Финал Кубка Кубков

15 марта 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Слепой

Александ Паршин

 

Дед Харлам вышел из сарая, повесил замок. Серёжа знал – там бандиты, но не мог понять, почему дедушка не прогонит их.

Старик достал котомку, положил туда хлеба, картошки, бутылку с водой, какие-то бумаги. Затем отвязал собаку, которая, радостно лизнув ему рука, умчалась по своим, собачьим, делам, посмотрел на солнце, стоящее высоко в зените. Серёжа чувствовал, дед готовится к чему-то важному, возможно, самому важному поступку в своей жизни.

Старый Харлам посадил внука на лавку во дворе, сел напротив.

— Хочу внучёк рассказать тебе, о чём не рассказывал никому в жизни. Пойми меня и, если сможешь, прости!

Этот рассказ потряс маленького Сергея. Он пронёс его через всю жизнь, поражаясь подлости ведьмы Харисы и невероятным страданиям юного Харлама.

А тогда просто слушал деда.

 

Харлам был слеп от рождения. Зрячий не поймёт, каково это не видеть мир, деревья, солнце, маму. Отца у него не было, медведь в лесу задрал, когда мальчишке всего семь лет исполнилось. Жили небедно. Рядом стоял дом дяди Калинника, который и управлял имением, и Харлам постоянно играл с дворовыми ребятами.

Тогда ему исполнилось четырнадцать лет. Собралась ребятня и пошли в лес, который начинался сразу за имением. Харлам любил эти прогулки – разнообразия запахов и звуков кружило голову. Мальчишки насыпали ему в ладони лесных ягод, и он медленно ел, наслаждаясь вкусом и ароматом

И вдруг, весь мир словно перевернулся: раздались крики ужаса, плач, кто-то больно схватил его за руку и поволок. Это продолжалось довольно долго.

 

— Отпустите его! — раздался, наконец, скрипучий повелительный голос.

Руки ведущего разжались. По звукам и запахам мальчишка старался определить, где находится. И тут почувствовал, что за ним наблюдают.

— Вы кто? – спросил Харлам, обращаюсь в пустоту.

— Хариса, та самая ведьма, которую ненавидит весь ваш род, но надеюсь, ты будешь мне служить. Не бесплатно, конечно.

— Не буду тебе служить, ни за какие богатства.

— Это сейчас посмотрим, — загадочно произнесла ведьма. — Я сделаю так, что ты будешь видеть, но только один час, а затем решай, будешь мне служить или нет.

Кто-то сильный прижал мальчика к земле, на веки налили жидкость, и старуха стала что-то шептать, положив руки ему на голову, затем сильно надавила одной ладонью на глаза, а другой на затылок.

— Поднимите его! — приказала, не отнимая рук.

Харлама поставили на ноги, и старуха убрала ладони.

Яркий мир ударил по глазам мальчишки, он заворожено стоял, не понимая, что перед ним. Подошёл к дереву и, ощупав, понял, это береза, а это сосна. Зачарованно переводил взгляд на траву, на цветы, сопоставляя их со знакомыми запахами. Затем поднял глаза вверх и потерял равновесие. Мальчишка не представлял, что мир такой огромный. Ему мир казался ограниченным чердаком в доме, до крыши которого мог дотянуться с лестницы.

«А ведь, это небо, а мелькающий за верхушками сосен шар – солнце».

Оглянулся. Перед ним стояли люди, их было трое. Харлам не понимал, красивые они или нет – других просто не видел. Догадался, одна из них женщина и двое мужчин.

— Ну что, Харлам, как тебе этот мир, нравится? — с улыбкой спросила ведьма. — Твоё время скоро закончится, и вновь ослепнешь, и от тебя будет зависеть, в каком мире тебе жить, в этом или в своём прошлом. Ты увидел лишь кусочек зелёного леса, голубое небо и наши безобразные лица, но никогда не увидишь своего дома, лица своей матери, а она у тебя такая красивая. Не увидишь младших сестрёнок, ни увидишь ничего, если не будешь служить мне. Не бойся, никого убивать не заставлю, будешь просто рассказывать, что у вас в Сосновке творится. Да и уговор с тобой заключим всего на год, затем ослепнешь, и мы заключим новый.

Мальчишке было четырнадцать лет, он понимал, что служить ведьме – значит предать своих. Но, как прекрасен этот мир! Поднял голову. По легкому шуршащему звуку понял, это белка, шелушит шишку. А это – птица. Харлам смотрел и не мог насмотреться.

Подошла ведьма и закрыла ладонью глаза, а когда открыла – мир вновь стал черным, но в нём продолжали мелькать зеленые деревья, голубое небо и яркое солнце.

— Сейчас тебя отведут домой, — вновь раздался скрипучий голос. — Через три дня к тебе подойдет человек и даст мазь. Возьмешь – будешь видеть, и служить мне. Не возьмешь – будешь всю жизнь слепым. Обманешь – ослепнешь, а твоих сестёр убью.

 

Три дня Харлам сидел дома, не отвечая на расспросы родственников.

«Как же выглядит мир здесь? – не переставал думать мальчишка. — Как выглядит мама, сестренки?»

Он стал ощупывать стены, нащупал окно, открыл и вдруг понял: оно для того, чтобы смотреть на небо, на солнце, на прекрасный мир.

— Харлам, что с тобой? – спросила забежавшая в комнату сестра.

— Вера, что за окном?

Сестра подошла, посмотрела:

— Ничего особого: Дядька Фадей корову погнал, тётя Фрося Стёпку за что-то лупит. Ничего интересного.

— А деревья видны?

— Ну, наша яблоня под окном, скоро яблоки нальются.

— А небо, солнце?

— Тучи все небо заволокли, наверно дождь будет.

— Вера, а день от ночи, чем отличаются? — задумчиво спросил брат.

— Как чем? Ночью темно, если свечи не зажжешь, совсем ничего не видно.

— А ты красивая?

— Не знаю, вроде красивая. Харлам, какой-то ты в последнее время странный.

 

Незнакомец подошел и положил руку на плечо, когда Харлам по знакомой тропинки возвращался домой.

— На, возьми! Намажь на ночь глаза! Хариса сказала, твоя служба начнётся через месяц, а пока наслаждайся жизнью.

В руке парень почувствовал большой лист подорожника, свернутый конвертом, в котором была густая жидкость.

— Так берешь или нет? – нетерпеливо спросил незнакомец.

Харлам раздумывал с минуту, затем схватил сверток и быстро зашагал домой.

Лежа в постели, развернул и намазал жидкостью глаза. Долго лежал и ждал, заснул лишь под утро.

 

Мальчик открыл глаза и увидел потолок. Белый. Повернул голову. Из окон струился свет, падая на пол желтым квадратом, встал и потрогал этот квадрат, он был теплым. Забежала его маленькая сестренка Галя. Харлам даже не представлял, что на свете может быть такое прекрасное создание. Схватила какую-то вещь и убежала.

Вышел из комнаты, за столом стояла женщина, и что-то резала. Это была мама.

— Харлам, проснулся? — произнесла она, не оборачиваясь. — Сейчас кушать будем.

— Мама!!!

— Что, сынок?

Повернулась, и мальчишка увидел какая красивая у него мама. Харлам смотрел и не мог насмотреться. Та положила нож и испуганно подошла к сыну, провела рукой по его глазам.

— Сынок, у тебя глаза ясными стали.

— Мама, я вижу!

 

Целый год Харлам передавал ведьме сведения о том, что творится в имении дяди Калинника и о самом дяде. Он понимал, само по себе каждое его сообщение не представляет большого интереса, но вместе они были частями какого-то плана. Вскоре догадался: эти сведения нужны для будущего нападения на Сосновку, и после истечения года за зрение ведьма попросит совершенно другую плату. Парень твердо решил, что через год прекратит служить ведьме и останется слепым.

Возможно, всё так и случилось, если бы за месяц до срока не встретил Марию, девушку из имения Большаковых. Любовь была взаимная, и через месяц Харлам не мог представить жизни без неё.

 

И вот произошла встреча с ведьмой.

— Здравствуй, Харлам? — уверенным голосом произнесла та. — Что-то хочешь сказать?

— Я не буду тебе больше служить.

— Это меня не удивляет, — рассмеялась и предложила. – Даю тебе два выбора. Первый – исполняешь последнее моё поручение и остаешься навек зрячим. Второе – не выполняешь это поручение и остаешься слепым, а твоя Мария умирает страшной смертью.

Бросился Харлам на ведьму, но один из рядом стоящих разбойников ударил кулаком по голове. Когда парень пришёл в себя, ведьма со злостью произнесла:

— Третьего выбора у тебя нет.

Надолго задумался Харлам, затем процедил сквозь зубы:

— Что за поручение?

— Отравишь дядьку Калинника.

 

— И я подсыпал яд своему дяде, — старый Харлам посмотрел в глаза внука, словно прося прощения. — Правда, дядька Калинник умер через три дня от пуль разбойников, но это меня не оправдывает. Полвека я прожил на этой заимке с чувством огромный вины.

Старик тяжело вздохнул и продолжил.

— И вот, неделю назад пришли эти, — Харлам кивнул на сарай. — Напомнили, что я так и не смог отравить своего дядю, и сказали, что ведьма велит приютить их на месяц, а иначе они убьют нас с тобой. Мне, внучек, смерть не страшна, но ты должен остаться в живых. Возьми котомку и иди вон в ту сторону. Спросишь у людей, где Сосновка, найдешь там кого-нибудь из рода Полянских, они тебя приютят. Ты должен меня понять, внучёк, и простить, а перед людьми я свою вину искуплю.

 

В этот же день старый Харлам взорвал хутор и себя вместе с разбойниками ведьмы Харисы.

 

 

 

Тоська

Александр Русанов

 

Где-то, в глубине сознания, я понимал, что делаю великую глупость, но иначе поступить мне не позволяла, ни моя совесть, ни сострадание к братьям нашим меньшим. В пятьдесят восемь надо уже начинать отдавать долги, что взял у природы более чем за тридцать лет охоты.

На грунтовой дороге, по которой я ехал на своей Ниве, прямо посередине, сидело нечто в виде пего-серого большого комка перьев с пятнами крови. Я съехал на обочину и вышел посмотреть, что за пернатый решил окончить свои дни под колёсами моей легковушки. Но стоило мне приблизиться, как комок развернулся, расправил одно крыло (второе беспомощно висело перебитое), грозно раскрыл огромный крюк клюва и угрожающе засвистел, привстав на лапах с мощнейшими когтями.

— Ну, не шутя себе … – я чуть не отпрыгнул от такого потока ярости, боли, гордости и готовности к бою. – И кто же тебя так уделал? Похоже, попала под выстрел. Вон как крыло перемолото.

Признаюсь честно: первым желанием было достать ружьё и добить, но гордый вид и грозный голос птицы вызвал уважение, и решение было принято. Только вот ястребу, а это был именно он, надо как-то рассказать, что я хочу оказать ему помощь. Почему-то я сразу решил, что это самка. Вид у пернатой был хоть и грозный, но в глазах читалась вселенская тоска, не свойственная мужчинам, и в голове сразу возникло имя – Тоська.

— Так, Тосенька, давай мы как-то начнём искать с тобой общий язык. – Начал я заговаривать ей клюв, пытаясь зайти со спины. – Как бы мне погрузить тебя в машину, чтобы не лишиться конечностей и других хороших частей моего обожаемого тела.

Но не тут-то было. Мои движения отслеживались сначала взглядом, потом резкий разворот и мы опять лицом к лицу.

— Вот ты грозная-то какая. Как же тебя успокоить?

Я осмотрелся по сторонам. Нигде поблизости не наблюдалось даже намёка на воду.

— Ага, если ты ранена не сегодня, о чем говорит уже спёкшаяся кровь на перьях, то жутко хочешь пить. Сейчас проверим.

Я достал свою походную железную миску и налил немного воды из пятилитровой баклажки. Затем поставил импровизированную поилку на дорогу, поближе к Тоське, и подвинул сухой палкой в зону её досягаемости. Реакция последовала мгновенная. Удар клювом и миска, сделав пару оборотов в воздухе, упала дном вверх.

— Ну, точно баба. Одни чувства и никакой логики. Ну чего ты бесишься? Ведь так и погибнешь здесь, на дороге.

Я аккуратно пододвинул палкой миску обратно к себе и повторил попытку, только поставил ёмкость чуть подальше, где клювом не достать. Затем развернулся к птице спиной и пошёл по направлению к машине, тихо бормоча под нос.

— Ну попей ты, дурочка, ведь совсем сил, наверно нет.

Этот манёвр увенчался успехом. Тоська поняла, что опасность пока не угрожает, и вняла логике жизни. Когда я обернулся, она жадно поглощала содержимое металлической ёмкости.

— Вот и молодец, вот и умничка. Правильное решение. Тебе сейчас водичка очень нужна. Крови, небось, много потеряла, а восполнять надо.

Не буду рассказывать, как я умудрился накинуть на Тоську плед, случайно оказавшийся в багажнике. Как потом сунул под него кусок толстой палки, в которую она вцепилась мёртвой хваткой. Как потом запаковал пледом раненую, и перенёс за торчащий из тюка сук этот подарок судьбы в багажник Нивы. Как потом притащил белезную домой и в ванне аккуратно её освободил.

 

Живу один. Жену похоронил год назад, а дети разъехались и у них свои семьи. Так что ругать некому. Нет, вру, есть у меня ещё один член семьи, у которого мои действия вызвали категорическое непонимание — кот Васька. Но его изогнутую спину, вставшую дыбом шерсть и грозное шипение я проигнорировал. Потом поспорим о смысле жизни.

Также не буду подробно рассказывать, как на следующий день, по той же технологии, упаковал хворую и отвёз к ветеринару. Как ей под наркозом собрали крыло по кусочкам, затем аккуратно сложили его и зафиксировали какой-то конструкцией из ткани, металла и пластика. Крыло была накрепко прижато к туловищу и неподвижно. В себя она пришла уже дома.

— Ну что, инвалидка? – Я зашёл в ванну с сырой куриной ножкой и миской с водой. – Будем налаживать контакт, или продолжим ругаться?

Тоська напряглась, выпятив грудь и приоткрыв клюв, но единственное крыло раскрывать не стала. В этой позе она была очень похожа на любопытного тушканчика, только взгляд суровый, и я улыбнулся проявлению женского характера. Положив угощения на пол, вышел и закрыл дверь.

Несколько часов поисков и чтение информации в интернете принесли мне осознание, что мучения только начинаются. Оказывается, ястребам недостаточно просто мяса — им обязательно подавай живую пищу, иначе они заболеют и помрут. И что мне теперь делать с этой кровожадной бестией? Никуда не денешься, надо топать до зоомагазина и искать решение проблемы там.

 

Я был приятно удивлён, когда продавец сказал, что есть специальные, кормовые мыши и стоят они совсем недорого. Именно ими и кормят небольших хищников. Я сразу приобрёл десяток и с коробкой копошащихся деликатесов для Тоськи, поспешил домой.

— Подруга, ты только этот обед не упусти, мне только мышей в квартире не хватает!

Выпустив серый закусь в ванну, я закрыл дверь и прислушался. Громкая возня показала, что ястребиха не собиралась отказываться от угощения, так необходимого ей для выздоровления. Как всё-таки жестока наша жизнь. Чтобы одно существо прошло свой путь до конца, должна произойти целая цепь смертей ни в чём не повинных тварей. И пусть защитники природы хоть порвут меня на лоскуты, но жизнь на матушке-Земле не что иное, как огромнейшая мясорубка, перемалывающая жизни, а большинство воплей о жестокости человека не более чем пиар. Мы хищники и для выживания нам, так же как и ястребам, требуется мясо. Только, в отличие от нас, они не врут сами себе, а просто живут так, как устроил это Бог. Но достаточно философии.

На следующее утро я был разбужен громким и грозным свистящим криком Тоськи, и шипением кота. Выскочив в коридор, увидел такую картину:

Васька стоял у приоткрытой двери в ванну, выгнувшись дугой так, что передние лапы почти касались задних. Шерсть на его спине не просто стояла дыбом, она трепетала от напряжения, а широко раскрытый треугольник пасти издавал шипение, как пробитый газовый баллон. С другой стороны порога, на расстоянии меньше метра, стояла Тоська. Она даже на дороге не принимала такой устрашающей позы. Единственное крыло расправлено полностью и торчит почти вертикально. Туловище напряжено до предела, а одна лапа чуть ослаблена, для мгновенного удара. Клюв приоткрыт и издаёт такую грозную музыку, что внизу живота появляется неприятное ощущение. Я даже засмотрелся на несколько мгновений на эту парочку. Видимо Васька, по дурацкой привычке открывать все двери, прыгнул на ручку, а когда приземлился … сюрприз был весьма неожиданный.

— Так, брейк! Мне только ваших разборок тут не хватает, – сказал я, закрывая дверь, и рассмеялся: – Что, Васька, не все птички так беспомощны, как воробьи?

В глазах моего питомца читался длиннющий монолог, началом которого было: – Ты кого в дом притащил, придурок? – А потом только нецензурная лексика. Постояв в боевой позе перед закрытой дверью ещё пару минут, он потихоньку начал успокаиваться и демонстративно замотав хвостом, отправился спать на диван.

— А ты как думал? – Проворчал я ему вслед. – Это тебе не голубей по двору гонять. Тут и тобой закусить могут.

Кот, уже лёжа на диване, ещё пару раз нервно дёрнул хвостом и отвернулся, давая понять, что дальнейший диалог с идиотом его совершенно не интересует.

 

Через два дня, вернувшись с работы, я обнаружил Тоську, по-хозяйски расхаживающую по коридору, а Василия сидящим на шкафу и внимательно за нею наблюдающим.

— Придурок хвостатый! Твоя ненависть к закрытым дверям когда-нибудь доведёт до греха. Ну и как мне теперь загнать её обратно?

Но проблема решилась сама собой. Раненая сама, увидев меня, гордо развернулась и прошествовала в «место заточения», затем забралась на корзину для белья и уставилась требовательным взглядом.

— Ага, жрать хочешь. С тобой всё понятно. Только у меня сегодня бегающая закусь закончилась. Есть куриные крылышки. Будешь?

Я достал несколько штук из холодильника и осторожно положил перед ней на корзину. Удара, ни клювом, ни лапой, не последовало. Тоська брезгливо повертела угощение, посмотрела на меня, не передумаю ли, и нехотя принялась поглощать предложенное.

— Ну, вот и хорошо, вот и славно. Завтра куплю тебе мышей, сегодня некогда было.

 

Через неделю ястребиха уже аккуратно брала своей мощной лапой мышек и другие угощения из моей руки. Медленно, но контакт доверия начал налаживаться и с Васькой. Этот прохвост, когда я кормил болезную, всегда был поблизости и наблюдал за процессом. И вот, когда в очередной раз закончились мышки и я достал кусок курятины, котяра вышел с балкона с трепыхающимся голубем в зубах.

— Ага, решил подлизаться? Ну, иди тогда, сам угощай, – предложил я ему, открыв дверь. – Твой трофей, тебе и кормить.

Он с сомнением посмотрел на меня, но прижав уши, зашёл в маленькое помещение. Предусмотрительно не заходя в зону досягаемости птицы, подхалим положил добычу на пол и отступил на несколько шагов, за порог. Тоська, наклонив голову, хитро посмотрела на него одним глазом и приняла угощение. Знал бы я, что это за собой повлечёт … выкинул бы голубя вместе с котом, но тогда это показалось хорошим знаком. Оно таковым и было, только вот масштаб хорошести … но не будем забегать вперёд.

 

Через неделю я решился больше не закрывать дверь ванны и позволить пернатой ходить, где ей вздумается. Она начала с обследования моей комнаты. Уже совершенно без страха, по-деловому, залезла на диван, с которого тут же ретировался отдыхавший там Васька, и уселась на спинку созерцать происходящее. Ястребы-тетеревятники основное время достаточно спокойны и могут сидеть часами, наблюдая за окрестностями, или парить высоко в небе, высматривая добычу. Парить Тоська не могла и просто наблюдала, как я стучу по клавишам компьютера. Закончив с работой в интернете, я решил отдохнуть у зомбоящика. Одно неудобно: я привык смотреть телевизор, лёжа на диване, а сидящий над головой ястреб ну никак не способствовал расслабленному созерцанию телепередач.

— Ты так и будешь проклятьем висеть у меня над душой? – Обратился я к грозной даме. – Погуляла бы по квартире, осмотрела владения. Заодно и Васька жирок сбросит лишний, от страха.

Но ястребиха демонстративно нахохлилась и втянула голову, показывая, что тут ей понравилось, и я могу идти куда подальше.

— Понятно, свои права на территорию заявляем. Но меня тоже не пальцем нащекотали. Посмотрим, кто кого переупрямит. Жрать-то, рано или поздно, захочешь.

Через пару часов, когда я уже немного попривык к опасному соседству, раздался требовательный крик-свист, оповещающий окружающих, что её величество проголодалось и благосклонно готово к подношениям.

— Ага, счаз, паду ниц и одарю твою персону мышом. Хрен тебе. Трапезничать будешь только в ванне. Там хоть кровь от твоей оргии убирать легко.

С этими словами я встал и, достав жертвенную мышку, направился в санузел. Ничего не произошло. Подождав несколько минут, вернулся обратно и демонстративно вернул закусь на место. Это вызвало бурный протест в виде нескольких громкий и возмущённых трелей.

— А ты как хотела? Тут хозяин я, а ты гостья и иначе не будет.

Демонстративно нахохлившись, Тоська выразила своё мнение на мои действия и заявления, даже не двинувшись с места.

— Не вопрос, я терпеливый, а телевизор могу посмотреть и в другой комнате.

Через час я услышал громкий стук когтей по паркету, и в проёме двери нарисовалась болезная с гордо поднятой головой. Не заходя в помещение она громко крикнула, и, развернувшись, проследовала в ванну, усевшись на корзину.

— Давно бы так. Голод не тётка, – засмеялся я, достав пару мышей. – На пустой желудок особо не повыпендриваешься.

Тоська приняла угощение, чисто по-женски дёрнув головой, показав обиженную гордость.

— Ничего, переживёшь. Спесь, она голодом хорошо лечится.

С этого момента проблем с местом кормления больше не возникало. Требовательно-просящий крик-свист из ванны означал, что дама проголодалась и готова трапезничать. Частенько и Васька приносил трофеи и угощал ими подругу. Они уже не шарахались друг друга, а спокойно терпели соседство. Вернее, Тоська милостиво принимала подхалимство кота и закусывала его добычей, иногда позволяя ему подойти и понюхать царственную особу.

 

По истечению полутора месяцев в квартире установилось прочное равновесие. Все члены сообщества приняли правила игры, и атмосфера общения перешла в дружеское русло. Хотя в гробу я видел такую дружбу. Однажды раненая решила немного развлечься и подошла ко мне, сидящему за компьютером. Цепляясь когтями и клювом за мою штанину, забралась по ноге на стол и внимательно уставилась в монитор. И всё бы хорошо, подружились, хочет общения, но пока она совершала своё восхождения, я сидел, закусив губу. Когти и клюв так изрядно покоцали мою левую ходулю, что пришлось заклеивать раны пластырем. Она хоть и старалась цепляться только за ткань, но удалось ей это очень плохо.

— Не, подруга, ещё одно такое проявление любви и благодарности, и инвалидов в квартире будет двое. С этим надо что-то делать.

Пришлось к столу приделывать кусок верёвочной лестницы (не ходить же в латах дома) и он стал одним из любимых месть обитания Тоськи. Вот только радости это принесло мало. Наблюдая, как я работаю на клавиатуре, и видимо решив мне помочь, она долбанула клювом по клавишам и … мне пришлось ехать в магазин за новой «клавой». Монитор тоже привлекал её внимание, но я сразу показал, что к нему приближаться нельзя, отогнав любопытную рукой. Правила были приняты и больше не нарушались.

Васька всё больше наглел и делал попытки потереться о сидящую ястребиху. Пару раз она напряглась от этого, но потом благосклонно приняла знаки внимания. Ещё через неделю они уже спали вместе на диване. Болезная сидела, нахохлившись, в центре свернувшегося калачиком кота. Ну, прямо идиллия. А на следующий день, придя с работы, я обнаружил что квартира больше похожа на поле боя, чем на жилище. Все мелкие и средние предметы валялись на полу, разбросанные в хаотическом беспорядке, стулья и табуретки перевёрнуты, а постель больше напоминала застывший взрыв.

— Вот ё-ё-ё … – начал я расследование происшествия. – И что за баталии здесь происходили? Живы хоть все?

Тоська смотрела на меня гордым взглядом с трюмо в прихожей, а местонахождение Васьки пока определить было невозможно.

— Ты что с котом сделала, злыдня? Где труп, или хотя бы косточки? Или ты срубала его без остатка? Так не влез бы. Куда дела останки, зараза?

Ястребиха наклонила голову и посмотрела на меня одним глазом, как бы говоря: – Сдурел? Как можно`c. В подтверждение из под дивана показались части тела мохнатого проходимца, вполне себе собранные в единое целое. Виноватая рожа, и прижатые уши свидетельствовали о готовности взять всю вину на себя и получить дюлей немедленно.

— Нет, ну это уже … ни в какие ворота не лезет. Завтра же повезу обоих к ветеринару. Одну на снятие шины, а второго на кастрацию.

Что странно, оба поняли смысл фразы. Тоська приоткрыла клюв и радостно зачирикала, а Васька юркнул обратно под диван и прикинулся ветошью.

— Всё, подруга, завтра снимаю тебе кандалы, пару недель на разработку махалки и марш на природу. Нефиг тебе в городе делать. А этот хомяк-переросток теперь будет гулять на улице, пока я на работе. Второго такого разбоя квартира может не пережить. И не смотри на меня таким любящим взглядом. Больше я вас вдвоём в одном помещении не оставлю.

 

Но легко сказать «отвезу», а как? Эта проблема встала остро уже на следующее утро. На палку ястребиха садиться отказывалась, брать её в руки … мы хоть и подружились, но не до столь тесного контакта. Из интернета я узнал, что ловчие ястребы с удовольствием садятся на руку хозяина, но памятуя о судьбе ноги, после Тоськиных акробатических этюдов, особого желания подставлять ей свою клешню не было. Хотя, можно и подложить что-нибудь. Обмотав руку сначала небольшим шарфом, затем привязав сверху несколько кусков плотного картона, я одел сверху рубашку и, сделав шутливый реверанс, предложил даме пересесть. Та, не раздумывая, согласилась. Сначала показалось, что мою руку кто-то ест. Причём пережёвывает очень тщательно и равномерно. Затем движение челюстей-когтей прекратилось, и моя конечность просто оказалась зажатой в тиски.

— Ну, нифига себе, ты лапо-крокодил. Как бы после тебя не пришлось гипс накладывать мне.

Поездка к ветеринару окончилась почти благополучно, если не считать, что рука прилично болела. Но пернатая питомица начала разрабатывать своё крыло. Как она, всё-таки, была красива без медицинского сооружения. Вроде и не особо яркая, но белая грудка и штанишки, плюс множество пятен и всевозможных оттенков серого, и как бы седая поволока перьев … всё это сочеталось столь искусно, что можно было залюбоваться. Но именно этого мне и не дал сделать Васька. Как только его подруга немного пришла в себя после посещения врача, он тут же приволок ей полуживое угощение в виде придавленной сойки и, после завершения трапезы, мило предложил поиграть. Вот тогда я и понял, что произошло накануне. Оказывается, ястребы очень азартны. Но я думал, это касается только охотничьих инстинктов, а оказалось, что и игры тоже. Карусель началась и я пытался прекратить это почти сразу, но … просто стал третьим её членом. То Тоська носилась за котом, а я за ними, чтобы убить обоих. То они поменялись ролями, и мой мат продолжил разноситься по всему дому. То они устроили охоту уже на меня, и разорение квартиры грозило стать фатальным. Прекратилось всё, когда я треснулся головой о косяк двери, пытаясь убежать от преследователей. Сильный удар вернул мне разум и осознание действительности, свалив на пол. Вся компания собралась рядом и в это время входная дверь открылась. В гости приехала дочка.

— Па-а-а-а-ап …? – только этот звук и смог выскочить из широко раскрытого от удивления рта пришедшей.

Немая сцена: давешний разгром был только репетицией. Сейчас квартира напоминала … частичку панорамы Сталинградской битвы, а виновники сидели посреди этого хаоса с жутко довольными рожами.

— Анюта приехала. А мы тебя не ждали.

— Я это заметила.

— Про…ползай дорогая, я сейчас тебе всё расскажу.

— А может быть лучше сразу скорую из психушки вызвать?

— Не ворчи. Минуты счастья стоят нескольких часов уборки.

Мы болтали, вдвоём наводя порядок и выкидывая всё, что починить было невозможно, а потом сели пить чай из металлических кружек, которые всё-таки выдержали стихийное бедствие.

Животные предусмотрительно рассосались по щелям, причём Тоська, как и Васька, выбрала укрытием пространство под диваном, посчитав, что ванна не даст полной безопасности. А мне ничего не оставалось, как принимать гостью и давать объяснения. А к вечеру Анюта уже чесала щёку довольной пернатой.

— Пап, ты неисправим. Всего год живёшь один, а уже водишься в компании сумасшедшего ястреба и наглого кота. – Васька сидел у неё на коленях и довольно урчал. – Причём вся гопкомпания желает только одного: полного уничтожения всего находящегося в квартире, а возможно и разрушение оной.

— Ну, ты же приютишь папу, если это произойдёт?

— И не мечтай, будешь жить на руинах.

— Добрая ты.

— Слушай, пап, а я тебе завидую. Завтра опять приеду, но уже со своими мужиками.

— Ну, Серёньку Тоська полюбит, чай мой внук и уменьшенная копия, а вот насчёт Славика … не уверен. Он у тебя уж больно правильный и продуманный.

— Вот и посмотрим, есть в нём искра, или он совсем чуждый нам элемент.

На том и порешили.

 

На следующий день знакомство состоялось и прошло вполне мирно, если не считать попыток пятилетнего Серёжки выдрать перо из моей питомицы, на что та реагировала, на удивление не агрессивно, а только ловко уворачиваясь. А на шутку Славика: – «Ну нихрена себе какаду!», Тоська только стрельнула в него взглядом и гордо отвернулась. В остальном вечер прошёл за весёлой беседой и обсуждением скорого возвращения выздоравливающей в лоно природы. Решили выехать на пикник все вместе и полюбоваться встречей ястребихи с лесом.

 

Через две недели пришло время расставаться. Не буду рассказывать, как мы доехали всем составом до места, где я в начале лета нашёл раненую. Как Васька устроил концерт, сидя в специальной сумке. Как из багажника Нивы иногда раздавалась возня Тоськи, сидящей там с носком на голове, дабы сильно не рыпалась. Как маленький внучек стоически перенёс довольно дальнюю поездку, а дочку жутко укачало на грунтовой дороге. Но вот мы нашли хорошее место для пикника и остановились на краю довольно большой поляны. Из багажника послышалась требовательная возня. Долгожданный момент настал.

Все действующие лица покинули машину, включая сумку с котом. Но незнакомое место напугало бедолагу и он, после получения свободы, предпочёл вернуться в салон. А вот Тоська, как только я открыл багажник, сразу почувствовала родную стихию, несмотря на носок на голове. Я поспешил снять ненужный уже предмет гардероба, и хищница сразу выпрыгнула наружу. Это был её дом. Пройдя несколько метров, она подпрыгнула и натужно взлетела. Крыло, хоть и разработанное после травмы, всё-таки значительно ослабло. Но ничего, в небе она его быстро восстановит.

Птица по спирали поднималась всё выше и выше, постепенно превращаясь в точку. Мы все стояли, задрав головы, и даже Васька набрался смелости и наблюдал за полётом подруги.

— Ну, вот и всё, она уже дома, – сказал я с грустью. – Больше мы ей не нужны.

— Давайте раскладываться, – вернул всех на землю правильный зять. – Мы, вообще-то, на пикник приехали.

Через час на поляне уже дымил мангал и по лесу распространялся запах шашлыков, а над нашими головами, высоко в небе, кружил далёкий силуэт, уже ставшей нам родной, хозяйки неба. А вот стали ли мы ей родными … это уже другая история, которую я вам расскажу потом, по дороге на ту поляну.

Рейтинг: +8 Голосов: 8 463 просмотра
Комментарии (33)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования