2-й поединок 1/8 финала ВК-18

23 апреля 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

 

День всех влюбленных

Надежда Меркулова

 

Утро Дня всех влюбленных. Праздник ненашенский, для России чужеродный, но прижился …

Баба Яга Настена в этот день спозаранку поднялась. Да и что разлеживать – то было, все равно с полночи не спалось. Прям извертелась вся – уж и овец считала отарами, и на луну заговор сонный читала, и чая с медом полсамовара выдула – сна ни в одном глазу не было. Мысли все в голову какие-то ненужные лезли, переживала сильно: «Как-то ее разлюбезный Леший Колян в День всех влюбленных себя проявит, не забудет ли вовсе про праздник иноземный, с него станется.»

По солнечным часам восьми не было, как филин заухал, наливное яблочко по золотому блюдечку круги наворачивать начало, лик подруги Олимпиады обрисовывая. Настена сначала глазам своим не поверила – чтоб Липа в такую рань поднялась? Гламурная Баба Яга, обитавшая на Рублевском шоссе, раньше полудня очей не открывала, с ночи по тусовкам нашаставшись. А тут – мало, что сама названивает, так еще и вид имеет вполне обихоженный: глазки подкрашены, шечки нарумянены, губки подмазаны, волосенки уложены, сама приодета – ну вылитая Барби, да и только! Настена в полном недоумении вопрошать-спрашивать начала:

— Что надо, Лип? Ты что, совсем нынче не ложилась, что ли? С раннего утра да при полном параде … Случилось что?

— Да, спала я, спала, — нетерпеливо проговорила Олимпиада, — Ежели, конечно, мои ночные метания сном назвать можно. (Яга Настена довольно ухмыльнулась — не одной ей пришлось этой ночью беспокоиться) С вечера не в себе обретаюсь. Вчера, на приеме в посольстве, Кощей Бессмертный все узнавал-выведывал, где я буду завтра, то есть сегодня, в День влюбленных. Чтоб это значило, как думаешь?

Настя только вздохнула – что с влюбленной дурочки взять?! В курсе она была, как Олимпиада, сильно обиженная невниманием Кощеевым после совместно проведенной ночки, силки приворотные ему изобретала – расставляла, письма любовные писала-рассылала, да не по электронной почте, как теперь практикуется, а на мелованной бумаге гусиным пером писанные, ну, чисто Татьяна Ларина! И ведь клюнул Кощей, письма те, красиво про любовь беззаветную написанные, без внимания не оставил – букеты огромадные да дорогущие стал в ответ Липе присылать – презентовать. Тут у них все и закрутилось. Встречались, любились страстно, а вот далее никак, дело не шло. О заветном обручальном колечке речь не заходила. А Олимпиада – то, пожалуй, в игрищах своих увлеклась сильно, играла-играла, пожар чувств избранника раздувая, да и заигралась вконец – влюбилась в Кощея, как есть, влюбилась! Вот и ждет-надеется, что в День влюбленных от Кощея предложение руки и сердца последует …

— Да, ничего особенного это не значит, — охладила любовный пыл Олимпиады Настена, — Наверное, не просто букет очередной пришлет, а сам тебя поздравить явится, лично, так сказать, ручку пожмет да поцелует. Ну, может, еще подарочек какой вручит – при его-то средствах в самый раз будет.

От слов таких Олимпиада на глазах бледнеть начала, в ярость впадая – Ну, и дрянь же ты, Настька! Все завидуешь мне, счастью моему – вон какого мужика я заарканила! Власть, деньги, бессмертие – все при нем! Не то, что твой Леший — пьянчужка неприкаенный, да и тот к тебе не больно – то ласков!

Настена ее слова аж иглой в сердце вонзились, осердилась она на подруженьку: это значит, я ее от несбыточных мечтаний уберечь хочу, а она меня позорить начала. Ну, погоди, всю правду скажу, глазоньки тебе раскрою:

— Твой Кощей потому и бессмертный, что бессердечный! Как бы ты вокруг него ни вилась, ни лебезила, не женится он на тебе!

— Это почему? – Да, потому, что ему с тебя выгоды никакой – ни родовитости за тобой, ни богатства великого не числится!

— Ну, а твой Леший на тебе женится? Да он день помнит про тебя, а два – нет. Напрасно ты ему на шею вешаешься, проходу не даешь …

— Зато ласковый он и веселый, выгоды не ищет, легко живет, в радости …

— Это верно, сегодня в одном месте ночует-столуется, завтра в другом. Без печали живет. Которая приголубит, та и мила, а там снова к кому-нибудь прибьется.

Горько, ох горько Насте было слышать те слова безжалостные, зашлась на вдохе, слова ответные оскорбительные подбирая, да так и замерла, ничего не сказав: верно Липа говорит, верно — полюбила беспутного, так чем хвастаюсь. И подругу зря обидела, правда-матка не всегда к месту, нечего надежды влюбленной женщины разрушать, сами по себе разрушатся. Вот так живешь на свете, живешь, вроде как мудрость должна бы прийти, а она все на подходе… Настена устало рукой махнула:

— Ладно, Липа, уймись. Что ж мы в самом деле из-за мужиков чуть горло друг другу не перегрызли. Может и в самом деле Кощей сегодня тебе предложение сделает. А что, день уж больно подходящий, а он эффекты любит.

— И ты меня извини, Настенька, — тихонько сказала в раз присмиревшая Олимпиада, — Леший твой и вправду симпатичный да веселый, не то, что мой Кощеюшка. Легко с ним.

— С ним всем легко, — грустно улыбнулась Настя, — Иди, жди своего-то, в вечеру созвонимся, как день прошел, расскажем. Яга разговор закончила, на лавку устало присела. Утреннее оживление ее исчезло, тоска навалилась. В голове все слова подружки вертелись, сердце щемило, плакать хотелось. Внутренний голос зашевелился сочувственно, сказать что-то хотел. Но Яга его поползновения сразу пресекла: Молчи, без тебя тошно!

— Молчу, молчу… А все ж посоветоваться с тобой можно, аль нет?

— О чем посоветоваться? Что ж за проблема у тебя такая нарисовалась? Живешь на всем готовом, делать ничего не делаешь, ведать ничего не ведаешь, как есть захребетник. И отколь только проблемы у тебя зреют – берутся, — «выпустила пар» Настена.

Но голос не отставал: А вот есть у меня проблема, непосредственно с Днем всех влюбленных связанная!

— Ишь, ты, — удивилась Яга, — Ты тут при чем, тебе что за забота?

— Вот ответь, какого я рода? – Какого такого рода – безродный ты, нет у тебя ни папы, ни мамы, ниоткуда возник, в никуда уйдешь.

— Ну, это не только я, а и вы все в никуда уйдете со временем … Но я не про это. Вот скажи, мужского я рода или как? – Вопросики задаешь… Как тебе в голову-то приходит? Хотя, какая голова, нет у тебя головы.

— Есть – нет, какая разница. Мыслю – значит существую. Я эту проблему для себя давно решил. Так, мужского я рода? Что скажешь?

— Пожалуй, мужского, — хмыкнула Настена, — Ведешь ты себя точно по – мужски: потрепаться да похвастаться – это завсегда, а как до дела доходит, так в кусты. Затаишься и не отсвечиваешь.

— Нечего на личности переходить, — обиделся внутренний голос. Помолчал чуток, но сильно обижаться не стал, видать и впрямь что-то его заботило.

— А если я мужского рода, а вокруг меня одни женщины – ты, Олимпиада, Матрена, кошка Полинка, опять — таки, должен я вас с Днем влюбленных поздравить или нет? Как думаешь?

— Пожалуй, что так… Интересно получается… А чем поздравлять будешь? Иль за мой счет собрался презенты раздавать?

— Обижаешь. Я для каждой стихи сложил – приготовил, настроение вам, бедолагам влюбленным, поднимать буду!

— Тогда с меня начинай, чего тянуть – то, — развеселилась Яга, — Приготовилась, слушаю, жарь на всю катушку!

Голос помолчал (сделал паузу), откашлялся и громко, с выражением прочел:

— Настя, Настенька, Настена!

Всем Яга ты хороша.

Ум, краса в тебе сокрыты –

Жаль, не видно ни шиша!

Яга аж опешила от такой наглости: собственный внутренний голос так отзывается о хозяйке? И вдруг ее стал разбирать смех, и вот она уже захохотала во все горло, раскачиваясь на лавке и хлопая себя по коленям: Ай да, голос, Ай да, сукин сын!

— Я и еще могу, — скромно проговорил голос. – Нет уж, хорошенького помаленьку, — утирая слезы, простонала Баба Яга, — Давай подруженек моих порадуем, что ж все мне-то, в одни руки. Яга повелела филину связаться с Матреной, в лесах Ивановской области проживающей. Связь там, как всегда, барахлила, поэтому Настена была краткой:

— Хай, Матрена! С праздником тебя! Каким – каким, Днем всех влюбленных. Как – не про тебя? Мужика говоришь нет? Так я тебе подарок преподнесу. Внутренний голос у меня мужского рода, как думаешь? Ну вот, как мужчина, он тебе поздравление приготовил. Мило, говоришь, ну так слушай, потом оценишь. – Давай, жги! – скомандовала внутреннему голосу.

Тот бодро начал: Ах, Матрена, ты Матрена!

Раскрасавица душа.

Хоть добра ты и умела,

Никому ты не нужна!

Настя от неожиданности рот раскрыла: Ах, подлец какой, и я — то хороша, послушать надо было, что за поздравление голос приготовил, — поторопилась сказать:

— Матрен, ты не обижайся, не со зла он, по глупости…

— На что обижаться, верно все, — вздохнула Матрена, — И добрая, и умелая, и душой красивая, а вот внешней красотой обделенная. Друзей у меня и средь мужиков навалом, а вот дружка сердечного нет, как нет. А голос ты, подруга, не ругай, в тебе он живет, к миру нашему непривычен, лгать да притворяться не умеет. Стихи мне даже понравились – не у каждой душа-то красивая, может, и разглядит кто.

На этой оптимистичной ноте и попрощались. Яга призадумалась, голос в молчанку ушел – понял, что набедокурил. Тут филин заухал: Олимпиада на связь вышла. Настена откликнуться поспешила. Липа ей и слова сказать не дала, сразу в известность поставила:

— Права ты оказалась Настена, кругом права. Прилетел Кощеюшка с букетом орхидей, духи дорогущие Jean Patou's Joy презентовал, ручку жал, в губы целовал… И на этом все. Я намекнуть попыталась: хочу, мол, признание любовное услышать, самое время ему в день влюбленных прозвучать. Так кавалер мой сразу заторопился, дела какие-то неотложные у него объявились, и исчез — испарился. А я вот сижу и слезы лью…

— Хочешь, я тебе настроение подниму? — спросила Настена. Липа в ответ только рукой безнадежно махнула. Настя к внутреннему голосу обратилась: Ну, что ты там для Олимпиады приготовил, читай давай! Голос вредничать не стал, осознавая важность момента, тут же прочел с выражением:

Олимпиада – ты богиня!

Тебе я предан всей душой!

Но кто же твой избранник ныне?

Златой телец – вот идол твой!

Настя смотрела на изображение Олимпиады на золотом блюдечке, ожидая ответной реакции, и думала: А, голос, похоже, влюблен в Липу. Видишь как – богиня! Вот застывшая Олимпиада ожила, усмехнулась лукаво: «Не в бровь, а в глаз». Умный у тебя голос, Настен. И что это я разнюнилась? Будь Кощей бедным, да не «при власти», я б в его сторону и не взглянула ни разу. Расслабилась я что-то, размечталась, а здесь железная воля нужна, холодное сердце и четко продуманный план. Поборемся мы еще, Кощеюшка, поборемся. И кто из нас победителем выйдет – это еще посмотреть надо! Воодушевленная Липа скоренько попрощалась, видать, новые брачные планы строить спешила.

Настена выглянула в оконце избушки на курьих ногах. За хлопотами незаметно день прошел, солнце к закату клонилось. Голос – то действительно отвлек от дум безрадостных, добрый он у нее, и не глупый, нет … О Лешем Коляне и не вспомнилось ни разу за кутерьмой, внутренним голосом организованной.

Тут снежок в стекло оконное ударился-рассыпался, Яга шубейку накинула, на крыльцо избы вышла. Точно, Леший наконец объявился. Веселый такой, пьяненький, в тулупе расстегнутом, треух на густых пшеничных кудрях еле держится, в руках гармошка – трехрядка. Как увидел Ягу, заулыбался, закричал радостно:

— Настен, поздравляю тебя с днем влюбленных! Обнимаю, люблю, целую!

Яга только головой покачала, подумала – вот и признание, для Олимпиады долгожданное, а для меня … У Лешего «язык без костей», поди всем кикиморам и русалкам окрест сегодня в любви признался, вот и до меня добраться сподобился. А Леший гармошку развернул, что-то развеселое сыграл, а потом говорит:

— Ты не думай, Настен, что я совсем беспутный. Я твое отношение к себе ценю и уважаю. Подарок тебе приготовил, романс, слушай. И Леший запел под гармошку:

— Гаснут дальнего заката золотистые края,

На призывный звук гармони выйди милая моя.

Всех, кто скажет, что другая здесь сравняется с тобой,

Всех, любовию сгорая, всех зову на смертный бой!

 

От лунного света зардел небосклон,

О, выйди, Настена, о, выйди, Настена,

Скорей на крыльцо!

 

Я люблю тебя безмерно в тихом сумраке ночей,

И пою я серенады для любимой, для моей.

Много крови, много песен для прелестных льется дам,

Я ж для той, что всех прелестней, песнь и кровь свою отдам!

 

От лунного света зардел небосклон,

О, выйди, Настена, о, выйди, Настена,

Скорей на крыльцо!

 

Баба Яга стояла на крыльце и слушала серенаду в свою честь. И было ей смешно, а на сердце тепло. День всех влюбленных хорошо заканчивался!

 

 

Из жизни холостяка

Андрей Кудряшов

 

Не легка жизнь холостяцкая, ох, как не легка!!!

Всё пельмени да пельмени. Они мне уже по ночам сниться стали. Будто варю я их не в кастрюле, а в бачке для кипячения белья, и плавают они там вместе с моими простынями. Вроде как два дела делаю, и бельё кипячу, и обед стряпаю, от этого моё бельё не морозной свежестью отдаёт, а уральскими пельменями. Чайник поставлю, чайку с сахаром попить, гляжу, а в нём вареники с картошкой и творогом полощутся, мне подмигивают, сами себя сметанкой поливают. Из всех углов мне эти пельмени улыбаются и вареные, и жаренные, и даже свежемороженые в пачках и россыпью. Просыпаюсь весь мокрый, будто вместе с ними в котле варился.

А что делать? Если из всего кулинарного искусства только и умею их окаянных варить и посуду мыть, да разве ещё яйцо сварю, вместе с картошкой в мундире. Правильно мать говорила — «Учись сынок в кулинарном училище»,— не послушал я мать, вот и маюсь.

Попробовал как-то раз с друзьями Доширак, под «Солнчнев бряг». Да куда там, разве эту пластмассу растворишь, даже волшебный напиток из солнечной, дружественной Болгарии не помог. Пришлось из холодильника «Любимые» доставать, только тогда и прочувствовали всю божественность, и аромат виноградной лозы, что даровали нам болгарские дионисы.

После встречи той, друзья стали меня уговаривать – «Не пора ли тебе женой обзавестись». Друзья мои все как один женаты, один только я в бобылях хожу. Хотя иногда завидуют и они мне. А я как соскучусь по домашней кухне так в гости, к одному другу на обед, к другому на ужин. Слава богу, друзьями не обижен, и родственников у меня много, здесь крольчатинки отпробую, там пампушек с борщом. Люблю очень холодец с хренком, да что бы укропчиком с петрушкой был посыпан, а на гарнир пюре картофельное, сливочным маслом сдобренное, это я уже у тётушек в гостях отведаю.

Подумал я, поразмышлял над своей судьбой, прикинул то да сё, с умными людьми посоветовался и решил. Прежде чем жениться, сперва надо с женщиной познакомиться, а в этом деле я не мастак и женского полу среди знакомых нет. Рано или поздно, но начинать когда-то надо.

Отпуск специально взял, на заводе своём — Шарикоподшипнике. Я там шарики в подшипники закатывал. Трудно сейчас стало, производство модернизировалось, новые технологии пришли. Начали выпускать подшипники скольжения, и я вовсе оказался не удел, нечего закатывать. Все эти проблемы как то разом насели на меня. А я даже и рад этому, пора себя встряхнуть, обновиться, почувствовать кровь в жилах. Вот и стал в отпуске по улицам прогуливаться, женщин выглядывать, с кем познакомиться.

Много хороших представительниц прекрасного пола, но увы, все окольцованы. Идут они обвешенные сумками, кошёлками из которых колбаска выглядывает с лучком и сельдереем, судак высунулся и мне подмигивает — «Айда со мной на заливное». Лимончик прижался желтой щекой к матовой баночке анчоусов. Рулька свиная, копчёная, ароматом своим затмившая всю французскую парфюмерию. Всё домой несут, мужьям своим обед готовить будут. К таким не подойдёшь.

Вот тут и приметил руку без обручального кольца, похоже, что не замужем, а может и разведёнка. Несёт тоже полную суму снеди. Заглянул я в это хранилище радости желудка, а там всякой всячины видимо ни видимо, и ветчина с огурчиками малосольными фимиамы источают, грибочки маринованные из банки щерятся на сметанку деревенскую глядючи. Ну, а как обойтись без каравая румяного, с корочкой хрустящей да душистой. Отрежешь ломоть, а покуда режешь, сожмётся он у тебя в руках до самого стола, после только как руку отнимешь, выправится, восстановит прежнюю форму. Намажешь густо этот кусок хлеба и не каким-то там маргариновым Валио, а настоящим, Вологодским маслом. Фибры души моей холостяцкой одобрительно закивали в животе моём. Сразу мне эта женщина понравилась, хозяйственная, и с хорошим аппетитом.

Подхожу.

— Скажите, пожалуйста, сколько времени?

— Без четверти час.

— А можно мне с вами познакомиться?! Сумочку помогу донести.

— Ты чё, совсем обнаглел? Вы видали, люди добрые, уже днём на улице сумки из рук вырывают. Вали отсюда мужик пока милицию не позвала, — и кивнула она на проезжающую патрульную машину.

Что делать? Пришлось ретироваться.

Приглянулась она мне, ой как приглянулась. Порядочная, не с каждым встречным знакомится, не какая-то там финти-флюшка, булочки и те с маком покупает и за себя постоять может, в случае чего, и за мужа вступится. Запомнил я её. Думаю другим способом надо к ней подкатывать, мой портрет она тоже срисовала. Обождать несколько деньков придётся, авось забудется.

Эти дни не пропали у меня даром. Посетил баньку, веничком оздоровился, выпарил из себя холостяцкий душок. Заглянул к парикмахеру, привёл в порядок всё то, что осталось на голове. Костюмчик отгладил через марлечку. И вот стою себя в зеркале разглядываю, выгляжу молодцом, помолодел лет так на …. полтора годика. Удалил свою брутальность на щеках, так ещё пару годиков списалось. Одеколоном всё это дело спрыснул.

С пустыми руками не пойдёшь. Шампанского бутылочку взял, а если вдруг не сложиться, добавил выдержанного коньяка, и три пива, это уже на всякий случай. Ну и конечно цветы, без них говорят нельзя.

Стою, дожидаюсь её на том же месте. Как говориться, — Гладко выбрит, — но алкоголя ни-ни.

Идёт, и самое главное, что меня насторожило, без сумок. Не ошибся ли я в расчетах? Энтузиазм во мне заметался и приготовился покинуть мой дух. Под ложечкой засосало, в животе заурчало, проснулось вечное чувство голода, а утолять то не чем. В наличии только спиртные напитки. Подумав об этом, у меня аппетит ещё пуще разыгрался.

Она всё ближе и ближе. Лицо её стал разглядывать. Рябое какое-то, что и пудрой не закрыть, помада не в тон волосам. В первый раз не заметил, больше внимания кошелкам уделял, видел котлеты и колбасы разные, в лицо не всматривался, времени не хватило.

Делать-то, что?

Она шла неспешной походкой. Может на прогулку вышла? В магазин уже сходила, всё необходимое закупила. Теперь вот решила прогуляться, отдохнуть, воздухом подышать. А может на свидание идёт? Эта мысль пригвоздила меня к тротуару.

— Да нет, с такими тенями под глазами на свидания не ходят – успокоил я себя. Надо решаться.

— Гражданочка, извините, который сейчас час. Я так сегодня спешил, что оставил свои Роликсы на камине в холле своего офиса, тот, что на набережной, а шофер, подгоняя мой лимузин к подъезду исхитрился разбить не только его, но ещё и мой мерседес. По этой причине мне пришлось идти пешком.

— Без четверти шесть!

— Простите ещё раз за назойливость, но это вам — и я протянул ей букет из роз.

— Ой, спасибо! За что же это? Мы с вами не знакомы. Вы даже не знаете, что меня зовут Розой.

— Вот тут вы ошибаетесь, какой же я не знакомый, годов биться об заклад, что моё имя Андрей вам хорошо известно. Вот кстати у меня имеется, совершенно случайно, в портфеле бутылочка Шампанского, не распить ли её нам в подходящем месте.

— У вас там, я смотрю, и коньяк случайно оказался.

— Так, знаете ли, получилось. Я человек запасливый.

— Это хорошая черта характера. Кстати у меня неожиданно, по горячей путевке, вчера подруга уехало в Сочи и, ну это просто чудесное стечение обстоятельств, оставила мне ключи от своей квартиры. Я думаю, что там мы могли бы пригубить по бокалу вашего искристого напитка.

На том и порешили.

Проснулся я от громких звуков. Где-то клокотало, сопело, переливалось и стонало. Всё это звучало совсем рядом и от одного и того же объекта, всё сразу и в одном. Возле, на краю, лежал я и только для того что бы ни упасть опирался плечом на стул, придвинутый к дивану.

Она возлежала на спине, широко раскинувшись во все стороны. Из полуоткрытого рта вылетали не вероятные звуки, достойные самой Дженис Джоплин, с голосом горьким как горчица. И кто-то должен будет слушать эти ночные блюзы еженочьно.

Взгляд мой остановился на месте вчерашнего мероприятия. На столе, в размытом свете предутренних сумерек, просачивающихся сквозь раскрытые окна, я разглядел две бутылки из-под шампанского, бутылку коньяка и две от пива, разумеется пустые. Хорошо посидели, нечего сказать. Выпить было что, а насчёт закусить … увы, да ах! От этого запершило в горле, требуя влаги.

Так у меня должна остаться в портфеле бутылка пива. Осторожно встав, протянул руку к своему багажу и извлёк бесценную драгоценность на данный момент. Прошлёпал босыми ногами на кухню. Вчера вечером так и не посетил это священное место каждой семьи, откуда произрастает тепло и уют, где совершаются магические ритуалы путём манипуляций различными ингредиентами доставленными чародеями прямо с рынка. Благодаря этой кулинарной алхимии на столе и появляется то, что мы просто называем обедом и ужином.

Открыл пиво и сделал глоток.

Может её подруга, что в холодильнике забыла, перед отъездом в Сочи. Ничего себе! Пожалуй, она тут наготовила на случай внезапного возвращения целой бригады. Это что здесь в кастрюльке? Ого!!! Борщец! Жирок ледком сковал поверхность. А сметанка-то есть? Где в этом дому посуда? Ну-ка, ну-ка, да это должно быть котлетки, домашние с чесночком. Вот это мило, с пивом пойдёт. И сало, нарезанное маленькими кусочками, должно быть сама солила. УУУуу, чисто масло, мягкое. Где в этом доме сковороду держат.

Вскоре на плите разогревался борщ, сало ворчаливо подогревало на сковороде котлеты и пузырило глазунью. Хорошая подруга у неё. Готовит вкусно, живёт в достатке. Мило! Очень мило!!!

Стал я кухню внимательнее оглядывать.

Вряд ли её подруга взялась готовить всё это, уезжая надолго. Странно как-то!

Не привела ли она меня к себе? Вот оно что! Стало быть, это её кулинарным искусством я восторгался. Ай да хозяюшка!!! Да она и не такая уж и рябая, как показалось в прошлый раз, и цвет волос очень к лицу.

Насытившись и выпив пиво, почувствовал, как в голове прояснилось, сердце подобрело, и приятная нега пригласила ко сну. Из комнаты доносился храп и эти звуковые миазмы, пройдя сложный путь трансформации через мой сытый желудок, вливались в моё сознание звуками свирели. На цыпочках войдя в комнату, прилёг с краю на диван. Может, засну. Прикорнул, спиной к ней прижался. Спине сразу тепло стало. Ты гляди, какая жаркая, так и жжет словно печь.

Звуки музыки медленно угасали. Я перевернулся на другой бок, только исключительно с целью обогрева другой части своего тела. И уткнулся в раскиданные по подушке волосы, пахнущие ароматами наступившей весны. Долго искал положение для своих рук, наконец, водрузил свою левую руку на её грудь, вдруг устыдившись, пытался убрать её оттуда, но ни какие силы не могли уже поднять её с этих возвышающихся холмов, которые вздымаясь, обволакивали мою руку и втягивали её в свои недра. Испарина выступила на моём челе. И мне уже казалось, что тихая игра на свирели своим мелодичным звучанием разбудила крохотных эльфов, дремавших во мне и, те пустились кружиться в чарующем вальсе, едва касаясь распустившихся бутонов, и эти цветы цвели в моём сердце. Эльфы скользили с одного лепестка на другой, трепеща своими прозрачными крылами.

Ароматы цветов и женского тела окончательно довершили моё падение. Жар её груди передался и мне — я распахнул одеяло.

Спать явно расхотелось.

 

 

Рейтинг: +4 Голосов: 4 220 просмотров
Комментарии (18)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования