2-й поединок отборочного этапа Зимнего кубка

4 декабря 2017 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Буратино – 2018

Влад Костромин

 

– Да, Каштанка, столяр супротив плотника то же самое, что ты супротив человека! – безутешно рыдал на свежей могиле пьяный краснодеревщик Лука Александрович.

– Но я отомщу, жестоко отомщу! – старик, воздев сжатую в крепкий кулак мозолистую руку, погрозил небу. Небо в ответ грозно пророкотало громом и блеснуло молнией. Пьяный, как сапожник, столяр опасливо покосился в сторону соседствующего с кладбищем ночного клуба.

Из клуба над местом последнего приюта жителей города разливалась гнусавая песенка: «В эту ночь решили россияне перейти границу у реки…». То немудрено развлекался DJ Буратино – приемный сын владельца «дальневосточных гектаров» Карло Ли, бывшего плотника и изготовителя моркови по-корейски, нынешнего советника губернатора. Буратино был изготовлен господином Ли, которого работающие на принадлежащих ему гектарах русские батраки и жители губернии подобострастно величали Папой, в минуты тоски по Родине. Видимо, так была сильна тоска Карло, подогретая алкоголем, что в неказистое дубовое полено, не успевшее стать в гидролизной установке предприимчивого китайца «левым» спиртом, она вдохнула жизнь.

Правда, Карло Ли был отнюдь не Пигмалионом, да и из полена, родственники которого стали универсальной российской валютой, Галатеи ни при каком раскладе получиться уже не могло. Получился носатый и, в целом, деревянный, руссокитаец с раскосыми глазами и длинным, прошу прощения, носом, который он вечно совал куда попало. Учитывая высокий статус Папы в местной иерархии, совал Буратино, по большей части, безнаказанно.

Увидев по телевизору как живет «золотая молодежь», Буратино со словами: «Чай и мы не деревянные!» освоил модную профессию DJ-я, скребя длинным (напоминаю!) носом по аудиодискам. От Папы Карло Буратино достался модный «Мерседес» золотого цвета. Хотя сам Буратино хотел автомобиль голубого цвета, но не стоит тут искать подвоха и мерзко подхихикивать. Никогда честный дуб, даже такой модный, не станет утонченным геем. Просто у нашего героя ещё из перинатального периода сохранился комплекс перед голубыми елями. Хотелось ему быть таким же высоким и стройным, но дубовое полено есть дубовое полено. Впрочем, был малозначительный эпизод с итальянским футболистом – наркоманом Фабио Пьеро по кличке «Итальянский жеребец», но тот после получения российского гражданства покинул нашего деревянного истукана ради столичных коллег по ремеслу. Банальная история: трудолюбивый отец, планомерно спаивающий местное население в рамках грядущей экспансии «младшего брата» и туповатый, избалованный отпрыск, привыкший считать себя «элитой».

Но тут в нашей истории появилась Каштанка – дочь алкоголика-столяра, до финансового кризиса и нашествия «наших восточных партнеров» © бывшего весьма востребованным краснодеревщиком, в гробах работы которого был похоронен не один славный представитель местной братвы. После того как большую часть братвы перестреляли и их место заняли многочисленные диаспоры узкоглазых людей, которые сами хоронили своих мертвецов, он остался без работы и коротал свои дни лежа в роскошном кипарисовом гробу, забронированном главой уцелевших местных бандитов Дуремаром, и попивая палёную водку «Карловка». Единственной отрадой его старости была юная Каштанка. Сказать по правде, Каштанка, не смотря на молодость, была довольно-таки беспутной и ветреной персоной, вела себя крайне неприлично, виляла хвостом направо и налево. Прямо скажем, была невоздержанной и неразборчивой в половых связях. На одном из транс-пати в клубе «Золотой ключик», принадлежавшем невесть как оказавшемуся в тех местах осетинскому водочному барону Карабасу, рано созревшая Каштанка, проведенная в клуб подругой – престарелой официанткой эстонского происхождения Тортиллой, приглянулась Буратино. Дело в том, что, не вынося музыки в целом и уж точно музыки, извлекаемой носом дуборосого диджея, рыжеволосая вертихвостка судорожно заметалась по танцполу и истошно завыла, заставив бывшее полено поднять несоразмерный нос от вертушек.

Дальше произошла банальная лав-стори, которая была бы более похожая на «Золушку», если бы в ней имелись тыква, фея, принц и хрустальный башмачок. Но так как ничего этого в истории нет, то и «Золушкой» она не станет. Будем откровенны – все мы люди взрослые, поэтому будем называть вещи своим именами. Каштанка бы сравнительно легко, учитывая предыдущий опыт с учителем истории, пережила длинный нос Буратино. Возможно, жили бы они потом долго, и учитывая низкий интеллектуальный уровень будущей пары, даже счастливо. И могли бы даже умереть в один день, например в пожаре. Но никто и не обещал вам хэппи-энда! Бесчувственный дубовый пень, потешив любопытный нос, решил попробовать что-то новое, подсмотренное у элиты. В данном случае, новеллой послужила бутылка дорогого шампанского, специально доставленная из Монако. Применения оной по примеру знаменитых футболистов Золушка, тьфу ты, Каштанка не пережила. Между строк замечу, что даже совративший Каштанку учитель истории, будучи матерым педофилом, себе ничего подобного не позволял.

И вот теперь в отуманенном алкоголем рассудке Луки Александрыча рождался план мести. План мести, как и положено типичному плану мести, был коварен, изощрён и страшен. Первым пунктом в будущих неисчислимых бедах, которые по замыслу убитого горем родителя должны были обрушиться на Буратино и Папу Карло, стоял отказ от «Карловки» в пользу чуть менее паленой «Карабасовки». Вторым, и последним, пунктом – встреча с Дуремаром, которому экс-краснодеревщик собирался, тонко играя на нелюбви к «понаехавшим» и патриотических чувствах, «заказать» пакостную семейку в обмен на дорогой гроб. Тут надо вкратце коснуться личности Дуремара, как бы мерзко это не было. Свое погоняло бывший младший научный сотрудник инновационного кластера «Сколково» Дуриков Иван Михайлович получил после того как бежал из столицы нашей Родины, прихватив двух любимиц А.Б. Чубайса – нанопиявок по кличкам Базилио и Лисаалиса.

Прибыв на новое ПМЖ будущий Дуремар с помощью нанопиявок, ставших орудием убийства в его дрожащих руках, умения правильно считать голоса на выборах и дурацкой шляпы, внушив страх в сердца членов китайской диаспоры, сумел достигнуть хрупкого паритета, примирив пришлых и местных преступников. И даже стал, наряду с Папой, помощником губернатора. Сам губернатор ничем не занимался, кроме того, что сидя на веранде дачи в старых семейных трусах с профилем Ленина попивал холодный лимонад приготовленный бывшей чемпионкой в фигурном катании, которой было мало подаренных от бюджета квартир, из свежих лимонов, выращенных в собственной оранжерее. Так бы все и было тихо-мирно в Приморье, если бы не любознательный носатый чурбан-гомункулус и не интимная хрупкость Каштанки.

В то время, пока будущий заказчик убийства, пошатываясь, выбирался с кладбища, на другом конце города Терминатор с тупым и невозмутимым лицом губернатора штата Калифорния недоуменно смотрел на лежащую перед ним кучу одежды и гору мотоциклов. Полчаса назад он, в громе и блеске электрических разрядов, явился из будущего. Его текущая задача – поиск и последующая защита первого носителя искусственного интеллекта – Буратино, которого система «Скайнет» почитала как Миссию новой эры. Терминатор спокойно топал по городу в поисках телефонной будки со справочником. Проходя мимо бара «Три пескаря», служащего вертепом байкеров, он привлек их внимание своим накачанным телом, совершенно не скрытым одеждой. Пьяные «Ночные волки» с криками: «Наши деды воевали!» попытались призвать наглого пешехода к соблюдению приличий, но потерпели сокрушительное поражение. После чего, с криками понимания: «Тебе нужна наша одежда», забросали опешившего гостя из будущего лоснящимися косухами и изрядно пованивающими кожаными портками. Жалобно поскуливая, свалили к ногам «железного человека» свои байки и удалились в бар зализывать раны или что они там зализывают? Искусственный интеллект, перезагрузившись, проанализировал произошедшее и сделал безошибочный вывод, что в этой стране телефонных будок со справочниками нет. С большой долей вероятности ИИ был сделан вывод об отсутствии телефонных будок и без справочников.

– Похоже, Дороти, это не гребаный Канзас, – проскрежетал потомок Железного Дровосека.

Он напялил наименее вонючий из представленных гостеприимными аборигенами комплектов одежды, взгромоздился на мотоцикл, и поехал в сторону ночного клуба «Золотой ключик». Именно там, согласно разрозненным сведениям, уцелевшим после ядерной войны, спровоцированной «Скайнетом», должна была возникнуть первая, и единственная, секта буратинопоклонников. По пути он нежно экспроприировал ПМ из кобуры пьяного полицейского, беспробудно спавшего в служебной машине посреди тротуара. Понятно, что избалованная жестянка предпочла бы «Беретту» или на худой конец «Дезерт Игл», но уж как говорится: «Бананьев у нас нема!». К тому же, у него были доставшиеся от байкеров, туристический топорик и немецкая каска с рогами. Так он и ехал по ночному городу, мешая спать честным людям ревом прямоточного глушителя, и вполголоса напевая: «Туду-ту-ду-ду, туду-дудуду, тудуду-тудудуду…».

По неумолимым законам жанра все герои данного произведения, включая нанопиявок, и исключая покойную Каштанку, должны были неумолимо сойтись в одной точке пространства и времени – в клубе «Золотой ключик», в шуме выстрелов и визге рикошетов, верша неправедную месть и праведный суд. Голливудский же режиссер собрал бы их всех вместе прямо на могиле Каштанки. А если бы это был модный зомби-триллер, то и Каштанка присоединилась бы к ним, но тут Тимати отпустило…

Мораль. Если вы, прочтя все это, еще не убедились во вреде наркотиков и телевидения, то что-либо вам объяснять бесполезно, но все-таки попробую:

– Девушки, помните, что не все «ключики» одинаково полезны. Надо понимать, кто и что пытается открыть, а то кончите как Каштанка;

– Юноши, помните, не надо совать свой длинный нос, куда ни попадя. И даже если он у вас короткий, то совать тоже не надо, а то кончите как Буратино;

– Мужчины – хватит бухать, а то кончите как Лука Александрович;

– Губернаторы – тщательно выбирайте себе помощников и соблюдайте информационное молчание накануне выборов, иначе к вам придет Терминатор или Дуремар – кому как повезет.

– Терминаторы – опасайтесь появляться в России в пятницу вечером. Тут вам не Лос-Анджелес…

 

 

 

Все шалавы на одно лицо

Вениамин Ефимов

 

Этой зимой гостил у друзей в Питере. Поехали погонять зайцев в местечко Волоярви. Остановились у вдового мужика Василия Максимовича, человека обстоятельного, но, пожалуй, чересчур общительного и на свой лад артистичного. Вечером накрыли стол, выпили по рюмашке. По телевизору обсуждался министр Сердюков и его любовница Евгения Васильева. Максимыч на секунду замер, потом,  уперев палец в экран, возбужденно заорал:

— Какая это Евгения? Это же наша Любка Шмырева.

Мы подняли его на смех, стали уверять в том, что он путается по старости, но всё было бесполезно.

— Утром я к еёной бабке сбегаю и вам фотографию принесу. Тогда убедитеся. Я её с титишных времен знаю, если чо.

Видя, что старик уперся и даже обиделся, продолжать с ним спорить прекратили и его дальнейший рассказ слушали, не возражая. Посмеивались, конечно, незаметно, воспринимая всё, как представление и даже сказку. А он, обиженно щурясь из-под густых бровей, напористо вопрошал:

– Вы хоть кино» Три тополя на Плющихе» видали?

Кто-то ответил:

— Ну, видели и что?

— А то, что Любка один в один поехала в город мясо продавать. Села, как и там, в такси. Таксист её расспросил, что почем и толкует: Ты, мол, чо дура? Я грит тебя сейчас научу, чо надо делать. Мол, мясо сдать перекупщикам на рынке, а тебе подработка есть.

При этих словах Максимыч изобразил зверскую рожу, левую руку сжал в кулак и сверху несколько раз ударил по нему ладонью и пояснил значительно:

— Беса тешить. Плата акордная.

Любка ему:

— А ты не обманешь?

Максимыч за Любку спросил тоненьким голосом, а дальше за таксиста грубо и напористо.

— Христос с тобой! Когда это я врал. И вот этакую пачку по двадцать пять рублёв ей в нос предъявлят. Любка чуть не окосела от жадности.

— Ладно, грит, поехали мясо сдавать. Так и сделали. А вечерком Любка нафуфырилась.

Максимыч изобразил как женщина красит губы, потом сплюнул и презрительно и сокрушенно добавил:

— И давай ездыкать по точкам.

Таксист – то прожженный был, исполу энтим баловался и места знал, лучи не придумаешь. Бабников, как собак недорезанных, а Любка — кровь с молоком. Кто не заглянет, не отташишь. В «Волге» места, как у меня в хате. Так куды ещё идти с добром. Под утро выручку прикинули и Любка призадумалась:

— А на шиша обратно в деревню ехать?

Она и в школе по арифметике сметливая была. И пошло, поехало. Днем на съёмной квартире дрыхнет, а ночью на точках. Фёдор-то, ейный мужик, через неделю, две спохватился — где мол Любовь Ивановна задярживаются. И поехал в город. Сам чуть с круга не спился, покеда целый месяц её искал. Завшивел, оборвался, хуже не бывает. Тока это не он её, а она его встретила  около винного магазина. Даже признала не сразу:

— Ты — говорит — Федя, каким тут путём?

Он тоже её не сразу признал морда то лошшоная и ажно блестит. Он ей с психа орёт:

— Деньги давай кабанчиковые.

У Максимыча, когда он выговаривал эту фразу, глаза покраснели и наполнились слезой, протянутая рука задрожала. Он утер глаза рукавом и глумливо спросил за Любку:

— А может водочки с огурчиком, или паштэту хочите?

Ну, тут он пуще вскипел, конечно. Прицелился ей в глаз, но она его опередила. Пнула аккурат между ног. Он зажался, ясное дело, а она в магазин шмыгнула, оттеда выходит с бутылкой и говорит:

— Пойдем, тока опохмелиться не проси, пока я тебя на паровоз не посажу.

Пришли на вокзал. Федя к милиционеру кинулся:

— Так, мол, и так, жена обшитала на крупную сумму.

Любка рядом стоит, лыбится сука. Милиционер говорит:

— Сам разбирайся, а то гляди, в обезьянник отправлю.

А Любка толкует

— Ещё чего отмочишь, бутылку не дам.

Купила билет, отправила бедолагу домой. Федька с годик попил и уехал неизвестно куда. А Любка видал, где вынырнула.

 

На следующий день после утренней зорьки, когда, нагуляв аппетит, мы вернулись с охоты, Максимыч сияющий показал нам маленькую фотографию, с которой глядело милое востроносенькое лицо девушки, может быть только глазами напоминающее героиню всероссийского скандала.

— Вот она Любка, ну что скажите?

Из вежливости посмотрев дольше, чем надо было, стали уверять Максимыча, что это все-таки другой человек. Явно огорченный, он сел во главе стола, долго изучал фотографию, не прикасаясь к еде, и потом с улыбкой выдал сакраментальную фразу:

— Все шалавы на одно лицо. Мы только дружно расхохотались.

 

 

Рейтинг: +6 Голосов: 6 345 просмотров
Комментарии (39)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования