4-й поединок 1/8 финала ВК-18

28 апреля 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Крокодил

Влад Костромин

 

Когда мы с братом были маленькими, наша семья жила в деревне. Отец был директором совхоза, мать бухгалтером. Младший брат мой, Пашка в детстве был слегка не в себе; был человеком кургузеньким и запуганным, но при этом весьма себе на уме и хитёр как сорок тысяч енотов. Тогда строили дорогу, а перед деревней протекал небольшой ручей, впадавший в прудик. Хотели засыпать прудик, но мудрый отец решил сделать озеро. С левой стороны (если стоять лицом к деревне) выкопали большой котлован под озеро, а прямо пустили плотину с трубами, по которой прошла дорога. Вода из ручейка, со временем заполнила котлован, и получилось отличное озеро. В озеро закупили карпов, а плотва, щуки, пескари и караси сами развелись.

Папаша, преисполнившийся чувства повышенной важности, стал курировать озеро. По вечерам, когда приезжали откуда-нибудь люди половить рыбку, выползал подобно древнему хтоническому чудовищу – Ящеру, потряхивая объемистым брюхом, переваливающимся через широкий кожаный ремень, в сопровождении питбультерьера из кустов, окружающих озеро. Что не говори, а в его внешности всегда просматривалось нечто ползучее. Любил со стороны старой мельницы, сохранившейся еще со времен Гражданской войны, подкрадываться.

Картина была не для слабонервных, следует сказать. Сначала на приветливый огонек костра из зыбкой темноты выходит огромный черный питбультерьер. Они тогда были в России немалой редкостью, а в наших глухих местах и вовсе никто сроду такого чуда не лицезрел. Затем на сцену выходил с похожей тупой рожей полупьяный хранитель озера, дальний родственник Ихтиандра: в потертой бурке, краденой полковничьей папахе (либо коричневой фетровой шляпе) и с двуствольным ружьем за спиной. Потом бурку сменил покрытый толстым слоем гудрона немилосердно шуршащий плащ ОЗК. Как говаривали классики: «Беременные женщины и дети были очень недовольны».

– Вы что творите, питоны траншейные? – вопрошал он. – Рыбки захотелось? А разрешения вы спросили?

– У кого?

– Что значит «у кого»? У меня конечно! Я же озеро сделал! Тут кругом все мое!

– А ты кто?

– Кто я? Я? Я кто? Я вам не какой-то хрен с бугра! Я сам бугор! Директор я местный, Виктор Владимирович! Слыхали про такого?

– Да, – понуро подтверждали приезжие, – слыхали.

– Тогда не буду, как говорится, ходить вокруг да около а сразу возьму козла за рога. Озеро это мое и рыба, которую вы в нем ловите, тоже моя. Понятно?

– Да.

– Значит, часть пойманной рыбы, надо будет отдать мне.

Посовещавшись, приезжие были вынуждены принять выдвигаемые им требования. Обычно, радея о пользе общественного озера и своего бездонного частного желудка, самоназначенный озерный куратор Виктор Владимирович изымал электроудочки и сети, при их наличии, а бреднем разрешал ловить только по предварительной договоренности. Ни о каком неводе, забрасываемом в воду озерную, речи даже и не велось.

– И рыбы принести не забудьте, шакалы озерные! Иначе можете больше сюда не соваться – тут и похороню!

– А куда нести?

– Вон дорогу между лесом и садом видите?

– Да.

– Пойдете по ней, справа будет дом, с двумя фонарями. Возле калитки будет стоять таз… Поняли?

– Поняли мы.

– Смотрите, не будет рыбы – можете больше сюда не приезжать.

Однажды вечером приехали какие-то «нужные люди» из райцентра. Отец послал им в помощь двух местных забулдыг – «пролетариев»: Кострому и Зайца – под молчаливым покровом соучастницы-ночи бредень таскать.

К тому времени, когда рассвет бледными щупальцами притушил маятники наших фонарей, возле калитки стоял полный таз живого серебра.

– Знатный улов, – похвалился папаша, таща трепыхающийся остро пахнущий груз в дом. – Прямо «Сказка о рыбаке и рыбке», – он с размаха плюхнул живую массу в наполовину наполненную водой ванну. – Сделаем «Демьянову уху».

В прихожей бледным солнечным зайчиком возник Пашка.

– Уха будет? – серьезно спросил, поправив на переносице перемотанные синей изолентой очки.

– Будет! – довольно подтвердил отец. – Еще как будет! Иди сюда.

– Зачем? – подозрительно спросил брат и слегка попятился.

– Что-то покажу, – лицо отца приняло таинственный вид. Теперь попятиться захотелось и мне.

– Ты так покажи, я посмотрю, – подозревая какую-то каверзу, ответил Пашка.

– Ты не увидишь оттуда.

– Увижу.

– Да подойди ты, байстрюк! – потерял терпение отец. – Крокодила тебе покажу! Как в мультфильме.

– Крокодила? – не поверил Пашка. – Они у нас не водятся.

– Тьфу на тебя! Вот же баран! Весь в мамашу! – не сумев довести шутку до конца, отец утратил к сыну всякий интерес, пройдя в прихожую, плюхнулся на стул за обеденным столом.

– Что с отцом споришь? – змеей прошипела вышедшая из спальни мать и отвесила Пашке звонкий подзатыльник. – Падла очкастая!

Брат потер кулачком глаз.

– Валь, оставь ты этого стоероса в покое, – внес лепту в воспитание отец. – Лучше завтрак давай, жрать охота.

– Живи пока, – милостиво разрешила мать и прошла в кухню. – Умыться не забудь, Ероха! – напутствовала оттуда сына.

Пашка покорно поспешил в ванную комнату. Там его пытливому взору предстала плещущаяся рыба и главное украшение улова – довольно крупная щука.

– Крокодил! – потрясенный тем, что отец сказал правду, прошептал брат и щелкнул щуку пальцем по носу.

Рыба вздрогнула и попыталась уйти в глубину, но вскоре вынырнула.

– Падла! – восхитился Пашка и вновь щелкнул указательным пальцем по вытянутой морде несчастной.

Вскоре бедная рыбина вынырнула вновь, но брат был начеку. С неотвратимостью Рока нанес он третий удар, необычайно гордясь своей меткостью и смелостью. Но Фортуна неожиданно повернулась к нему спиной. Щука, словно утопающий в гадюку, вцепилась иглами зубов в подлый палец.

– А-а-а-а! – разнесся по дому истошный вопль Пашки.

Мать от неожиданности уронила и разбила яйцо, которому не суждено было стать завтраком для папаши и кинулась на крик. Пашка, не переставая кричать, размахивал рукой, но щука держалась как голодная пиявка.

– Что там опять случилось? – отнеся ото рта руку с бутербродом, лениво спросил отец.

– Вить, щука Пашке палец откусила!

– Всего-то делов? – отец вернулся к поглощению бутерброда. – Не будет совать, куда не следует. Ничего, в носу вполне хватит ковыряться. Он бы еще член ей сунул. Вечно с вами то понос, то дискотека. Заткни ты его, чего орет? Всю деревню на уши поставит.

С помощью пары тяжелых подзатыльников мать заткнула сына, но не знала, как поступить с рыбиной.

– Вить, а как щуку снять? – спросила она. – Может палец маслом смазать?

– Щуку снять? – отец собрал морщины на лбу. – Как ты ее снимешь? Масло еще переводить… Режь!

Пашка успевший неоднократно испытать на себе любовь матери к военно-полевой хирургии от этих слов хлопнулся в обморок.

– Ты не откусил, так хоть щука сподобилась, – посмотрел на меня отец.

– Палец резать? – уточнила не поверившая своему счастью мать.

– Валь, ты совсем того? – гулко постучал себя по лбу отец. – Видать, дети в тебя, – он звучно отхлебнул крепкого чая. – Голову щуке режь.

– А-а-а, – разочаровано протянула мать. – Влад, подай нож, – велела она. – И доску давай. Подложим, чтобы пол не поцарапать.

Я подал ей кухонный нож и разделочную доску, которую собственноручно изготовил на уроке труда в школе и потом украл из кабинета трудовика.

– Держи доску, – командовала мать, уверенно кромсая живую скользкую рыбину. – Бьется, тварь! – Бедная щука, издыхая, скользила по покрытой слизью и чешуей доске, как налим. – Ничего, не уйдешь! – голова отделилась от тела, мать деловито стала перепиливать челюсти. – Помню, когда тобой беременная была, у бабки Дуни в гостях были, скумбрию соленую без головы ела…

– Без головы? – видя паузу, специально оставленную матерью, мгновенно спросил я.

– Да, такие в трёхкилограммовых банках.

– Типа иваси?

– Похоже, – кивнула мать. – кусочек съела и все – больше не могу.

– Это поэтому я селедку есть не могу?

– Ты селедку не ешь? – в очередной раз искренне удивилась мать.

Она каждый раз этому удивлялась.

– Красивая рыба. Могли бы чучело сделать, – сказал отец, тщательно моя руки в раковине. – Вечно лезет куда ни попадя. Весь в тебя, – кивнул он на мать и ушел на работу.

С тех пор Пашка ел щучье мясо с особенным ожесточением. Если рыба бала жареной, то вилкой терзал ее в клочья; если в ухе, то крошил ложкой; сушеную – долго долбил об стол. Отец все-таки сделал позже из другой щуки чучело и повесил его в мастерской. Но это уже совсем другая история.

 

 

 

Леночка

Вячеслав Грант

 

В нашем отделе работают две дамы. Ценность одной из них я отметил на утреннем совещании при поздравлении именинницы.

– Марина Григорьевна в нашем отделе – самая-самая! – заключил по завершении совещания, не раскрывая в чём.

Марина Григорьевна это поняла по-своему и попыталась смутиться. Весь коллектив – слова принял более прагматично. В реальности это означало: самая опытная, самая трудолюбивая, самая дотошная, самая категоричная, самая немолодая и самая непредсказуемая в общении.

Относительно первой части поздравления, по поводу «полного расцвета сил и неувядаемой красоты», я тоже не слукавил, подразумевая, что зрелый кактус, безусловно, является цветком.

К сегодняшнему торжеству Марина Григорьевна начала готовиться заблаговременно и скрытно. Сначала на полке шкафа с документами появилась коробка с фужерами, потом под столом – упаковка с бутылками шампанского. А в течение вчерашнего дня оба подоконника пополнялись пустыми вазами и банками.

Хорошим признаком считалось, если количество посуды окажется меньшим количества предполагаемых букетов. Но, если бы вдруг случилось наоборот!.. Наоборот в этот раз не случилось. С вечера я внимательно пересчитал все ёмкости, а также тех, кому предстояло принести цветы и уравнял возможности.

В качестве привычного исключения всем сотрудникам отдела было позволено «пригубить» по паре фужеров шампанского. Всем, кроме меня. В течение дня в любую минуту мог последовать вызов к Главному или к кому-то из его замов. Никакая причина не оправдывала запаха спиртного в рабочее время.

Фуршет длился не более получаса. На этом официальная часть была исчерпана. Частные поздравления и утоление гастрономических потребностей, согласно принятой традиции, состоялись по истечении напряжённого рабочего дня. В такие дни напряжённость нарастала с каждым последующим часом. В последний час уже никто ничего не делал.

 

Ценность второй дамы – девушки двадцати трёх лет – состояла в её неотразимой очаровательной внешности. На подиуме любого конкурса красоты она имела бы неоспоримый успех, спрос со стороны рекламных агентств и их руководителей. Кроме этого достоинства Леночка обладала прекрасным почерком и дипломом о высшем педагогическом образовании. Последнее ничего не значило для нашего технического отдела. Внутренние деловые достоинства Леночки иссякали уже на глубине корешков её прекрасных золотистых локонов.

 

В одиннадцать часов мне предстояло быть в администрации города для согласования профильных вопросов отдела. Естественно, все необходимые документы для деловой встречи приготовила Марина Григорьевна. Не менее естественно, что для успеха согласований была выбрана Леночка.

Ехать на моём, видавшем виды, «Мерседесе» она категорически отказалась и своим прелестным шокирующим видом гармонично вписалась в интерьер личной новенькой «Тойоты Камри».

Мне кажется, что без этого симпатичного автоприложения Леночка не позволяла себе приблизиться к ближайшему киоску, и даже перейти дорогу.

Конечно, «Тойота» не могла ехать следом за когда-то лазурно-зелёным «Мерседесом», заложенным в проект приблизительно в те же годы, что и Леночка. Поэтому к месту назначения она подъехала ранее ветерана.

Выскочив из-за угла здания администрации, алая «Камри» чуть было не воткнулась в высокий бок чёрного «Ленд Крузера», беспардонно припаркованного у въезда на прилегающую к зданию территорию. «Ленд Крузер» не только перекрыл часть служебного проезда, но и закрыл собой знак, запрещающий въезд. Пройдя в нескольких сантиметрах от японского собрата, машина проскользнула вперёд и, проехав метров пятьдесят, остановилась под окнами госучреждения. Дверь неторопливо распахнулась, и из салона вызывающе эффектно показались сначала – длинные стройные ноги, затем – их завершение, едва прикрытое тонкой тканью платья, и, напоследок – вьющиеся волны пышных волос, грациозно стекающие по открытым плечам.

Я оставил машину посреди дороги и немедленно бросился к беззаботной нарушительнице.

– Поздно, – фыркнула она, показав глазками через моё плечо в сторону, откуда важной походкой приближался бескомпромиссный страж дорог.

Его важная неспешная походка была вызвана не только служебным положением и погонами старшего лейтенанта, но и объёмом талии, заметно выпирающей во все стороны.

В пределах нашего Управления для подчинённых считалось непозволительным фамильярничать в отношении меня. Однако за пределами заведения случались исключения.

Надменно хлопнув дверцей, Леночка капризно бросила:

– Улаживай сам, ключи и документы в машине.

– Ты куда?! – попробовал задержать её.

– Куда, куда! Кто всех шампанским напоил?!

Оставалось брать нарушение на себя. Одно дело штраф за въезд под знак и совсем другое – то же деяние в нетрезвом виде.

– Старший лейтенант Гергомадзе, – категорично представился инспектор. – Что всё это значит?!

– Вот, понимаете, машина знак закрыла, – показал я в направлении «Ленд Крузера».

Шея инспектора даже не напряглась обратить внимание лица в указанную сторону. Более пристально оно (внимание) было обращено в окна здания администрации на предмет присутствия посторонних глаз, когда я полез в боковой карман. Увидев всего лишь права, старший лейтенант строго нахмурился.

– Про вашу машину, которая стоит на проезжей части, мы поговорим отдельно. А что делает это транспортное средство в запрещённом месте, и почему его владелец сбежал?

«Понятно, трюк не удался».

Следовало что-то аргументировано отвечать.

– Вы кого имеете в виду, – переспросил по-деловому, изо всех сил напрягая мозг и соскребая в кучу всю свою смекалку.

Едва сдерживая профессиональный гнев, инспектор толстым пальцем показал на Леночку.

– А, вы о невесте, – как бы облегчённо улыбнулся я.

Отвлекающий аргумент не подействовал.

– Гражданин жених, немедленно приведите невесту сюда. У меня нет времени ждать!

– Ну что вы, товарищ старший лейтенант, – продолжал я «непринуждённую беседу», не представляя о чём врать дальше.

Обычно апеллируют известными фамилиями руководства ГИБДД. Та же мысль осенила и меня.

– При чём тут я и невеста Чимчикулии?

Прозвучала фамилия начальника инспекции безопасности дорожного движения города. Спохватившись, понял, что «переборщил» с возрастом претендента на руку и сердце и не учёл его семейного положения. Однако вспомнились слухи о бесчинствах на дорогах сына начальника – Вахтанга, который ездил по городским улицам так, будто правила дорожного движения по ним отменили в день его рождения.

Переваривая услышанную фразу, инспектор умно посмотрел в мои глаза. Ответив тем же, я, что называется, «слетел с тормозов».

– Чимчикулии Вахтанга, – резонно уточнил ему.

Инспектор дважды проглотил приготовленные слова.

– Что? – наконец, негромко спросил он. – Кого? – ещё раз переспросил и посмотрел на одиноко стоящую красавицу.

– Понимаю ваше удивление. Вы не могли знать, что помолвка состоялась только вчера.

– Ну да, ну да, – подтвердил мою догадку старший лейтенант.

Теперь следовало спасать себя.

– Как доверенное лицо виновницы такого значимого события, я приехал сюда вручить пригласительные билеты на свадьбу уважаемому руководству нашего города.

– Ну да, ну да, – понимающе согласился полицейский вновь.

– Товарищ старший лейтенант…

– Гергомадзе, – напомнил собеседник.

– Вот именно. Думаю, вы согласитесь поддержать счастливую пару в её прекрасном почине. У меня осталось несколько запасных пригласительных билетов.

– Ну да, ну да, – уже увереннее закивал страж порядка.

…– Что вы тут закрыли мне путь? – вдруг всполошился он. – Идите-ка припаркуйте машину, как следует! Дайте мне пройти к …

– Елене Андреевне, – добавил я и поторопился исполнить просьбу.

Быстро затолкав несчастного «Мерса» между вельможными авто, поспешил вернуться к беседующим.

Леночка жеманно прятала глазки, не отводя носового платочка от ярко накрашенных губ. Вероятно, подобным образом девушки вызывают сочувствие, а ароматом, отмоченной в изысканных духах ткани, затмевают нежелательный запах спиртного.

Из-за спины инспектора я пытался намекать Леночке, соглашаться абсолютно со всем: кивал, мигал и подмигивал каждым и всеми глазами одновременно.

От непонимания моих гримас и приглашения на собственную свадьбу полицейского по имени Вахтанг, глаза Леночки становились всё шире и шире. Забыв про осторожность, опустился платок и неестественно открылся пухлый ротик.

Мне представилось, что может случиться, если из этого ротика вылетит ненужный вопрос или каприз.

– Позвольте, позвольте, – торопливо прервал я красноречие инспектора, – нам нельзя опаздывать.

– Конечно, конечно, опаздывать никак нельзя, – согласился тот.

Подхватив Леночку под локоток, я потащил её ко входу в здание. Та неуклюже посеменила за мной на высоких каблуках.

– Товарищ старший лейтенант, – крикнул я, удаляясь. – Ключ в машине. Уберите её, пожалуйста, в нужное место.

Инспектор с готовностью кивнул и поторопился втиснуться в кабину.

 

В течение часа мы уладили нужные дела.

Заскочив в приёмную градоначальника, я нечаянно блеснул шоколадкой, без чего никогда не приезжал в солидное учреждение, и выманил у секретаря симпатичную открытку. В фойе попросил Леночку красиво подписать её в виде приглашения на свадьбу уважаемого гостя по фамилии Гергомадзе.

Когда девушка поняла суть дела, она залилась таким смехом, что закачались шторы вестибюля и листья цветов на подоконниках.

Словно швейцар пятизвёдного отеля, инспектор вручил нам ключи от машины и в неописуемом восторге принял приглашение.

Ситуация была блестяще спасена.

 

Прошла неделя.

Дверь моего кабинета распахнулась, и в него решительно вошёл человек.

– Уважаемый, – как-то сдержанно обратился он, и с кавказским акцентом спросил: – Елена Андреевна здесь работает?

– Уварова? – уточнил я.

– У вас их много?

– Нет, всего одна. А вы, собственно, кто?

– Я? – Молодой человек подошёл вплотную к столу. – Я её жених.

– Вот как? Поздравляю, – машинально ответив, запнулся, догадавшись о смысле услышанного.

Мужчина наклонился и, медленно выговаривая слова, прорычал в лицо:

– Не надо поздравлять! Меня уже целую неделю весь город поздравляет! Поторопитесь пригласить сюда мою невесту!

– Конечно, конечно, – ответил с готовностью, – присядьте, пожалуйста.

Выйдя в коридор, я судорожно соображал, как поступить, чтобы затащить в свой кабинет Елену. Если она узнает об истинной причине, не то что не войдёт туда, а сию же минуту уйдёт на больничный по семейным обстоятельствам, вывиху пальца или травмы бабушки.

Отворив дверь в общий кабинет отдела, я как можно строже обратился:

– Елена Андреевна, срочно зайдите ко мне.

Леночка схватила авторучку и начала что-то сосредоточенно писать.

– Уже иду, – с готовностью ответила она, – вот только допишу.

Прикрыв дверь, я проскользнул в пустой кабинет напротив.

Леночка вышла не раньше чем через десять минут. Ожидая порицания за какую-нибудь оплошность, она всегда приводила себя в такой очаровательный вид, от созерцания которого ни один мужчина не имел возможности злиться.

По коридору звонко простучали каблучки и, скрипнув, дверь моего кабинета захлопнулась.

Осторожно вышагивая вдоль вестибюля, я напряжённо ждал развязки.

В нашем Управлении личного автомобиля не имела только уборщица Мария Ивановна и то лишь по причине жестокой подагры. Даже представить страшно, чем может закончиться визит сына начальника городской инспекции безопасности дорожного движения.

 

Через сорок пять минут дверь кабинета распахнулась. Первым появился мужской силуэт. Согнутый локоть руки галантно предложил себя выглянувшей тонкой ручке.

Мне даже не пришлось скрываться, так неприметно оказалось моё присутствие в пустом коридоре. Только перед выходом на лестничный марш, мужчина вдруг остановился и повернул голову в сторону вестибюля.

– Завтра Елена передаст список. Будьте добры, распространите приглашения так же успешно, как… Впрочем, нет, список привезёт Гергомадзе. Леночка с завтрашнего дня убывает в командировку.

– Вот как, и надолго?

– Не очень. До свадьбы.

Вахтанг сделал шаг и вновь повернул голову ко мне:

– Да, и не забудьте пригласить себя.

– Конечно, конечно, – как само собой разумеющееся, подтвердил я.

– Непременно не забудьте. Папа очень-очень хотел познакомиться.

Я услужливо улыбнулся.

Из окна второго этажа было видно, как молодая пара проследовала к спортивному «Феррари». У самой дверцы Леночка, вдруг о чём-то вспомнив, поспешила вернуться. Выхватив из кабинета забытый ридикюль, она поторопилась назад. Внезапно остановившись рядом, извлекла из сумочки брелок с ключами и двумя тоненькими пальчиками подала их мне.

– На время командировки, отгоните «прелестную ласточку» в надёжное место.

На моей щеке задержался горячий поцелуй.

Повернувшись к выходу, благодарная «принцесса» забросила ремешок сумочки на плечо и медленной походкой «от бедра» эффектно удалилась.

Я пошёл следом.

В фойе первого этажа вдруг обнаружился знакомый старший лейтенант. Утомлённый службой, он чутко дремал в углу. Услышав, мой нечаянный надрывный кашель, он резко вскочил и решительно подошёл. Сурово представился:

– Старший лейтенант Гергомадзе. Документы. Вам предстоит прибыть…

Сквозь стекло входной двери он вдруг увидел, как знакомая особа, ловко скользнув в приоткрытую перед ней дверь известного «Феррари», непринуждённо откинулась на переднем сидении и, распахнув объятия, приняла жаркий поцелуй молодого грузина.

Взревев двенадцатью цилиндрами, спорткар исчез из вида.

Инспектор одними губами что-то беззвучно договорил и немигающим взглядом уставился на меня.

Я протянул брелок и взглядом показал на улицу:

– Там, за вашей служебной, видите? Найдите ей надёжное место до свадьбы.

Серьёзное лицо Гергомадзе приобрело осмысленные очертания. Он принял строевую стойку и, как ему показалось, строевым шагом двинулся к цели.

«Грустно расставаться с ценным сотрудником», – осознал вдруг я и погрузился в размышления о свадебном подарке и любопытном знакомстве с папой.

Рейтинг: +3 Голосов: 3 229 просмотров
Комментарии (9)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования