7-й поединок отборочного этапа ВК-18

3 апреля 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

 

Помахала с берега рукой

Анатолий Агарков

 

Ваше благородие, госпожа Повестка

Для кого ты сапоги, а кому и беска

Другу два по дружбе, ну а мне все три

Не везёт мне в службе – повезёт в любви.

 

Ну и последняя тема той зимы — конечно же, любовная. Как без неё? Раз в службе нам не повезло, должны девчонки любить моряков безудержно и часто. Закон, так сказать, сохранения справедливости. Поведаю историю, к которой до сей поры седых волос не остаюсь равнодушным, частенько возвращаюсь в памяти и продумываю возможные варианты – а что было бы, случись это так? Впрочем, Вам будет не интересно, о чем я тоскую по ночам — послушайте исповедь дневной печали.

Началась она прошлой навигацией, когда наши сундуки (мичманы) обнаружили на ПТН (пост технического наблюдения) Белоглинянный (действие происходит на озере Ханка) двух скучающих красавиц и во все лопатки стремились на рандеву после ночного бдения. Уходя вечером на границу или возвращаясь утром с линейки, проходили мимо манящих берегов села Платоновка. Проходили, не задерживаясь. А с прибрежного взгорка однажды помахала нам платочком стройная фигурка. И потом каждый раз – утром и вечером, как будто знала время нашего променада.

Как-то болтались на якоре в миле от берега, и вахтенный с мостика крикнул в раструб вентиляции:

— Баба!

Топот ног по всему сторожевику. У ТЗК (прибор видеонаблюдения, уменьшающий расстояние до объекта в 12 раз) толкотня, давка, очередь — а по берегу брела старушка под коромыслом с полными вёдрами. Юбка, вышедшая из моды в штурмовые ночи Спасска, сбивала пыль с травы – на что смотреть-то? Дали, конечно, вахтенному по шее за прикол, но от ТЗК не отходили, покуда не умыкнулась старуха с глаз долой. Это, к примеру, о тоске моряков по прекрасному полу.

А тут юное создание машет нам с берега – вполне сформировавшаяся особа в юбке намного выше восхитительных колен. Заинтриговала до самого не могу. Мы к командиру, но у Таракана (в миру – мичман Беспалов Александр Васильевич) свои устремления, и сторожевик мимо Платоновки к Белоглиненному. Потом сундуки споили командиров ПТН и овладели их жёнами. Мужья естественно огорчились, и праздные визиты к мысу разом прекратились – только что на заправку топливом.

Очередную баню в субботу посетить уговорили Таракана в Платоновке. Пришли, ошвартовались, пошли мыться, оставив обеспечивать безопасность сторожевика боцмана с Самосвальчиком (моторист Михаил Самохвалов). Возвращаемся и видим – сидит Мишаня мой на бережку с этой самой загадочной Ассоль. Девушка и вблизи ничуть не проиграла – всё при ней, да ещё улыбка замечательная, хрустальный смех и волнующий голос. Самохвалов с боцманом ушли в баню, а к красавице комендор Мишка Терехов подсуетился, на правах старослужащего всех желающих того же отшил. Когда со швартовых начали сниматься, Курносый (его кличка за нос армянский) выхватил у девушки косынку и бегом по трапу. Ассоль в слёзы, закрыв ладошками лицо. Терехов орёт с бака:

— Верну, когда вернусь. Жди.

И кинул свой берет с головы ей на берег.

Не удалось ему слово сдержать. На той границе к Платоновке более не подходили, а позднее – её след простыл. Никто нам больше не махал с пригорка.

— Верну, верну, — как клятву повторял Курносый.

Забросил ноги Мыняйловой подруги (это фото девушки радиометриста Меняйло, которую после отказа ждать моряк выкинул, а Терехов ополовинил – прелестную головку выкинул, а прекрасные ножки под короткой юбчонкой оставил как катализатор эротических фантазий перед сном), косынку на шею повязал, как карибский пират, и тосковал наш комендор о несбывшемся.

 

Зимой в пограничный отряд, в котором квартировались мы, письмо пришло, адресованное – «Мише с корабля 269». Как у Ваньки Жукова – «на деревню дедушке, Константину Макарычу». Но это дошло и попало к нам, в группу личного состава сторожевых кораблей и катеров. Курносый им сразу завладел. А под вечер подходит ко мне смущённый:

— Толян, помоги – ума не хватает ответить.

Мельком пробежал строки девичьего послания и взволновался. Тут думать надо, а мне на пирс, вахту нести.

— Дай, — говорю Терехову, — письмо и время подумать – помогу с ответом.

Перечитал у флотских (зимой наши пограничные сторожевики стояли во льду акватории тихоокеанского флота – ну, а мы их посменно охраняли, приезжая на сутки) несколько раз и сна лишился. На вахте бдю, в команду вернусь, в кровати ворочаюсь – сна нет, одни мысли об Ассоль. Фамилия у неё Дейнеко, а зовут Галя. Галочка. Галчонок. Влюбился в автора письма – сил нет. Завидую Терехову страшно, и ничего с собой поделать не могу. Такие девушки редко встречаются – одна на тысячу, а может на сто тысяч обыкновенных. Их призвание по жизни – любить мужа и детей, хранить очаг семейный. Мама у меня такая. Потому сестра не раз говаривала:

— Ой, братик, трудно тебе будет подругу жизни сыскать – ведь парни выбирают девушек, похожих на мать. А нашей маме равных нет в мире.

И она была права. Тысячу раз права. Сколько я промучился и мучаюсь до сей поры – то эта не та, то та не эта. Друзьям не понятны мои терзания, а мне их петушиная философия — топчем всё, что шевелится.

Прочитав письмо от Гали Дейнеко, понял, что эта девушка, единственная на белом свете, которая способна дать счастье избранному ею мужчине, потому что такова её суть. Как узнал? Не пытайте – не скажу. Сам не знаю. Почувствовал. Интуиция сработала. Прочитал письмо и не могу успокоиться. Сон потерял, аппетита лишился, бесцельной стала казаться жизнь без неё. Писал ответ на предложение переписываться от себя лично и о своём – увы, неисполнимом – желании с ней общаться и остаться (так говорят девушки о счастливом финале). Курносый, понятно, переписал своей рукой — может, чего добавил и отправил. Ещё трижды подходил за помощью в переписке с Галей, а потом, как отрезало – сам стал находить нужные слова. Думаю, влюбился наш агрессор, сердце заговорило – ничего не надо больше выдумывать.

Письма от Галчонка приходили каждую неделю. Она жила и училась рядом – в Спасск-Дальнем. Папашка её удрал от мамашки куда-то на большую землю, та бросилась вдогонку, оставив малолетнюю дочку на попечение бабушки в Платоновке. Отец слал Гале деньги, мать приветы. Бабушка отдала девочку в школу-интернат, на базе которой был техникум. Окончив всё это, должна она стать дипломированной закройщицей со средним специальным образованием. Каникулы проводила у бабушки в Платоновке. Здесь увидела корабли пограничные и повстречала своего Мишу.

Вот удивительное дело, как любовь с парнями творит чудеса — по крайней мере, побуждает к существенным переменам. С одной девушкой хочется быть сильнее, с другой красивее, с третьей богаче…. С Галей Дейнеко хотелось быть лучше. И не мне одному. Мишка наш, Курносый агрессор, преобразился на глазах. Забросил дребезжалку свою о семи струнах, песенки охальные перестал горланить — стал молчалив и задумчив. Сидел вечерами, прильнув к батарее, устремив невидящий взгляд в заоконную мглу. Или перечитывал известные письма. Он маме домой отписал, что встретил девушку, влюбился и хочет с женой вернуться домой. Чему мамашка Терехова была несказанно рада. Подозреваю, достал её сынок на гражданке своею ёрностью, как нас здесь всех, а тут такие перемены с парнем….

Мне-то было каково…. Через эти письма влюбился в девушку, только о ней мечтал, её желал. Подозревал, что Курносый совсем и не знает ей цены настоящей — что бриллиант она в ситцевой оправе.

А время шло. Приказ подписал министр Гречко. Засуетились дембеля, в дорогу намыливаясь. Но что-то смена подзадержалась. В прошлом году в феврале молодёжь подвезли, прямиком из Анапы. А ныне, март прошёл, апрель льды растопил – нет замены. И пошли уже отслужившие службу парни вместо дембеля – на границу. Всё складывалось так, чтобы встретился Мишка Терехов с возлюбленной в Платоновке на наших глазах. Он дни рассчитал, письмо отправил, и ответ получил – буду у бабушки в ближайший выходной. Ярким апрельским утром идём с границы к берегу. Мишка волнуется:

— Сразу идём к бабке-опекунше и просим согласия — Галке ещё нет восемнадцати.

Экипаж весь переживает, и командир даже. Понятно – не каждый день встречаются Ассоль с капитаном Грэем. А меня, ясное дело, зависть лютая гложет.

Издали видим – фигурка на пригорке платочком машет. У Курносого слёзы по щекам — в дембельскую форму облачился, конец швартовый на кнехт вяжет. Вязать-то вяжет, да не получается – руки в пляс пустились.

Ткнулись в берег, сходню бросили. Мишка на сушу – мы с бака смотрим, о швартовке забыли. А девушка на грудь моряку не кидается – на корточки опустилась и ладошками лицо прикрыла. Курносый пятится от нее с косынкой в руке. Мы все на берег сыпанули. Я упал перед девушкой на колени в песок, по волосам погладил, чуть касаясь — сколько нежности хватило моей руке – говорю сразу севшим голосом:

— Что случилось, счастье моё?

Она плачет и сквозь слёзы:

— Нет. Не тот Миша!

Вот так, друзья мои, жизнь разрулила — я девушку охмурял в письмах, Курносый самонадеянно влюбился, а она о Самосвальчике мечтала.

Уехал Терехов холостым. Самохвалова еще зимой перевели в первое звено, старшиной команды мотористов на ПСКа-267, так что с нами его в тот памятный день не было. А Галю Дейнеко с той поры я потерял из виду — как оказалось, навсегда.

 

Много позднее, на закате лета и уже перед моим приказом в той же Платоновке прорвался на катер один мужичонка озабоченный, из Владивостока железный дорожник:

— Есть дембеля из одиннадцатой роты?

— Вот он, весь перед тобой.

— Родной ты мой – дело есть на миллион. Слышь, парень, оставайся на Ханке – катер дам «Дельфин», квартиру в Платоновке. Любая красавица будет рада…. А хочешь свою вези. Откуда родом-то? Всего делов – раз в день пройтись по-над берегом от Платоновки до Новокачалинска и обратно, насыпь железной дороги осмотреть на предмет осыпи и подмыва. Зимой, правда, на лыжах – но для здоровья шибко полезно…. Оставайся, а…?

«Дельфин» — катер проекта 1390, мы его в Анапе изучали. Так что….

Выслушал мужика, купаясь в лучах его внимания, а потом решился.

— В Спасск-Дальнем учится в техникум-интернате девушка по имени Галя Дейнеко. Запомнил? Уломаешь её замуж за меня – считай, договорились….

— Да я…. Да я её…. – мужик разволновался. – Да за такого парня…. Я мигом. Жди вестей.

И я ждал, но напрасно — то ли альтернативу мужик на катер подобрал, то ли Гали не нашёл, то ли не уговорил….

Ещё по теме…. Дома срезал с дембельской формы галуны, завернул в платочек боевые награды, сервировал бутылкой водки и отправил посылку на Ханку, подписав: «Самохвалову Михаилу». Тот в ответ благодарственное письмо. Завязалась переписка на полгода. В последнем прозвучало:

— Ждёт Людка (это подруга его гражданская), мамки наши готовятся к свадьбе, а я к Галке прикипел – сил нет оторваться. Что посоветуешь, командир?

Что посоветовать, Мишаня? Дуй к своей Людке, раз обещал, а мне Галку отдай – я ради этой девушки готов бросить институт и тужиться сундуком на Ханке.

Не ответил мне Самосвальчик на это письмо – наверное, не поехал домой.

Ну, дай Бог счастья прекрасной девушке Гале Дейнеко из приморского села Платоновка, что на озере Ханка!

 

 

 

Попутчица

Саша Полтин

 

Шёл 1990 год. На улице властвовал промозглый, ветрообильный октябрь. Мне позвонили в город Киров, где я тогда был по делам. И попросили срочно вернуться в посёлок "Восточный", где я тогда проживал. Несмотря на холодный, дождливый вечер пришлось отправляться в путь. Ведь на месте нужно было оказаться утром. Местновяткинский поезд, который курсировал по ночам, был похож на бомжа. Такой же бесхозный и грязный. Но самый главный сюрприз ждал в купе плацкарта. Стекло в окне, отвечающем за связь с внешним миром, отсутствовало. Оно было выбито. Осенний разгуляй занял спальные полки и не собирался уходить. Но меня так просто не возьмёшь. Вооружившись двумя одеялами и дополнительной подушкой, я принялся сооружать себе берлогу. Запасная подушка служила щитом, прикрывающим мою голову от ветра.

 

Через полчаса появилась долгожданная дрёма. Сквозь неё я почувствовал, что кто-то шарит по моему телу. С трудом открыв один глаз, я увидел перед собой сморщенное лицо, улыбающиеся на все отсутствующие зубы.

— Кхе, я тут где-то кофту оставила, — прошамкал не совсем молодой голос

— Бабка! Кофту! На моей полке, — выдавил из себя я, — иди отсюда!

— Ди, ладно, ладно, я думала это моя полка, — сделала попытку оправдаться бабка и удалилась.

Я попытался снова поймать дрёму, но мне мешали весёлые голоса из соседнего купе. Из нестройного хора выделялся знакомый шамкающий голос:

— Кхе, выпьем девчаты, будьте здоровы!

Незаметно всё-таки подкралась дрёма, и голоса соседей утонули в её объятьях… Проснулся я от чьих-то упорных толчков. Кто-то пытался подвинуть меня к стенке и втиснуться на мою полку. Вы наверно догадались кто? И не ошиблись!

— Кхе, ето моё место, — услышал я знакомое шамканье.

— Бабка, твоя полка напротив! Ложись на неё и успокойся, — слегка нервно произнёс я.

Костлявые ноги фурии развернули и направили сгорбленную фигуру прямо от меня. Добравшись до своего ложе, фурия возлегла, так и не разогнув рук и ног.

Дрёма окончательно изменила мне. Я сидел на своей полке в коконе из двух одеял и медитировал. Даже когда бабка, вылежав полчаса, встала и направила стопы свои на шум из соседнего купе. Я не прореагировал, мне было уже всё равно!

Долго ли коротко, но поездка подошла к концу. Вылупившись из кокона, я увидел, что полка бабки по-прежнему пуста. Фурия с шабаша не вернулась...

Путь к выходу из вагона был перекрыт. Это спутницы фурии тащили по коридору здоровенное дерево. По полу волочился ком земли с корнями уложенный в мешковину.

— Бабка себе на огород везёт, — доверительно поделились со мною дамочки.

— А где ж она сама? — поинтересовался я.

— Устала, пусть себе дальше едет, не заблудится. А деревце мы домой к ней отнесём.

Вот такая нескучная поездка. С дамами, даже если они без зубов, скучно не бывает.

 

 

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +5 Голосов: 5 285 просмотров
Комментарии (16)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования