6-й поединок 1/8 финала

13 апреля 2017 - Александр ПАН

6-й поединок 1/8 финала

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Повторяю: Скоро 1/8 финала закончится. Это я к тому, что победителям пора присылать рассказы на четвертьфинал.

19 апреля – крайний срок.

В четвертьфинале у нас юмор.

Юмор – не важно, какой жанр прозы. Главное – смешно. От 3000 до 15000 знаков.

Труднее всего будет тем, кто участвует в последних поединках. Поэтому, готовьте рассказы заранее.

 

Итак, сегодня в шестом поединке встречаются рассказы «Снегурочка» и «Телефонный звонок».

 

 

Снегурочка

Дмитрий

 

Новый год — любимый праздник многих!

— Мой, тоже! — раздался голос из-под праздничной ёлки, — особенно с момента, когда потихоньку начинаешь прощаться со «Старым»...

— Почему «потихоньку»?

— Некоторые считают, что «Старый год» можно успеть проводить, сев за стол в одиннадцать часов.

— И правильно. Вам, что часа мало?

— Конечно, мало. Странный вопрос. А вспомнить всё хорошее… А поговорить...

— Да, ладно. Вам бы только выпить.

— И выпить приходится, для памяти. Вот Вы заметьте: рюмка — мысли просветляет, вторая — память пробуждает, расшевеливает… Ну, а уж третья, — и поговорить...

— Атас, директор!

Лидия Сергеевна — директор детского сада, царственной походкой вошла в актовый зал вверенного ей учреждения.

— Когда закончите наряжать ёлку, пожалуйста, Алексей Петрович, проверьте ещё раз гирлянду на уличном Снеговике. Как-то она не так мерцает, как в прошлом году.

— Конечно. Только ведь я понятия не имею, как она моргала в прошлом году. Я только с сентября у Вас работаю.

Лидия Сергеевна немым пристальным дозором обошла актовый зал. Отсутствие замечаний свидетельствовало о полной удовлетворённости «Хозяйки медной горы», как в шутку и за глаза прозвал её новый электрик, он же и плотник — Алексей Петрович.

— А, что Петрович, серьёзная жена-то у тебя? — продолжил прерванный разговор, после ухода директора, Николай — учитель физкультуры и дополнительных занятий по ОФП.

— Нормальная, жить можно.

— Алексей Петрович, — вступила в диалог Элеонора Семёновна, — преподаватель музыки, пения и режиссёр—постановщик детских утренников, — так Вы, во сколько начинаете провожать «Старый год»?

— По-разному. Строгого расписания у меня нет. Однако заначка всегда должна быть в боевой готовности.

— Марина Николаевна, — обратился молодой физрук к учителю английского языка, — а ты дома Новый год встречаешь?

— Естественно, вот только не скажу в каком, — лукаво улыбнулась молодая девушка и молодой специалист, недавняя выпускница университета.

— Кокетничаете!?

— А ты в гости набиваешься, или хочешь пригласить?

— Мариночка Николаевна, я, как человек необременённый семейными узами готов к любому варианту.

— Коленька, а мама пустит?

— Мне двадцать шесть; уверен — пустит.

— А вот моя, не пустит.

— Я попрошу её.

— Она тебя не пустит. Ну и меня тоже.

— Стремянку уношу, — огласил Петрович, вылезая из-под ёлки, — так что, здесь точно отмечать не будем?

— Алексей Петрович, это же детское дошкольное учреждение, — удивилась Элеонора Семёновна, — не вздумайте принести сюда свои заначки. Лидия Сергеевна Вам устроит такой фейерверк.

 

Новогодний утренник в детском саду проходил в один день, но в два этапа. Небольшой зал просто не позволял одновременно вместить в себя всех детей со своими родителями, бабушками и дедушками. Сначала, поздравляли самых маленьких детишек. Вторым заходом шли старшие группы. Для полноценного утренника пригласили Деда Мороза со Снегурочкой из подрабатывающих студентов. В них дети гарантированно не смогли бы опознать работников детсада. Костюмы у студентов свои. Гонорары меньше, чем у профессионалов. А по необходимости, свободные воспитатели, или другие работники могли подыграть приглашённым, нарядившись лисичкой, зайчиком, или Бабой Ягой, в зависимости от сценария. Прежний электрик—плотник практически был штатным серым волком, похищающим то мешок с подарками, то разноцветные огоньки с новогодней ёлочки. Петрович категорически отказался пугать ребятишек, чем вынудил Элеонору Семёновну откорректировать сценарий праздничного мероприятия.

Николай, в образе Кощея Бессмертного, согласился похитить Снегурочку. Флуоресцентная краска на чётном трико под ультрафиолетом, в совокупности со спортивной подготовкой исполнителя, должны были произвести впечатляющий эффект на детей и их родственников.

Элеонора Семёновна распечатала новый сценарий детского утренника. Раздала экземпляры директору, воспитателям и другим, задействованным в мероприятии лицам с пометками музыкального оформления. Музыка, — являлась переходным элементом смены действий и ориентировала всех участников праздничного мероприятия. Каждый сказочный или реальный персонаж обязан был знать, в какой музыкальный момент он должен оказаться перед зрителями, что сделать, сказать, и когда исчезнуть. Первая, она же генеральная репетиция прошла подобающе коряво со шпаргалками, шутками, замечаниями, исправлениями. Деда Мороза со Снегурочкой заменяли Петрович с Мариной, не задействованные в утреннике, что позволяло им импровизировать и хохмить с большей непринуждённостью. Приглашённому Деду сценарий отправили факсом. Им не впервой, справляться без репетиций. А хороводы, песенки, снежки и прочие детские потехи всегда в арсенале любого затейника.

В день утренника Николай стал волноваться. Пренебрёг завтраком, лишь выпив крепкий кофе. Он не боялся ребятни. Легко проводил с ними все спортивные занятия. Дети его любили, с удовольствием участвовали во всех мероприятиях проводимых как в зале, так и на улице. Родителей Николай тоже не смущался. С детства занимаясь в спортивной школе, он многократно выступал на соревнованиях самого разного уровня. Такие залы всегда были полны родителей, дедушек, бабушек. Вот только на сцену он никогда не выходил. Хотя это и не совсем сцена: просто зал с ёлкой, где по краям сидят на лавках, стульях дети, их родные. Но всё же: костюм, слова, музыка, а по краям сидят зрители… Бравада, ещё вчера трепыхавшаяся в нём на репетиционном прогоне, пропала напрочь. Ведь это его первый и кажется последний Новый Год в детском саду. Ему обещали вакансию тренера в спортивной школе, куда он перейдёт следующим летом. Там наконец-то он сможет заняться своим любимым делом на более серьёзном уровне. Николай станет тренировать ребятишек и сможет готовиться сам, продолжая свою спортивную карьеру.

Снеговик в переливающейся гирлянде по-праздничному красочно встречал маленьких обитателей детского сада. Некоторые родители фотографировали своих детей рядом с улыбчивой скульптурой из снега.

Всю предновогоднюю неделю не прекращались осадки. Декабрьский план по снегу зима выполнила с лихвой. Тяжело вздыхали дворники, но радовались дети, забрасывая друг друга снежками. Ледяные горки уже не выглядели мрачными, собирая вокруг себя всё большее количество желающих подвергнуть себя скользкому аттракциону. На территории детского сада каждая площадка всех возрастных групп красовалась своей скульптурной композицией. Дворник с охранником, и Петровичем, активно снабжали детей материалом для изваяний. Убранный с дорожек и катка снег превращался в колобков, снеговиков, лисичек и даже в крокодила. Однако Снеговик—исполин к возведению, которого приложили свой посильный труд многие, выглядел апофеозом снежного творчества. Его лепил охранник, некогда обучавшийся изобразительному искусству. Активную помощь ему оказывал Петрович. Многочисленные советы дворника мастера игнорировали. Раскрашивание было поручено преподавателю ИЗО. Метёлку и ведро, впоследствии расписанное под финифть, взяли у дворника. Фартук с морковкой у поваров. Гирляндой занимался всё тот же Петрович под пристальным руководством самой Лидии Сергеевны.

Предпраздничная суета царила в актовом зале. Николай с Алексеем Петровичем заносили в зал дополнительные стулья и скамейки для участников и гостей, пожелавших присутствовать на Новогоднем празднике. Воспитатели проверяли мешки с подарками для своих групп, сверяясь с численностью детей прибывших на завтрак. Подписанные мешки прятали под ёлкой. Большая, нарядная лесная гостья упиралась своей макушкой в потолок. Под её пушистыми ветвями легко разместились все подарки. Элеонора Семёновна раскладывала перед музыкальным центром диски, согласно своему сценарию.

Всё шло по плану, кроме одного: не было Деда Мороза. Лидия Сергеевна в напряжённом волнении ждала Мороза с внучкой. Студенты—выпускники, подрабатывающие на детских утренниках, неприлично опаздывали. Марина боялась попасться директрисе на глаза, ведь это именно она посоветовала руководству пригласить на мероприятие своего хорошего знакомого.

Знакомый с посохом, мешком и девушкой появились почти в критический момент. Лидия Сергеевна, уже собираясь вносить серьёзные коррективы в сценарий, вышла к актовому залу, где вдруг в упор, столкнулась с высоким молодым человеком. Статный, с огромным мешком и серебристым посохом он, грудью заслонял свою напарницу, принимая огонь на себя. Но не успела директриса открыть рот, как была завалена лавиной поздравлений, извинений, вопросов, возмущений и негодований на бездействие городских коммунальных служб. Вынужденные: «Бросить свой автомобиль из-за невозможности проехать они продираться сквозь огромные сугробы, чтоб не огорчить маленьких детишек». Выскочившая из своего укрытия «англичанка» уволокла «опозданцев» в кабинет заместителя по учебно—воспитательной работе, отданный на праздник под гримёрку.

— Сашка, блин, какого чёрта? — зашипела на парня Марина, стараясь быть строгой, но негромкой, — я, как мышь тут прячусь от нашей...

Поцелуй Александра остановил гневную речь преподавателя.

— С Новым годом, Мариночка!

— До Нового года ещё дожить надо, — ласково ответила раскрасневшаяся учительница.

— Вот, знакомься, — Вика, — моя Снегурочка.

Девушка быстро поздоровалась, распаковывая мешок с костюмами.

— Ты всё помнишь? Снегурочку похитят, а дети своими новогодними стишками её освободят. Ты там что-то поколдуешь… Ёлочку зажжёте, хороводы, — сам знаешь...

— Не волнуйся. Всё будет хорошо.

Лидия Сергеевна вошла в импровизированную гримёрку с суровым видом. Александр, успевший накинуть на себя атласную шубу, поправлял бороду перед зеркалом у двери. Вновь столкнувшись с Хозяйкой медной горы, он улыбнулся, широко раскинул руки в стороны, произнёс торжественно—приветственную речь теперь уже от имени Деда Мороза. Его сильный хорошо поставленный голос оставил каменную леди без реплик и комментариев.

— Лидия Сергеевна, позвольте… — подскочивший следом Николай попытался протиснуться в гримёрку.

Весть о том, что все в сборе поторопила его в кабинет заместителя директора. Во-первых, ему хотелось познакомиться со Снегурочкой, — естественное желание заранее увидеть ту которую ему предстояло похитить, да не один раз. А во-вторых, и в главных, для спектакля ему предстояло облачиться в «кощеево трико с костями». Зам по учебно—воспитательной работе собственноручно нашила тесёмки с флуоресцентной краской на костюм в виде скелета.

— Здрасьте всем! Ты — Мороз, — протянул он руку Александру, — а ты, стало быть, Снегурка.

Николай подошёл к Вике, стоящей к нему спиной тщательно поправляющей свой полушубок. Снегурочка повернулась, чтобы шагнуть в направлении двери, где висело зеркало, но уткнулась в грудь физкультурника.

— Извините…

— Да, что Вы, — вдруг сконфузился Николай, увидев Вику.

— Ну, вот и перешли на «Вы», — подметил Дед Мороз, — ты, что ль похититель злобный и коварный? Смотри… Заморожу!

Николай отступил в сторону, освобождая проход к зеркалу.

— Хм, тебе трико пойдёт, — добавил Александр, указывая на вешалку с костюмом на дверце книжного шкафа, — стало быть, Кощей. Не холодно в одних костях-то?

— Бессмертный я! — ответил Николай, не поворачивая головы, — не замёрзну. А вот тебе попотеть придётся. У нас отопление хорошее …

— Ладно, ребята, — напомнила о себе Марина, — я побегу сказать, чтобы детей рассаживали, родители уже в зале. Вам дам знать светом! Вы поняли меня? — спросила англичанка, скрылась за дверью, — моргну светом!

Николай молча переодевался, лишь слушая, как Александр с Викой уточняют детали утренника. Он встал перед зеркалом. Обильно выкрасил себе лицо белым гримом. Взял чёрную краску, собираясь подрисовывать очертания черепа и оттенить на нём впалые места. Рука с кистью, однако, чувствовала себя не совсем уверенно. Зеркальное отражение всё пыталось сделать наоборот. Николай шёпотом бранился, выказывая признаки раздражения.

— Давайте я, — подошла к нему Вика, заметя замешательство своего злодея.

— Пожалуйста, — он протянул ей кисть и краску.

Вика взяла грим, ловкими движениями кисти нанесла на неё необходимое количество краски, внимательно всмотрелась в выбеленное лицо Николая и принялась приводить его к виду Кощея Бессмертного.

Он молча смотрел на внимательное, сосредоточенное лицо Снегурочки. Её большие красивые глаза приковали к себе взгляд Николая. Серебрящаяся на ресницах тушь превращала их в колдовские. Сам он, потерявшийся в пространстве и времени заворожённо впитывал её в себя, не моргая. Она же словно не раскрашивала злодея, а создавала произведение искусства. Её твёрдые, уверенные движения успокоили его, а лёгкая нежность прикосновений погрузила злодея в эйфорию. Он попытался незаметно вдохнуть в себя её прекрасный аромат. «Чем она так изумительно пахнет? — подумал он». Ему захотелось наполнить всё своё тело божественным запахом этой волшебной Снегурочки, чтобы сохранить его в себе, как можно дольше. Он прикрыл глаза…

— Но-но, — неожиданно вмешался Александр, — не очень страшным его делай, мы к детям всё-таки идём!

— Тогда хватит, — улыбнулась Вика, довольная результатом своей работы.

Внимательное, милое лицо гримёрши, улыбалось волшебными снежинками сказочной внучки. Маленькие ямочки на щеках Снегурочки, чуть проглядывавшие из-под румян, подкупали своей детской непосредственностью. А взгляд, превратившийся в лукавый, как-то по-особенному теперь смотрел на Николая.

— Страшный, о-ой! — констатировала она, отдавая новоиспечённому Кощею краску с кисточкой.

— Ребята, через пять минут начинаем, — проговорила голова Марины, занырнувшая в кабинет, — я вам светом в коридоре моргну. Дверь пусть будет приоткрыта. Ждите!

Свет вскоре погас и сразу зажегся, это был сигнал. Снегурочка с Дедом Морозом торжественной походкой направились в актовый зал. Николай ждал своего выхода. Когда свет снова погас, а в коридор из зала стали проникать ритмичные звуки «Танца с саблями» Николай понял: «Пора». Настал момент дебюта физрука.

Ворвавшись в зал, он обернулся вокруг ёлки, потом к родителям. Сделал ещё один круг вдоль сидящих вдоль стен малышей. Визг и смех, сопровождавшие его сольное выступление свидетельствовали о неожиданном, но не очень страшном появлении сказочного злодея. Николай очень старался придать своим движениям неуклюжесть и угловатость. Конечно, не обошлось без использования ряда движений из восточных единоборств, которыми он занимался с малолетства. Видимо отчасти это и выдало в Кощее физрука. Слёз с испугом не было. «Пора похищать Снегурку, — решил Кощей». Пока Ворона—соучастница отвлекала Дедушку, злодей схватил внучку за руку, увлекая её за собой ещё на один круг. Снегурочка безнадёжно сопротивлялась коварному Кощею, пока детишки пытались докричаться до Деда Мороза. Николай вытащил Вику в коридор. Не отпуская руки Снегурочки, забежал с ней в кабинет.

— Ну, ты даёшь! — выдохнула с облегчением Вика, — меня-то, зачем через весь зал таскал? Вокруг ёлки?

— Что бы все видели, что ты не сама ушла. А что не надо было?

— Не знаю… Ты танцами не занимался?

— Нет. Только единоборствами.

— Это я заметила. Меня уже можно отпустить.

Николай разжал руку, освободив ладонь своей пленницы. В кабинете повисла немая пауза. Вдруг дверь резко распахнулась:

— Я дам знать, когда тебе пора обратно, — проговорила голова Марины в приоткрытою дверь. Она на мгновение замерла, внимательно оглядывая сказочных персонажей, стоявших друг перед другом, и скрылась.

— Тебе ведь больше не выходить? — нарушила тишину Вика.

— Ещё один заход будет, со старшими.

— Ну да, конечно. Значит, пока Кощеем побудешь?

— Конечно, — улыбнулся Николай нарисованным лицом, — и снова украду тебя.

— Ах да, конечно, — Вика ответила улыбкой, глядя в глаза своего похитителя.

Он взял её за руки:

— Не больно было?

— Нет. Смешно.

— Почему?

— А меня давно уже никто вот так не таскал за руку… Разве что мама… в детский сад.

— А мы и есть в детском саду, Лисичка…

— Лисичка? Я Снегурочка. Почему лисичка?

— Не знаю. У тебя сейчас глаза, как у лисички.

В дверь постучали. Из чуть приоткрывшейся щелочи послышался голос Марины:

— Вика, Снегурочку освободили…

— Я иду! — ответила она, не отводя глаз от Николая.

Пятясь к двери, Вика не отводила от него своего взгляда и не пыталась высвободить рук. Коля следовал за ней.

— Кхе-кхе, Кощею рано! — вмешалась Марина, отсекая рукой Вику от Николая.

Она пихнула физкультурника вглубь кабинета, плотно закрыв дверь.

Через полчаса веселье малышей закончилось. Довольные карапузы, ведомые воспитателями, расходились по своим группам, прижимая к груди новогодние подарки. Дед Мороз со Снегурочкой вернулись в гримёрку. Марина, освободившаяся раньше, успела заварить чай и распотрошить один из детских подарков—теремков. Александр снял шапку с бородой.

— У-у, конфетки… — потёр он руки, — я ещё не завтракал.

— Шоколадные — девочкам! — распорядилась Марина, — карамель грызи с печеньем.

— Карамель Кощею, у него зубов много. Мне, если никто не возражает — печенье.

Вчетвером, они, весело обсуждая детские выступления и свои оплошности, не заметили, как открылась дверь.

— Посерьёзнее, пожалуйста, — обратила на себя внимание Лидия Сергеевна.

— Мне? — попытался отвлечь внимание директора на себя физрук.

— К Кощею претензий нет, — резюмировала «Хозяйка медной горы», удаляясь из кабинета.

Вторая серия утренника началась, как только новые зрители и участники собрались в зале. Дед Мороз со Снегурочкой вышли в коридор, а злобный Кощей замер у двери в ожидании звуков танца Арама Ильича Хачатуряна. Ему не терпелось похитить у детей Снегурочку. На сей раз это желание буквально горело и колотилось в его груди. Никогда ещё он не испытывал такого чувства. Одновременное нетерпение, волнение, желание и страх. Страх перед ничтожно малым отрезком времени, на которое он сможет украсть Вику. Да, именно украсть. «Вот он, — сигнал»! Под звуки искромётного танца Николай ворвался в актовый зал. В необъяснимых и неповторимых конвульсиях он описал положенные круги, чуть не влетев в ряды с приглашёнными родственниками, схватил Снегурочку, и был таков.

Вбежав в гримёрку, он закрыл дверь, посмотрев на Вику страстным взглядом. Её лицо венчала удивлённая улыбка.

— Ты что, я чуть не испугалась, — выговорила она.

— Я тоже.

— Ну ладно, главное, что дети были рады, когда ты напугал родителей.

— Да? Напугал родителей? Я не заметил… Просто, Вика, я действительно хотел тебя украсть.

— Я это поняла…

— Я украду?

— Попробуй.

Весь оставшийся день Николай провёл с Викой. Он украл её у Александра, который после утренника всё же сходил за своим автомобилем, чтобы погрузить в него театральный реквизит с очаровательным преподавателем английского языка. А Вика с Николаем уже гуляли в ближайшем лесопарке, поедая мороженое. Потом катались с горок, весело радуясь прекрасному зимнему предновогоднему дню. Заснеженные и замёрзшие, они отогревались в палаточном кафе. Снегурочка, вплотную придвинувшись к тепловой пушке, совсем не боялась растаять. Пар от горячего чая окутывал её раскрасневшееся лицо, превращая снег на одежде и ресницах в искрящиеся капельки. Николай бережно обнял её озябшие руки своими:

— Таешь?

— Наверное...

 

 

 

Телефонный звонок

Андрей Кудряшов

 

Подняв дорожную сумку, Генрих огляделся. Ну, вот и всё. Десять лет совместной жизни подошли к своему логическому завершению. Пылкая страсть, что объединила их, вскоре истощилась, наступившее пресыщение принесло им обоим полное разочарование. Долгое время присматривались друг к другу, притирались, пытаясь найти хотя бы малую зацепку, что бы как-то оправдать свой союз.

Он присел на краешек дивана.

Стенка вытянулась вдоль стены. Книги. Полки. Ковер, картины, когда-то прежде им написанные.

Вчера они с женой все обговорили. Она предложила; – бросаешь свою дамочку и живёшь как все — дома, она всё простит и забудет, или собирай вещи и ищи себе покой и уют в другом месте.

Рисунок в рамочке — её портрет. Он нарисовал его сразу после свадьбы. В том году он окончил «Муху». Десять лет прошло. Будто только вчера вглядывался в её раскосые глаза, измеряя пропорции на карандаш, а она так задорно смеялась, закидывая голову всякий раз, когда он начинал внимательнее изучать её лицо. А эти ямочки на щеках, такие близкие и родные. Ямочки на щеках …. Куда всё ушло?

Вещи собраны. Да какие там вещи. Костюм с рубашкой, свитер, джинсы. Бритвенный прибор и помазок.

Сколько уже этому помазку, а всё как новый, другие уже давно бы облезли, а этот держится. Когда он его купил? Да в тот самый день, когда увидал жену с другим мужчиной, случайно, после стал встречать чаще, тогда его и купил. Спрятался от неожиданности в какой-то стеклянный ларёк и стоя там выглядывал сквозь витрину, тогда чтобы не показаться странным пришлось что-то купить. Ревновал, — чему сам удивлялся. Следил, но с женой держал себя будто ничего не произошло, по прежнему сохранял, как ему казалось полное спокойствие, до тех пор пока не встретил Марту.

Он обратил внимание на женщину, которая прячась за машинами и театральными тумбами вытягивая шею напряженно вглядывалась куда-то в толпу. Она явно кого-то выслеживала. Смотреть со стороны было смешно, и ради любопытства стал за ней наблюдать.

Неужели и он выглядит так же нелепо и комично когда следит за своей женой. Чем не водевиль!? — Этот вывод его немного отрезвил и заставил отвлечься от постоянно жужжащих в мозгу мыслей.

С видом заговорщика направился к незнакомке и предложил свою помощь. Та испуганно подняв руку шарахнулась в сторону, но мгновенно поняв и оценив ситуацию кокетливо поправила причёску, и чуть улыбнувшись взяла его под руку.

Уже после, вечером сидя в кафе они поведали друг другу свои печали. Пред незнакомым человеком легче раскрыть душу, выговориться, даже можно приукрасить свою историю, а там глядишь тебя и пожалеют. Так и получилось. Каждый послужил другому громоотводом, через который все их наэлектризованные ревностью эмоции ушли глубоко в недра, что и поспособствовало в дальнейшем развитию их личных отношений.

Она была не замужем, а кандидат, которого она себе пророчила в мужья, был мужчина любвеобильный и имел сразу несколько женщин.

Обменялись телефонами. Встретились раз, другой и не заметили, как вместе с потребностью общения появилась и симпатия. С этим он как-то старался бороться, не придавая этому серьёзного значения. Думал что это так, лёгкий, ни к чему не обязывающий флирт. Простое заполнение пустоты образовавшейся от измены жены. Но дни, в которые они не встречались, становились похожими на осеннюю отжившую листву сорванную ветром и без сожаления унесённую куда-то вдаль. Они тянулись нескончаемой нитью ожидания новых встреч.

Жена всё свободное время стала проводить дома, занимаясь домашними делами, и не сразу обратила внимание на изменившееся состояние мужа. А он в свою очередь, окрыленный нахлынувшими чувствами, к сожалению не заметил этого. Домашнее общение оставалось на уровне бытовых соприкосновений. Никто ни к кому не рез в душу, обходились общими фразами. Без претензий исполняли супружеские обязанности, однако семейное ложе было холодным. Любовь, что согревала его ночами, покинула их сердца.

Со стороны могло казаться, что это была обыкновенная семья. Некоторые из знакомых даже завидовали, — никогда не ругаются, не скандалят, живут в достатке. Вот только детей у них нет. В молодые годы любовный азарт кружил им головы, они были легкомысленны и беспечны, от чего и творили многие глупости, о которых приходиться сожалеть после. Тогда не было ни желания, ни должного опыта хотя бы на шаг заглянуть вперёд. На полудюжину абортов организм ответил бесплодием. Она почувствовала себя не полноценной, и всю ответственность за свершившееся возложила на мужа. Это проскальзывало в резкости её разговора, укорах, безразличном холодном взгляде. Тогда и появился первый ледок на их отношениях. Он вначале ничего не замечал, думал это всё временно. Да просто и не хотел об этом задуматься. И постепенно сам охладел. Ушёл былой пыл. Обычные семейные будни тянущие серую пряжу бытия заменили у них былой фейерверк жизненных событий. Так и капали по капле дни их жизни один похожий на другой. Вот тогда судьба и свела его с Мартой.

Встреча с ней оказалась лучшим лекарством от его болезни. Вскоре прельщенный соблазнительной доступностью оказался в плену своих чувств и эмоций. Своей измены в этом не видел. Он лишь поступал так, как поступили с ним. Отчего себя корить!

Трещина семейной жизни расширилась на столько, что поглотила все прожитые вместе годы, все, когда-то бывшие счастливые дни. Те дни, некогда наполненные до восторженного самоотречения нежной любовью и обожанием. Все это исчезло в ужасной пропасти равнодушия, недосказанности, недопонимания разделившей их.

Вчера они впервые за последние годы решились серьёзно поговорить. Каждый шел к этому разговору своей дорогой и надеялся, что от этого станет легче.

Как он в этом ошибался!

Генрих поднял сумку и вышел в прихожую. Отпер входную дверь, и рука уже поднялась выключить свет, как из комнаты послышался звук телефона. Генрих ожидающе замер. Телефон звенел не смолкая, настойчиво требуя к себе внимания.

Стоит ли возвращаться, — промелькнула запоздалая мысль, когда он шагнул обратно в комнату.

Аппарат стоял на журнальном столике, беспрерывно издавая звуки, определитель высвечивал незнакомый номер. Ещё помедлив какое-то мгновение в ожидании, что звонки прекратятся – снял трубку. Послышался торопливый женский голос.

— Квартира Запольских?

— Да. Что вам нужно?

— Вас беспокоят из больницы № **. Здесь проживает Илга Запольских, тридцати двух лет. Нам по паспортным данным, в адресном столе сообщили ваш номер телефона.

Телефонная трубка словно налилась свинцом и потянула руку в низ.

— Алло, вы слышите? Не волнуйтесь, она жива, лежит здесь в реанимации. Сегодня вы ещё успеете навестить. Она без сознания, но вас пропустят, надо опознать. Всякое бывает, может с паспортом ошибочка вышла. Больница находиться по адресу ***

Послышались длинные гудки. Они доносились откуда-то из далека, из темноты из небытия. В них слышался молящий о помощи жалобный голос того что сохранилось ещё глубоко в сердце. Ещё хилое, не определённое на неокрепших ногах оно оттаяло и пробиралось к сознанию голосом протяжных гудков.

Закрыв дверь на ключ не стал дожидаться лифта, а торопливо сбежал в низ. Через минуту он уже ловил такси.

 

В палату он вошел вместе с дежурным врачом.

— … можно сказать чудом осталась жива после аварии, та что произошла утром, да вы в новостях возможно видели перевёрнутый автобус. Не большие повреждения мягких тканей головы, лица, но тяжелая травма позвоночника, это может приковать к постели на долгие годы. Всё зависит от правильного подхода к лечению и должного ухода. Перелома позвонков нет, что даёт право надеяться на лучшее. В этом очень важен психологический момент, с вашей стороны душевная поддержка, если можно так сказать, до самоотречения. С нашей стороны сделаем всё что возможно, но повторюсь — одного медикаментозного лечения мало.

В изголовье стояла капельница, по которой падающие капли молча скользили вниз. Лицо в обрамлении марлевой повязки мраморно бело, веки закрыты и недвижимы. Открытая рука на простыне прозрачна настолько, что сквозь кожу видны голубые нити жизни, в которые капля за каплей вливается эликсир. Вдруг веки на запавших глазах дрогнули — раз, другой и открылись. Её раскосые глаза взглянули на него. Взглянули осознанно, и печаль скользнув по щеке скрылась под бинты. Бледные губы вытянулись и, на выдохе она вытолкнула слово – «Вот».

Он не сдержался и хотел прикоснуться к её руке, но врач, поймав его за локоть, удержал и вывел в коридор.

— Дня через два, три с ней можно будет общаться. В данную минуту это не стоит делать.

Только к полуночи добрался Генрих домой. Он и не заметил, как всю дорогу прошел пешком. В потёмках пройдя в комнату споткнулся о свою приготовленную дорожную сумку. Она напомнила о произошедшем на кануне разговоре и его решении. Решительно расстегнув молнию стал вынимать сложенные вещи и укладывать на полку в шкаф. Помазок, — повертев в руках, распахнул окно и с силой размахнувшись, швырнул в темноту улицы. Немного успокоившись, набрал в телефоне номер и с минуту слушал длинные гудки ожидания. На другом конце провода послышался недовольный заспанный голос.

— Слушаю …

Генрих ответил:

— Это я. Прости, но мы больше не увидимся… Не спрашивай почему, просто по другому и быть не должно!

Рейтинг: +6 Голосов: 6 310 просмотров
Комментарии (42)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования