2-й поединок четвертьфинала ВК-18

16 мая 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Если надо команде

Анатолий Агарков

 

Есть у мальчишек с нашей улицы три замечательные вещи – дружба, лето и футбол!

Мяч не давался – скользил вертлявой ящерицей меж ног ребячьих, падал и путался в высокой траве, вновь вздымался, но никак не хотел лететь туда, куда его посылали.

— Пас! Пас! – будоражили истошные крики.

Наконец, трёхклинка вырвалась из толчеи, сбила горкой сложенные кепки и майки.

— Гол!

— Штанга!

— А я говорю – гол!

— На-ка, выкуси!

— Кому по сопатке? – Вася Добров, чьё право на гол оспаривали соперники, выпятил худую и потную грудь.

Всегда спокойный и рассудительный Сергей Ческидов демонстративно высморкался ему под ноги:

— Вот твой гол, поднимешь – зачтем.

— Что? – Вася взбешён. – Я тебя, Тыква…

Он набычился и готов был ринуться на обидчика, но Андрей Шиляев прицыкнул на него, и Добрик скуксился. Ческид побежал за мячом, а к Васе подошёл Серёга Колыбельников:

— Тебе за Тыкву старший Чесян знаешь, что сделает?

Он покрутил у виска пальцем.

— Грушу он из тебя для битья сделает и в сарае, как Слава Ломовцев, подвесит.

Добрик, совсем уже остывший:

— Да был гол-то…

Спор продолжился, и каждая сторона оспаривала своё мнение, не поддаваясь ни на какие доводы. Так и не пришли к единому мнению – устали спорить, футбол гонять тоже расхотелось. Уселись в траву, и Вася Добров, ковыряя болячки на ногах, обиженно ворчал:

— Были бы штанги.… А так хрипеть – ни о чём. Да и играть-то не интересно: коротышка в калитке – все удары выше ворот. Кто громче орёт, того и победа.

Боря Калмыков ехидно усмехнулся:

— Ты ещё скажи — разметка, судья и сетка.

— Ну, а что пузырь-то гонять зазря? Команда «Лишь бы пнуть» из колхоза «Светлый путь» получается — так что ли, да? Если заниматься футболом, то всерьез. Поле как поле оборудовать, чтоб гостей пригласить не стыдно.

Град насмешек и ехидных замечаний посыпался со всех сторон.

— Хочу сказать, — Миша Мамаев, опёрся на руки за спиной, широко раскинув босые ноги.

— Говори, только короче.

— Тут и говорить много не надо — притащить из леса соснины да поставить ворота.

Шиляев, сердито прищурясь:

— Лесник тебе притащит, пожалуй; так притащит, что нечем будет в футбол играть.

Я за Мишку всегда горой:

— А если попросить? Неужто не даст? Могу даже в райком комсомола сходить – напишут там специальную бумажку для лесника. Для хорошего же дела – для молодёжи, для спорта. Райком его за нас может так вздрючить, что он не обрадуется в своем лесу. В барсучьей норе будет скрываться.

Мысль моя всем понравилась, а Шиляеву нет.

— Ну ты дунул в гудок, не подумавши – в райком! Там тебе скажут – ходи на стадион гимнастикой заниматься.

— Или лыжами, — буркнул Боря Калмыков.

— Или лыжами, — согласился Андрей.

— А я скажу, хочу в футбол играть, — настаивал я.

Но Андрей и внимания не обратил на мои слова.

— Лесник с твоей бумажкой под куст сходит и рад будет – воры сами сдаваться пришли. Он тебя в тюрягу сдаст и грамоту за это получит.

В тюрягу никто не хотел, и все приуныли. Кроме Шиляева.

— Нет уж, если тащить сосёнки на ворота, то уволоком. Лес большой — лесник один. Глядишь, проскочим. Ну, а попадёмся, то можно и в морду.

Он сжал крепкий кулак:

— В лесу закон – черпак-лопата. Кто смел – тот и съел. Короче, что нам толпой одного лесника бояться? А, парни?

Сашка Ломовцев сидел понурясь и думал крепкую думу. Ещё со дня первого удара по мячу ему, жадному до славы, пришла в голову шальная мысль – сделать настоящую футбольную карьеру, как Пеле, как Гарринча, как любимый Воронин, как Эдик Стрельцов… Поначалу он сам испугался своей затеи: это же сколько надо пота пролить, чтобы достичь такого мастерства, выбиться в более-менее известную команду, и далее – в столицу, за границу – к мировой славе? Но, играя много лучше своих сверстников, он всё более убеждал себя, что пот это для бездарей, настоящему мастеру должно всегда везти в игре. Себя-то он считал везунчиком. Он так уверился в своей удаче и великой будущей карьере, что каждый день встречал с надеждою, а провожал в унынии – да где ж она, слава-то мировая?

Сашка не слушал спорщиков. Он думал-думал и вдруг поднялся. Выждал время, пока утихнут разговоры, и все уставятся на него в ожидании важного заявления.

— И подумал я, – без лишних слов объявил Ломян. – Нам надо жить и тренироваться по режиму — только тогда будет толк. Чтобы по утрам все, как один, на пробежку выходили, потом с мячом работали, физикой занимались – бегали, прыгали, силёнку качали. Потом игра и её разбор. Тактика игры – тоже великая вещь. Если это соблюдать изо дня в день – будет толк.

Сашка говорил не спеша, со знанием дела. Видно было, что он упивался не только сутью излагаемого, но и собственным голосом.

— И поле тоже нужно хорошее, раз уж мы команду создаём – ворота с сетками, разметка, скамейки для зрителей…

— Душ, раздевалка, туалет… — оперным дискантом пропел Серёга Колыбельников.

— Со временем, — сказал Ломян и постучал себя пальцем по виску. – Чать, голова моя не только кепку носит, но и мыслишки кой-какие… Может, поначалу и не каждый будет соблюдать режим, ходить на тренировки, тоси-боси… а как начнём играть с серьёзными командами – все прибегут, как миленькие. Без физики и техники в футболе делать нечего.

Вовка Грицай крепко постучал себя в грудь кулаком:

— А что? Мы в пионерском лагере каждое утро на зарядку бегали. Здоровье, знаете, как укрепляется.

Многие ребята с глубоким вниманием слушали Сашкино предложение. Иные, постарше и не без претензий на лидерство в ребячьей ватаге, скептически ухмылялись, подозревая, что Ломян как будто перехитрил их своим предложением – на кривой кобыле всех объехал. Сергей Колыбельников повернулся набок, подложил грязную ладонь под грязную щёку:

— И тоска же с вами.

Запел:

— Мама, я Ломана люблю,

Мама, за Ломана пойду:

Ломан хорошо играет,

Много «банок» забивает –

Вот за это я его люблю.

А дни стояли звонкие, как монисты. Первые дни летних каникул. Солнечные лучи в прозрачном воздухе играли, словно кровь у застоявшегося в стайке телёнка. Вечера были тихие, зорькие; а ночи короткие, спаявшие закатные багрянцы с рассветной радуницей.

Если мне удавалось бодрствовать в час солнечного восхода, душа наполнялась таким несказанным счастьем, будто открывались разом все сокровенные тайны мира. Так бы всегда, во все времена просыпаться вместе с первым лучом солнца и последней ночной песней соловья, слушать вздохи трав и шорох листвы, освобождающихся от брильянтовой росы, полной грудью пить влажный ароматный воздух сада. А ещё бежать легко – крылато нестись над землёй, будя её, опережая солнечные лучи. Красота! Но…

Но и мама встаёт рано.

— Ты куда такую рань? А вот и хорошо, что встал – корову в табун угонишь.

Ну, начинается. Корову угони, грядки полей, картошку прополи.… Как эти взрослые не могут понять, что у нас родилась команда, что мысли и мечты о будущей футбольной славе гонят нас из тёплых постелей. Под силу гору свернуть, а тут – корова…

Мама поставила на крыльцо почти полный подойник и открыла калитку. Я сунул два пальца в рот, и разбойничий свист сорвал Белянку с места в галоп.

Мама схватилась за голову:

— Тебе сколько лет? В кого ты такой уродился? Позорище моё!

Но её «позорище» уже скакал на одной ноге вслед за рогатой блондинкой.

У околицы школьный учитель Фёдор Иванович Матреев провожал в табун своих коз. Потрепал меня мягкими пальцами единственной руки по щеке:

— Ишь, румянец-то полыхает – как кумач революции. Куда ты в такую рань?

— В лес пойдём за штангами. Мы теперь команда и скоро поедем в Бразилию играть.

Я говорил и ничуть не сомневался, что так и будет. Ведь главное понять, что тебе надо, а как этого достичь – дело второе. Не зря ведь говорится — терпение и труд всё перетрут. Мы будем вставать чуть свет, бегать и прыгать, подтягиваться и отжиматься, работать с мячом, играть в футбол – и сам Пеле пришлёт телеграмму: приезжайте, мол, охота на вас посмотреть… да и поиграть тоже. И вот на стадионе «Сантос»….

Фёдор Иванович недоверчиво хмыкнул, но на всякий случай попросил:

— Будешь в Бразилии, прихвати мне натурального кофе баночку, чтоб без цикория...

Утро разгоралось яркое, тёплое и обещало погожий день. У дальней кромки горизонта чуть трепетали прозрачные, нежно-розовые облака. Ласковое солнце, проникнутые мирным покоем дали, пряное дыхание трав заряжали нас бодростью и безотчётной радостью жизни.

А вот явочка подвела. Договорились тронуться с табуном, но он уже за холмами, а у нас нет и половины состава. Ждём сонь и лентяев, ругаемся – время уходит, и каждый отсроченный час увеличивает вероятность встречи с лесником. От этого настроение падает. Арифметика проста – шесть лесин несут двенадцать человек, а нас и с десяток не наберётся. Наконец, решаем – надо идти: ждать далее нет смысла.

Пока шли полем, ещё несколько опоздавших догнали ватагу. Теперь людей достаточно, но время упущено и настроения нет.

Нелюдима была опушка. А что творится в сердце тёмного бора? – того не знают даже сороки, охочие во всё вникать да разбалтывать. Но лишь только вошли под сень хвои, ожил лес.

Защебетали птицы, наперебой сообщавшие друг другу и всей округе:

— Воры, воры идут… прячьте добро!

— Щас попадутся! — разразилась сойка заливчатым смехом.

А дятел азбукой Морзе передал леснику:

— Точка, точка, тире… Идут, идут – приезжайте скорей, они уже здесь.

Тоскливыми трелями плакала малиновка в кустах:

— Ох, посадят.… Ох, и много же дадут…

Мы стремились уйти поглубже в чащу, не заботясь о том, что и тащить свой преступный груз придётся дальше. Бор сменился рощей. Бесшумно струилась листва в солнечных лучах. Окружающий мир здесь был так не похож на раздолье поля и домашний уют, что, казалось, зашли в такую глушь, куда кроме нас никогда не проникала и впредь не проникнет ни одна живая душа.

И вот молодой сосняк. Сонный паучок на тонкой паутинке свесился с изумрудной иголки.

— Руби, чего же ты! – оттолкнул меня Вовка Грицай.

Солнечный блик сверкнул на блестящем жале топора. Озноб пробежал у меня по спине. То ли это был остаток страха, то ли жалость к сосёнке.

— Постой, не надо.

— Отстань!

Топор ухнул. Сосёнка вздрогнула. Убийство свершилось. Я присел, угнетённый горем. Весело и бесшабашно плясал топор в руках у Вовки – быстро, одна за другой отлетали ветви упавшего дерева.

Вдруг всё смолкло – пение птиц, перестук топоров, ребячий гомон – раздавался только приближающийся издалека грохот телеги. Весь лес наполнился страшным громыханием деревянной повозки по ухабистой лесной дороге. Её тащила ископаемая кляча, огромная лохматая собака путалась у неё под ногами.

Когда телега перестала громыхать, она остановилась как раз в метрах десяти от меня, и я сумел хорошо разглядеть её возницу. У него было широкое лицо – мясистое, красное, похожее на бульдога. Оно имело только одно достоинство – было гладко выбрито. До тех пор, пока человек бреется, печать зверя не прилипнет к его лицу. И к тому же форменная фуражка лесника покоилась на макушке.

Напряжённое молчание воцарилось среди наших ребят – молчание, которое вяжет язык, а мысли легко передаются и читаются одними глазами. Казалось, это неожиданное явление напрочь лишило нас всяческих сил. Наверное, со стороны эта растерянность выглядела жалкой. Но лесник жалости не имел.

Краска постепенно сбежала с бульдожьего лица, покрывшегося пепельно-серой, мертвенной бледностью. Не обращая внимания на яркую игру солнечных бликов, волнующуюся листву деревьев, запахи цветов и хвои, весь осатаневший, в сдвинутой на затылок фуражке, взлохмаченный, он сжал кулаки и остервенело затряс ими над головой. От переполняющей его ярости и словами-то не сразу разродился.

— Порубщики! Туды вашу мать! Вот я вас! – что было сил заорал лесник, схватил кнут, замахнулся и щёлкнул им почти над моей головой.

У меня от страха и предчувствия боли подогнулись колени. Бежать и не помышлял, а приготовился к худшему. Но дальше случилось то, что и предположить было невозможно. Кляча рванулась, испугавшись кнута, и понеслась вскачь, не разбирая дороги. Лесник кувыркнулся через голову и, потеряв вожжи, упал с телеги.

— Уззы! Уззы их! – успел крикнуть он, сорвав голос.

Собака бросилась на ошалевшую лошадь и погнала прочь. Лесник припустил следом за ними, смешно переставляя плохо гнувшиеся ноги. Его мат, лай собаки и грохот колымаги вскоре затихли вдали. Среди порубщиков прокатился лёгкий смешок. Ещё раз. А потом дружный многоголосый и отчаянный хохот взорвал лес берез и сосен.

Это было здорово! Оцепенение спало, испуг ушёл или переродился в истерику. Я, например, катался на спине, схватив руками впалый живот. Ни звука не прорывалось сквозь сведённые судорогой челюсти. Я едва успевал набивать воздухом лёгкие, а куда он пропадал, одному чёрту известно. Слёзы текли по щекам. Курьез, да и только. Впору лесника жалеть с его клячей. Кому рассказать – не поверят.

Однако пора было двигаться. Водрузив будущие штанги на плечи, мы тронулись в обратный путь, уже не таясь оконфуженного лесника.

Судьба, словно лавина, несётся вниз, увеличивая скорость движения с каждым новым поступком. Только что я избежал неприятного знакомства с лесниковым кнутом – до сих пор плечи зудятся – а уже новая преграда на пути. Канал, наполненный водой, заросшей ряской. Ребята бросили лесину с берега на берег и судачат – другую бы рядом надо. Ещё балансир нужен, как канатоходцу в цирке. А меня чёрт несёт вперёд, к неприятностям и позору.

— Чего стали? Сюда смотрите. Смертельный номер.

До середины бревна я добежал легко, как заправский гимнаст, а потом вдруг остановился, будто наткнувшись на смертельную черту. Далее я двигался так, словно утратил способность владеть своим телом, а под ногами видел не близкую воду, а бездонную пропасть. Побалансировав руками, упал, обдав брызгами развеселившихся ребят. Никто не решился повторить мой глупый подвиг.

Когда вылез на другой берег, вид имел жалкий и удрученный. Человек, дошедший до такой степени унижения, обычно стремится удрать со всех ног подальше от места своего позора, от насмешек толпы. Может, в другой раз я так бы и поступил, не будь с нами штанг – этого ответственного груза, который во что бы то ни стало, необходимо доставить до места.

А ну их – пусть смеются. Стал выжимать свою одежду. Им-то ещё предстоит перебраться через канал – и я посмотрю, как это у них получится.

Полдень, как и утро, заслуживал всяческих похвал. Дул лёгкий ветерок. Суслики столбиками стояли у своих нор и насмешливо пересвистывались:

– Куда тащите, дурачьё?

Трясогузка пристала, скакала по стволам срубленных сосен, чуть не стуча клювом своим по нашим макушкам (руки заняты прочь прогнать) и разорялась:

— Ведь не ваше! Ведь не ваше!

Наше, дура! Теперь наше – мы столько выстрадали ради этих штанг, ради футбола, ради нашей дружбы и большой мечты. Однако, что толку с ней спорить – дороги не видно конца, мучили голод и жажда, плечи натёрли эти проклятые лесины.

Вышли в поле – виден стал наш посёлок, но силы были уже на исходе. Перекуры делали чаще, пройденные отрезки еще короче.

Моему напарнику Валерке Журавлёву толстый комель достался. Он пыхтел и отдувался, его румяная физиономия сочилась потом. Я шел впереди с тонким концом сосны на плече.

— Не плохо бы дождичка, а Валер?

— Лучше селёдочки с луком и молоком.

Валерка всё на свете ест с молоком, потому он толстый такой, и дразнят его Халва.

— Не трави душу, гад.

— Слушай, если нас не покормить несколько дней, я только похудею, а ты-то, наверняка, сдохнешь.

— С чего бы это?

— У меня жирок с запасом, а у тебя кожа да кости.

— Если голодать придётся всей команде, — парирую я, — тебя первого и съедят.

Валерка замолчал, а я подумал, что он подозрительно начал поглядывать на ребят – готовы ли они к людоедству или ещё потерпят немного.

За такими пустыми разговорами нудно тянулось время. Мы несли штанги по двое, и ещё одна пара отдыхала, впрягаясь в ношу после очередного перекура. И вдруг бунт! Отдохнувший Сашка Ломовцев отказался нести сосёнку.

— Боливар выдохся, и бревна ему не снести, — объявил он, мрачно глядя меж коленок своих. Плечи его сгорбила тяжёлая давящая тоска. Было ясно, что никакая сила на свете не заставит его подняться и взвалить на себя шершавый комель.

— Ну-ка, дай мне руку, — подошёл к нему Андрей Шиляев. – Я сначала её жму, а потом бью в торец, потому что терпеть не могу жать пятерню покойнику.

Сашка не испугался, лишь проворчал глухо:

— Бросьте меня здесь. А мамке скажите, чтоб пришла за мною с тележкой — сам не дойду.

— Ты, мастер, дурак, — сказал его напарник по такелажной работе Серёжка Колыбельников. – Столько протащить и бросить сейчас, у самого дома.… Не понесёшь – мы тебя из команды турнем. Учти это…

Сашка упал на спину, заложив руки за голову, с тоскою глядя в небеса:

— Да хоть запинайте до смерти – дальше ни шагу…

— И не хочется, и жалко, да нельзя упускать такой случай, — сказал Колыбеля и стал кидаться в строптивого Ломяна сосновыми шишками, припасенными для младшего брата.

— Дать ему в хайло что ли? – сам себя спросил Шиляй, пожал плечами и отошёл.

Мы взвалили на плечи ненавистную ношу и, шатаясь, побрели дальше, бросив Ломяна одного на поляне.

Оставшийся без пары и без ноши, отдохнувший Сергей Колыбельников суетился:

— Не хотите ли порубать, мужики? Нет, правда, я сбегаю. Вон магазин-то, ближе чем наше поле. Вы пока шлёпаете, я вафлей принесу, целый кило – у меня деньги есть.

И он побежал – откуда только силы взялись?

— Один хитрей другого – вот команда подобралась, — сказал Мишка Мамаев.

— Да какой он хитрец, дурак законченный, – это я про Ломяна.

— А вафли – вкусная вещь. Я их страсть как люблю.

— Голод, если книжки почитать, самое частое на Руси стихийное бедствие.

— А еда – самое главное, что есть на свете.

— Во базар, а… Больше не о чем говорить что ли?

— В пустынях миражи бывают – ну, пальмы там, озёра блазнятся. Братцы, никто колбасу впереди не видит?

— Вон то облачко похоже на куриную ножку.

— Где-где? Цапнул сам и отвали, дай другому куснуть…

— Кажись, котлетами пахнет. Точно, где-то котлетки жарят.

Все зашмыгали носами, принюхиваясь, огибая поселок околицей.

За этими разговорами кое-как дотащились до места, которое планировали под футбольное поле. Сбросив на землю ненавистную ношу, мы повалились в ласковую траву, не в силах идти домой, как того требовали тоскующие животы. Впрочем, поджидали обещанных вафлей.

 

— Люблю есть, люблю спать… купаться, загорать, играть в футбол.… Да мало ли чего люблю. Одно ненавижу – брёвна таскать.

— А куда деваться, если надо команде? – ответил мне мой многомудрый друг Мишка Мамаев.

 

 

 

Инстинкт выживания

Гузель

 

Ксения Смирнова выбежала из кабинета своего шефа, задыхаясь, вся в пунцовых пятнах. Красивое личико секретарши было перекошено, руки тряслись, а тушь предательски потекла. Она с размаху швырнула папку с бумагами на свой стол и стала одеваться.

-Ксюш, что случилось?- спросила Наталья Андреевна, ожидавшая в приемной.

-Он меня только что уволил!

-За что?

-За то, что я не соответствую его понятиям должности помощника-референта.

Девушка повязала красивый цветной платок поверх темно-синего плаща, взяла сумку и, хлопнув дверью, вышла. На улице она достала телефон и позвонила Светлане Сергеевне Ветровой.

Света была ее лучшей подругой и женой шефа. Валерий Владимирович Ветров не знал об их дружбе. Ветровы женаты всего два года, Ксюша никогда не приходила к ним домой, с подругой встречалась на нейтральной территории. Ксения сама попросила Светлану не говорить Ветрову о том, что они знакомы, чтобы не было ненужных вопросов и подозрений.

Два года назад Светлана, пережившая гибель первого мужа, оставившего ей большую квартиру в центре города, загородный дом и доходный бизнес, отчаянно влюбилась в мужчину, с которым случайно познакомилась в самолете. Ксения прекрасно понимала, что таких случайностей не бывает, а подруга наивно полагала, что Валерий ничего не знал о нескромном приданом вдовушки. Как бы то ни было, но через несколько месяцев после знакомства они поженились и все считали их идеальной парой. Все, кроме Ксении.

Сегодня она зашла в кабинет шефа, принесла на подпись бумаги. Валерий Владимирович попросил налить чашечку кофе, без сахара и молока. В тот момент, когда секретарша подавала кофе, Ветров начал откровенно приставать к ней. От негодования и неожиданности, Ксюша опрокинула чашку с кофе прямо на его белоснежную рубашку и сказала в ответ пару ласковых. Ветров ухмыльнулся и предупредил, что найдет секретаршу без знания двух иностранных языков, но с умением угодить боссу.

Свете она ничего не сказала, только попросила помочь найти другую работу. Через два часа подруга позвонила и сообщила, что должность менеджера по продажам в туристической фирме «Горизонт», возглавляемой ее двоюродным братом Виктором, вакантна. Женщины решили отметить смену работодателя в своем любимом кафе.

К «Жемчужине» они подошли почти одновременно. Заказали по бокалу вина и легкому салатику.

-Ксюш, я так его люблю! Наконец-то я встретила идеального мужчину. Валера просто носит меня на руках.

— Светик, ты ничего о нем не знаешь, твой поспешный брак меня удивил, признаюсь. Я, конечно, рада твоему счастью, но носить на руках такую женщину, как ты, он просто обязан. Без труда получил налаженный доходный бизнес Игоря, красавицу-жену, огромный счет в банке, дом, квартиру, автомобиль последней модели. Подруга, ты как–то рановато отошла от дел, может, стоит потихонечку контролировать суженого, во избежание неприятных сюрпризов?

-А я ему верю. Знаешь, послезавтра мы с Валерой едем на Бали, на целых две недели! Ксень, у тебя-то что с личной жизнью? Есть перемены?

-У меня все по-прежнему. Ты же знаешь, после того, как я обожглась с Севой, внимательно приглядываюсь к мужчинам.

— Да уж, ты просто аналитик, а не женщина, пока не просканируешь со всех сторон, близко к себе не подпустишь. Ну и ладно. Давай лучше за нас, красивых!

-Давай.

На следующий день Ксения приступила к работе в туристической фирме. Почти сразу она выехала в Турцию посмотреть условия и месторасположение отелей, которые предложили свои услуги в организации отдыха россиян.

Немного привыкнув к новой работе, Ксения позвонила подруге, но телефон Светы был недоступен. «Странно, — подумала девушка, — а ведь Светик никогда не отключает телефон, даже за границей». Она посмотрела по компьютеру дату возвращения из Бали Ветровых и увидела, что они должны были вернуться домой три дня назад. Всю неделю Ксения названивала Свете, но телефон по-прежнему молчал. Вечером, по дороге домой, Ксения включила радиоприемник, по салону автомашины прокатилась теплая волна лирической мелодии… Ее мечты прервали новости.

— По данным «Интерфакс» стали известны фамилии пропавших неделю назад туристов: Иванцов Евгений Борисович и Ветрова Светлана Сергеевна. Сегодня сотрудниками полиции обнаружено тело женщины, которое опознано Валерием Ветровым. Напомню, что погибшая владелица корпорации «Позитив» и ряда дочерних компаний, работавших в сфере строительства и услуг.

Ксения пришла на похороны. Она никак не могла поверить в то, что любимую подругу хоронят в цинковом гробу, даже не попрощаешься по-человечески. Придя домой, девушка разрыдалась.

Через год за хорошую работу Смирнову Ксению Борисовну повысили в должности. Она стала начальником Южного филиала туристического агентства «Горизонт». В честь назначения Ксюше торжественно вручили путевку на Бали, в пятизвездный отель.

Год был тяжелым, и Ксюша расслаблялась на берегу моря по полной программе. Ходила на массаж, купалась, пробовала учиться серфингу. Вот и сегодня с утра собиралась на пляж, но неожиданно на ее кофточке оторвалась пуговица и закатилась под кровать. Девушка, тяжело вздохнув, полезла ее искать. Она нащупала под ковровым покрытием что-то твердое, но не могла достать, и, встав с пола, решительно отодвинула широченную кровать. Ксения давно жила одна и привыкла обходиться без мужской силы. Под ковровым покрытием, на стыке двух полотен, женщина достала золотое кольцо. Она подошла к окну и в бессилии опустилась прямо на пол. Это было кольцо Светланы. Подруга никогда не снимала с пальца это кольцо со скромным бриллиантиком и надписью на внутренней стороне: моей любимой жене. Кольцо было сделано на заказ в честь помолвки Игоря и Светланы.

Внезапно страшная догадка пронзила Ксению: «Света и Игорь жили в этом номере. Если ее тело было найдено полицией, то почему кольцо оказалось здесь, а не на пальце у погибшей. Кольцо Светлане было впору, она не могла его случайно обронить или забыть, потому что не снимала даже на ночь и всегда говорила, что это ее талисман, защищающий от бед.

Ксения положила кольцо в сумочку и спустилась на ресепшн. Администратора на месте не было, симпатичная балийка убиралась в холле. Ксения подошла к ней и спросила, помнит ли она мужчину и женщину, русских, которые жили в этом номере. Женщина впоследствии пропала. Балийка сказала, что помнит женщину, беленькую, красивую. Она всегда давала ей доллар, а мужчина ругался. В тот день, когда мадам пропала, она заходила в номер, чтобы убраться и видела, что женщина лежит на кровати без чувств. Она спросила, не нужно ли врача, на что мужчина выгнал ее и пояснил, что жена выпила лишнего. А она ни разу не видела леди в баре, тем более в пьяном виде. А на следующий день сказали, что женщина пропала на экскурсии, хотя когда она уходила домой, то видела, как мужчина сажает мадам в машину. Русская была явно больна, не могла самостоятельно передвигаться.

Встревоженная Ксения достала из сумки фото Светланы и Валерия и показала уборщице. Та часто закивала и подтвердила, что именно эти господа жили в номере Смирновой. В этот момент на ресепшен подошел администратор и балийка поспешно удалилась.

По дороге на пляж, озадаченная Ксения прошла по дороге через площадь. Мальчишка-зазывала, дергая ее за рукав, протянул флаер с информацией о недорогой аренде автомобиля. Ксения автоматически свернула на указанную в рекламном листке улицу.

-Какое авто желаете, мадам? Для поездке по городу или за город? Кофе?

-Чай, пожалуйста, молочный белый.

-Одну минутку.

Агент скрылся в соседней комнате. Ксения повернула лежащий на столе журнал регистрации клиентов, арендующих автомобили. К счастью, клиентов было мало. Она без труда нашла запись «Мистер Ветров «Кадиллак»…»

-Ваш чай.

-Спасибо. Я бы хотела «Кадиллак».

-О, хороший выбор. Русские предпочитают именно эту машину.

-Мне ее посоветовал один мой знакомый, мистер Ветров.

-Помню, помню, господин Ветров брал автомашину год назад на один день для поездки по городу, но вернул через два дня, грязной, был в районе побережья, только там такая красноватая земля.

— А что там находится? Красивая природа? Памятники культуры?

-Я бы вам туда не советовал, мадам, это трущобы. Там очень легко затеряться.

-Спасибо.

Ксения получила ключи от автомашины и поехала в район побережья. Десятки лачуг лепились по всей прибрежной полосе. У воды женщина потрошила рыбу. Рыбак сидел возле лодки и латал сети. Ксения, протянула пятидолларовую купюру и показала фото Ветровых. Та, посмотрев на фото, замахала руками на Ксению, потом схватила рыбу и побежала в деревню. Мужчина встал с лодки и подошел к девушке. Он взял из ее рук фото и спросил: «Кто вы и что вас интересует?»

-У меня пропала подруга, я знаю, что ее привозили сюда. Я вам хорошо заплачу за информацию.

-Сто баксов.

-Получите больше, если проведете меня к ней.

-Прошлой весной к итальянцу, хозяину бара, привезли девушку, белую, красивую. Она была не в себе, словно спала. Этот мужчина на фотографии продал ее итальянцу Марио. Я не знаю, мадам, жива ли она. Девушка выглядела прилично и не была похожа на женщину легкого поведения. Молодые рыбаки рассказывали, что она очень хороша, но немного не в себе.

Он проводил Ксению к бару Марио. Смирнова уселась за столик и заказала еду. Вечерело, в бар стали стекаться мужчины, в основном рыбаки и местные бандиты, грязные и пропахшие запахом рыбы, табака и дешевого виски. Она заметила, что некоторые, заказав выпивку, удаляются по коридору налево. Ксения расплатилась и спросила у официантки, где находится туалет. Та указала на дверь по направлению к коридору, куда направлялись клиенты, желающие плотских утех. Ксения пошла в сторону туалета и увидела лестницу, ведущую наверх. Оглянувшись по сторонам, девушка поднялась на второй этаж. Она увидела комнатки, расположенные в ряд вдоль коридора. Комнаты были пустыми. Лишь в конце коридора за деревянной обшарпанной дверью она услышала стон. Ксения заглянула туда и увидела свою лучшую подругу, лежащую на полу, на ноге у Светы был металлический браслет с цепочкой, прикованной к шесту посреди комнаты.

-Света, Светочка, жива!

Женщина полу подняла на нее испуганные заплаканные глаза.

-Ксюша, сейчас сюда придут, если тебя увидят, то мы вместе будем здесь сидеть, как собаки, спрячься.

-Ксения протиснулась под кровать, застеленную цветастым пледом.

В комнату вошли двое мужчин, они разговаривали между собой по-индонезийски. Ксения ничего не поняла, но речь шла о Светлане. Один из них ощупывал руки и ноги Ветровой и что-то возмущенно говорил. Они спорили о цене, первый не согласился. Второй, сланцах синего цвета, разозлившись, ударил наотмашь Ветрову несколько раз по лицу. Мужчины о чем-то поспорили и ушли. Ксения выбралась из-под кровати. С помощью шпильки расковыряла замочек браслета с цепочкой, на которую была привязана Светлана.

-Света, надо бежать отсюда. Но придется переодеться. Возьми мои очки. В комнате Ксения нашла бейсболку и мужскую одежду, в которые Света набросила на себя, скинув фривольный наряд. Они выглянули в коридор.

-Ксюш, здесь наверху мужской туалет, там окно и лестница, ведущая во двор. Они заперлись в туалете и вылезли в окно. Ксения и Светлана добежали до автомашины. Уехав из этого злополучного места, Ксения оставила Свету в автомашине, а сама забежала на рынок и купила подруге приличную одежду. Потом они поехали в отель, где Светлана первым делом отправилась в душ, а Ксения заказала обед в номер. Немного придя в себя, Ветрова поведала ей о своих злоключениях.

-Ты, Ксюш, как всегда, оказалась права. Мы приехали с Валерой в этот отель, Сначала все было хорошо. За несколько дней до возвращения домой, он предложил отметить мой день рождения, заказал вино, фрукты в номер, а я пошла переодеться после пляжа. Помню, выпила бокал вина и потеряла контроль над собой. Я все видела и слышала, но не могла ответить, не могла пошевелиться, чувствовала себя овощем, видимо, он мне что-то подмешал. Тогда Валера раскрылся полностью и сказал, что полгода следил за мной, потом сделал вид, что случайно познакомился в самолете. Света, он ненавидит меня и мечтает, чтобы такие, как я, гнили в балийских притонах низшего класса. Вечером он выволок меня на улицу, усадил в автомашину и увез на побережье, где продал, как рабыню, этому отребью. В первые дни меня насильно кормили транквилизаторами и подкладывали каждому встречному. Потом таблетки, оставленные Валерием, кончились, а хозяин не стал тратиться. Я начала приходить в себя и сопротивляться, пыталась несколько раз сбежать. В итоге меня, как собаку, посадили на цепь, а когда находился клиент, пристегивали к кровати наручниками. В последние месяцы меня никто не заказывал, считали, что сошла с ума. При виде клиентов я научилась закатывала глаза, выла и мычала что-то невразумительное. Меня почти не кормили, если бы ты через пару месяцев я бы умерла от истощения. Ты не представляешь, что это значит, когда стираются все чувства, мысли, даже боль, и остается только один инстинкт-инстинкт выживания.

-Свет, успокойся, мы обязательно что-нибудь придумаем, а Ветров понесет заслуженное наказание. Теперь, когда ты нашлась, все будет по-другому. Светлана уткнувшись в колени Смирновой зарыдала.

-Ксения, у меня ведь даже паспорта нет, как я выеду отсюда?

-Утро вечера мудренее, ты спи, а я верну автомашину владельцу.

Уложив подругу, Ксения поехала в прокат автомобилей. У владельца кто-то был. Девушка присела в коридоре и невольно через открытую дверь услышала их разговор. Хозяин автопроката назвал цену и пообещал сделать документы через два дня. После ухода посетителя, Ксения постучала в кабинет и вошла. Она щедро расплатилась с владельцем, а потом сказала, что ей нужна помощь, за которую она сможет щедро вознаградить. После долгих колебаний балиец согласился. Ксения через Интернет связалась с Виктором и попросила у него фотографию Светы. Он отправил ее на электронный адрес. Виктора Ксюша обманула, сказав, что хочет заказать портрет Светланы на память.

Через три дня у Ксении был на руках паспорт на имя Ирмы Бернс. Накануне отъезда Светлана постриглась и перекрасила волосы в темный цвет. Домой они добрались без происшествий.

Ветрова остановилась у Ксении. Она все еще приходила в себя, пытаясь, оправиться после пережитого кошмара в чужой стране. Смирнова поехала к своему старому другу Никите Белову, который в течение десяти лет владел детективным агентством «Инкогнито». Она пригласила Никиту на ужин. Вечером они со Светланой рассказали Белову обо всем, что случилось .

-Да… Ну, вы даете, девчонки, — озадачился услышанным, даже видавший виды, Белов, — Ветров, Светлана, вступил в право наследства. Он почти перестал заниматься бизнесом, прожигает жизнь на модных курортах и в ресторанах, купается в роскоши.

— Боже, Игорь бы меня никогда не простил. Сколько сил им было потрачено для создания компании, а я связалась с этим негодяем.

Белов пообещал помочь ей и одновременно начать процедуру восстановления прав в суде. Но им нужен был свой человек в офисе Ветрова. Белов выразительно посмотрел на Ксению.

-Вряд ли он меня возьмет обратно. Света, я не хотела тебя расстраивать, в тот момент ты безгранично верила мужу и вряд ли услышала бы меня. Я ушла из офиса, потому что Валерий начал ко мне откровенно приставать. Когда он получил отпор, просто выгнал меня без выходного пособия.

-Вот скотина!

-Кстати, я забыла вернуть тебе свою находку.

Ксения достала из сумочки кольцо и передала подруге.

-Валерий снял с меня кольцо в отеле, боялся, что по нему меня опознают. Он хотел его выбросить, но кольцо закатилось под кровать. Спасибо, оно дорого мне. Но кого же мы отправим в офис?

-Ладно, девушки, у меня есть одна молодая, красивая, но опытная сотрудница, ее и внедрим.

На следующий день у Валерия Владимировича Ветрова появился новый помощник-референт Юлечка Нечаева, высока блондинка с длинными ногами и точеной фигурой. Ветров принял ее сразу, без собеседования, бегло окинув похотливым взглядом.

Юлька старалась вовсю: коротенькая юбочка со строгим офисным жакетом, боевой макияж и обольстительные духи. Через три дня шеф позвал отобедать с ним.

В кабинке уютного ресторана Юля всеми правдами и неправдами напоила Ветрова, и привезла его в загородный дом. Она уложила босса в кровать, пообещав вернуться через минуту. Но в комнату в прозрачной белой накидке вошла Светлана.

-Валера,- замогильным тихим голосом протянула «покойница»,- что ты со мной сделал?

-Ты даже после смерти меня не оставляешь, — напугано пьяно всхлипнул Ветров,- каждую ночь, зараза, приходишь! А я все продумал, специально увез тебя на Бали, напоил вином с лекарством и продал, как дешевую телку. Тебя, королеву! За все! За то, что такие, как ты лопали манго и омаров, когда я давился гречкой в дешевой столовке. За Игорька твоего, который оставил меня без дома. Да-да, я хотел твоему Игорьку отомстить. Ты ведь, курица тупая, ничего обо мне не знаешь. У моей бабки в деревне был дом, а я уехал служить по контракту, потому что работы у нас не было, а когда вернулся через два года, то бабка умерла, а дом наш снесли и построили на его месте дорогу. Твой Игорек, между прочим. Мне даже компенсацию не дали. Но ничего! Ты думаешь, его из-за бизнеса взорвали, дура, это я его караулил месяц, а когда он собрался к тебе ехать, кинул в его джип гранату. Я тебя целый год ублажал, как последний Казанова, чтобы отомстить вам всем, хозяевам жизни. Тебя убивать не стал, хотел, чтобы ты меня вспоминала, каждый раз, когда тебя имели вонючие рыбаки и всякий сброд.

Света вышла из комнаты. Пьяный мститель забылся тяжелым сном.

Белов и Ксения просматривая видеозаписи, снятые Юлей и Светой, сидели в шоковом состоянии.

Через несколько месяцев у Белова были неопровержимые доказательства причастности Ветрова к смерти Игоря и покушении на убийство Светланы. На основании добытых им материалов, в Следственном комитете возбудили уголовное дело и применили в отношении Валерия меру пресечения в виде заключения под стражу. Районный суд удовлетворил иск Светланы и восстановил ее права.

В середине августа Ксения в прекрасном белом платье, с белой орхидеей в темных волосах, под руку с Никитой Беловым, вышла из ЗАГСа. Свадьба удалась на славу. Ксения светилась от счастья. В конце вечера, подняв бокал с шампанским, тамада сказал: «Внимание, дорогие гости. Приготовьтесь, невеста бросает букет».

Ксения ловко бросила букет прямо в руки Светланы. Она засмеялась и тихонько подмигнула любимой подруге.

 

Рейтинг: +3 Голосов: 3 129 просмотров
Комментарии (11)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования