1-й поединок полуфинала Зимнего кубка

16 февраля 2018 - Александр ПАН

 

 

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

Запах мяты

Элеонора Тарлыкова-Шестак

 

Сильные руки сжимали хрупкую девичью фигуру, а губы тонули в сладком поцелуе, приправленном вкусом мяты, его особенным вкусом. По телу разливался жар желания, и казалось, что земля уходит из-под ног от его присутствия.

— Петир… Петир…

Это имя непрестанно слетало с ее губ, ласкало их, произносилось нежно, нараспев: ПЕ-ТИР…

***

Ветер со смехом швырнул в витражное окно пригоршню дождевых капель, заставив хозяйку долины Аррен очнуться от сладкого и томного сна. Санса с тяжелым вздохом разочарования открыла глаза, отпуская свою самую заветную грезу.

Она калачиком свернулась в огромной постели, подтянув к себе подушку, и ноздри обжег волшебный запах мяты, саше с которой постоянно лежало у ее изголовья.

Из глаз вновь брызнули слезы, а сердце придавил привычный камень одиночества. Она откинула за спину тяжелую косу, цвета опавших листьев, и подошла к окну. Ветер унялся, дождь потерял свою былую силу и теперь только лениво моросил. Леди Аррен зябко обняла себя руками, несмотря на раннею весну и ярко пылающие по всему замку камины, она постоянно мерзла в бывшей обители тети Лизы.

Не сдержав накатывающей волнами душевной боли, Санса смахнула рукой с ажурного столика графин с золотым борским вином, который разлетелся вдребезги от удара о каменные плиты пола.

А она вновь бросилась в свою огромную, такую одинокую постель. Кроме себя ей винить было некого, и как она только могла себе тогда вообразить, что Роберт Аррен, хилый Зяблик, когда-нибудь сможет превратиться в настоящего Лорда Долины?

От горьких воспоминаний девушка до боли прикусила губу.

День ее свадьбы с Зябликом, заздравные чаши…

 

Она все не могла оторвать взгляда от его Величества, нового короля, чей бархатный камзол украшал скромный серебряный пересмешник. Петир Бейлиш не переставал склонять голову в знак приветствия лордам Долины, а его острые глаза, казалось, видели всех и все насквозь. Когда Лорд Долины стал заметно клевать носом подле прекрасной новобрачной, то король Семи королевств поднялся со своего места, прямой точно струна, и огласил на весь зал, что молодым пора отправляться в опочивальню, но при этом отменил обычай постели, вызвав на лицах гостей кислые мины, но ни один не посмел перечить, а невеста послала ему взгляд, преисполненный благодарности.

Зяблик едва дошел до дверей своей спальни, он почти уже не мог обходиться без «сладкого сна», источавшего его и без того болезное тело. Оставив жениха на попечение слуг, Санса отправилась к себе в покои, но открыв дверь, охнула, увидев в кресле около камина Бейлиша, потягивающего вино с Летних островов.

Бывший мастер над монетой и лорд Хоренхолла, отставил в сторону недопитый бокал и направился к Сансе, закрыв за ее спиной дверь.

— Мне не хотелось бы, чтобы Ваши слуги увидели меня здесь, — Мизинец приподнял подбородок девушки и заглянул в глаза, — а я скучаю по тем временам, когда Вы играли роль Алейны Стоун… Тогда все было проще, я мог навещать Вас когда вздумается, а Вы сидели на моих коленях…

У Сансы всегда начинали дрожать колени, когда он вот так близко обдавал ее своим мятным дыханием.

— Лорд Бейлиш, то есть ваше Величество, — но мужчина не дал ей договорить, приложив указательный палец к ее губам:

— Петир. Называй меня Петир, несмотря на все мои титулы и регалии.

— Петир…, — выдохнула Санса.

А он вдруг отошел, и, повернувшись спиной, проговорил:

— На рассвете я уезжаю… Железный трон нельзя надолго оставлять без присмотра.

Сансе ужасно захотелось броситься вперед, сжать его плечи, вдохнуть запах. Ее защитник и покровитель… Ее единственный и любимый… Он уберег ее от ужасов войны, спрятал, забрал у Ланнестеров, устроил этот брак с Арреном, чтобы она стала здесь хозяйкой. Где бы она была сейчас? В лучшем случае приживалкой у братьев. Он дал ей титул, богатство и власть и никто не посмел перечить, несмотря на то, что ее первый супруг Тирион был вполне жив и здоров, но ему в Вольных городах явно не было дела до Сансы, чему она нисколько не печалилась.

И вот теперь одна, без надежды на его возвращение. И когда же она успела полюбить его? Может быть еще там, в Королевской Гавани? Или в Перстах? А возможно в тот миг, когда тетушка отправилась в Лунную дверь? Она не знала когда, но знала, что ей никто не нужен, кроме этого Пересмешника, сумевшего всех перехитрить. Санса слышала, как все шептались о том, что Железный трон принял Петира, и он сидел на нем чуть ли ни в вразвалочку, ни разу не порезавшись.

И вот сейчас он стоит к ней спиной…

— Доброго Вам пути, сир… — прошептала Санса.

А Петир вдруг резко развернулся, вмиг подлетел к девушке, впечатав в дубовую дверь, и впился в губы обжигающе-сладким поцелуем.

Санса едва сдерживала стон, наслаждаясь игрой их языков, руки Петира одна за одной развязывали завязки на ее брачном наряде…

Но тут перед Сансой всплыл Винтерфелл, лица отца и матери, наставления септы… Кровь Старков забурлила, напоминая о чести и долге.

Молодая леди Аррен выскользнула из ласковых рук короля, придерживая на груди платье, чтобы то не сползло к бедрам.

Впервые в жизни Петир стоял в растерянности, а она, отодвигаясь в глубь спальни, чтобы он не смог увидеть ее глаз, умоляющих остаться, говорила скороговоркой:

— Благодарю, Ваше Величество за честь, оказанную нам с Лордом Арреном. Наш дом будет верен Вам, а наши двери всегда для Вас открыты…

— Санса…, — тихо позвал Петир, но она не откликнулась.

Тогда сложив руки перед собой привычным жестом, он промолвил ледяным тоном:

— Разрешите дать Вам последний совет, Леди Аррен. Вернитесь в спальню мужа и разденьте его, порежьте себе палец и испачкайте кровью простыни… Сейчас уже никто не выставляет их на показ, но поверьте, служанки это заметят, обсудят с поварами и конюхами, и по всей Долине разнесется весть о законности этого брака, смывая разговоры о браке с Тирионом.

Санса не отвечала, прячась за балдахином кровати. Ей было стыдно и горько от всех несправедливостей, случившихся с ней за такой короткий промежуток времени…

— Доброй ночи, Леди Аррен, — выделяя ее новый титул, произнес король и хлопнул дверью. А девушка на ватных ногах поплелась к двери, соединяющей ее спальню со спальней Зяблика.

 

Сейчас все это живо припомнилось владелице Долины. Сколько раз она себе представляла, как не дает уходить Петиру, бросается ему на шею, покрывает поцелуями лицо, прижимает к себе тонкими руками. Ей хотелось узнать, каково это оказаться под любимым мужчиной, почувствовать тяжесть его тела, позволить самые смелые ласки…

В горле вновь пересохло, и борским золотым его не освежить, вино теперь лужицей распростерлось на сером полу…

— Перезревшее яблоко, — горько усмехнулась про себя Санса.

Она однажды подслушала в коридоре замка, как так назвал ее один из рыцарей Долины, получивший от нее отказ.

«Так и помрет засушенной септой», — сказал он тогда латнику.

После смерти Роберта, Санса стала полноправной хозяйкой Орлиного Гнезда и всей Долины. Молодые и не очень лорды так и вились вокруг нее, но она со всеми была сдержанно холодна. С обязанностями и ролью Леди она справлялась блестяще, разве ни к этому ее готовили с раннего детства? Но на сердце лежала тайна, имя котрой было – Петир Бейлиш. Она с жадностью ловила каждую новость из Королевской Гавани, где в Красном замке на Железном троне с полуусмешкой на губах сидела ее любовь.

Путешествуя по лабиринту памяти, Санса не успела заметить, как горизонт окрасился в нежно-розовый цвет рассвета.

В дверь постучали.

— Миледи, – послышался из-за двери голос ее горничной Нетти, — Миледи, там посланник из Королевской Гавани.

Леди Арррен в два счета соскочила с кровати, на ходу накинула темно-синий халат, отороченный соболиным мехом, и вышла в коридор, где к стенки жалась полусонная Нетти.

— Он в Голубом Чертоге, — проговорила девушка, — ждет Вас.

Сердце Сансы бешено стучало, а щеки раскраснелись, когда она появилась в Чертоге, но, как и полагается Леди, она шла размеренно и плавно.

— Сир Хорус Боренвуд, — поприветствовала гостя Санса, садясь на свой трон, — Я рада видеть Вас в Гнезде. Простите мне мой наряд, но я решила немедля принять Вас. Что заставило Вас проделать столь долгий путь?

Боренвуд склонил голову и промолвил:

— Ваша Светлость, наш король просит Вас явиться на заседание Малого совета.

Санса чуть было не открыла рот от удивления, но во время спохватилась. Почему он не прислал письмо лорду Нестору Ройсу как обычно? Но не спрашивать же об этом у Хоруса, а тот будто прочитав ее мысли, направился к помосту и протянул белый свиток:

— Ваша Светлость, я думаю король все остальное указал в этом послании.

Санса дрожащими пальцами приняла письмо, подавив желание тут же его прочитать.

— Нетти, проводи сира Боренвуда в обеденной зал и прикажи принести завтрак, он верно проголодался с дороги. Сир, позвольте мне принять должный вид, и я присоединюсь к Вашей трапезе.

— Благодарю Вас, — и воин с поклоном удалился.

Санса от волнения сломала ноготь, срывая красную печать с пересмешником:

«Милая Санса, я жду Вас в Королевской Гавани, как самую важную и желанную для меня гостью. Петир.»

Леди Аррен закружилась по спальне, целуя каждую букву письма: ПЕТИР!!! ПЕТИР!!! – пело ее сердце.

Санса приказала слугам немедля собираться в дорогу, пригласила лорда Ройса и поручила ему управление долиной до ее возвращения.

Она не хотела медлить и уже после полудня была готова ехать. Отдав последние распоряжения, Леди стояла на пороге и смотрела, как укладывают последние вещи. Ласковое солнце новой весны приятно грело кожу, чтобы не показывать слугам своего возбуждения, Санса, против желания, стала рассматривать подол своего платья, но тут ее взгляд привлек маленький зеленый росточек – мята. Девушка наклонилась и сорвала его, вдохнула нежный аромат, а потом оторвала листочек и отправила в рот, ощутив на языке свежий терпкий привкус, по телу предательски пробежала дрожь.

Когда-то давно, в другой жизни она уже собиралась полная надежд в Королевскую Гавань, но тогда она была полна золотых мечтаний о прекрасных рыцарях, и все ей виделось в розовом свете. Сейчас она прекрасно знала, что такое настоящая жизнь, иллюзиям уже давно не было места, но теперь на троне не Роберт Баратеон и не Джофри, а любимый ей Пересмешник, так многому научивший ее.

Росток мяты показался Сансе хорошим знаком, она не знала, зачем король вызывает ее к себе, но была уверена, что больше не повторит своей ошибки, и самое главное ОН ЕЕ ЖДЕТ!

 

 

 

Исповедь падишаха

Нина Агошкова

 

— Мужик, выпей со мной! А то одному скучно…

Я, страдая тяжелейшим похмельем, вышел сегодня утром подышать свежим воздухом, а заодно стрельнуть у соседей в долг, поскольку собственные финансы приказали долго жить. Особого восторга у знакомых эта идея не вызвала и скамейка в сквере стала пунктом, где я решил подумать о несовершенстве бытия и мировом кризисе. Но моё погружение в меланхолическое, вернее даже коматозное, состояние, прервал голос присевшего рядом мужика.

Он был тщательно выбрит, и, несмотря на жаркую погоду, одет в добротный костюм. Галстук, слегка растянутый в узле, был выпущен наружу, а пиджак застёгнут только на верхнюю пуговицу. Возраст … да фиг знает, где-то ровесник, плюс-минус десять лет (мне сорок пять). В глазах вселенская грусть, в руках литровая бутылка водки и стопка одноразовых стаканчиков, а из кармана торчит пакетик с закуской.

«Ангел, не иначе», — подумал я. «Такого не бывает», — была вторая мысль. Чтобы не спугнуть посланца небес, я скромно пожал плечами, и, якобы неуверенно, промолвил:

– Давай выпьем, почему нет.

Мужик немного повеселел, быстро откупорил сосуд с напитком богов и налил в два стакана чуть больше половины. Пока всё это происходило, я не дышал, боясь захлебнуться потоком слюны.

— Давай выпьем за нашу глупость, – вымолвило божественное провидение, протягивая мне желанную жидкость, – за то, чтобы все бабы исчезли!

Как бы ни было велико моё желание опохмелиться, но всему же есть предел!

— Мужик, сдурел? – возмутился я. – Как же без баб-то? Ты извини, конечно, но давай по первой выпьем за что-то нейтральное, а потом ты всё расскажешь, и мы подумаем – может быть, и за этот тост опрокинем по соточке.

— Уговорил. Давай за знакомство. Меня зовут Виктор.

— Очень приятно, Глеб.

Чокаться пластиковыми стаканчиками не интересно, и мы просто соприкоснулись ёмкостями, поглотив залпом их содержимое. Мрак на душе начал рассеиваться, а сознание проясняться.

— Вот теперь рассказывай, чего у тебя приключилось, – сказал я, выдыхая после принятия лекарства. – Не просто же так ты решил напиться, предлагая тост, чтобы все бабы склеили ласты.

— Не, я просто сказал, чтобы исчезли, – улыбнулся Виктор, – но ты прав, рассказать есть о чём.

— Ты только разливать иногда не забывай, а то на сухую слушать трудновато.

— Да ты сам наливай, когда захочешь, не стесняйся.

— Лады, договорились.

И Виктор поведал мне свою историю.

 

— Женился я по любви, в двадцать лет. Анне, моей жене, тогда только стукнуло восемнадцать. Два глупых любящих сердца объединились и начали жить дружно и счастливо. Родители помогли с квартирой и работой, мешать жить не стали. Наша семья была почти идеальной. Взаимопонимание с супругой было полное и так двадцать лет. В первый же год родились двойняшки, девочки. Когда дочуркам исполнилось по девятнадцать, в один день выдали их замуж. Ну, так получилось.

И вот тогда, на их свадьбе, появилась в моей жизни Настя. Я не знаю, как это описать. Мы сидели с женой рядом с дочками, во главе стола, а она … почти с другого его конца. Двадцатипятилетняя девушка с длинными, густыми русыми волосами, невероятно скромным лицом и стройной фигурой. Меня словно молнией пронзило. Я понимаю, это расхожее выражение, но, не поверишь, так всё и было!

— Да верю, верю, — откликнулся я, разливая по новой.

Мой сосед продолжал рассказ, не замечая ничего вокруг, даже меня.

— Я приложил все усилия и к концу вечера заветный номер был навечно занесён в мой телефон. Оставалось только выбрать время, чтобы ненавязчиво дать о себе знать. С одной стороны, боялся неосторожным поступком отпугнуть эту Фею, а с другой, следовало продумать тактику, стратегию, да и деньги нужны. Не поведу же я это неземное создание в пельменную?

— Да, это не вариант, — поддакнул я, обозначив своё отношение к происходящему.

Виктор в очередной раз задумался о чём-то своём, потом вздохнул и продолжил:

— Через пару недель я назначил себе день: завтра! Никаких отсрочек! Звоню и будь, что будет!

Ощущая радость от принятого решения, я летел домой, словно на крыльях. Открыв дверь своим ключом, услышал в гостиной голоса. Остановился на пороге и не поверил своим глазам: моя дражайшая супруга беседовала…

— С Феей? Угадал? – вырвалось у меня.

— Да, именно с ней. Нет, ты только представь!

— И что?

— Жена сказала: — Витюша, ты не станешь возражать, если Настенька поживёт у нас какое-то время?

— М-м-м… — только и смог я выдавить из себя, но и это было воспринято, как знак согласия. А жена продолжила: — Понимаешь, хозяева квартиры, которую она снимала, внезапно расторгли договор, и бедная девочка осталась совершенно без крыши над головой…

Жена щебетала что-то ещё, а я ощущал, словно моя крыша съезжает куда-то в дальние края, не обещая вернуться.

— Ну-у-у, — наконец смог вымолвить я, — конечно, какие вопросы. Пусть поживёт. А сам уже представлял, КАК и ЧТО я смогу сделать с этим сладким и милым ангелочком, ставшим таким доступным. Жена же на работу ходит? Ходит! А я, бывает, остаюсь дома? Остаюсь. А Настя тоже по сменам работает в своей парикмахерской. Вот и ладненько, вот всё само и устроилось! Даже квартиру не надо снимать.

 

Побежали будни. При ближайшем рассмотрении моя богиня оказалась ещё более милым существом. Мы сталкивались с ней возле ванной поутру, на кухне за завтраком, вечером за ужином. Я поддерживал их беседы с женой, а сам исподволь пожирал глазами эту прелестницу. Она делала всё, чтобы возбудить во мне желание: встряхивала копной волос, коварно оголяла свою тонкую, беззащитную шейку, демонстрировала стройные ножки, обутые в туфли на высоких каблучках. Поверишь, я же ведь никогда не обращал внимания, во что там одета моя жена, модная она, или нет? Для меня это было в порядке вещей, что она есть, она при мне и такая, какая есть. А вот здесь замечал каждую мелочь, и всё меня умиляло и радовало.

Анюта ещё пару раз спрашивала меня, не злюсь ли я, что она пустила Настю пожить.

— Ты же понимаешь, у дочек свои семьи, я скучаю. Пусть хоть такая радость у меня будет. Настенька, она же чудо, ведь правда?

— Правда! – отвечал я и в эти минуты ничуть не кривил душой.

Так прошёл месяц, а я всё не мог решиться и сказать Насте, какие чувства ней испытываю. Она всегда мило улыбалась, поддерживала разговор со мной, но не более того. А вот с женой с некоторых пор они стали шушукаться и закрываться от меня.

Раз не выдержал и спросил:

— Аня, что случилось? У вас от меня какие-то секреты?

— Понимаешь, — вздохнула она, — скоро зима, а у Насти нет шубки. Как она будет ездить на работу в такие холода? – и жена театрально закатила глаза кверху.

— Ну, пусть купит! – среагировал я.

— На какие деньги, Витенька? Ты знаешь, сколько зарабатывают парикмахеры?

— Даже и не задумывался над этим. Но у них же есть какие-то чаевые, ведь так?

— Ах, что ты! Их даже на косметику не хватает! – жена утёрла несуществующую слезу и продолжила: — Витюша, может быть, ты дашь денег ей на шубку? А мы в выходной пробежимся по магазинам и купим. А?

Сказать, что я офигел — это ничего не сказать. Но, притормозив рвущиеся наружу эмоции, прокрутил в голове варианты развития событий и решил, что мне это только на руку. Теперь она будет мне обязана этим, и вряд ли сможет отказать.

 

Мимо парка по улице промчалась машина с мигалками, мой сосед по скамейке отвлёкся и выдал задумчиво:

— Туз какой-то поехал. У него, небось, проблем в жизни никаких — кивнул браткам, и всё решили…

— Эй-эй! – я предостерегающе тронул его за рукав, — полегче, дружище! Это не наш метод. И вообще, не отвлекайся, рассказывай дальше. Уж больно интересно мне, чем же всё закончилось?

— Да чем… купили они шубку, — продолжил Виктор, — долго Настя вертелась в ней вечером перед зеркалом под восторженные возгласы жены:

— Ах, хороша! Ах, какая красавица! Я тебе ещё там говорила, что она тебе к лицу! — и всё в том же духе.

Я любовался Феей и думал: «До каких же пор мне терпеть это?».

А вечером в постели жена придвинулась ко мне и зашептала на ухо:

— Вить, а Вить! Сходил бы ты к Насте!

Дрёму как рукой сняло.

— Что это ты выдумала? – повернулся к ней.

— Ничего не выдумала. Лежит там девочка. Думает, что тебе обязана за шубу, и вообще… сходи! Ничего такого, я не возражаю. Ты даже не представляешь, как ей, бедной, в личной жизни-то не везёт! Всё какие-то козлы попадаются!

Меня словно жаром окатило: ё-моё, моя Анька, сама, подталкивает меня в постель к Насте! Это что такое делается-то, граждане?

— Ничего себе поворот событий! – воскликнул я, старательно жуя пирожок, извлечённый из пакета своего интересного собеседника. – И что ты?

— Что-что… Я же не дурак. Конечно, пошёл!

— Пошёл? – я чуть не поперхнулся пирожком, — да ты гонишь!

— А ты бы утерпел? Когда сами предлагают.

— Это уже восток какой-то получается, многоженство. А ты – падишах, — развеселилась во мне водка.

— Теперь я тоже так думаю, головой. А тогда думал другим местом. Не поверишь, после первой ночи был на вершине блаженства! И после второй… и после третьей.

А потом пошла уже полная фигня: мои бабы сели мне на шею в полном смысле этого слова. Начали командовать уже на пару: той одно нужно, второй другое необходимо, и немедленно!!! Я и так крутился, как белка в колесе, взял себе подработку, чтобы делать моей Фее подарки втайне от жены. Но оказалось, что они их вместе обсуждают, и, что страшнее этого, критикуют!

— Так поставил бы их на место!

— Говорить-то легко. Вот скажи, Глеб, у тебя одна жена? – я кивнул. — И что она скажет, когда ты домой сегодня придёшь? Вот то-то же… Пробовал поговорить с женой, да где там! Выговаривал Насте, та в слёзы. Пытался призвать на помощь дочек, не вдаваясь в подробности, но они ПОДРУЖИЛИСЬ с Настей и только говорили мне в каждый свой визит:

— Ну, что ты, папка, вечно бурчишь? Настёна же такая лапочка! Будь к ней снисходителен!

Виктор обхватил голову руками и горестно воскликнул:

— Ну, теперь-то ты понимаешь, почему я хотел выпить за то, чтобы баб вообще не было? Они меня достали! Все! До единой!

— Да, дружище, — сочувственно сказал я, — даже и не знаю, что тебе посоветовать. Но ведь ты хотел Настю?

— Хотел…

— Ты её получил?

— Получил…

— Ну, а за это пришла тебе расплата. Выходит, верна поговорка: «Не проси у Бога многого — он может и расщедриться!», — глубокомысленно изрёк я.

Виктор посидел немного в задумчивости и проговорил:

— Прав ты. Только что мне теперь делать? Наверно, обеих брошу! Наливай, что ли! Всё-таки за это необходимо выпить: «Чтобы все бабы исчезли!»

Рейтинг: +5 Голосов: 5 393 просмотра
Комментарии (34)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования