1-й поединок четвертьфинала

22 апреля 2017 - Александр ПАН

1-й поединок четвертьфинала

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

 

Виват реклама!

Владислав

 

— Только сегодня и только у нас! Тотальная распродажа женского нижнего белья! Спешите! Первым десяти покупателям трусики в подарок!

Я проснулся, и ошалело уставился в потолок, пытаясь сосредоточиться. Наконец, придя в себя, я стал с опаской оглядываться. В комнате никого не было, если не считать кошки. Удобно устроившись в кресле, она вылизывала свою шерстку. Увидев, что я проснулся, Зяня зевнула и продолжила свой утренний моцион. Жена гостила у матери и должна была приехать только вечером. Приснилось, подумал я. Будильник показывал семь часов утра. Странно, что он не зазвонил. А ведь только вчера купил. Июльское утро уже заполнило комнату солнечным задором и весело трепало прозрачные тюлевые занавески ласковым летним ветерком. День обещал быть чудесным. Я потянулся и, откинув одеяло, вскочил с постели. Хорошо! Сейчас приму душ, выпью кофе и на работу.

— Стоматологическая клиника «Зуб даю» предлагает имплантаты по минимальным ценам. Заказавшим пять имплантатов, шестой в подарок.

Я с подозрением посмотрел на кошку. Не обращая на меня внимания, она, как ни в чем не бывало, продолжала прихорашиваться, всем своим видом показывая, что жизнь хороша.

—Что за бред! – возмутился я. Заглянув под кровать, и в гардероб,

—Никого!

— Пирсинг на любой пупок, пейте наш томатный сок! Чтоб не злиться без причин, принимайте «Пофигин»!

Я уставился на будильник. Так вот значит, кто баламутит с утра пораньше. Что за нахальство. Нет, чтобы скромно зазвонить и умолкнуть.

— Нежность коже подарить вам рад, эпилятор фирмы Маркиз де Сад!

— Да заткнешься ты, наконец!

Я резко нажал на кнопку. Поняв, что его игнорируют, будильник обиженно замолчал.

— Это он, так будит, значит, — дошло, наконец, до меня.

Довольный своим открытием и тем, что, наконец, устранены помехи моему слуху, я сунул ноги в тапочки. Не хотелось опаздывать на работу, а потому я немедленно приступил к утренним процедурам. Очередной сюрприз ждал меня в туалете.

Прежде чем спустить воду, унитаз долго уговаривал меня купить дачный домик с тенистой алеей, предлагая при этом сумасшедшие скидки. Дверь туалета открылась сравнительно быстро. Всего лишь несколько реклам чая, обойного клея и стирального порошка. Вырвавшись из заточения туалета, я влетел в душевую кабинку. Как ни странно, но мне удалось принять водные процедуры в сравнительной тишине. Их нарушали лишь шум воды и мое довольное мурлыканье, которое с большой натяжкой можно было назвать пением. Проблемы начались после того когда я нажал кнопку открытия створок. Тут уж кабинка оттянулась по полной. Вначале прозвучали пожелания с легким паром на восьмидесяти шести языках, включая хинди и возможно кое-что из наречий зулусских племен. Я не силен в лингвистике, но не удивился бы, если среди этого потока красноречивых любезностей присутствовали бы древние изречения загадочной Атлантиды. Наконец покончив с формальностями, кабинка, сделала паузу и со злорадством изрекла.

—А теперь прослушайте несколько рекламных объявлений, — ехидно добавив. – Оставайтесь с нами.

На кухню я вошел с опаской. Вроде тихо. Но стоило мне открыть холодильник как тот начал расхваливать уникальные особенности нового чудодейственного препарата от геморроя. Взяв пару яиц и прихватив масло, я резко захлопнул дверцу, так и не узнав названия этого чуда фармацевтики. Пока жарился омлет, и готовилось кофе, электроплита и кофеварка наперебой предлагали мне горящие путевки в Таиланд и супер современные лекарства от простатита. Стол, как истинный джентльмен промолчал, дав мне спокойно позавтракать. Время уже поджимало, а потому я быстро оделся и пулей вылетел из комнаты. Только в кабинке лифта мне удалось перевести дух. Наконец — то я вырвался их плена очумелых бытовых приборов. Но не тут то было. Прибыв на первый этаж, лифт, прежде чем выпустить меня из своего чрева, начал перечислять различные сорта туалетной бумаги, отмечая при этом их особую нежность и мягкость при употреблении. Напоследок он добавил.

— От аромата нашего кофе волосы в носу становятся мягкими и шелковистыми.

Весь в поту я выскочил на улицу, и тяжело дыша, прислонился к фонарному столбу.

Тот, видимо растрогавшись от столь доверительного отношения, сообщил о новой партии вентиляторов в универсаме напротив. А чтобы воодушевить меня добавил.

—Если купите всю партию оптом, вас ждет приз – вертолет.

Отскочив, я плюхнулся на асфальт и уставился невидящими глазами на проезжающий транспорт. Ко мне подошел добропорядочный гражданин и вежливо осведомился, хорошо ли я себя чувствую. Не дав мне раскрыть рот, он объяснил, где находится аптека и тут же подробно стал описывать достоинства какого – то успокоительного. Закончив, он любезно добавил.

— Купите две упаковки и получите в подарок клизму.

Взглянул на него с ненавистью, я сорвался с места. До работы было две остановки, но я не рискнул сесть в автобус, ибо предчувствовал бешеное изобилие рекламных предложений, а потому пошел пешком, вернее, побежал. В коридоре офиса меня встретила секретарша. С жаром протараторив что-то о преимуществах новых крылатых прокладок по сравнению с бескрылыми, она сообщила, что меня ждет шеф. У меня задрожал подбородок. Нервно рассмеявшись, я поплелся к начальнику в кабинет, поняв, что нагоняя за опоздание не избежать.

— Можно?

— Да конечно, входите.

Шеф строго посмотрел на меня и, предложив сесть, стал подробно описывать устройство новых турбо насадок, для пылесоса с вращающимися щетками. Увидев, что я беспокойно ерзаю в кресле от нетерпения увидеть его в деле, он загадочно улыбнулся.

— Только сегодня и только сейчас вы увидите в действии этот, бесспорно самый лучший чистящий агрегата. Мне захотелось, вместе с креслом выпрыгнуть в окно. Но на подоконнике выстроилась целая рота кактусов. С разбега я мог не вписаться в проем и здорово поцарапаться. Сдержав свои эмоции, вяло улыбаясь и делая удивленые глаза, я обреченно наблюдал за демонстрацией этой чудо модели. Сложно сказать, сколько времени продолжалась эта экзекуция, но я, наконец, оказался у себя в кабинете и занялся бухгалтерским отчетом. Не рискуя включить калькулятор, я воспользовался счетами. К моему счастью они не были подвержены инфекции. Еле дождавшись конца рабочего дня, я первым оказался на улице и бодрым шагом направился, вернее, побежал домой. С недоверием глянув в сторону лифта, я решил идти по лестнице. На лестничной клетке мне встретился сосед. Поняв, что ничего хорошего эта встреча не сулит, я решил не обращать на него внимания. Но тот первым учтиво поздоровался и тут же, с тревогой в голосе, сообщил о сокращении популяций бразильских червей

— Вы только представьте, — воодушевился он, увидев как мои зрачки стали расширяться. – Занесли в красную книгу, а их популяция все сокращается и сокращается!

Увидев, что я схватился за голову, он заговорщицки огляделся по сторонам и шепотом добавил.

— Да, да! И это еще не все! Бабуины в Танзании на грани вымирания! Охота на них…

Не дослушав, я влетел в квартиру и захлопнул дверь.

Жена встретила меня в прихожей с улыбкой. Ужин уже ждал на столе. Пахло чем-то очень вкусным. Мы чудесно провели вечер при свечах. Тем более, что я попросил не включать ни проигрывателя, ни телевизора. Она рассказала о дачных делах. Наконец, притомившись, мы легли спать. Нежно обняв жену, я уже собрался было приступить к супружеским обязанностям, как вдруг моя благоверная гаркнула прямо мне в ухо.

— А теперь, рекламная пауза. Завтра в магазине меховой одежды распродажа …

От неожиданности я резко вскочил и, свалившись на пол… проснулся.

Будильник вопил как голодный поросенок. Одновременно звонил телефон. Жена сообщила, что уже успела соскучиться и приедет пораньше, чтобы приготовить вкусный ужин.

Воодушевившись, я встал с постели и, приняв душ, заварил кофе. Тишину нарушал лишь бархатный рокот холодильника. Благодать, а все же чего-то не хватает. Скучновато.

Выглянув в окно, я увидел на дереве ворону. Она чистили о ветку свой клюв. Внизу, у мусорного контейнера резвились голуби. Из подъезда поочередно выходили соседи, спешащие на работу. Все как обычно, и все же чего-то не достает. Поставив чашку на журнальный столик, я сел в кресло и нажал кнопку пульта телевизора. Крупным планом показывали ноготь, изуродованный грибком. Я оживился и, радостно заерзал в кресле. После этого прозвучала реклама слабительного с наглядной иллюстрации ее в действии. Вслед за этим на экране возникли испуганные рожицы бактерий, кишащих на стенках унитаза, при виде отважного утенка. С удовольствием отхлебнув кофе, я положил в рот кусочек омлета и стал с аппетитом жевать. Нет, что ни говори, а все же с рекламой жизнь намного веселее.

 

 

 

Два эпизода о Стефановне

Владимер Сухарев

 

«Турчинята» Стефановны

Убеждён, тёщи, плохими не бывают. Бывает небольшое расстояние до их места жительства. И чем это расстояние меньше, тем чувствуешь себя менее защищённым. Мне повезло, Стефановна жила далеко. В одной из маленьких деревень южной провинции России. Ещё остались, есть такие «тупиковые» места, где за ними только вечность. Есть асфальт, значит должны быть и пенсии. Самые неутомимые коробейники проникают туда.

 

Привезли утят весной. У тёщи в хозяйстве уже были куры, но дело в том, что у неё были ещё и дети, у которых были свои дети от «зятьёф шо нихде нероблять». А вот вегетарианцем ни уродился никто. Так бывает. Когда не везёт фауне, значит, повезёт флоре.

— Бабка, забирай утят, отдам по дешёвке…

Ключевое слово «по дешёвке» всколыхнуло в женщине подозрительность, но узнав цену, восторг её души встрепенулся птицей в клетке и вылетел на свободу. За ящиком. Решила, брать нужно, как можно больше.

— Кума, да куды табе столько? — Ворчал опоздавший народ.

— На хлеб намазывать. Ваша-то кака забота? У меня кума с городу просила, да и передохнуть, поди…

Кумы, конечно, никакой не было. Город был. А вот кумы в нём отродясь не было. Но «городская кума» действовала безотказно. Тут же главное, как сказать. А сказать значительно тёща умела всегда.

 

Не издох ни один. Возможно, кто-то из завистников и хотел этого, но выжили все, кроме старого кота Василия. Тот, как увидел однажды поутру крякающую жёлтую тьму у себя во дворе, так и исчез. И начались обычные будни снабжения. Задействована была вся родня. Всем хотелось мяса «турчинят», как она их назвала. Будто в столицу, со всех концов и отрезков нашей необъятной Родины потянулись гуманитарные караваны. Строем шагали мешки с комбикормами. Тонны ряски вылавливались из близлежащих прудов и рек. Один зять даже хотел вырыть посередине деревни озеро, но его вовремя напоили самогоном.

А «турчинята» росли, превращаясь из жёлтых пупсов в важных уточек. Тёща выпустит их из загона во двор и любуется, как они с большим удовольствием крякают и какают. Вскоре по двору можно было пройти только в общевойсковом защитном комплекте. Гостей, родственников стало бывать меньше. Приедет кто-то, мешки сгрузит и «тикать отсель». Говорили ей, продай, раздай, зачем столько много, но поздно. Стефановна уже была королева уток. Она выгоняла их теперь со двора и они, зелёной волной неслись к водопроводной колонке, где уже какой век сиротливо прижалось к дороге болотце. Тёща усаживалась на бревно, забытое на лугу пастухом Степаном и, щёлкая «насиня», начинала мечтать…

 

Кстати о бревне… Однажды, вдруг, кто-то понял, что коровник в деревне не нужен. Была власть, да вся вышла, а другая вошла, да её никто не видел. И начали, это огромное строение растаскивать. Кто досочку, кто кирпичик. Но, не в наглую конечно белым днём, а осторожно и тёмной ночью. Стыдно ведь. Коровы-то ещё там. Ночью, встречая друг друга с явными уликами, люди, словно не замечали тяжести. «Никитич, ты?! От-ёлки, перпугал вусмерть… Да я это…Тут днём головку на 17 потерял, а вот спонадобилась…» — Говорил один, глядя себе под ноги, крепко обхватив плечом шести метровую доску. «Не, Никол, не бачив… Я тут вышов Кегля пошукать, не дай бог покусае кого…» — Отвечал другой, перехватывая на спине мешок с кирпичами.

 

Вот и Степан, решил «зараз» столбики поменять у себя на воротах. А живёт он на самом краю. Пока шёл на коровник, в клуб зашёл, там друзья, как не выпить? Дальше кум живёт. С ним тоже бутылочку «беленькой». Добрался до места, уж луна за горизонт собралась. Огляделся. Расторопный народ, что было «не важким», унёс, а что не смог бросил в бурьян. Двухметровый Степан вспомнил годы, проведённые в ВДВ. Рявкнул что-то коровам, которые, то ли узнали его, то ли от удивления начали мычать. И ухватил «мурлат», огромное бревно, которое прежде, на стену ставили подъёмным краном. И потащил…

 

Долго тащил. Сзади что-то скрежетало, выло, хрустело. Вспахивались поля под рекордные урожаи, строились заводы, фабрики. Летели самолёты, ходили крейсера. А впереди всего этого – он. Бывший десантник, бывший пастух, Степан. Герой и человек! И тут ему приходит простая мысль в голову: «А-на-фига?!» Куда он это бревнище сможет приспособить, такое огромное? Бросил он его напротив тёщи и пошёл спать. Потом братья Сыромятниковы, «у трёх», хотели его себе забрать, но в ВДВ из них никто не служил. Болотко обняло полешко, да и не отдало. Теперь на нём Стефановна сидит и мечтает…

 

А осень уже пришла, рыба в прудах и реках «перекрестилась», выросли «турчинята». Сидит тёшенька, как состарившаяся Алёнушка с картины, и мысленно запаковывает утиные тушки. Кому куда ехать. Вот энтих дюже «гарнэньких», любе моей младшенькой. Пъятэро диток, муж пье, скотиняра, нигде не работает, из свово НИИ не вылезаеть. Этих «ушибленок» и вон того крикуна, средней дочкэ. Диток двое, муж пье, нигде не работает, всё шото придпринимае. Шо там можно придпринимать? Ага. А вот тех, шо жирнючи, старшенькой. Четверо диток, муж пье, нигде не роблит, тильке торгуе на рынке. Куме вон того плюхавистого. Муж у ей хоть и пье, а зерно привёз…

И так было счастливо на её душе, что хотелось петь!

— Мисяць на нэби, зироньки сияють, тихо по морю човен плывэ… В човне дивчина писню спивае, а козак чуе, серденько мре Турчинята, будто услышали её голос, начали подтанцовывать. Подпрыгивать, хлопать крыльями, и перелетать на дорогу.

— Красавульки вы мои! – Светилосьженское лицо под платочком.

Пёстрая волна закрякала и ещё выше стала подпрыгивать.

— Любы вы мои ненагля…

 

«Любы» стайкой чуть пробежались и «тройками-пятёрками» начали взлетать. Стефановна на мгновение обмерла. Затем, вскочив на ноги, словно «семнадцатка» побежала к соседу Степану. Тот, спросонья, да ещё на похмелье, не понял, что произошло, да и не в его правилах выяснять. Дан приказ «по машинам», значит выполняй. Они прыгнули в «Запорожец» и погоня началась…

В одном городе, один папа забрал своих сынов из детского сада и, прыгая с ними через лужи, играл в «угадайку мультиков».

— Папа, посмотри, лебеди полетели! – Вскрикнул младший.

— Это не лебеди, сынок. Это наша тушёнка из индоутки, — вздохнул папа.

…………………………………

 

«Эффект» Стефановны

Надо сказать, что на определённом этапе нашей истории, конца прошлого века, сознание провинциального люда было девственно советским. Мы верили всем. Дружили со всеми. Покажи нам палец, будем смеяться. Покажи его сейчас, и смеяться будет только дантист. Не везло нам временами. Вот и Стефановне, «повезло» не только с зятьями, но и с ногами.

— Я когда летом, ух, какая! Как зачну по хозяйству бегать, у трёх не выловишь. А молода була? Помнишь, Нинка?

Баба Нинка сидит возле горячей русской печи, лузгает семечки вместе с кончиками головного платка и серьёзно кивает головой. В хате кислый запах дрожжей, ванилина. За низенькими маленькими окошками уютно падает снег. Скоро Новый год.

— Тайка приедэ чи ни?

Стефановна оживает.

— Та хиба я знаю? Мужик ейный в камандяровки, пье небось вражина…

— А Иришка с детями?

— Так обещали. У ейного мужика испатаня каки-то у Нии. Да пье, алкоголик…

— Любаха так и обижается на мэнэ?

 

Стефановна меняет лицо.

— Нянька Нин, от ты тожеть хороша! Она тебе казала шо воны индоути? Хиба нам знать шо им крылья-то подрезають, чертам этим… Ой, прости мя госпади… Я, Нина, как подумаю, что их негры будуть жрать, так жалкую уся. Скильки же это корму тильки перевела…

— Так може и ни нигры? Лететь-то до Африки поди далеко. Ото вони к туркам полители…

— Да и то верно. Пусть уж на здоровье, усе люди.

Стефановна промокнула краешком «рушныка» глаза, тяжело поднялась с табуретки и высыпала в ведро с углём шелуху от семечек.

— Эх, ноги… Тут как назло, Кирюшка сломался. Любиному мужику говорила чтобы привиз батарейки, так пье небось скотиняка, забыл чи вспомнить. Ты вот зря не куповала, надо было мне два брать…

После того, как птицы улетели в тёплые края, уже поздней осенью, перед воротами «именья», появились две женщины с огромными сумками. «Городские», сразу определила хозяйка и вышла встречать…

 

То, что предложили ей красавицы, имело гордое и короткое название «Крил-4». Каждое произнесённое слово тёща ловила жадно, но выражение лица было безразличным. «Этот малогабаритный физиотерапевтический прибор воздействует на организм человека бегущим импульсом магнитного поля, с помощью встроенных магнитов. Импульсы увеличивают кровоток в тканях. Если у вас болят суставы, мышечные спазмы, аппарат быстро снимает боль…» — Пели в унисон молодки.

Старушка посмотрела по сторонам. Улица была пуста. «А колени?» — спросила она. «Ой, а колени в первую очередь. Он ведь для коленей и придуман. Посмотрите сами? Ручка изогнутая, удобно помешается в руку. Всего две батарейки и стоит недорого…» Стефановна напустила на себя важность. «У меня зять учёный…» «И зятю конечно подойдёт…»

 

Купила. Уже вечером решила опробовать. Щёлкнула сбоку рычажком и посередине белой пластмассы загорелся красный огонёк. Стала водить этой штукой по колену. Затем, под коленом. Всё как написано в инструкции. И неожиданно почувствовала… Потом она долго вспоминала это слово, но так и не смогла его вспомнить, пока не услышала из телевизора, — эффект. Кусочек пластмассы, назвала ласково – Кирюшкой. И иногда, того не замечая, хвасталась перед соседками. Она была не удивлена, что кроме неё больше никто не купил. «Жадний народ до грошив…»

 

После каждого применения «Крил-4», тщательно протирала его тело ваткой смоченной в спирте, «от микробов», и аккуратно прятала в мешочек, специально ею пошитый. Стефановна уже видела себя молодой, бегущей к коровнику, и боль действительно уходила. Но не далеко. В другую коленку.

И вот, надо же было такому случиться, что как раз перед новым годом, когда нужно ожидать гостей, крутиться по хозяйству, она дёрнула Кирюшку за ушко, а света нет. Этого, такого красного, такого магнитного, такого целительного света не стало…

Стефановна стояла рядом с зятем, в стойке «гончей» и следила за каждым его движением, как тот разбирает «Крил-4» чтобы поменять батарейки. В тесной хате было шумно. Дети бегали туда-сюда. Все наряжали ёлку.

 

— …от жжешь гайдамаки, узбегались! Пашка, ну-ка геть витсиля. Батьку под руку толкнёшь, я вам тади усим тада, если сломаете… Га? Ну шо-ты люба моя? Щас баба придэ, какие рученьки? У бабы уже не рученьки ни ноженьки…

Зять раскрутил прибор и попытался открыть верхнюю часть.

— Акуратээничко… Не дюже-то дери…

«Кирюшка» оскорбительно крякнул, о чём-то напоминая, и разделился на две половины. Все напрягли зрения и посмотрели внутрь. Мир Стефановны затих до такой степени, что стал слышен позывной первого спутника. Зять, сдерживая внутренний ржачь, попытался улыбнуться и посмотрел на тёщу. Она внимательно смотрела на стол. В куске пластмассы лежали батарейки, от которых шло два проводка к выкрашенной в красный цвет маленькой лампочки.

— Эта… Вот эта… А хде магниты?

— Не переживай ты так, Стефановна. Хочешь я тебе из него фонарик сделаю…

— Паап, а пап, а со игрусек нефатает на ёлаську? – Подбежал возбуждённый Пашка. После чего, тёща как-то обмякла и села на табурет. Пашка схватил, теперь уже лёгкого «Кирюшку» и побежал к ёлке. Тёща так никому и не рассказала об «эффекте», да её никто и не спрашивал. На тот памятный Новый год почти в каждом деревенском доме к ёлочным украшениям прибавилось и ещё одно, необычное, белого цвета. А жаль. Фонарик бы получился, точно.))

Рейтинг: +7 Голосов: 7 341 просмотр
Комментарии (32)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования