1-й поединок отборочного этапа ВК-18

22 марта 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИ

 

 

 

Бессонница

Анна Птаха

 

Вечером накануне засиделись за полночь. Мария Николаевна пока привела все в порядок: «то за одним уберешь, то за другим», походила «из угла в угол», всё проверила, успокоилась и наконец-то угомонилась. Спать хотелось – спасу нет!

Муж её, Михаил Михайлович, именуемый женой и всеми соседями попросту Михалычем, ждал благоверную, удобно расположившись на разобранном уже диване и почитывая электронную книгу. Супруга прилегла к нему под бочок и сладко зевнула. Михалыч сразу закончил чтение, убрал книгу, и повернувшись к ней, приобнял. Она привычно поцеловала его сначала в нос, потом в лоб, затем в правый глаз, и… пожаловалась на соседа, который каждый день разводит «срач» на лестничной клетке.

Мария Николаевна любила чистоту и порядок. Поскольку их тамбур был отделен от общей площадки металлической дверью, то «свинячил точно он, ирод окаянный, больше некому». Михалыч, как примерный муж, возмутился действиями соседа, посочувствовал жене и сделал движение, которое свидетельствовало о том, что он готов немедленно пойти и набить морду этому "уроду". Мария Николаевна, будучи женщиной тактичной и незлобливой, остановила своего защитника, приведя разумные доводы о том, что всё же ночь на дворе, и все, должно быть, уже спят, но при этом, тяжело вздыхая, строго наказала Михалычу поговорить при случае с Васькой (так звали соседа) и приструнить его, а то «ей самой не удобно учить того уму-разуму, а Михалыч, как приятель, вполне может попросить его быть аккуратнее, не то придется учредить график дежурств». Надо отметить, что Васька жил один, и такое наказание вполне годилось для острастки. Был Васька ленивый и наглый.

Михалыч поделился с Марьей своим мнением по поводу соседей, потом, поглаживая её то по теплому боку, то по спине, рассказал о последних новостях сегодняшнего дня (это была уже традиция), та сквозь сон поддакивала и изредка задавала вопросы, на кои получала содержательные и порою неожиданные ответы. Временами она теряла сонливость и поддерживала разговор новым витком рассуждений. Пригревшись, супруги, пожелали друг к другу «спокойной ночи» и обнявшись, стали засыпать. Заметив про себя, что муж сегодня не храпит, и порадовавшись, что, ей удастся заснуть без проблем, Мария Николаевна еще раз заразительно зевнула и потянулась. У Михалыча затекло плечо, он подхватил зевок и перевернулся на другой бок. Супруга обняла его сзади и еще раз поцеловала в макушку.

Через минуту она поняла, что спать не хочется. В отличие от неё муж уже тихо посапывал, всё глубже и глубже погружаясь в распростёртые объятья сна. Мария Николаевна тихо чертыхнулась:

— Вот чёрт, почитать что ли? И ведь обидно даже, не храпит совсем…

Она взяла планшет и открыла интернет. Читала она с сайта, где была зарегистрирована. Перечитав за жизнь немало хорошей литературы, совсем недавно она открыла для себя новых, современных авторов, и с упоением «проглатывала» роман за романом и рассказ за рассказом. Подниматься к компьютеру она не стала, в глубине души надеясь на то, что ей попадется какая-нибудь «тягомотина», что всё же случалось иногда, и сон завладеет её сознанием.

В два часа тридцать пять минут Марья схлестнулась в обсуждениях прочитанного с пользователем по имени Тимур. Страсти разгорались, обнажив шашки шли друг на друга ник Братан и ник Миледи. Битва была беспощадна. Миледи с упоением рубала направо и налево. Братан сопротивлялся долго и упорно. Затем, не выдержав натиска, поддался и согласился частично с точкой зрения противоборствующей стороны. Марья успокоилась на достигнутых результатах, выключилась и снова попыталась заснуть, еще в более добром расположении духа, чем прежде.

Сон как будто приблизился. Мария Николаевна с наслаждением часто позевывая устроилась поудобнее и чуть не заплакала. Михалыч, чувствуя жену и во сне, придвинулся, снова обнял и …с упоением захрапел ей в самое ухо. Сон Марьи быстро убежал от громогласного звука в неизвестном направлении и забыл оставить адрес. Оттолкнув обласканное крылами Морфея тело Михалыча, она встала и пошла по нужде. Потом зашла на кухню, попила воды. Потом заглянула в соседнюю комнату, где сейчас у них жил внук. Там было всё тихо: внук спал, «слава Богу… сидит ведь по пол ночи и никакие уговоры на него не действуют. Видать, намаялся за день». Мария Николаевна повторно проверила порядки, открыла форточку, и испытывая «дежавю» во второй уже раз направилась к дивану с твердым намерением уснуть сегодня или никогда!

Михалыч спал тихо, как малыш. Но стоило только супруге прилечь, он, как по команде, захрапел. Сначала потихоньку, потом всё громче и громче. Марья перевернулась на другой бок, чуть полежав так, легла на живот, что было ей не свойственно. Сие действие свидетельствовало о крайней степени напряжения организма: тело сопротивлялось и отказывалось лежать на любой из сторон. Времени было четыре часа утра. Неожиданно Марья вспомнила безотказно действующее в таких случаях средство.

— Вот дурында! – заворчала она сама с собой, — Старость не в радость… давно бы уже прочла, да и спала бы спокойно!

Сказать по совести, христианкой она считала себя нерадивою. Утром, как правило (если не забывала), она читала «Отче наш», «Богородица дева радуйся» и «Символ веры». И вечером, когда вспомнит. Все это было на бегу, перекрываясь какими-то еще «неотложными» делами. На этом, пожалуй, её чистые порывы под тяготами беспокойного мира заканчивались. Походы в храм на Рождество и Пасху в расчет она не брала — кто теперь туда в эти дни не ходит?! Было время, молилась Марья как положено: стоя на коленях перед домашним иконостасом, читая полностью утренние и вечерние молитвы ежедневно, многие молитвы знала наизусть, ходила в храм каждое воскресение и даже подрабатывала там одно время за ящиком, продавая церковную утварь, свечи и консультируя прихожан. Но время то кануло в лету, изменилась жизнь, обстоятельства, изменилась и она. Но в душе всегда помня и почитая Господа, Марья молилась, как умела. Теперь в голову шли только эти заученные молитвы. «Прогнав» их по три раза, Марья поняла, что сон все еще далеко. Тогда она, смиренно положив голову на подушку, стала твердить Иисусову молитву, повторяя её снова и снова в разных интерпретациях. Душа постепенно успокаивалась, мозг повторял теперь одно уже только «Господи помилуй» и потихоньку, часам к шести, она наконец-то заснула, уже совсем не обращая внимания на храп мужа, широко раскинувшегося на диване и смотревшего уже двадцать пятый сон. Михалыч тут же перестал храпеть и снова стал сладко посапывать.

 

 

 

Дорога дальняя, казенный дом

Влад Костромин

 

Когда мы с братом были маленькими, наша семья жила очень небогато, не смотря на то, что отец был директором совхоза, а мать бухгалтером. Отец семь лет учился в Москве заочно, получая второе высшее образование, а на это даже в советское время требовалось немало денег. Он уезжал и из столицы нашей Родины слал телеграммы, требуя денег. Мать постоянно ходила в долгах. Учитывая еще и большое хозяйство, об отдыхе ей оставалось только мечтать и время от времени вспоминать единственную, случившуюся еще до замужества, поездку в Сочи.

– Я тогда еще не знала вашего батю, – рассказывала мать. – Ну как не знала? Знать-то знала, но законной супругой еще не была.

– Вы были любовниками? – спросил Пашка.

– Не неси чушь! – одернула мать. – Никакими мы не были, просто что знали друг о друге. Там все друг друга в округе знали. Так вот. Поехали мы с подругой Светкой с электротехнического завода по путевке в Сочи, – продолжала она. – Ни разу в море не искупнулась, все людей боялась. А еще у меня было высокое давление, и прямо там падала в обморок. Жили мы на квартирах, а питались в кафе. И я однажды потеряла сознание, пытаясь открыть стеклянную дверь кафе. Прямо на ручке и повисла.

– Это же опасно, – сочувственно отзывался Пашка. – Так могут за ручку поломанную заставить платить.

– Могут, но ручка не оторвалась. Зато я много экскурсий пропустила из-за этого. Только в дендрарий раз со Светкой сходили, но она курила и случайно его подожгла.

– И вы не сгорели? – уточнил любивший пожары брат.

– Нет, как видишь. Еще помню, в город Хоста ходили и лазили по горам. Мандарины там воровали.

– А нам ты запрещаешь яблоки воровать, – обиженно сказал я.

– Так-то яблоки в деревне, а то мандарины на юге. Понимать надо! Еще фиников украла там, а больше двух съесть не смогла – противными показались. А вот сейчас бы съела, – мечтала мать.

– Ничего, еще попробуешь фиников и даже на юг съездишь, – утешали мы с братом.

– А еще я, когда тобой, Владик, была беременная, то очень яблок хотела. Тогда как раз год был неурожайный. Помню, украла у соседки корзину я с блоками и схрумкала с огрызками, как мед прямо.

– Во как! – значительно сказал Пашка.

– Не вокай, – оборвала мать. – Молод еще.

– Ты же в больнице лежала, – поспешил я разрядить обстановку. – Сама говорила, что негритянку там видела.

– Это я на сохранении лежала, а потом домой уехала.

– Ты его дома рожала? – деловито уточнил Пашка.

– Нет, рожала я его на телеге.

– На телеге? – не унимался брат. – На той, где он сфотографирован?

Была у меня детская фотография, на которой я, одетый в буденовку, сидел на охапке сена, брошенной в телегу.

– Нет, на тракторной. Ночью. Когда схватки начались, дед Егор меня на телегу и повез в больницу. Так и родила я Влада под звездами и снегом. Еще и волки скитающиеся в лесу выли.

– Что волки делали? – не понял Пашка.

– Спотыкались по лесу, вроде как вы с Владом по деревне.

– А-а, понятно. Холодно было? – продолжал допытываться Пашка.

– Не знаю, я тогда не почувствовала, не до холода мне было.

 

Поговорили мы и забыли. А тут через неделю вдруг ей повезло, почти как вороне с кусочком сыра.

– Валь, вот тебе подарочек небольшой, – заявил пришедший домой папаша, размахивая какой-то бумажкой.

– Это что такое? – настороженно поинтересовалась мать. – Тебя что, в министерство берут?

– Нет, лучше. В санаторий поедешь! На три недели!

Оказывается, отец сделал военным какой-то гешефт и те предложили путевку в военный санаторий в Сестрорецке. Сам он поехать не смог, поэтому поспешил сбагрить поездку супруге.

– А как же хозяйство? – всполошилась она.

– Справимся как-нибудь. Вон Влад коров подоит да свиней покормит. Правда же, справимся?

– Покормлю, – согласился я.

– Тогда я действительно отдохнуть смотаюсь. Хоть мир посмотрю! А то заплесневею тут с вами.

Мать начала экстренно готовиться к поездке. Денег не было, поэтому заняла под зарплату у коллег в бухгалтерии. Кто-то дал ей сумку в поездку, кофту и брюки в спешке покупала на вокзале. Денег оставалось всего ничего: двести тридцать рублей на обратный билет и пятьдесят рублей на всякий случай

 

Пока ехала, то вязала манишку. В поезде соседкой ее была женщина откуда-то с Запорожья, которая всем гадала. Предложила погадать и ей. Мать была падкая на всякую чертовщину и с радостью согласилась.

– Едете вы издалека, – начала гадалка. – В казенный дом на отдых.

– Верно! А как вы узнали?

– Карты, милая, не врут. Слушайте дальше. Впереди вас ожидает большой шок и скорое возвращение домой.

– Какое же скорое, если путевка на три недели?

– Скорое, не спорьте.

– А что за шок? Что-то плохое случится?

– Не плохое и не хорошее. Хотя, будет и хороший момент. Муж ваш зарплату пропить не успеет и соперница, что козни против вас плетет, не преуспеет.

– Что за соперница? – начала мать перебирать в уме потенциальных любовниц мужа. А папаша наш тот еще кобель был, надо признаться.

– Не знаю, что за соперница, но зовут ее так же как вас.

– А еще что карты говорят?

– Вам и этого надолго хватит…

 

Приехала мать на железнодорожный вокзал в Питере. Нашла станцию Черная речка. Сорок минут автобусом ехала от Черной речки. В лесу нашла санаторий. В санатории ее не приняли. Оказалось какая-то ошибка в бумагах.

– Мы можем написать, чтобы исправили бумаги, и вы в другой раз приедете, – предложил ее заведующий санаторием. – Или отдыхайте платно.

– Какой другой раз! – всплеснула руками мать. – Я и на этот еле денег нашла. Какой другой? А на платный отдых у меня денег нет. Только на обратный билет и остались.

– Ничем не могу вам помочь. Рад бы, но не могу.

– А можно у вас переночевать, а то мне идти некуда. А завтра у меня поезд и я уеду.

– Вообще-то не положено, но поможем вам, – заведующий вызвал женщину.

– Клавдия Васильевна, устройте гражданку в палате переночевать, а то ей идти некуда.

– Хорошо, пойдемте.

И тут мать озарило.

– А какой сегодня день недели?

– Суббота.

– Так у меня же сегодня поезд обратный!

Поезд в Питер ходил два раза в неделю: понедельник-вторник и пятница-суббота. Она в пятницу выехала и сутки ехала. Обратный поезд в 14:00, а время уже к полудню подбиралось. Схватила мать паспорт со стола, выскочила из санатория на дорогу. Ехал автобус на Выборг.

– Я до Черной речки доеду?

– Доедете.

В 13:45 добралась до жд вокзала. Упросила пропустить в кассе без очереди и успела взять билет. Постель из экономии не брала. Перед посадкой в палатке на червонец купила десять пирожков с капустой. Вот сутки потом этими пирожками и питалась. Постель у какого-то вышедшего мужика стянула. Едет домой, а у самой в голове предсказание гадалки. Про шок уже осуществилось, теперь надо успеть, чтобы муж зарплату не успел куда-нибудь загнать и чтобы никакая разлучница не промелькнула.

Приезжает домой, а мужа нет.

– Батя где?

– На работе. А ты уже приехала?

– Приехала, не видишь что ли?

– Так ты же на три недели?

– Влад, ты совсем дебил? Видишь же, что приехала, чего дурацкие вопросы задаешь? Коров доил?

– Доил.

– Свиньей кормили?

– Да.

– Молодцы, вот вам с Пашкой по пирожку, – протянула она мне замасленный бумажный пакет. – Гостинцы из Питера.

– С повидлом? – выглянул услышавший про пирожки брат из-под стола.

– С говном! Жри что дают, нечего ковыряться, жряблики бледные! Потупанцев вы еще не ели! Ладно, пойду, за батей схожу.

Мать пошла в контору, где в директорском кабинете обнаружила только что получившего зарплату мужа с сидящей на коленях Валькой по кличке Рябка.

– А что это вы тут делаете? – поинтересовалась мать, брезгливо рассматривая эту неприглядную картину.

– Валя, а что ты тут делаешь? – испуганно поинтересовался отец, скидывая полюбовницу. – Тебя же три недели не будет…

– Пшла вон, шалава, – мать отработанным на Пашке движением ловко пнула Рябку, разрывая порочную связь. – Еще раз увижу – все висья выдеру.

Та, памятуя о том, как мать избила кучерявую столовскую повариху, застав ее с мужем после грозы, не рискнула пререкаться и споро выскочила из кабинета.

– Права была гадалка, – сгребая деньги со стола, сказала мать. – Глаз да глаз за тобой нужен. Не до санаториев.

Рейтинг: +10 Голосов: 10 571 просмотр
Комментарии (42)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования