9-й поединок отборочного этапа Зимнего кубка

18 декабря 2017 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Последний день декабря

Наталья Эстеван

 

Это проклятое похмелье!

Витька с трудом разлепил веки, потянулся к пиву, заботливой рукой жены поставленной на тумбочку возле кровати, дрожащая рука не удержала бутылку, та, грохнувшись об пол, разбилась, залив всё вокруг пузырящейся жидкостью.

— Поля, Полина! — с трудом сдерживая раздражение, прокричал Витька, но жена не появлялась. Ясно, умотала за продуктами.

Как же она постарела за этот год!

Конечно, перенесла три операции, пять раз лежала в больнице.

 

Смертельная болезнь не красит никого. Как-то в компании зашёл разговор о причине рака у женщин. Один умник — Серёга вычитал в интернете, что недолюбленные болеют чаще, чем обласканные мужьями, любимые… Может это и так! Ведь я её никогда не баловал.

Познакомился с симпатичной девчонкой, быстро навешал ей "лапши на уши", благо не впервой соблазнять, и покрасивее были. Он знал свою сильную сторону. Хоть росточком не удался, была в нём некая "харизма" — коренастый, широкоплечий, сильный с громовым голосом, умел подольститься к понравившейся "тёлке" и побед на любовном фронте у него было побольше, чем у того же смазливого Серёги, с которым учились вместе в институте.

Приглянулась ему Поленька в студенческом лагере. Приехала с подружкой. Черноволосая, выше его на голову. Падок был Витька на высоких дивчин, даром, что сам всего-навсего сто шестьдесят пять сантиметров, так захотелось её загорелого стройного тела.

В ход пошли и комплементы, на которые был мастак, и песни под гитару (особенно удачно у него получался "Высоцкий" с его хриплым рыком) и взгляд — это он тоже умел!

И Поленька недолго ломалась — крепость пала!

Думается, она, скорее всего, была бы не последней утехой, но где-то через месяц, подошла к нему после "пары" и заявила: "Я беременна. Аборт делать нельзя, у меня резус отрицательный".

Витька так и рухнул. Жениться в его планы не входило. Но что делать, боевая Поленька могла и в комитет комсомола обратиться, а за разврат по головке не поглядят.

Ну ладно, хоть и рановато, но все бабы одинаковы по сути. Какая разница на ком!

Поленька оказалась хозяйственной. Квартиру обставили, навели порядок. Вскоре родился Вовка — длинный светловолосый, а физиономией на отца походил, а там Поленька "залетела" снова, и вот — Юлька — отцовская гордость — красавица, крупная деваха.

Вовке сейчас уже двадцать восемь, а Юльке — 20.

Взрослые! Если вдуматься, единственное, что у него получилось в этой жизни — дети, хоть и не запланированные.

Поленька располнела, обабилась. Одутловатое лицо, толстые ноги. Ничего в ней не осталось от той стройной красавицы, на которую "запал" когда-то Витька. Не было в ней ни сексуальности, ни блеска в глазах, который выдавал опытную стерву.

А стервочек Витька ох как любил! Заводили они его! Погуливал конечно, чем чаще, тем меньше скрывал свои похождения, да и зачем?  Поленька всё терпела. А куда ей деваться с двумя-то детьми?

Так шли годы...

 

Витька увидел отражение своей отёчной, небритой физии в зеркале. "Ну, хорош!"

Это ещё ничего. Раньше-то не такие фортели выкидывал! Бывало, из запоев приезжали его "капельницами" выводить. Это когда он "на фирме" по металлам работал, большой доход хозяину приносил. А хозяин — человек серьёзный — не одну "ходку" на "зону" сделал.

Всё-таки жизнь не удалась. Не о том он мечтал. На будущий год — "полтинник". Можно подводить итоги. И что в "сухом остатке"? Больная жена, дети — оболтусы только деньги им нужны, ни учиться, ни работать не хотят, своя фирмочка, кое-как держащаяся на плаву, хронический алкоголизм.

Но тут сладко заныло в паху. Есть ещё Настёна. Последняя любовь… А может, и первая, ведь никогда у него не было такого, даже в далёкой юности. Молодая ещё, "тридцатник" в июне "стукнул",  влюблённая в него, "старого козла".

Может, и не влюблённая, а тоже, как все остальные — только денег хочет, только притворяться у неё получается лучше, чем у других?

Нажал на кнопку плейера:

 

"За окошком снегири греют куст рябиновый,

Наливные ягоды рдеют на снегу.

Я сегодня ночевал с женщиной любимою,

Без которой дальше жить просто не могу..

 

У меня своя семья, жизнь давно очерчена,

Но себя не обмануть, сколько не хитри.

С этой женщиною я словно небом венчанный

И от счастья своего пьяный до зари.

 

Я смотрю в её глаза, словно в море синее,

И, прощаясь у дверей, обнимаю вновь,

А рябина на снегу плачет белым инеем,

Как продрогшая моя поздняя любовь."*

 

Стукнула входная дверь. Жена! Если вдуматься, было у них в жизни и хорошего немало. Поездки на природу, песни у костра. Эта женщина двоих детей ему родила, всё-таки.

Витька с трудом поднялся с лежанки. Давно уже, года два спал отдельно. Любовные утехи жене стали неинтересны, да и ему противно прикасаться, вроде, и не женщина она уже.

Ну, да ладно, уже возраст такой, что о душЕ надо думать. Он уж и забыл о сексе, пытался  с проститутками в сауне, да не получалось, не стоял у него на них, только злился и уставал. Может, импотенция от алкоголизма развилась, может, исчерпал своё количество половых актов (ведь у каждого мужика они заранее сосчитаны Всевышним). А тут Настёна появилась, пробудила в нём угасшую было мужскую силу...

Витька заглянул в прихожую и уже хотел, как обычно, разворчаться, пеняя жене на все её недостатки, как вдруг увидел, что Полина это была, вроде, как бы и не Полина, а какая-то совершенно незнакомая ему женщина. Точнее, это была Полина, но не та, с которой он прожил почти тридцать лет, а та, какой она была тогда, давно, в первый день их встречи. Стройная, тонкая, словно натянутая струна. Волосы, ранее сожжённые неоднократным окрашиванием и "химией", блестели молодым блеском словно вороново крыло, седина, выступающая прежде на корнях, пропала… Полина была одета в распахнутую серебристо-серую коротенькую норковую шубку, замшевые коричневые сапоги ботфорты, кашемировое платьице, подчёркивающее высокую грудь и стройные бёдра. Глаза Поли были, словно спелые вишни и сверкали на чистом смуглом лице, а свежие румяные губы так и манили к поцелуям. Да это была Поленька, но ей было не больше девятнадцати лет!

Витьке стало стыдно за свою несвежую, растянутую футболку, треники с пузырями на коленях, стоптанные тапочки, прокуренные зубы, пивной животик, лысину, мешки под глазами и запах перегара, который, как он предполагал, мог отпугнуть кого угодно.

Поленька, не глядя на него, прошла на кухню, начала раскладывать принесённые продукты в холодильник.

Конечно, она давно уже не разговаривали особо, но, почему-то, именно сейчас, поведение жены особенно ранило Витьку.

"Даже не смотрит на меня, словно я — пустое место! А ведь у нас двое детей и вся семья кормится, между прочим, за мой счёт. Что там, её зарплата бухгалтера? Слёзы! Но что с ней случилось? Как вышло, что она помолодела, минимум, на тридцать лет? И что это за одежда на ней? Где старое, выношенное пальто, стоптанные сапоги, протёртые джинсы и растянутый свитер?"

Полина зашла в спальню, скинула платье, заколола волосы в пучок и отправилась в душ. Витька заметил, что на ней нет бюстгальтера, да он был и не нужен, грудь её прежде, после двух родов, похожая на "уши спаниэля", как он любил шутить, радуясь слезам, брызгавшим, порой, из её глаз, была молодой, упругой и стояла без всякой поддержки.

 

Витька украдкой заглянул в душевую. Гладкая чистая кожа, никаких шрамов от операций. Идеальное тело. Витька со стыдом почувствовал, что его пенис, ранее висевший, словно тряпочка, налился силой, вздыбился, и он уже не может сдерживать вожделения.

Витька уже не мог контролировать себя. Сбрасывая пижаму, бросился прямо под струи тёплой воды. Полина даже глазом не повела, продолжая намыливать мочалку, словно его не видела. Витька хотел схватить жену, но почувствовал, что руки его проходят сквозь её тело и он хватает лишь воздух. В ужасе он заметил, что он в душе один, в майке и в одном тапочке. Жены в душе не было. "Это белая горячка!" — мелькнуло в голове. Благо, симптомы знакомые. Галлюцинации. Надо звонить "лепиле", пусть капельницы поставит. Вдруг Виктор заметил какое-то движение в спальне. Полина, в красивом шёлковом пеньюаре, больше похожем на нарядное платье возлежала на их прежнем супружеском ложе. Но она была не одна. Рядом лежал какой-то хлыщ,  в расстёгнутой белой рубашке и джинсах. Витька с завистью увидел "кубики" на животе хлыща, накачанный мускулистый торс, длинные стройные ноги, густые светло-русые, слегка волнистые волосы. Лица его Витька не разглядел, так как к нему хлыщ был вполоборота, нежно целуя Полину.

"Ну и сучка! Открыто молодого любовника в постель привела при живом-то муже!"

Витька кинулся в свой кабинет, выдвинул ящик стола и схватил "макаров". С перекошенным от ярости лицом он ворвался в спальню, но там уже никого не было.

Дверь хлопнула. Витька выглянул в окно и увидел силуэты Полины и хлыща, садящиеся в серебристый "лексус".

Витька распахнул окно. Хотел закричать, но из горла вырвался лишь сиплый вой...

 

… На снегу лежало тело немолодого мужчины выпавшего с тринадцатого этажа.

Бабушка-соседка, вышедшая за хлебом, перекрестила тело, вздохнула: "Не выдержал, бедняга, смерти жены, отправился вместе за ней, болезный."

 

 

 

Про Юрку и Леонида

Илья Криштул

 

Юрка жил далеко на Севере в покосившейся избе, которая отапливалась дровами. Дрова Юрка брал прямо там же, в избе, отчего она постоянно уменьшалась. Водопровода в избе не было, электричества тоже, зато стоял телевизор и Юрка любил смотреть его долгими зимними вечерами. Телевизор был похож на трёхлитровую банку и показывал солёные огурцы, ну и по праздникам помидоры. Странно, что передача про помидоры обычно заканчивалась очень быстро и с песнями, а про огурцы шла постоянно, но без звука.

И скотины у Юрки не было, даже какой-нибудь жены. Была раньше собака по кличке Собака, но ушла от такой жизни в тайгу, где и сгинула на болотах. Юрка ходил туда, искал её, звал, но нашёл только два гриба и много ягод, которые продал на станции проезжающим поездам. Вырученные деньги Юрка потратил с толком – купил водки, сигарет, ну и там по мелочи — ещё водки и сигарет.

Вернувшись домой, Юрка налил себе стакан, спрятал покупки под кровать, закурил и вышел на крыльцо. Мимо прошло стадо коров, лето, потом соседка баба Таня и осень. Надо было идти растапливать печку, но Юрка всё не уходил с крыльца. Что-то в его жизни неправильно, думал Юрка, но что? Может, она, его жизнь, уже прошла мимо, как это стадо коров? И после неё тоже остались следы в форме лепёшек? Или, может, всё ещё можно изменить? Мысли уносились в холодное небо, сталкивались там с падающими звёздами и исчезали, Юрка замёрз, зашёл в избу и сел смотреть телевизор с огурцами. А потом он лёг и сразу уснул.

 

Леонид жил в Москве, в Лондоне и по выходным в Ницце. Работал он хозяином нефти какого-то большого края, названия которого так и не научился выговаривать. Хозяином нефти Леонид стал случайно – пошёл в баню с одним большим человеком, а тому прямо туда позвонили — так, мол, и так, нефть нашли, а чья она, непонятно. Кому отдавать? А в парилке, кроме Леонида, никого. И в предбаннике никого. В комнате отдыха, правда, две массажистки дежурили, но им и так хорошо заплатили, к тому же они иностранки были, из Украины. Большой человек посмотрел на Леонида, выпил и отдал ему эту нефть. Только попросил делиться иногда, ну и денег на всякие нужды государственные давать. Леонид исправно делился и его за это никто не трогал, даже очень серьёзные люди «не-скажу-откуда». А сейчас Леонид лежал на палубе своей яхты, пил дорогое вино, смотрел на звёзды и, если звезда падала, загадывал желание. Мимо прошли «Мисс Мира» и «Мисс Вселенная», острова Французской Полинезии и десять лет жизни. Леонид допил вино, загадал последнее желание и уснул.

 

Проснулся Леонид далеко на Севере в покосившейся Юркиной избе. А Юрка проснулся на яхте Леонида, в окружении пустых бутылок из-под дорогого вина. Леониду сначала всё очень понравилось – природа, тишина, никаких «Мисс», только холодновато и соседка баба Таня вечно похмелиться просит, говорит, что под кроватью есть. Он даже в сельмаг как-то сходил, хотел купить ей дорогого вина, но вернулся расстроенный. Ну а Юрке тем более всё понравилось, хоть он и не понял ничего. Он в бар с палубы спустился и зажил там вместе с барменом. Жаль только, что бармен по-русски не очень говорил и телевизор у него не огурцы показывал, а какие-то двигающиеся картинки. А огурцов вообще не было, про помидоры Юрка и не спрашивал.

 

Прошло время. Немного, пять дней или три месяца. Леонид давно стоял на крыльце Юркиной избы и смотрел на небо. Он ждал падающую звезду, но на Севере звёзды падают реже, чем на Юге – боятся упасть в болото, передавить клюкву и утонуть, не принеся никому счастья. А Юрка тоже давно стоял на палубе яхты Леонида и смотрел в никуда. Он ничего не ждал, он просто испугался, что баба Таня нашла его сокровище, спрятанное под кроватью, и похмелилась им. Вокруг был океан, Юрка не понимал, где его изба, зачем он очутился на этой яхте и как ему добраться домой. А потом к нему подошли «Мисс Мира» и «Мисс Вселенная», стали ругаться, требовать обещанных Франции с Парижем и денег. Юрка с женщинами был суров и послал их, но не в Париж, а намного ближе. Он с женщинами всегда так разговаривал, без этого на Севере не проживёшь, там бабы непонятливые, сразу всё выпьют. Но «Мисс Мира» оказалась ещё непонятливее и залепила Юрке в ухо, а пока он падал в океан, расцарапала лицо «Мисс Вселенной» и стала звонить какому-то Руслану, что б он забрал её отсюда. Зато далеко на Севере баба Таня не ругалась и денег ни у кого не требовала. Она просто топор взяла и Леонида по голове легонько тюкнула. Потом под кровать залезла и всё оттуда выпила, даже какой-то стеклоочиститель.

 

Очнулся Леонид на своей яхте, недалеко от Марселя. Голова, конечно, немного болела, но Леонид не стал обращать на это внимания. Он расплатился с «Мисс Мира» и с «Мисс Вселенной», высадил их прямо на марсельскую набережную, показал, в какую сторону Париж, выучил название своего нефтяного края, отослал бабе Тане на Север ящик французского вина и велел капитану яхты поворачивать в сторону России. А Юрка проснулся далеко на Севере, в своей избе. Он вышел во двор, улыбнулся – впервые за много лет! – и пошёл к бабе Тане делать официальное предложение. Баба Таня была с похмелья, поэтому предложение приняла, и вовремя подоспевший ящик французского вина был выпит всей деревней за двадцать минут под лучок и варёные яйца. А после свадьбы Юрка ушёл ловить удачу. И поймал.

 

Прошло много лет. Леонид переехал в нефтяной край, поселился в простом доме и устроился работать простым нефтяником. Яхту он давно продал, нефть отдал обратно государству, а дома в Ницце и в Лондоне у него купил разбогатевший Юрка. Юрка, кстати, и нефть себе забрал – государству, видно, не пригодилось. На звёздное небо ни Леонид, ни Юрка не засматривались – у Леонида уже давно не было никаких желаний, а Юрке это просто не нужно было, он все свои желания сразу выполнял, без всяких там падающих звёзд. Вот только от жены он никак не мог избавиться, от бывшей бабы Тани, которую он, на свою беду, светской львицей сделал. Да она уже и не бабой Таней была, а Танечкой, гламурным лицом страны. Такое вот лицо у страны оказалось, с накаченными губами.

 

И однажды прилетел Юрка в нефтяной край по каким-то пустяковым делам. Может, зарплату получить. А Леонид зарплату уже получил и, наоборот, улетал куда-то. Скорее всего в отпуск, в Турцию, «три звезды» и «всё включено», больше-то в России отдыхать негде. И чёрт дёрнул Юрку с простым нефтяником пообщаться. Никогда не общался и вдруг захотел. Вышел он из ВИП-зала на улицу, дошёл до общего здания, а там, у входа Леонид стоит, курит. Посмотрели они друг на друга… Долго смотрели, прямо глаза в глаза, и только хотели на небо взглянуть, как тут Танечка прибежала с Юркиными охранниками. Такой крик подняла… Юрку в лимузин засунули, Леонида в самолёт проводили без очереди… А с неба как раз две звезды слетели, яркие-яркие. И долго так летели, будто ждали чего-то, но ни Юрка, ни Леонид их уже не видели. Да если б и увидели, что б изменилось? У Леонида, правда, при виде Танечки одно желание появилось, но он быстро одумался, а Юрка свою нефть всё равно никому бы не отдал. Ни Леониду, ни, тем более, государству. Танечку бы отдал, но… Танечка-то эти звёзды увидела, и всё своё загадать успела. Так что Юркиных денег на её век хватит. Нефти тоже. А счастье…

А счастье далеко на Севере осталось, в болотах с клюквой, но никто из них об этом не знает… И, как это часто бывает, никогда не узнает…

Рейтинг: +6 Голосов: 6 374 просмотра
Комментарии (44)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования