7-й поединок 1/8 финала

15 апреля 2017 - Александр ПАН

7-й поединок 1/8 финала

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Итак, начинаем последний поединок 1/8 финала. В котором встречаются рассказы «Хронос. Финал» и «Щедрый подарок».

 

 

Хронос. Финал

Дмитрий Митюшин

 

Программер Тоха

(ООО «Либерсофт»)

15(28) июля 1917 года

Петроград

 

Тоха пожал твёрдую ладонь князя и вышел из кабинета. Настя последовала за ним. Программер остановился у своей комнаты, поискал в кармане брюк ключ. Ага, вот он. Открыл дверь и вошёл в наполненную солнечным светом комнату. Настя застыла на пороге.

– Проходите, чего столбеть в коридоре?

Княжна вошла и прикрыла дверь. Тоха молча надел снаряжение. Достал из ящика стола наган, из шкафа шашку. Настя молча наблюдает за манипуляциями.

– Вы не хотите меня с собой брать, – прозвучал тихий голос княжны.

То ли вопрос, то ли утверждение, Тоха не разобрал. Надо съезжать с темы.

– Много я за столом с этикетом накосячил? – буркнул программер, прилаживая к левому боку шашку.

Княжна на мгновение опешила. Тёмно-серые глаза расширились, рот приоткрылся.

– Что сделал?!

– Ну как это? – попаданец старается не смотреть на девушку. – Дров наломал, ошибок понаделал? – получилось несколько грубовато.

– Нет, не слишком. Странное слово «накосячил». Так ты не хочешь меня с собой брать?

Тоха надел фуражку и вновь посмотрел на княжну и выдавил улыбку:

– Ну что, идём?

Она улыбнулась:

– Идём.

Вышли из дома. На первый взгляд всё спокойно. На улице уже достаточно много народа. Встречаются и вооружённые солдаты, матросы, рабочие. Эти обычно ходят кучками. Иногда проходят офицеры. Тоха отдавал честь старшим по чину.

Где-то спустя минут пятнадцать, наконец, решившись, согнул правую руку кренделем и предложил княжне взять его под руку. Настя улыбнулась:

– Ходить под руку позволено только мужу с женой, помолвленным, либо девице со страшим родственником.

Щёки Тохи снова стали горячими. Настя рассмеялась и взяла программера под руку.

– Вы так забавно краснеете и смущаетесь.

Забавно? Что он клоун, что ли?

Княжна легонько коснулась его локтя свободной рукой.

– Не обижайся.

Блин! Мысли, что ль читает? Тоха посмотрел на девушку:

– И не думал.

– Я же вижу, – мягко парировала княжна.

Как же всё-таки с ней легко и спокойно! Из неё получилась бы прекрасная жена. Стоп! Стоп! Ты о чём, дятел? Какая жена?! Тебе нужно домой возвращаться!

Пока Настя не начала расспросы, Тоха попросил рассказать, что случилось в Питере за последний месяц.

Княжна рассказала, что в Питере три дня, с третье по пятое, творилось хрен знает, что. Ромыч о чём-то рассказывал. Восстал пулемётный полк. Вооружённая толпа собралась перед Таврическим дворцом. В город ввели части конноартиллеристов и Донской казачий полк. Выступление было жестоко подавлено. В итоге, сейчас большинство населения Питера ненавидит большевиков. Почти вся власть в руках Временного правительства.

Интересно. Если население ненавидит большевиков, тогда почему через три месяца будет переворот, полностью изменивший путь России?

Если у Петросовета никакой власти, тогда как они умудрятся её захватить? И очень скоро. Ну как объяснить ей, что им всей семьёй надо валить из страны? Ладно, братья воюют. Но им-то. Ей, матери, отцу?

– Вот и пришли.

Они остановились у крыльца светлого домика с зелёной вывеской. Крупными белыми буквами написано «Костюмы и платья». Более мелкими ниже: «Михацевичъ и С-вья».

– Идёмте же.

Девушка отпустила руку и вошла внутрь. Тоха хмыкнул. Всё ещё сбивается и называет на «вы». Вошёл следом. В дверях тренькнул колокольчик.

К ним подвалил чувак лет двадцати. Блестящие, прилизанные какой-то хренью чёрные волосы навели на мысль о педиках. Хотя вряд ли. В эту эпоху они себя не выпячивали. Белая рубашка под чёрной жилеткой сияет свежестью.

– Что угодно-с? – чувак чуть склонился, подобострастно уставившись на княжну.

Взгляд прилизанного, скользнувший по груди девушки, Тохе не понравился. Захотелось намять чуваку фейс.

– Нам нужен господин Михацевич, – ответила Настя.

– Как вас представить?

– Анастасия Васильевна! – раздался радостный возглас с характерным акцентом.

Откуда-то возник низенький старичок с взъерошенной шевелюрой, бородой и круглых очках.

– Г’ад, очень г’ад видеть вас. Давно не заглядывали к стаг’ику. Жог’а, ступай, ступай, – это уже чуваку.

Жора значит? Ну-ну.

– Здравствуйте, Натан Израилевич! – улыбнулась Настя и протянула руку.

Старый еврей припал к ней губами.

После обмена любезностями, старик справился о состоянии здоровья родителей, братьев. Посетовал на войну и революцию.

– Таки с чем ви ко мне изволили пожаловать, Настенька?

Глазки старика, хитро поблёскивая из-под очков, перебегают с Насти на Тоху и обратно.

– Антону Дмитриевичу нужен цивильный костюм.

– У вас намечается свадьба?

Тоха почувствовал, что краснеет. В который раз за сегодня?! У княжны тоже порозовели щёчки.

– О нет, что вы!? – затараторила девушка. – Антон Дмитриевич сейчас у нас гостит. Он только с фронта.

– Жаль, – с грустью сказал еврей. – Ви пг’екг’асная паг’а.

Старик внимательно осмотрел Тоху и вздохнул.

– Эх, молодой человек, молодой человек. У меня есть два отличных костюма пг’ямо на вас. Но такому бг’авому офицег’у нужно шить на заказ. Но увы. У нас уже два месяца нет поставок новой ткани. Эхехех. Пг’ойдёмте, молодой человек, в пг’имег’очную.

Тоха прошёл за стариком за ширму. Прилизанный чувак уже вынес два костюма и повесил на крючки. Следом принёс штук восемь рубашек. Все белые. Тоха попросил что-то из обувки. Жора тут же метнулся в подсобку.

Как лихо старик их поженил!

Тоха раз за разом выходил из-за ширмы, Настя и Натан Израилевич придирчиво осматривали программера. Тоха подошёл к зеркалу. Брюки, сорочка, жилетка, пиджак. Прилизанный помог повязать галстук в виде ленточки. На непритязательный взгляд программера – вполне ничего себе так.

Но старик всё чем-то недоволен.

– Натан Израилевич, да нормально!

Старик повздыхал, повздыхал.

– Нет, нет. Я чуть подправлю, и к вечег’у вам доставят. Займусь лично.

Тоха нырнул обратно за ширму переодеться. Когда вышел в форме, поинтересовался.

– Сколько я вам должен?

– Двадцать г’ублей. Всего двадцать.

Тоха полез в карман за деньгами.

Ещё раз получив от старика заверения, что всё будет доставлено в дом его сиятельства к вечеру, Тоха с Настей вышли из магазина. Девушка привычно взяла программера под руку.

– Давайте прогуляемся в парке, – Настя кивнула на скверик на той стороне улицы.

Людей там немного. Три цыганки в цветастых платьях пристают к гуляющим. Тоха к цыганам относится… никак. Просто не любит, когда пристают.

– Насть, мы ж на «ты».

– Извини. Всё время забываю, – обезоруживающе улыбнулась княжна.

Перешли улицу и вошли в сквер. Программер пытается не упустить из виду представительниц кочевого народа, чтоб при случае можно было свернуть.

– Ай, барин! Молодой, красивый! – раздался звонкий голос слева. – Дай погадаю, всю правду, расскажу, бриллиантовый мой! Позолоти ручку!

Ёперный театр! Откуда только взялась? Их тут больше трёх, что ли?

Цыганка – высокого роста тётка чуть старше тридцати (хотя, кто их разберёт) смотрит нахальными карими глазами. Длинные чёрные волосы рассыпаны по плечам.

Тоха хотел сделать морду кирпичом и пройти мимо, но княжна остановилась.

– Антон, а вдруг чего-нибудь вспомнишь!

Тоха посмотрел на девушку. Та улыбнулась и кивнула. Цыганка тронула программера за рукав.

– Позолоти ручку, барин!

Попаданец полез в карман брюк и выудил двухкопеечную монетку.

– Держи.

Тётка мигом сграбастала «двушку» и схватила руку программера цепкими пальцами. Поднесла ладонь к глазам и недоумённо уставилась на Тоху. Взгляд цыганки будто проник сквозь зрачки и упёрся в затылок. Неприятное ощущение. Тётка отшатнулась и отпустила Тохину руку.

– Ты не отсюда! – жёстко сказала цыганка. – Тебе нет здесь места! Уходи!

Она резко развернулась. Ноги программера подкосились, на лбу выступил холодный пот.

– Подожди! – прохрипел Тоха. – Стой! – он схватил тётку за руку.

Цыганка повернулась к нему. Карие глаза снова буравят.

– Покажи ещё раз руку!

Тоха протянул ладонь. На этот раз тётка взяла его руку аккуратно. Будто спящую змею.

– Что видишь? – дрожащим голосом пролепетал программер.

Цыганка, наконец, отпустила его ладонь.

– Я уже сказала. Ты чужой здесь. Уходи, откуда пришёл!

– Как? Как я уйду?!

Тётка не сводит немигающего взгляда.

– На руках это не написано. Сам должен знать. Но ты должен вернуться обратно.

Класс! Вернуться, не зная, как! Но, мля, должен! Итись, провались, а! Тоха вытер рукавом вспотевший лоб.

– Но я не знаю, как! Я не знаю, как здесь очутился!

– Чтобы вернуться, выйди в те двери, в которые вошёл.

– Какие, на хрен, двери?!

– Двери созданы не тобой, но нашёл их ты. И ты знаешь, как выйти.

В ладонь легло что-то прохладное. Тоха посмотрел. Его двухкопеечная монетка. Цыганка развернулась и пошла прочь.

– Подожди! Что мне делать?

– Узнай, для чего ты здесь! – не оборачиваясь, бросила цыганка.

– Но как! – выкрикнул программер.

Цыганка лишь взмахнула руками и тряхнула чёрной гривой.

Тоха медленно опустился на вовремя оказавшуюся лавочку. Дрожащей рукой снял фуражку. В ушах странный звон. Будто натянутая струна дребезжит.

***

 

Капитан Ян Прилуцкий

(Хронослужба Русской Конфедерации)

24 июля 2033 года

Московский региональный департамент

Подмосковье

 

Ян встал и направился к выходу. Мембрана исчезла. У портала его поджидают. Олег Максутов и, кто б сомневался, младший лейтенант Фархади.

– Вы чего тут?

– Какие будут распоряжения, шеф?

Ага, распоряжения. Как же? Девчонка наверняка ждала его. Олег же сам к ней шары подкатывает, вот и не оставил одну.

– Пойдём к себе.

В кабинете они тут же заказали у конфа кофе с плюшками. Олег в кружке из хромопластика. Себе и девчонке Ян достал фарфоровые кружки.

– Что у тебя нового? – Прилуцкий кивнул лейтенанту и откусил плюшку с корицей. – Другие волны и ветви проверили?

Девчонка отхлебнула из кружки.

– Не поверите, Ян Максимович, из НИИ пришёл аналогичный запрос. В нескольких ветвях и волнах выявили сотрудников «Ти-Эс-Эй». Плотно обложили Воронцова и его дублей.

Ян не стал напоминать, что вроде как она к нему уже на «ты» обращалась. Надо держать дистанцию.

Бегло просмотрели полученные файлы. Вчитывались лишь в помеченные красным места.

Итак, с учётом того, что говорил Кольцов. Дистанционное определение потенциала Агнихотри должно проходить в нескольких ветвях. Причём, одновременно. Разброс до двенадцати часов. Физика процесса неизвестна, но можно предположить, что реально измерения проводили один-два сотрудника в каждой ветви или волне. В волне – вряд ли. Волны живут не слишком долго. Если только в «долгоиграющих». А вот в бинарах – сам Сварог велел. Остальные – группы наблюдения и прикрытия. В том числе, силового.

Прилуцкий озвучил эту мысль ребятам. Олег выразил сомнения, девчонка же полностью согласилась. Вот, подлиза!

– Почему согласна? – поинтересовался Ян.

Девчонка поставила пустую кружку.

– Ещё будешь? – спросил Прилуцкий.

– Нет, спасибо. Вот смотрите. Вряд ли оборудование, или устройство, или что там ещё, для дистанционного зондирования имеет большие габариты. Для применения вполне хватит одного, максимум двух человек. И то второй, скорее всего, помощник. Мы же насчитали до полутора десятков сотрудников в каждой ветке. Это те, кого выявили. Зачем столько? Обеспечение и прикрытие. У нас в Академии, правда, оперативная работа была в очень сокращённом виде, но всё ж таки была. Кое-что помню.

– Во как! – восхитился Олег. Скорее всего, наигранно. – Всё правильно, ребят. Я ж чего спорю? Мы этого наверняка не знаем. Вдруг эта хрень всё-таки здоровая, или требует какого-никакого экипажа или расчёта. Конфы для создания, к примеру, кораблей имеют размеры больше корабля. На треть примерно.

Ян встал, подошёл к конфу, и заказал ещё кофе.

– Что думаешь делать, Максимыч? – спросил Максутов.

– Пойду в «секретку». Запрошу данные, что получили от амеров, если допуска хватит. Изучу подробно. Ты, кстати, этим тоже займись.

– Есть, шеф! – вскинул руку к виску Олег с довольной улыбкой.

– А мне что делать, Ян Максимович?

– У тебя что, своих дел нет?

Девчонка поднялась с кресла, кивнула и направилась к выходу. Олег легонько постучал кулаком себе по лбу, скорчив рожу.

Ян развёл руками, а что, мол, делать? Максутов махнул рукой.

– Даш, – позвал Прилуцкий.

Лейтенант обернулась.

– Вы только ветви проверяли? Волны трогали?

– Только ветви.

– Проверьте волны. Средние и длинные.

– Есть, господин капитан!

Мембрана исчезла. Девчонка вышла, и портал тут же запечатался снова.

***

Программер Тоха

(ООО «Либерсофт»)

15(28) июля 1917 года

Петроград

 

Тоха открыл глаза. Лежит в постели, под одеялом. Ну и какого, спрашивается, он тут делает? Ах ну да. Конечно. После встречи с цыганкой, черти б её забрали, программер в лёгком шоке. Тётка чего-то там наговорила. Про какие-то двери. Как их найти?...

Настя привезла его на извозчике. Пригласили доктора. Тот послушал сердце, сказал, что у молодого человека нервный срыв. Изучил Тохино комиссационное свидетельство и лишь покачал головой. Программеру нужно отдыхать. Тоха почти пришёл в себя и «отдыхать» категорически отказался. Но князь настоял, и программер был вынужден лечь в постель. Док чем-то уколол и попаданец вырубился…

Тоха откинул одеяло. На нём пресловутый «белый триппер». Вот чёрт! В комнате жужжит муха.

Сердце бешено заколотилось. Тоха схватился за грудину, тянущая холодная боль нарастает. Тело покрылось липким холодным потом. Всё прошло также внезапно, как и началось. Это чё за хрень!? На сердце с роду не жаловался.

Перевёл дух. Что это было? Муха села на стену в ногах. Метнулась вправо, влево и замерла.

Вновь медленная тянущая боль. Нарастает не так резко, постепенно. Тоха потёр грудину. Взгляд приклеился к чистящей лапками голову мухе. Вспомнился майский жук, раздавленный в Галиции. Жучила оказался дроном. А эта муха? Почему нет? Если они из двадцать четвёртого века. В башке мухи чип. В глазах видеокамеры. В его время и то уже пытались вживить в насекомых всякую электронную хрень, а уж в двадцать четвёртом столетии сам Бог велел.

– Ну чё, – обратился Тоха к мухе, потирая грудь. Боль прошла. – Смóтрите? Смóтрите, наблюдаете? Если вы такие могущественные, заберите меня отсюда! Чё, слабо? Хрен ли тогда наблюдать? Я вам что, кролик подопытный? Урр-роды, мля? Молчите? Ну-ну.

Может, в мухе и нет ничего. Обычное насекомое. Местное. Тоха поискал глазами газету или мухобойку. Увы. Покосился на муху. Та, очевидно, почуяла недоброе и перелетела на потолок. Высокий, метра три с половиной. Хрен достанешь.

Лёгкий стук в дверь.

– Да?

В комнату впорхнула Настя.

– А с кем вы сейчас разговаривали? Ой! Простите.

Княжна отвернулась. Тоха покраснел и тут же нырнул в кровать под одеяло.

– Ни с кем. Сам с собой. Насть выйди, пожалуйста, я оденусь.

Девушка вышла. Тоха встал, быстро заправил кровать, накинул сверху покрывало. Форма в шкафу. Программер быстро оделся. Ворот гимнастёрки застёгивать не стал. Обул гражданские ботинки. Фигня полная. Надо сапоги надевать, а это – портянки мотать. Тоха вздохнул, снял ботинки и быстренько намотал белую фланелевую ткань. Натянул сапоги.

Прошёл к двери.

– Насть, заходи.

Княжна вошла. Тоха предложил ей кресло. Сам сел на кровать и прислонился спиной к стене. Глаза закрылись сами собой. Возможно, это и грубо, нарушает этикет. По фигу. Ему сейчас и так хреново.

Тёплая ладонь коснулась лба. Попаданец открыл глаза.

– Температуры нет, – вынесла вердикт Настя. – Вы весь мокрый. Что случилось?

– Насть, мы же на «ты».

– Извини, привычка. Ты меня так напугал с этой цыганкой. И сейчас. Кого просил забрать тебя? И куда? И кто над тобой опыты ставит?

Всё ж таки услышала. Девушка вернулась в кресло. Тоха снова закрыл глаза. Разговаривать нет ни сил, ни желания.

– Ой, прости! Ты и так ослаб, ещё я лезу со своими расспросами. Пойду.

Княжна вскочила. Программер открыл глаза. Отпускать юную красавицу совсем не хочется. Девушка так и стоит около кресла. Он выдавил улыбку.

– Настюш, не уходи. Мне очень хорошо с тобой. Расскажи о себе, о Романе. О других братьях.

Настя опустилась в кресло.

– Ты постоянно уходишь от ответа.

– Извини, солнышко. Мне просто сейчас не хочется разговаривать. Не обижайся. Расскажи сначала ты, а я в другой раз.

От «солнышка» щёчки княжны зарумянились. Тоха слишком поздно сообразил, что это тако-о-ое нарушение этикета! Косяк косяков. Всем косякам косяк. То, что в его время воспринимается нормально, здесь… Обозвал «солнышком» княжну.

Настя встала. Ну вот, сейчас уйдёт. Накосячил, долбодятел! Но девушка лишь придвинула кресло поближе к кровати.

– Обещаешь всё рассказать? – улыбнулась княжна.

Тоха кивнул.

***

Капитан Прилуцкий

(Хронослужба Русской Конфедерации)

24 июля 2033 года

Московский региональный департамент

Подмосковье

 

Ян закончил изучение документов. Мозг перегружен. Теперь информацию нужно осмыслить и действовать в соответствие с ней. Плохо, что «Леким-два» не может подключиться. Высший уровень секретности не предполагает использование личных компов. Лишь собственная память, собственные аналитические способности. И только.

Прилуцкий отложил стопку листов атомарной бумаги. Это далеко не всё, что выудили из мозгов амеров. Лишь то, что к этому моменту удалось расшифровать и прогнать через фильтры, и то, к чему у него есть допуск. Причём допуск только у него, Палыча, Кольцова и Параскевича.

Ян глянул на индикатор часов на выходе из секретной части. Восемь вечера. Интересно, девчонка ещё здесь, или уже смылась? Выбрал голосовой вызов. Та тоже ответила голосом, не через мысленный синтезатор, как Прилуцкий утром.

– Даш, ты в Конторе?

– Да, у себя в отделе.

– Заканчивай и давай… я тебя провожу.

Возникла пауза.

– Извините, Ян Максимович. Не могу. Меня Олег в ресторан пригласил. Если хотите, приходите. Там, где я проставлялась.

– Ну нет, так нет, – безразлично ответил Прилуцкий и отключился.

Ай, молодец! Значит, Олег её пригласил, а она его, Прилуцкого. Будет наблюдать, как два оленя сцепятся рогами за самку. Нет, девочка, так не пойдёт. Оно и к лучшему. Нужно многое сегодня обдумать.

Дал приказ местному конфу сформировать монитор. На столе вспух шар и через мгновение превратился в плоскую прямоугольную, вертикальную панель сантиметров семьдесят в диагонали.

Капитан откинулся в кресле и приказал вывести последние записи из Петрограда по объекту «Снегирь». Ещё час смотрел с частыми перемотками. Встреча с цыганкой. После неё Воронцова отвезли на извозчике в дом Голицыных. К парню пригласили врача. Он всё хорохорится. Врач диагностировал нервный срыв. Вряд ли. Парень вполне здоров. Просто в лёгком шоке.

А вот то, что замутил с юной княжной, плохо. И не просто ведь замутил! Влюблены друг в друга. Только пока ещё этого не понимают. Чем всё это закончится, неизвестно. Как отразится на их времени. Надо дать задание аналитикам. Пусть просчитают. В любом случае, эти шуры-муры пресечь!

Следующая запись с комментариями разведчиков. Запустили роботов-насекомых. С помощью дистанционного устройства в изделии «муха» попытались нащупать закладку в теле Воронцова. Перемещенец схватился за грудь. Усиление сердечных сокращений, учащение пульса. Давление крови растёт. Закладка активируется.

Отбой.

Повтор. Более мягкий, аккуратный. То же самое. Закладка адекватно и синхронно реагирует на зондирование.

Воронцов посмотрел в «объектив». Волосы всклокочены. Громко прохрипел:

– Ну чё? Смóтрите? Смóтрите, наблюдаете? Если вы такие могущественные, заберите меня отсюда! Чё, слабо? Хрен ли тогда наблюдать? Я вам что, кролик подопытный? Урр-роды, мля? Молчите? Ну-ну.

Как он раскусил дрона?! Или сказал так, на удачу? Голицын при нём же уничтожил «майского жука» в доме изнасилованной женщины. Там, в Галиции.

И в голову ему пока не залезть. О чём думает? Дрон от греха подальше перелетел на потолок.

Вряд ли Воронцов амерский пособник. Вряд ли. Но подстраховаться стоит. Прилуцкий отмотал назад и выбрал кадр, где Тоха со счастливой улыбкой ведёт под руку Настю Голицыну. Воронцов в форме подпоручика русской императорской армии. У девчонки сияют глаза. Влюбилась! Как всё… не вовремя!

Ян остановил кадр и посмотрел в глаза объекту «Снегирь».

– Попал ты, парень! На всю катушку попал!

 

 

 

Щедрый подарок

Илва

 

Нина сидела на парковой скамье нахохлившимся воробьём. Точнее, она сама себе представлялась серо-коричневой птичкой с прикрытыми глазами-бусинами и вздыбленными пёрышками. Холодно и промозгло. Надоедливый сквозняк тянул откуда-то из Скандинавии, выстуживая остатки воспоминаний о лете.

 

О лете не жалела, утратила надежды на что-то приятное и удивительное, а с ними ушёл интерес к путешествиям, прогулкам, новым впечатлениям, а раз так, погода – мелочь, декорация, аксессуар, не могущий исправить жизнь.

 

Так и сидела, ёжась, пряча подбородок в пушистый шарф и ни о чём не мечтая. Пустые планы, думы, сны надоели, потому как вели они к поступкам глупым, бессмысленным, о которых Нина вспоминала со смущением, а то и стыдом.

 

Позади время, когда девушка разглядывала в зеркале хорошо сложенную фигуру, густые длинные пепельного цвета волосы и миловидное личико, пытаясь понять, чего же в ней не так? Почему, знакомясь в компании, в кафе или на улице, парни всегда выбирают её подруг. С ней же, в лучшем случае, перебросятся пустыми фразами и вопросами, не подразумевающими продолжения разговора.

 

– Извините, ребята, честное слово, не могу! Вы же понимаете… Здравствуй, дорогая! Как ты? – послышался незнакомый женский голос. Рядом с Ниной села девушка и, обняв за плечи, шепнула на ухо, – сделай вид, что знаешь меня.

 

Лицо её излучало сочувствие и расположение. Нина повела плечами, высвобождаясь, и тихо спросила:

– Ты кто?

– Поплачь, поплачь, дорогая, – незнакомка обернулась в сторону, – парни, идите уже. Не до вас.

 

Рядом со скамейкой переминались, не желая уходить, два молодых человека. Один без особой надежды в голосе спросил:

– Может, и подружка, того, с нами двинет?

– Вот привязался! Горе у неё, не до гулянок. Идите своей дорогой. Поплачь, милая, легче станет.

Нина прекратила вырываться из объятий и неожиданно для самой себя разрыдалась, уткнувшись лбом в шею девушки. Та гладила её по спине, приговаривая:

– Тш-ш-ш… тс-с-с. Не надо убиваться так. Тщ-щ-щ. Ну, всё, всё, они ушли.

Нина, всхлипывая, отстранилась и спросила:

– Кто?

– Извини! И спасибо, что выручила. Не представляешь, как надоели все эти приставалы! Уж не знаю, как отвязаться.

– Что? – Нина, не чувствуя, как стынут мокрые щёки, разглядывала продолговатое лицо, обрамлённое тёмными красиво постриженными волосами, светло-серые глаза с хитрыми рыжими лучиками вокруг зрачка.

– Ты успокоилась? – Девушка хотела встать, но раздумала. – Чего ревела-то? По-настоящему, прям. Актриса, что ли?

– Нет. Жалко стало себя. Ко мне вот никто не пристаёт. Нигде и никогда, – Ниночкин подбородок снова задрожал. – Так одиноко.

– Да? Не думая, рассталась бы с этой особенностью. Сколько помню себя, мальчишки увиваются. Я в мужья самого скромного выбрала. Он ко мне и подойти не мог, толпа мешала. На выпускном на белый танец пригласила его, с тех пор не расстаёмся.

– Хорошо.

– Ага. Тихий-тихий, а ревнует. Представляешь, даже когда с ним вдвоём гуляем, и то липнут. Мы всегда в обнимку ходим как молодожёны, это только и спасает.

– Счастливая ты…

– Да на фиг мне никто кроме Генки не нужен. С радостью бы тебе подарила этих прилипал.

– Подари, – весело подмигнула Нина.

– Дарю! – Незнакомка легко поднялась, как будто взлетела. – Я пойду, детей надо от бабули забрать, а то они её до сердечного приступа доведут.

 

Настроение после этой встречи изменилось точно после грозы, когда все тучи пролились дождём и растаяли, подарив миру синеву и в ней прожектор солнца.

Кто бы мог подумать, что странный случай посреди осени обернётся ещё более странными последствиями. Нина превратилась в центр мужского интереса. Везде и всюду ловила на себе пристальные взгляды. Ничего в ней не изменилось. Те же наряды и туфли, тот же макияж, разве что выражение лица новое – девушка сияла весенним солнышком. Она купалась в мужском внимании, млела от бархатных взглядов, готова была взлетать над землёй, слыша фразы-заигрывания, вопросы-предложения. Каждому второму диктовала «телефончик», частенько принимала приглашения прогуляться в парке, посидеть в кафе.

Хвалёная женская интуиция предостерегала Нину от более серьёзных отношений. В глубине души она ждала, что однажды обман раскроется, многочисленные ухажёры отвернутся от неё и станут рассказывать байки о неразборчивости не слишком юной вешалки.

 

Вскоре круговерть симпатичных и не очень лиц, коротких объятий и стремительных поцелуев поднадоела. Дальше-то что? Ей не восемнадцать, не двадцать два даже! Свиданки, походы в кино, дискотеки совсем не то, что необходимо. Пора на судьбоносный шаг отваживаться. Кавалеров, готовых сделать этот самый шаг вместе с ней, хватало, но выбрать одного было не просто.

 

Как-то, сидя на рабочем месте во время обеденного перерыва, она сортировала по стопкам записочки с именами. У каждого имени были как преимущества, так и недостатки. Идеала Нина не искала, не так она наивна. Хотела надёжности, крепкого плеча, спокойствия, уверенности. Однако ни одно из многочисленных имён такого обещать не могло. Девушка обхватила голову ладонями, уперев локти в стол, переводила взгляд с клочка на клочок и негромко перечисляла достоинства каждого ухажёра, уговаривая себя.

 

– Петя весёлый, с ним не соскучишься, уж точно. Но всю жизнь не будешь хохотать. Данила серьёзный, зарабатывает неплохо, только нудный, – она скривила рот на бок и вздохнула, – извини, Даня. Серёжа… слишком легкомысленный. Это он сейчас за мной бегает, а что дальше, когда всё кончится?

 

Нина не сомневалась: скоро обрушившийся на неё дар потеряет силу. Незнакомая девушка наверняка пожалеет о необдуманном поступке, заскучает по мужскому вниманию и вернёт себе необыкновенную особенность. И тогда… «Прощай, дорогая, ошибкой стала наша встреча!» Лишь бы успеть забеременеть, всё-таки брошенная женщина с ребёнком, это тебе не старая дева.

 

За Ниной уже минут пять наблюдал Евгений. Девушка не заметила, как он вошёл. Сцена с перечислением имён, характеристик и выводов развеселила убеждённого холостяка. Поначалу он не решился обозначить своё присутствие, чтобы не смутить сотрудницу, думал потихоньку взять нужные бумаги и выйти, но у двери не удержался и брякнул:

 

– А как же любовь? – пожалел раньше, чем договорил. Нина растерялась, как будто её застали за кражей подарков из-под ёлочки, вид у девушки стал таким беспомощным, что царапнуло Женькино сердце далёкое блаженное воспоминание, как она нравилась ему, когда пришла работать шесть лет назад серьёзная, строгая, неприступная.

 

– Ну, ладно, чего ты… Я пошутил. Девчонки обычно про любовь там… цветочки… вздохи под луной.

 

Нина, подняв на Женю полные боли глаза, дрожала всем телом. Она бы выскочила из комнаты и помчалась куда угодно, лишь бы подальше. Так стыдно! Мужчина стоял в дверях, путь был отрезан. Если бы кто-то другой! Женя ей нравился, но он слишком серьёзен, вечно занят делом, ни с кем не переглядывался, не шутил. Что о ней подумал, страшно представить! Смахнула испещрённые аккуратными буквами бумажки в урну и сказала неожиданно сиплым голосом:

 

– Что ты знаешь? Помолчал бы.

– Нинок, извини. – Евгений подошёл ближе и, виновато глядя на девушку, сказал, – сморозил глупость, смешно показалось, как ты их перебираешь, супермаркет прямо.

Это был один из тех редких мужчин, на которых не подействовало чародейство неизвестной природы. Женя относился к сотруднице спокойно, впрочем, как и ко всем дамам. Будучи из-за своего затянувшегося одиночества мишенью для острот, умело отводил удары, а вот сам нанёс впервые и теперь чувствовал себя неловко. Придвинул стул, сел, постарался придать лицу сочувственное выражение.

– Одолели женишки? Вон ты их как в мусорку кинула.

– Жень… Не говори никому, ладно?

– О чём? О любви?

– Причём тут любовь?

– Не-е-е, я так понял, ты замуж собираешься. Селекцию проводишь.

– Какую ещё селекцию?

– Нос Иван Иваныча, уши Петра Петровича, зарплата Семён Семёныча. Кого-то из них ты любишь?

– Женя! – Нина закрыла уши ладонями. – Уйди от греха, наговорю сейчас тебе, потом жалеть буду.

 

Они помолчали. Оба чувствовали, что надо как-то примириться, но не знали, как. Наконец Евгений заговорил:

– Ты изменилась очень. Улыбчивая стала, весёлая. Так и думал, что влюбилась.

Он отнял её руку от уха, вторую Нина опустила сама.

– Остальные тоже так думают? – Девушка водила пальцем по рисунку на гладкой поверхности столешницы, боясь даже искоса взглянуть на сотрудника. Он же любовался её смущением, нежным румянцем.

– Конечно. Когда женщина счастлива, сразу видно.

– А мужчина?

– Тоже, наверное. Я мужчин не разглядывал.

– Можно подумать, ты женщин разглядывал, – прыснула Нина.

Женя обиженно буркнул.

– Вот и поговорили. – Встал, вернул стул на место и, собираясь уйти, сказал, – не думаете, что человек может быть стеснительным, например?

Девушка выскользнула из-за стола, остановила его.

– Чего ты? Не обижайся. Ну? Давай, будем считать, что мы квиты? А?

Нина тронула его локоть. Мужчина обернулся, сжал её пальцы.

– Между прочим, ты мне очень нравилась. Да что там, влюблён был, а ты ходила как сфинкс, будто не существует для тебя никого. Поэтому я и удивился перемене – порхаешь, светишься.

 

Что произошло? Они стояли, давно знакомые, но как будто впервые смотрели друг другу в глаза. Нина вспомнила, как украдкой поглядывала на молодого инженера, попав в отдел после института, и даже подумать не могла, что он тоже проявляет к ней интерес. Вот дурочка! Зачем ей все эти Пети, Серёжи и Данилы? Права добрая незнакомка, нужен один – скромный, надёжный, спокойный. Справившись с волной непривычного волнения, она предложила:

– Давай в качестве примирения сходим куда-нибудь?

– Куда?

– Не знаю. В театр, в кафе… Всё равно.

– Хорошо. Я поищу что-нибудь подходящее и скажу тебе. Ладно?

Нина кивнула, но руки не отняла. Женя перебирал её пальцы, казалось, ещё миг и он поцелует их. В коридоре послышались шаги, кто-то возвращался с обеда. Нина, шагнув назад, сказала:

– Потом поговорим.

– Обязательно, – он улыбнулся, толкнул дверь. Документы, за которыми приходил, так и остались на Ниночкином столе.

 

***

Прошло полтора года. Погожим днём на заре лета Нина сидела за книгой на любимой скамье в парке. Рядом в коляске посапывала дочурка, заботливо развёрнутая так, чтобы солнечный луч грел щёчку и не слепил. Послышались звонкие детские голоса, мамочка машинально схватилась за ручку коляски, покачивая её, чтобы девочку не разбудили. Хотелось ещё посидеть спокойно. Опасливо взглянула на приближающуюся компанию. Красивая брюнетка, а с ней мальчишки близнецы лет четырёх.

– Ты? Привет! – воскликнула незнакомка и громким шёпотом приструнила сыновей, – а ну, молчок. Видите? Малыш спит.

Ребята демонстративно закрыли рты ладошками, им почему-то показалось это забавным. Повинуясь маминому жесту, отбежали в сторону и принялись наматывать круги вдоль клумбы.

– Здравствуй, – улыбнулась Нина, узнавая ту самую девушку, которая щедро поделилась с ней своим необычайным даром, – как поживаешь?

– Всё по-прежнему, а ты?

– Вот! – Нина гордо кивнула на спящего ребёнка, – замуж вышла, дочь у нас.

– Замечательно! А то ныла тут! «Никто на меня не смотрит, никому я не нужна…»

– Ты-то как? Не скучно без приставал?

– Почему это без приставал? – удивилась девушка, – сейчас я с мальчишками, какая никакая страховка, а если одна, пристают, куда деваться!

Она звонко рассмеялась и, спохватившись, закрыла рот ладонью точно так, как это делали её сынишки. Нина ничего не понимала, как тогда объяснить повышенное внимание к ней самой мужчин после того случая?

– Ну, мы пойдём, а то бабуля ждёт. – Незнакомка прощально махнула рукой и побежала за расшалившимися близнецами.

 

Нина, отложив книгу, подставила лицо солнечным лучам и наслаждалась ощущением счастья, что росло в душе. Значит это не колдовство! Наступило время, и любовь нашла её. Вернее, их с Женей.

Рейтинг: +7 Голосов: 7 314 просмотров
Комментарии (41)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования