3-й поединок 1/8 финала

6 апреля 2017 - Александр ПАН

3-й поединок 1/8 финала

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

Ещё продолжается дискуссия на первом поединке, идёт судейство во втором, а мы уже переходим к третьему.

В третьем поединке встречаются рассказы: «Заговор» и «Любовь».

 

Заговор

Саша Полтин

 

Годы шли, а я всё один и один, не везло… Хотя…нравилась одна девушка. Глаза цвета неба, волосы огненно рыжие, спадающие волнами на плечи. А голос медовый, тихий и сладкий. Иногда мы встречались. Всё бы хорошо, да моя робость, которая в отношении противоположного пола умножалась на три, не давала мне открыто сказать о своих чувствах. Рыжевласка же хотя и относилась ко мне хорошо, считала меня всего лишь другом. По крайней мере, мне так казалось. Вот и решил я прибегнуть к верному средству — заговору, каюсь, был такой грех.

Сказано — сделано: Купил книжку "Заговоры", прочитал. Там были заговоры на облака, на солнце, на огонь, на носки, на пуговицу...

Очень меня заинтересовал заговор на слюни, жаль пришлось от него отказаться! Представьте! Подходит придурок к двери возлюбленной, плюёт на неё, да ещё долго стоит и что-то шепчет. А в это время соседка наблюдает в глазок...

Отверг я и заговор на волос, его ещё нужно из головы девушки выдернуть. Можно и пощёчину схлопотать...

А если заговор на фото? В книжке был такой текст: "Далеко на пеньке, тоска-кручина сидит, фото смотрит и кричит. Нет сил дальше мне сидеть, хочу милого узреть. Свет свечи в его окне путь укажет быстрый мне. Войди тоска в тело рабы божей (имя). Приведи её ко мне. Словом заговор скрепил, печатью восковой свечи залил. Никому и никогда заговор мой не снять, не сломать. Женщине любимой обо мне только думать, да тосковать"

Но как добыть фото? Тем более объект вожделения считала, что плохо получается на снимках. Так что все мои робкие попытки получить заветную фотографию оказались тщетными.

Пришлось выбрать заговор на воду. Вместо воды я решил использовать чай.

Надо сказать огненовласая, заходя ко мне в гости, всегда чашки три чая выпивала. Так что этот вариант я считал беспроигрышным. Ну, позвонил, пригласил в гости и занялся приготовлениями: Заварил чай и трижды прочитал из книжки: «Водица-ключевица, сделай так, чтобы (имя)- девица обо мне мечтала, тосковала, слова не проронила, взглядом не окинула, в огне горела, пылала, не могла бы без меня ни жить, ни быть, ни есть, ни пить. Аминь» и жду...

Наконец долгожданный звонок в двери. Я открываю и сразу выпаливаю:

— Может, чайку попьём?

— Да нет — отвечает она.

— Я только что в кафе заходила, кофе пила.

Зашли мы с дамой в комнату, уселись в кресла, беседуем, она расслабилась, а я весь как на иголках.

— Может — говорю, — пойдём на кухню?

— Зачем?

— Ну… я конфет хороших купил, угощу...

— Да я в кафе пирожное ела, до сих пор во рту сладко.

— Тогда может чай?! — обрадовался я

— Да нет, спасибо, что-то не хочется, — ответила красавица, очередной раз, хороня мои надежды.

Но я решил не сдаваться и сделал ещё несколько попыток. Например: стоило ей чихнуть, предложил горячего чая с лимоном. Последнюю попытку я предпринял перед прощанием:

— А на посошок… — замялся я.

— Чаю?! — ответила она за меня и улыбнулась...

Моя операция провалилась! Она ушла, так и не побывав на кухне… впервые за все свои визиты!

Завязав с заговорами, решил прибегнуть к гипнозу, проторенной тропой пошёл в магазин. Купил книжку, прочитал и… мало что понял. Только то, что нужно внимательно смотреть в глаза гипнотизируемому. При первой же встрече решился, попробовал...

— Ты что в меня влюбился? — спросила она.

— Да ничуть, — Ответил я, растерявшись.

— А почему так смотришь?

— Просто так...

— Как это просто так?

— Да я вот… заметил… у тебя появились веснушки.

— Но смотришь-то ты прямо в глаза!

— Я смотрю… потому, что они мне нравятся...

Она подарила мне свою очаровательную улыбку и ушла...

Мир вокруг изменился: солнце на рассвете ласково будило меня, а на закате желало доброй ночи, луна превращала мои сны в цветные, березки радостно приветствовали, когда я проходил мимо и даже голуби на крыше стали ворковать приятно и мелодично...

Прошла неделя, неожиданно я почувствовал, кто-то идёт по подъезду, я знал это ко мне, бросился в коридор, открыл дверь, это была она… Теперь я не верю в ворожбу, счастье нельзя наколдовать, за него можно и нужно бороться самому!

 

 

 

Любовь

Владимир Сухарев

 

Второй новый год в этом тысячелетии выдался морозным. Холодно было и в квартире Василия Степановича. «Хрущевка» ссохлась жилами батарей, неохотно отдавая тепло двум комнатам. В одной из них отходил от праздника внук, пытаясь выскочить из запоя. Если бы не вздохи за стеной и редкие скрипы старой мебели, то в зале, где в кресле расположился долговязый старик, можно было бы услышать, как стучат спицы. Василий Степанович вязал. Неумело орудуя большими иглами, он изредка вглядывался в немой телевизор. Звук был специально выключен, чтобы не отвлекал. Бомбят Афганистан. Злые лица сменяются равнодушными. Хохот, плачь. Огни, настоящие и искусственные. Все это он уже пережил много десятилетий назад. Сейчас главное к утру поспеть – Олюшку порадовать. Нитки путались, пальцы слушались уже неохотно, потому что рукодельничать он начал еще с вечера и первый раз в своей жизни.

 

Супруга, Ольга Ивановна, уже две недели лежала в больнице после операции. Он ежедневно навещал ее, приносил передачи и, когда здоровье пошло на поправку, его стали пропускать в палату. Целый день он просиживал возле любимой, а время неумолимо спешило к вечеру. Когда палата выздоравливающих не находила иных граней обсуждения российского здравоохранения и затихала, Василий Степанович ставил стул поближе к кровати жены, и они молчали. Просто долго смотрели друг на друга и шептались глазами.

Ты только ешь, а то я знаю тебя… Я ем, ем. Не волнуйся… Василёк, ну зачем ты меня обманываешь… Девушка, не кипятись. Ты лучше скорей вставай… Холодильник здесь не работает, а ты продуктов столько наносил… У тебя сейчас такой вид, как, помнишь, зимой на лыжах… Возьми, хоть здесь покушай, пропадёт. Я посмотрю на тебя… Когда в первый раз целовались, ты точно так смотрела… Ну, поешь… Я губы тогда обветрил, а ты замерзала и терпела, дурёха… Ну-ка, я сказала. Хоть яблоко возьми… У тебя ничего не болит?

Так они сидели и ласкались взглядами, пока не входила медсестра. Пора уходить. Старик поднимался на ноги и долго еще не мог оторвать нежных глаз от любимого лица. Разглаживал морщинки на одеяле, что-то переставлял на тумбочке. В который раз поправлял тапочки и полотенце на спинке кровати и, под улыбку супруги, тяжко и с неохотой уходил. А вчера она попросила купить носки шерстяные, холодно стало в палате. И захотелось самому связать. Вот Олюшка будет рада! И у него получилось. Один носок уже был готов. Он посмотрел на часы – половина четвертого, и с удовольствием подумал: успею…

 

Раннее утро застало Василия Семеновича на кухне. Переливая в термос куриный бульон, он напевал какую-то мелодию, услышанную по радио, и был в великолепном настроении. Она так привязалась, что, выйдя из квартиры, продолжал тихонько насвистывать. Заснеженная улица уже наполнялась людьми. В длинном пальто и огромной енотовой шапке, старик поспешил в больницу. По дороге попалась ледяная дорожка. Неожиданно, человек похожий на гриб, разбежался и с диким свистом стремительно пролетел по глади тротуара. Затем молодецки развернулся и, поправив шапку, на ходу оглядел сумку.

 

На входе в приёмный покой Василий Степанович широко улыбнулся медсестре и озорно пропел:

— Сударыня, пред вашей красотой померк весь жемчуг!

Женщина что-то писала в журнале. Встрепенулась, но не успела даже приподняться. Старик уже бежал по ступенькам на четвертый этаж.

У входа в отделение его остановил врач. Василий Степанович только сейчас понял, что не разделся, и теперь смотрел на доктора веселым проказником. Снежный нелепый колпак, мрачный вид и большие очки вызвали у старика смех. А потом…

 

А потом все взорвалось. Разлетелись вдребезги стены, рухнули потолки и начал проваливаться пол. Пыль слов не давала лёгким вдохнуть и мгновенно оседала на одежду, на белые халаты, собравшиеся вокруг. Он не верил. Этому нельзя было верить, и не было сил убедиться. Старик стоял весь в побелке сочувствия и смотрел под ноги, куда уронил сумку. Термос разбился, и по рыжему линолеуму растекалось пятно горячего, золотистого бульона.

— … у нее просто ноги замерзли, понимаете? – жалобным голосом задрожал Василий Степанович, — носки вот… у нее ноги. Мы на лыжах в 56-м… после института… по молодости… носки вот.

 

Скоро пыль улеглась. Линии, фигуры, запахи стали обычными.

… проснулся, и хочешь встать… выходишь из ванны… поворот головы… смотришь в окно… взялся за ручку двери. А её уже нет… Ты бежал по ступенькам, а её…

Тихо, словно боясь потревожить, падает снег на кресты. Под одним на корточках сидит седой старик. О них он вспомнил только сегодня. Разгребая мёрзлую землю непослушной полупарализованной рукой, Василий Степанович, сделал в холмике ямку и нежно положил туда носки… Нельзя ей без них. Ноги она себе подморозила. Молодыми тогда были…

Рейтинг: +10 Голосов: 10 453 просмотра
Комментарии (54)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования