднятыми вверх руками. Довольный результатом своих трудов Андрей побежал домой, что бы «подогнать» ножку фигурки под крепление вращающейся платформы.

Чёрный лак высох. Можно было приступить к затирке царапин и восстановлению утраченных элементов рисунка. Но сначала фигурки. Ведь их тоже можно будет потом раскрасить по своему желанию. Сначала Андрей взялся за симбиоз лешего с водяным. Он тщательно подточил место крепления фигурки. Закрепил её и завёл музыкально-вращательный механизм. Шкатулка заиграла знакомую мелодию, а существо на подставке закружилось вокруг своей оси, многократно отражаясь в цепной веренице зеркал. Фигурки в зеркалах словно множились, появляясь из ниоткуда. Андрею показалось, что это существо улыбается, или даже смеётся над ним. Никаких рожиц он ещё не рисовал на своих скульптурках, однако отчётливо стал видеть его ухмылку во множествах отражений. Целый ансамбль нечисти строил ему гримасы. Андрей вновь и вновь заводил свою шкатулку вглядываясь и не понимая того что видит. Того чего просто не могло быть. Он не заметил, как задремал...

 

— Андрейка, — в попе батарейка, — появился Илья, — ты, где шкатулку взял?

Его синие губы едва шевелились. Белёсые глаза безжизненным холодом пронизывали Андрея.

— Я, я нашёл её, — стал оправдываться младший брат.

— Ты её не нашёл. Ты украл её, — хрипло шептал Илья изо рта, которого потекли струйки воды.

— Нет! Я нашёл! Я был у мамы...

— Ты украл её, — потянувшиеся к Андрею руки Ильи холодом заставили младшего брата резко отпрянуть в сторону и с силой удариться о стенку.

 

Проснувшись от удара и испуга, Андрей взялся за ушибленную голову, осматриваясь вокруг себя.

— Я просто взял её, — продолжал он оправдываться, уговаривая самого себя, — она была ничейная. Её потеряли, или выкинули.

В дверь позвонили. Андрей вздрогнул и включил свет. Звонок повторился. Он встал и пошёл открывать входную дверь. На пороге стоял милиционер. Участковый объяснил ему, что «Его старший брат, чемпион района по плаванию, утонул в озере у всех на виду при невыясненных обстоятельствах. Его как будто схватил кто-то за ноги и стал вкручивать в воду, словно шуруп, вокруг своей оси. Однако никаких следов на его ногах обнаружено не было. Признаки насильственной смерти отсутствуют. Странный водоворот, которого не должно было быть. Конечно, можно произвести вскрытие, но необходимость в нём явно отсутствует». Андрей слушал всё это, почти не представляя себе, что именно произошло. Произошло ли это вообще? Спит он или бодрствует? И где, наконец, Илья?

После ухода участкового милиционера, Андрей обошёл их двухкомнатную квартирку. Заглянул на кухню и в туалет, комнаты и балкон. Ильи нигде не было. Ощущение сна улетучилось полностью. Осознание произошедшего волной захлестнуло его сознание, сдавливая грудную клетку.

«Ведь так не бывает, что они жили вместе и вдруг, его нет, — думал Андрей, поднимая с пола свою шкатулку, не заметив отсутствие фигурки». Он закрыл её, переставляя на стол. Машинально взял в руки вторую фигурку и, повертев её в руках, стал зачищать шкуркой шероховатости. Ему словно требовалось какое-то занятие, чтобы обдумать всё произошедшее только что. Он тёр и тёр маленькую статуэтку, придавая ей всё более отчётливые формы.

«Ещё совсем недавно они жили целой семьёй. Он ходил в школу. Равнялся на своего старшего брата, который поддразнивал, но всегда защищал и оберегал его. Непутёвый отец, которого Андрей теперь должен был ненавидеть. И конечно, мама. Любимая добрая мама, случайно погибшая от руки пьяного родителя». Он часто навещает её могилу. Вот и шкатулку эту он подобрал на лавочке соседнего захоронения. «Наверное, её кто-то забыл. Немного странно, но как счастливо они жили ещё совсем недавно. Пусть неблагополучно, но жили. И только теперь можно было осознать, что именно та жизнь, которую уже никто и никогда не вернёт, и была для него счастьем».

Так, за своими размышлениями Андрей не заметил, как вторая фигурка была готова. Раскрашенная, она осталась сохнуть на столе.

Весь следующий день прошёл в печальных хлопотах. Иногда они перебивались мыслями о возможном принудительном переселении его в интернат. Всё это до яркой тошноты рисовало картину его внезапного одиночества. Вечером Андрей установил новую фигурку в шкатулку. Завёл механизм. Волшебник закружился под музыку, но в зеркальных отражениях вращалось нечто зловещее. Отрешённый взгляд Андрея не замечал ничего. Его мысли блуждали по запутанному лабиринту.

«Один лишь по-настоящему добрый к нему человек оставался у Андрея в этой жизни, — подумал он, — Палыч». Учителя он сегодня не видел и не мог поговорить с ним обо всём случившимся. «Наверное, что-то случилось? Может уехал, или приболел Палыч? — рассуждал Андрей, — ведь он не мог не слышать о том, что случилось с Ильёй». Андрей подошёл к телефону.

— Евгений Павлович, здравствуйте.

— Здравствуй, Андрей, — ответил учитель, — я заходил к тебе сегодня, да видимо мы разминулись… Я записку тебе под дверь положил. Ты не беспокойся ни о чём. Я всё устрою; там с организацией, и прочее...

— Как же всё так могло случиться? — потерянным голосом проговорил Андрей.

— Знаешь, уже поздно, но если хочешь, приходи сейчас ко мне.

— Хорошо.

Андрей положил телефонную трубку, на мгновение задумался. Потом подошёл к своему рабочему столу. Завёл шкатулку и под её музыку вышел из дома.

На улице было темно. Небо заволокло облаками, которые скрыли естественные освещение. Лёгкая изморось сыпалась как-то совсем не по-весеннему. Мокрый асфальт зеркально отражал редкие огоньки светящихся окон. Прохожих совсем не было. Андрей шёл не торопясь, слегка приподняв голову навстречу дождю. Ему хотелось смыть с себя всё то, что он ещё никак не может осознать.

Впереди мелькнула странная фигура. Андрей остановился. Никого нет. Но он ясно видел! «Нет, померещилось, — решил он и проложил свой путь». Опять! Что это? Человек выскочил из-за угла, крутанулся на одной ноге и снова пропал… Теперь не померещилось, он ясно его видел! Андрей ускорил шаг к тому углу дома, где скрылся неизвестный. «Никого нет. Теперь слева! Вот он»!

— Стой! — закричал Андрей и бросился бегом к пропавшему незнакомцу.

Снова никого. «Может всё-таки видения? — подумал он про себя, — так с ума сойти можно». И решил быстрее идти к Евгению Павловичу.

— Зачем? — вдруг раздался чей-то голос.

Андрей вздрогнул и обернулся вокруг себя. Но никого не было...

— Я точно схожу с ума… — выговорил он вслух и бросился бежать к дому учителя.

— Не догонишь.., — шепнул ему кто-то прямо в ухо.

— Не-ет! — закричал Андрей в полный голос и не останавливаясь, зажал ладонями свои уши.

Бежать стало неудобно, но дом Палыча был уже перед ним. Тусклый свет горел в окнах учителя. Андрей подбежал к подъезду, хватаясь обеими руками за дверную ручку. «Что это? — освобождённые уши Андрея отчётливо слышали мелодию музыкальной шкатулки, доносившуюся из открытого окна Евгения Павловича». Андрей вдруг понял, кого он видел на улице. «Тот неизвестный ведь был точной копией второй фигурки из музыкальной шкатулки». Он стал медленно подниматься по лестничному маршу, задирая голову вверх. Музыки он уже не слышал, но предчувствие, закравшееся в душу, словно сверло коловорота медленно вращаясь в груди, накручивало на себя его внутренности. Мокрыми руками он с силой сжимал перила, подтягивая себя к квартире учителя. Дверь оказалась приоткрыта. Он толкнул её и робко шагнул в прихожую.

— Евгений Палыч, — позвал Андрей.

Ответа не последовало, но из закрытой комнаты слышалась знакомая мелодия. Он прошёл в комнату. Над лежащей на полу табуреткой покачиваясь, вращались ноги учителя. Андрей поднял глаза. Евгений Павлович висел посреди комнаты на крючке для люстры, которая лежала на полу рядом с табуреткой. У дивана горел торшер, а в телевизоре мультяшный герой накручивал шарманку. Звучала, до боли знакомая мелодия… Андрей обнял дверной косяк и медленно сполз по нему на пол.

— Проклятая шкатулка… — прошептал он, — ведь знал, что нельзя ничего брать с кладбищ… Это я всех убил...

Телевизор вдруг хлопнул и погас. Андрей вздёрнул голову, посмотрев на него. Потом медленно поднялся, переводя взгляд на повешенного учителя.

— Я размозжу эту дьявольскую коробку! — с ненавистью выцедил он и бросился к выходу.

Андрей выбежал на улицу. Дождь кончился. Поднявшийся ветер в одно мгновение разогнал облачную завесу. Звёзды и луна украшали небесную бесконечность. Он решительно направился к своему дому. Ветер холодом обжимал и трепал на нём мокрую рубаху. Вода с мокрых волос смешивалась со слезами и сдувалась с его лица. Уши заложило завыванием…

«Я убил брата и Палыча! — твердил он про себя, — я такой же убийца, как и отец...» Ненависть к самому себе поднималась в нём кипящей лавой. «Идиот! Сволочь! Самодовольная скотина! Шкатулочка понравилась… Эгоистичная мразь! Реставратор хре...»

 

Выскочивший из-за угла грузовик сбил шального подростка, упрямо шедшего посреди улицы не разбирая светофорных сигналов.

 

* * *

 

— Мама, мама, а можно мне ту шкатулочку? — дёргала за рукав свою маму маленькая девочка.

— Нельзя! Кто с помойки вещи берёт? Идём скорее, в садик опаздываем...

 

У мусорных баков стояла старая мебель с брошенными вещими из освободившейся, для новых жильцов, квартиры.

Рейтинг: +8 Голосов: 8 424 просмотра
Комментарии (32)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования