11-й поединок отборочного этапа Зимнего кубка

22 декабря 2017 - Александр ПАН

 

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Соседка

Мила Горина

 

Утром мы одновременно  вышли из квартир, я и незнакомая девушка с двумя собаками на поводках. Одну собаку я узнал – это был рыжий Дик моего соседа Игната Христофоровича. Девушка была очень худая, коротко подстриженная, в высоких сапогах. На голове наушники, в кармане плейер.

— А где Игнат Христофорович? – поинтересовался я.

Девушка сняла наушники, и мне опять пришлось повторить вопрос. Итак, я узнал, что мой уже пожилой сосед отправился в Чехию на полгода по работе, а девушка, его племянница, приехала из другого города со своей собакой, чтобы ухаживать за Диком и за квартирой. Так я познакомился с Алисой.

Мы сталкивались довольно часто на лестнице, и она всегда была в наушниках. По вечерам, когда она выводила собак, на площадке и на лестнице был слышен громкий лай.

Наверное, меня можно было назвать старым холостяком. Девушек у меня всегда было достаточно, но создавать семью не спешил. Привык к одиночеству. Алиса не была красавицей (девушки у меня бывали и лучше!).

Но она была какая-то своеобразная, немного потешная, забавная.

Однажды утром, выйдя одновременно из своих квартир, она мне сообщила, что звонил Игнат Христофорович, он женился и просит сделать ремонт в его квартире. А на время ремонта она бы хотела пожить у меня. Разумеется, я согласился. Она погладила меня по рукаву свитера.

Через несколько дней Алиса с Диком и Чапой перебрались ко мне, а в соседней квартире начался ремонт.

Как-то, вернувшись с работы, я увидел собак, лежавших в прихожей, а в салоне на диване, укрывшись моим пледом, спала Алиса. Услышав мои шаги, она вздрогнула и открыла глаза:

— Стас, как хорошо, что ты уже вернулся! Я соскучилась! Весь день одна…

Я улыбнулся и присел у её ног. Алиса взяла меня за руку:

— Знаешь, чего я хочу сейчас больше всего?» — спросила она.

– Чтобы закончился ремонт?- специально спросил я.

– Нет! Я хочу… хочу, чтобы ты меня поцеловал!

Я не посмел её обидеть. Её поцелуи были такими страстными, что я подумал, как сильно она меня любит, а я не замечал. Потом я понял, что она хочет большего. Вообще Алиса относилась к категории женщин, которые, не любя, не отдаются. Моё благожелательное отношение она принимала  как любовь.

 

Теперь по утрам меня будили собаки, зато Алиса готовила завтрак. Ремонт подходил к концу. Алиса подолгу находилась в квартире дяди: убирала, чистила, словом, готовила квартиру к приезду хозяев.

 

… Она вошла ко мне грустная.

— Знаешь, Стасик, дядя звонил! Скоро они с Владой возвращаются. Он просил меня до их возвращения уехать с собаками! Оказывается, у Влады аллергия на животных!

 

Как-то вечером, когда Алиса гуляла с Диком и Чапой, в дверь позвонили. На пороге стоял Игнат Христофорович, позади его громоздились сумки и чемоданы и яркая, красивая жена Влада, с интересом взглянувшая на меня.

— Стас, здравствуйте! Думаю, Алиса оставила у вас ключи!

— Да, разумеется! – ответил я и вынес ему ключи.

Я принялся торопливо собирать Алисины вещи. Потом с чемоданом вышел во двор. Ещё издали увидев Алису с собаками, пошёл им навстречу. Рассказ о возвращении дяди и новой красавицы тёти её расстроил.

– Я не думала, что они так скоро вернутся…, — проговорила она и заплакала.

Я обнял её:

— Давай, я отвезу вас домой!

Её город находился километрах в пятидесяти отсюда. Она согласилась и устроилась с собаками  сзади. Всю дорогу мы молчали – она слушала музыку. Я довёз её до дома и помог занести вещи.

В квартире у неё было неубрано, запущено.  Видно, что уезжала она второпях.

— Он даже Дика не захотел увидеть! — сокрушалась Алиса.

Сказал бы мне точно, когда приедет. Всё из-за неё … На что идёт мужчина ради любимой женщины!»

Я чувствовал, что Алиса ждёт от меня каких-то слов о продолжении наших отношений. Но я упорно молчал. Обнадёживать её я не мог. Она понимала, что я должен ехать, так как завтра утром на работу. Мы сухо расстались.

 

Вернулся я уже под утро. Когда открывал дверь своей квартиры, из чуть приоткрытой двери напротив, я увидел синий глаз и прядь светлых волос. Это была Влада, но я сделал вид, что ничего не заметил.

 

… Прошло почти два года. На юбилей Игната Христофоровича приехала Алиса. Я её сразу даже не узнал — она немного поправилась и отрастила волосы. Мы сидели за столом рядом. "Приятная женщина!" — впервые подумал я о ней.

Когда танцевали, я поинтересовался, есть ли у неё кто-то.

— И «да», и «нет»! — отозвалась она.

— Как это понять? – я терялся в догадках. — Алиса! Ты встречаешься с женатым? — прямо спросил я.

— Нет, что ты?- возмутилась она.

— Тогда, как расшифровать твои слова?

— Просто у меня на самом деле никого нет, но я живу надеждой! — улыбнулась она.

Я хотел спросить, не я ли та надежда, но промолчал. У себя в квартире я пожалел, что мы тогда так просто расстались. Я даже швырнул диванную подушку в дальний угол комнаты.

 

На следующий день она уезжала. Я вызвался её отвезти домой.

— Вижу, что вы давно хорошо знакомы! — хитро усмехнулся Игнат Христофорович.

 

В машине заговорили о собаках. Оказывается, Дик перенёс тяжёлую операцию.

 

Когда приехали и ужинали,  я неожиданно произнёс:

— Алиса, переезжай ко мне, а потом мы всё оформим!

— А как же собаки? Ты забыл, что Влада их не переносит?

— Причём здесь Влада? Мы даже можем сменить квартиру!

Алиса загрустила.

— Ты же не любишь меня! — проговорила она.

— Почему?! Может, и люблю! А без шекспировских страстей семья не создаётся? Нам уже достаточно лет!

— Ладно, я подумаю!

Прощаясь, мы расцеловались.

 

На обратной дороге моя машина попала в аварию, а я в — больницу. После многих операций врачи объявили, что ходить я никогда не буду.

Алиса переехала ко мне, ухаживает за мной, возит на прогулки. Мы, в самом деле, сменили квартиру, живём на первом этаже в соседнем доме. И собаки с нами!

 

 

 

Трансплантация

Александр Паршин

 

Через час меня выпишут из больницы. В этом не сомневаюсь – у меня мама здесь работает. Остались формальности. Завтра начнётся новая жизнь, в которой не будет спорта и драк. Спорт-то, возможно, будет, но не каратэ. Удар ножом в пьяной драке, и – год в больнице. Две неудачные операции на родном сердце и сложная третья. Удачная! После таких ран обычно не выживают. Но мама не самый последний человек здесь, куда меня, умирающего, привезли год назад.

Двадцать три – всё ещё впереди. Отцу буду помогать. Он коттедж продал и в долги влез, чтобы меня, сыночка своего ненаглядного, на ноги поставить. В новой квартире ещё не был. Хоть и трёхкомнатная, но по сравнению с нашим коттеджем… Папа все силы положил на свой бизнес, а я не то что помочь… Как следует не знал, чем родной отец занимается. Сейчас знаю. Небольшой заводик по изготовлению металлорежущего инструмента. В подробности пока не вникал. В институте восстановлюсь. Юриспруденция – не такая уж и тягомотина. Даже интересно. Странно, до больницы и подумать не мог, что меня заинтересует эта область знаний. Или в шахматы научусь играть.

Удивительный человек мой сосед по палате. Восемьдесят лет, сердце больное, а со мной в шахматы играет и музыку оптимистическую слушает: «И живу я на земле доброй за себя и за того парня».

С папой надо сыграть, он отлично играет. Вот удивится-то!

 

Идут. Лечащий врач, медсестра, и конечно, мама. Врач тут же садится на мою койку:

— Как дела, Арсений? – вопрос дежурный.

— Нормально, — ответ тоже.

— Давай посмотрим! — Он взял из рук медсестры папку с историей моей болезни и заглянул в неё, словно в первый раз. – Анализы все отличные, кардиограмма хорошая. Осматривать тебя не буду. Вчера всё видел. Шрамы, конечно, останутся, но для мужчины это не страшно.

— Спасибо, Василий Львович! С того света меня вытащили.

— Ну, прямо уж и с того? Но, пожалуй, первого марта можно ещё один день рождения справлять, — Львович всеми силами старался сдержать улыбку, но не смог, затем встал и обратился к маме. — Маргарита Владимировна, принимай сына!

— Василий Львович, — на маминых глазах слёзы, она уткнулась в плечо доктора. – Он у нас единственный.

— Всё, всё, Рита, прекращай мокрое дело. Забирай своего сына, и чтобы я его больше здесь не видел.

«О, Львович, за такое пожелание особое спасибо!» — вслух я этого не произнёс.

 

Вот я и дома, в новой квартире. Моя комната маленькая, у родителей – побольше, и зал. С нашим коттеджем, конечно, не сравнить, но жить можно. Мама с сегодняшнего дня в отпуске. Этого следовало ожидать. Для неё я всегда маленьким останусь. Легкий, но шикарный обед…

— Папа, пойдём, поговорим! – кивнул я после застолья на свою комнату.

Отец удивлённо посмотрел на меня. Раньше задушевных бесед с отцом не было.

— Что ж идём, — с улыбкой на лице он направился за мной.

— Заодно в шахматы сыграем.

Папа словно на столб налетел.

— Во что? – удивлённо спросил.

Я зашел в комнату и стал расставлять фигуры. Отец играл, практически не думая:

— Сильно ты изменился, Арсений. Думал, тебя кроме каратэ и девиц, длинноногих, ничего не интересует.

— Сам не пойму. Юриспруденцией стал интересоваться, в шахматы играть научился. Год назад об этом и подумать не мог. Папа, я у тебя качество выигрываю.

— Неплохо, — отец задумчиво взглянул на доску.

— Тебе буду помогать, — уверенно продолжил разговор с отцом. – Возьмешь заместителем?

— Ты наследник. Конечно, возьму. Дела в гору пошли. Коттедж новый пора строить. Работы много. Сын, фигуру теряешь!

— А ты попробуй, возьми!

— Ничего себе!

Папа стал играть в полную силу, но я выстоял, и партия завершилась вничью.

— Молодец! – гордо произнёс отец. – А сейчас отдыхай. Ближайшую неделю никаких умственных перенапряжений. Отдых, прогулки по весеннему городу.

 

Новую жизнь все начинают с утра, и я – не исключение.

— Мама, пойду, прогуляюсь!

Мать появилась в мгновение ока.

— Арсений ни с кем не связывайся.

Это была её любимая фраза, когда уходил в былые времена погулять. Она ещё добавляла: «А то пристанут какие-нибудь хулиганы, вы их убьёте, и вас посадят». Сейчас этого не сказала. Улыбнувшись, поцеловал её и вышел.

 

Апрельское солнышко светит по-летнему. Какой-то парк, утопающий в зелени. Пойду через него. Он, по-моему, как раз к центру города выходит. Красивый парк. Странные мысли в голову лезут. Раньше со мной такого не было. Лишь спорт на уме. Весну от лета отличить не мог.

А это ещё что такое? Парни мужика бьют, похоже, бомжа. Двое на одного. Мне всегда везло на подобные сцены. И ведь никто не заступится! Просто издали наблюдают или мимо проходят. Ведь так и убьют горемыку!

— Эй, ребята, ну-ка прекращайте! – сам не ожидал от себя подобного.

— Что ты сказал? – спросил один из них, и оба с грозными физиономиями направились в мою сторону.

Моя левая рука инстинктивно прислонилась к сердцу. Кольнуло под левой лопаткой. Почти реально ощутил впивающийся в родную плоть клинок. Даже немного страшно стало.

Парни подошли вплотную. Мой растерянный вид, видно, придавал им уверенность.

— Что ты сказал? – вновь спросил один из парней.

Как бы ни переборщить! Слегка одного носком ботинка по коленке, другого – кистью руки наотмашь по губам. Вроде не переборщил. И люди стали подходить. Вот и милиция подъехала, целых две машины.

— В чём дело? – спросил вышедший из «Волги» капитан.

— Хулиганы мужика били, а парень заступился, — бросились к нему две тётки.

Так, я вроде героем стал. Приятное чувство, словно серьёзный бой выиграл.

— Это опять вы? – капитан подошёл к лежащим парням.

Махнул рукой, и стоящие у «газика» милиционеры затолкали парней внутрь машины, вместе с поднявшимся бомжом. Затем подошёл ко мне и, пожав руку, поблагодарил:

— Спасибо, парень! Обычно все мимо проходят. Давай доедем до отдела, оформим, как полагается, — он повернулся к женщинам. – И вы, если можно. Затем вас всех по домам развезут.

 

Приехали, зашли с капитаном в его кабинет.

— Ваша фамилия? – спросил он ровным голосом.

— Викулов Арсений Борисович.

— Так вы тот самый Викулов? — капитан хлопнул себя по коленкам. – А я думаю, вроде ребята крепкие, а он их так аккуратно уложил. Всё, больше не буду донимать расспросами. Думаю, у вас претензий нет?

— Нет.

Какие у меня могут быть претензии? Меня ещё помнят! Непонятно, с какой стороны, но помнят.

— У них тем более – нет. Идёмте, я вас провожу.

До самого выхода капитан радостно о чём-то беседовал со мной. Менты – они ребята, оказывается, неплохие. На «доске памяти» четверо погибших, а одна фотокарточка совсем свежая. Значит, не только балбесов гоняют, вроде меня в детстве.

— Сейчас вас до дома довезут, — он бросился к стоящей рядом «Волге».

— Не надо, я погулять вышел, — останавливаю его. – Вчера только из больницы выписали.

— Тогда счастливо! – капитан пожал мне руку, затем сунул визитку. – Если что – звони.

— Спасибо!

Да, интересная у меня прогулка вышла, с приключениями. Мой новый дом, кажется, в той стороне. Пойду, куда ноги понесут.

 

И куда меня ноги принесли? Надо оглядеться.

— Серёжа!!! – раздался сумасшедший девичий голос.

Что такое, словно меня окликнули. Бледная женщина, нет – девушка. Лицо без следов косметики. Она остановилась, как вкопанная, рассматривая меня, и… зарыдала.

— Меня Арсений зовут, — зачем-то представился я, затем взял её за плечи. – Что с вами?

Она продолжала плакать, захлёбываясь слезами, а мне казалось – это та, которую искал много лет. Нет, которую знал много лет. Да, что же со мной в последнее время происходит? Достал платок, вытер слёзы с бледного лица. Девушка стояла, беспомощно опустив руки и глядя на меня изумлёнными, граничащими с сумасшествием, глазами.

— Пойдёмте, погуляем, и вы всё расскажете, — решительно взял девушку под руку. – Вас как зовут?

— Наташа.

— Как я уже сказал, меня – Арсений. Переходим «на ты». Надеюсь, обо всём расскажешь, и вместе решим, как преодолеть твоё горе.

— Его не преодолеть. Ты даже понять не сможешь. Это надо пережить.

— Я год пролежал в больнице. Мне сделали две операции на сердце, но обе неудачные. И ждал смерти, прикованный к аппарату. Дальше, помню с трудом. Третью операцию провели, как мне казалось, без подготовки, неожиданно, но она оказалась удачной. Вчера меня выписали из больницы.

— Извини! – она запнулась, не зная о чём продолжить разговор, но всё же спросила. – А что с вами случилось?

— Каратэ занимался, но дураком был. Мы с друзьями ни одну драку стороной не обходили. В той нас трое было, а их человек десять, не меньше. Ударили со спины, ножом в район сердца.

Я замолчал. Молчала и моя спутница, но по напряжённым глазам не трудно догадаться, что хочет рассказать что-то сокровенное и не менее ужасное, чем моя история.

— У меня парень был, его Сергеем звали, Сергеем Ткачевым. Мы заявление в загс подали, и я уже считала эту фамилию своей, — она вновь замолчала, видно воспоминания доставляли сильную боль. – Серёжа в милиции работал, но был скромным, в шахматы любил играть. Двадцать восьмого февраля он пошел на ночное дежурство. Поцеловал меня и произнёс: «До весны!» Ночью они арестовывали каких-то особо опасных преступников. Те были вооружены. Пуля попала Серёже в голову. Он умер по дороге в больницу, на руках у друзей. Врачи сказали, что рана была несовместима с жизнью. Серёжа из небогатой семьи и был у родителей единственным сыном. И у меня тоже – единственным.

Девушка замолчала. Я не находил слов, чтобы её успокоить, а она более не могла говорить. Мы шли долго, затем повернули обратно, а слова так и не находились. Первым молчание прервала Наташа:

— Сегодня смотрела в окно, и вдруг увидела тебя со спины, и мне показалось, что Серёжа вернулся ко мне. Выбежала, как ненормальная и поняла, что ошиблась. Когда ты стал вытирать слёзы, вновь показалось, это он. Так же нежно касался платочком лица.

— Сегодня первый раз после больницы вышел погулять, — понимал, надо о чём-то говорить, — и вновь ввязался в драку, затем попал в милицию. После этого пошёл, куда ноги понесут, и они принесли меня к твоему дому.

— Вот он! – девушка кивнула на обычный пятиэтажный дом, от которого мы начали свою прогулку. – Спасибо, Арсений! До свидания!

Что можно сказать в ответ? Проводил взглядом до подъезда и отправился домой.

Мысли, однако, продолжали лезть в голову. Представил её парня. Умер, даже не попрощавшись ни с ней, ни с родными. А я в это время? А я в это время, тоже умирал, подсоединенный к аппарату «искусственное сердце». Более недели. Мне ничего не говорили – мама запретила, но понимал: если не делают третью операцию, то всё бесполезно и приготовился к смерти. Как раз утром первого марта, меня вдруг повезли в операционную. Накануне даже не было разговоров об операции, и вдруг… словно всё решилось под утро. Интересно. Тот парень умер, а у меня появилась надежда… Подожди!!! А что у меня была за операция? Мама ничего не говорила и, похоже, другим запретила.

 

Домой пришёл возбужденным, и мать сразу спросила:

— Арсений, что случилось?

— Мама, ответь мне на один вопрос, но честно. Третья моя операция была…

— Да, сынок. Трансплантация сердца.

— Мама, кто он?

— Милиционер, погибший от рук бандитов. Его убили выстрелом в голову. Он умер по пути в больницу. Абсолютно все параметры совпадали с твоими, — она замолчала, слова давались с трудом. – Его убитые горем родители стояли у операционной, где лежал мёртвый сын, а мне нужно было получить у них согласие на изъятие сердца. Немедленно…

Мама уронила голову на стол и заплакала. А я это представил! Она всё же продолжила:

— Упала перед ними на колени, но не могла ничего произнести. Не знаю, что им говорил Василий Львович, какими словами объяснял…

Обняв плачущую маму, я молчал. Прошло несколько минут. Наверно, не стоило спрашивать, но спросил:

— Мама, а как фамилия того парня?

— Серёжа Ткачёв, — она с испугом посмотрела на меня. – Арсений, что с тобой?

— Знаешь, мам, — стал рассказывать после недолгой паузы. — Когда пришёл в себя после операции, почувствовал, какие-то изменения внутри, не физические. Мысли другими стали, а главное, чувства. Нашёл в планшете книги по юриспруденции и зачитался. Представляешь? Мне это понравилось. За три курса, которые проболтался в институте, не открыл ни одного учебника, а здесь понравилось. Сосед по палате предложил сыграть в шахматы. Ради смеха расставил фигуры и так увлёкся. Понимаешь, мама, словно вместе с сердцем, ко мне и душа его перешла. Сегодня произошло совсем невероятное. Я просто гулял и забрел в район, где ни разу не был и встретил… Кого ты думаешь?.. Девушку Сергея Ткачёва.

Мама слушала внимательно, но шокирующего действия мой рассказ на неё не произвёл. Она тяжело вздохнула и тихо произнесла:

— Такое бывает. Я много перечитала об этом. Поэтому и не хотела, чтобы ты знал о трансплантации. Теперь знаешь.

 

Просидел в своей комнате до вечера, пока отец с работы не вернулся, много дум передумал. Они с матерью долго о чём-то шептались, затем вошли в мою комнату.

— Сын, у тебя всё в порядке? – первым спросил отец.

Я рассмеялся и обнял их. На их лицах так же появилась улыбки, но пока не очень уверенные.

— Так как вы пересадили мне чужое сердце, — начал строгим голосом. – Придётся приложить все силы, чтобы сделать его родным. Буду жить за себя и за того парня. Видно, судьба!

— Арсений, ты это серьёзно?

— Да серьёзно я, серьёзно. На ближайшие пять лет у меня такие планы: окончить институт, построить с отцом большой коттедж и жениться. Через неделю иду к отцу работать. Папа, мне деньги нужны на мелкие расходы, — подумал и добавил, — на средние.

Родители вышли, а я достал визитную карточку того капитана и набрал номер:

— Евгений? Это Арсений Викулов.

— Слушаю, — раздался бодрый голос.

— У вас работал Сергей Ткачев?

— Да, он погиб два месяца назад.

— Евгений, мне нужна информация о нём.

 

Могилку нашёл сразу. Памятник из дорогого металла, оградка не покрашена, но отливающая металлическим блеском, словно, только что поставлена. Наташа говорила, что Сергей из небогатой семьи. Судя по материалу и оформлению – папиных рук работа. На фотографии красивый парень в милицейской форме с лейтенантскими погонами.

И вдруг сердце моё застучало, да так сильно, что дыхание перехватило. Слегка помассажировал грудную клетку, не отрывая взгляда от фотографии. Положил на надгробие букет белых гвоздик.

— Спасибо, Серёга! Спас ты мне жизнь. Наверно, не только мою. Погиб ведь в схватке с бандитами, — я разговаривал с ним, как с живым. – Сегодня пойду к твоим родителям. Обещаю, в обиду их никому не дам! Вчера с твоей Наташей встретился, твоё сердце привело к ней. Хорошая девушка. Тебя сильно любит.

Долго говорил с ним, рассказал о своей прошлой жизни, поделился планами на будущую. И на душе легче стало.

 

— Кто? – раздался мужской голос в домофоне.

— Капитан Евгений Жданов вам звонил обо мне.

— Заходите!

Обычная двухкомнатная квартира в пятиэтажке. На меня с грустью смотрят глаза двух пожилых людей. Они не знают, кто я. А я не знаю, что сказать. Сердце бешено стучит, его сердце. Оно словно хочет выскочить из груди и броситься к ним. Стою и всё не решаюсь заговорить, просто не могу найти слов.

Вдруг глаза женщины расширились до невероятных размеров, она схватилась за щеки, сделала несколько шагов мне навстречу и прошептала онемевшими губами:

— Вы… вам… у вас сердце нашего Серёжи?

Я не дал ей упасть, схватил, прижал к своей груди, словно родную мать, и губы мои невольно прошептали:

— Мама!

Пелена закрыла глаза. Опустил голову на её плечо и заплакал, а моё новоё сердце чувствовало стук сердца матери.

— Сыночек!

Неясно было, к кому она обращалась: ко мне или к нему, лежащему под металлическим надгробием.

До вечера сидел с ними, рассматривали фотокарточки, и казалось, впитываю его судьбу. Эти пожилые люди стали мне родными, имею право называть их «папа» и «мама». Но вместе с правами появились и обязанности.

 

В эту дверь можно было и не стучаться, но постучался. Открыла сама Наталья. Лицо грустное и бледное, как сутки назад. Она покачала головой, словно прося: «Не надо! Уходи!».

— Наташа, пойдем, погуляем.

— Арсений, не надо, — решительно произнесла она.

— Мне нужно тебе что-то сказать, очень важное. И сразу уйду.

Мы дошли до парка и сели на скамейку. Не стал подбирать слова, не стал ничего объяснять, просто сидел и рассказывал:

— Более недели я лежал в больнице с аппаратом «Искусственное сердце». Кончилась зима и наступила весна. Не понимал, почему мне не делают операцию, не знал, что моё сердце уже не застучит никогда, но знал, два-три дня – и аппарат отключат. За десять месяцев, проведённых в больнице, свыкся с мыслью, что дни мои сочтены. Той ночью на первое марта не спал. Невозможно уснуть перед неминуемой смертью. Утром в палату, буквально, ворвались медсёстры, положили меня на каталку и повезли в операционную. На другом операционном столе лежал мёртвый парень, а моя мама, стояла на коленях перед его окаменевшими от горя родителями.

— Тебе пересадили Сережино сердце!? – на меня смотрели огромные глаза, и непонятно, что кроме ужаса светилось в них.

— Да, и оно привело меня к тебе. Больше мне нечего добавить.

Встал и пошел к выходу из парка. Чувствовал, что наши с Сережей судьбы переплелись, и совсем запутался в этих переплетениях.

Но я всё сделаю правильно. Обещаю тебе, Серёга!

Рейтинг: +5 Голосов: 7 293 просмотра
Комментарии (41)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования