Сказки были. сорок - сороков ПРИКЛЮЧЕНИЯ БИЛЛА

6 августа 2016 - Хохлов Григорий

 

ПРИКЛЮЧЕНИЯ БИЛЛА

 

Что, рыбак — чудак,

Это знает, каждый.

И вовсе не простак,

Даже очень разный.

 

Глупости не творит,

Сам знает все науки,

Ну а то, что говорит,

Так это всё от скуки.

 

Ну, бывает, и соврёт,

И еще руками машет:

Вот такая рыба прёт,

Он тут же и покажет.

 

А засмейся, поубавит,

И, глазом не моргнув,

С кем ведь не бывает,

Чуть-чуть я перегнул.

 

Но тут загнуть такое?

Уж больно лихо врёт:

Живет чудо, да какое,

Крокодил — не бегемот.

 

              118

 

Он страшный и зубастый,

Пальчик в ротик не ложи,

Очень-очень он опасный,

И тут, товарищ, не спеши.

 

И пошел я с дядей Вовой,

Сам это чудо посмотреть:

Так еще в квартире новой,

И как бы мне не помереть.

 

Ну, конечно же, от смеха.

Ну, как такое может быть?

Вот веселье, вот – потеха,

Лгуна в обмане уличить.

 

В дверь мы позвонили,

Открывает дверь жена.

Свой сигнал они имели,

И на меня глядит она.

 

Её дядя Вова успокоил,

Нежно жену поцеловал.

Это мой товарищ новый:

Меня Григорием назвал.

 

И, в общем, познакомил,

Пригласил меня пройти.

И чёрт меня тут дернул,

Мне бы сразу — и уйти.

 

А жена гремит посудой,

Вот теперь — не убежать,

Я кем в глазах их буду?

Буду лучше я молчать.

 

Ведь какие крокодилы,

Лучше речь и не вести,

И понятно, будут вилы,

Тут браток меня прости.

 

Я уткнулся в телевизор,

И как будто бы смотрю,

Глянь, так я профессор,

Так очень важно я сижу.

 

А что же Билла не зовете?

Быстро мужички к столу!

Есть же чудо ты на свете,

Но пока и сам я не пойму.

 

Тут дядя Вова, улыбаясь,

Меня в их ванную зовет,

Ну а там сидит плескаясь

Крокодил, раскрывши рот.

 

              119

 

Я был опешен, ошарашен,

И слов никак мне не найти,

Билл, поменьше огорошен:

Мне фразу смог произнести:

 

— С Новым годом, иди на фиг!

Потом нырнул под воду сам.

Вот так подарочек: и на фиг?

Тут уже поверишь чудесам.

 

И все Зайцевы хохочут:

Так достало их до слез.

Надо мной они хохочут:

Что не туда герой полез!

 

Вот история смешная,

Не случись она со мной.

Даже больше пресмешая,

     Потешайся, да над собой.

 

Крокодил уже в пижаме,

Он восседает за столом,

Пьет за здоровье с нами,

Мы и вам чайку нальем…

 

А телевизор — его слабость,

Любит юмор он смотреть,

Нахватался там верхушек,

Чтоб от тоски не умереть.

 

Так с улыбкою хозяйка,

Возносит Билла своего:

Удалой тот, не зазнайка,

И посмелее мужа моего.

 

Из подвалов хулиганов.

Он пуганул, так пуганул,

Тем уже не до карманов:

Кондрат чуть не загнул.

 

Они попадали от страха,

Всех трясучка их трясет,

Убежали бы,  для смеха,

Так тех, и ноги не несут.

 

Демократов — из подъездов:

Мы наркоманов так зовем,

Разогнал Билл и без съезда,

И вот со светом мы живем.

 

И собаки так же поутихли,

И котов не донимает крик,

Враз разбойники притихли,

Порасслышав зычный рык.

 

              120

 

А рыкнул — для острастки:

Билл, не просто, а в трубу,

И скажу я без прикраски,

Что наложил на всех табу.

 

И дог крутой соседский,

К нам ругаться заходил,

     По виду очень светский:

Так в штаны и наложил.

 

Улыбнулся Билл красиво,

Все свои зубочки, обнажив,

Кругом мигом засмердило

И только чудом песик жив…

 

Наш дядя Вася из запоя,

Выходил который день,

Всё бранился с перепоя,

И чёрный стал, как тень.

 

Проснется — за бутылку,

И давай по новой пить,

А потом хватает вилку,

Всех грозится порешить.

 

С Биллом мы решили,

Дядю Васю навестить,

И, конечно, мы грешили:

А, как Василия лечить?

 

Тихо, тихо сели к Васе,

А тому было не до нас:

Тащился в серой массе,

На стакан лиловил глаз.

 

Иди на фиг дядя Вася,

И Билл стакан забрал,

И туда пошел бы Вася,

Коли черт его прибрал.

 

Под кроватью очутился,

Как? уже не помнит сам,

Там возился и крестился,

Он все не верил чудесам.

 

Всё орал, как потерпевший:

Моя Нинуля добрая, спаси,

Отрезвевший, и прозревший

Я всё ни грамма: ни-ни-ни.

 

Герой в улыбке ощерился

И стало жутко мне смотреть,

Вот такой бы да приснился,

А дядя Вася мог и помереть.

 

              121

 

Окружили внуки Билла,

Им понравился рассказ,

Всё ласкают крокодила:

Он ведь умничка у нас.

 

Никого Билл не обидит,

И очень любит он детей.

Плохих, тех сразу видит,

И тогда держись, злодей.

 

Вот так Юля и Наташа

Крокодил совсем ручной,

Он добавки просит, каши:

Ах красавец наш речной.

 

Кормят, поят и ласкают:

Все учат Билла говорить,

И ещё музыку включают,

Чтоб его ламбаде научить.

 

И тогда в квартире тесно:

Тут Зайцевы танцуют все,

И их соседи повсеместно,

Такое не увидишь и во сне,

 

Все танцуют так ламбаду,

Что от восторга ходит дом,

И пешеход уж на подходе,

Головою вертит всё кругом.

 

Что такое, что случилось?

Ведь не на юге мы живем?

А если все же получилось,

Так и мы снежок примнем.

 

Наш народ веселый самый,

Как всегда, танцует и поет,

Так еще он добрый самый,

И гостям у нас всегда почет.

 

Билла в школу пригласили,

Зайти на утренник к детям,

Но, как нарочно, позабыли:

Кругом зима — сугробы там.

 

Срочно валенки одели,

Еще рукавицы на меху,

А на шубу всё глядели,

Хвост остался наверху.

 

Вот такой тут непорядок:

Да и шапка тоже никуда,

Налицо, весь недоглядок:

А потом решили — ерунда!

 

              122

 

И по снегу, и со смехом,

Дети движутся гурьбой,

Будет людям там потеха:

Его хвост торчит трубой.

 

Постовой, тот умилился,

И руки вытянул по швам:

Генерал — наш нарядился,

Я с уважением, к ментам!

 

И стоял так очень долго,

Был раздумий полон он:

Генералов ведь немного,

Ну а наш так он рожден.

 

Ты его заметишь сразу,

Генерала, как не наряди,

И посты проверил сразу,

Ты вот такого проведи?

 

Ну а школа, вся гудела,

От волненья и от смеха:

Добрались — то пол дела,

А забыл всё — вот потеха.

 

Он долго речь готовил,

По слогам произносил,

А всего то и запомнил,

То, что раньше говорил.

 

С Новым годом, на фиг! -

Телевизор так его учил,

И для Билла это подвиг,

И вот он номер отмочил.

 

Насмеялись дети вволю:

Крокодил им всё родней.

Им так мило на приволье,

И смех летит всё веселей.

 

По губам и по ладошкам.

Всех за собою смех манит,

И надо отдыха немножко,

А задор тянет, как магнит.

 

Быстро время пролетело,

И всем пора идти домой,

Лишь веселье не устало,

И всех увлекает за собой.

 

Так все на улицу и вышли,

Чтобы артиста проводить.

Не спешили, всех смешили,

И всё учили Билла говорить.

 

              123

 

Постовой уже дивится:

Какой с юмором мужик,

А на службе всё таится,

Ох, хитер же и шутник!

 

Его подарком одарили,

Так растрогался герой:

И меня ведь не забыли,

Несмотря что рядовой.

 

Подарков генеральских,

Детки целый воз везут,

И послаще они царских,

И еще, тепло они несут.

 

От рук, что прикоснулись,

И затем детям передалось.

От сердец, что не таились,

И уже любовью налилось.

 

Ну а дома их заждались,

Дядя Вова с тетей Ниной,

Похоже, сильно извелись,

Они со своею половиной.

 

У порога — распрощались,

Однако, дома все теперь,

Внучки деду отчитались:

Мы явились — без потерь!

 

Всех трофеев не считали,

Тех подарков и не счесть.

А Билла дети почитали…

Засмущался Билл за лесть…

 

Не откажемся от торта,

И чайку мы все попьем,

Погуляли вы для спорта,

Но без чая — все помрем.

 

И Дядя Вова улыбнулся,

Своей Нине подмигнул,

— Что-то я тут запостился,

Кто бы чарочку плеснул.

 

Потом, все пели вместе.

Но дядя Вова вот поет!

И скажу я вам без лести

Его песня за душу берет.

 

Мы очарованы сидели,

Может, даже не дыша,

А душа все наша пела:

С упоеньем — не спеша.

 

              124

 

Челюсть Билла отвалилась,

И что озёра – темные глаза,

Но может, мне и показалось,

Что таилась в глазах слеза.

 

Вздохнул по-человечьи,

Он перевел на нас глаза.

И конечно, мы не вечны:

А плескалась там слеза…

 

Как первый раз увидел,

Так не поверил я и сам,

Крокодилов я не видел:

— Тут поверь его слезам.

 

На рыбалке и случилось,

Тогда удивился я слезам:

Что б чудище слезилось?

Но не верь своим глазам.

 

Все переживает дядя Вова,

Сам от волнения привстал,

Переживал виденье снова,

Даже ростом больше стал.

 

Сам пою, а глазами вижу,

Рядом зелененький лежит,

Но тогда подумал — грежу!

Так трава ведь — шелестит?

 

Что бы жили крокодилы?

И я не поверил бы вовек,

Ни Амазонок нет, и Нила,

И Австралии здесь нет.

 

Ведь пою то я по-русски,

И сам, не черный папуас,

А вот здесь, у этой ряски,

Уже не вижу чудных глаз.

 

Испугался очень сильно,

Потом людям расскажи,

Что рыбак, оно понятно,

Но и народец не смеши.

 

И они ведь будут правы,

Так врать всегда грешно,

Ох, уж эти слухи, нравы,

И запел: хоть несмешно.

 

Страсть, и злость и силу,

И всё отчаянье смешал.

Глаза поднял – помилуй!

А крокодил опять лежал.

 

              125

 

Крокодил стучит в ладоши,

Да, если можно так назвать:

Ты, родной мой, и хороший,

И решил его я Биллом звать.

 

Тут дядя Вова улыбнулся,

Его глаз разлилась синева.

И бородка — встрепенулась,

А это Билла гладила рука…

 

Так мы время проводили,

И жили у озера, вдвоем,

И часто от души чудили

Один раз ведь мы живем.

 

Рыбаки напьются пьяны:

Тут же, в гости мы идем,

Станут те, что истуканы,

Их найди потом с огнем.

 

Затем с меня и спросят:

Им говорю: я подходил,

А кого с тобой то носит?

Им в ответ — один ходил.

 

И не простая тут задачка,

Может что-то с головой?

А может, водка не такая?

Тут исчезнет весь покой.

 

И бросали пить поспешно:

Мне смешно, но я молчу,

Всех лечили так успешно,

Хотя сам чуть-чуть грешу.

 

Зато с рыбкой мы бывали,

Наш друг заботился о том,

Её очень просто добывали

Этим чудненьким хвостом.

 

Ударит этою — хлопушкой:

И, вдоволь рыбку собирай,

Лишь глушенные лягушки,

Не захотели с рыбой в рай.

 

Те челобитную писали,

И на имя мудрого царя,

Весь разбой и описали,

Но я считаю — очень зря.

 

Да разгневанный Великий,

Могучий Озерный исполин,

Вмиг, осерчал Змееголовый:

Здесь один хозяин — я один!

 

              126

 

Чужестранца и иностранца,

Еще корягу: уродину собой,

Этого, вызываю самозванца,

На кровавый, смертный бой!

 

Цапля срочно полетела,

Биллу посланье отдала.

И свысока она глядела,

Новым судьей она была.

 

А тут, извольте, расписаться,

И золоченые поправила очки:

Да не вздумайте, скрываться,

Знайте. На расправу мы легки...

 

И тут нужда её прижала,

Может, гордыня, или как,

Как прижала, так и жала,

Не вздохнет судья никак.

 

Документ: тот пригодился,

Знать была бумага хороша….

Так и запишем: Не явился,

И дальше улетела не спеша.

 

А на восходе солнца,

Два красавца бились,

И кровью обагрились

Еще сонные оконца.

 

Да над Черной ямой,

Ужасный стон завис,

Самой жуткой самой,

Отзвук теснился вниз.

 

Кто не робкого десятка,

Тот всё издали смотрел:

Ну, и сила! Ну и хватка!

Весь наш страх презрел.

 

И скоро солнце осветило,

Уже коронованного царя,

А тело старого — леденело:

И бледнела угасшая заря…

 

Скоро цапля прилетела,

Царю лягушку принесла:

— Мигом осудила я злодея,

Сама уничтожу лиходея.

 

Что бы не было повадно,

Наводить тень на царей,

Я съем их — многократно:

Ты умнейший мне поверь.

 

              127

 

Да расшаркалась любезно,

Поглядывая робко на царя:

Их иногда губить полезно…

Ты не помни, Светлый, зла.

 

А Светлейший, и Мудрейший,

Все сетки рыболовов собирал,

Он решал вопрос важнейший,

Вечных браконьеров изгонял.

 

Гиблым озеро прозвали,

И люди ходили стороной.

Кто там бывал — те знали,

И хмуро качали головой:

 

И вода не замутится,

Чудо-юдо тут как тут,

А плохое и случится,

Не ушёл – тебе капут.

 

А потом: пострашнее скажут:

Прежуткий вой стоит кругом,

И в Черной яме черти пляшут,

Всех поджидают там с огнем.

 

И все было бы прекрасно:

Так зима постылая идет,

Солнце стыло хоть и ясно,

Глядишь, и стужу занесет.

 

Стал и Билл уже сонливый,

Сидит все больше у костра,

Сам величавый и красивый,

Ему помирать пришла пора.

 

Вот тут я и решился

Не бросать его в беде.

Если б я да отказался,

Не простил бы я себе.

 

Загрузил в коляску Билла,

За рулем устроился я сам,

Нам луна дорогу осветила:

Путь по сказочным теням.

 

Те в мотоцикл вцепились:

Ах, куда же, милые от нас?

И смеясь, шутя, влачились,

Истосковались мы без вас.

 

А наигрались — и отстали,

Но только беды начались,

Нас на трассе люди ждали,

И другие игры там велись.

 

              128

 

Все ребятки молодые,

Все инспекторы ГАИ,

Все удалые постовые,

И проказы здесь свои.

 

Дед в коляске остается,

Ты в машину к нам иди,

Рядовой стоит — смеется:

Значит — гадости ты жди.

 

И там дышал я в трубку,

Документы предъявлял,

Уже ненавидя их улыбку,

Подарка худшего я ждал.

 

А тут дверца отворилась,

И крокодил в машину сел,

Люди еле-еле уместились,

Ну а крокодил уже храпел.

 

Все сломя голову летели,

Герои постовые, кто куда,

Лишь кустами шелестели,

И потешалась вслед луна...

 

Не до смеха  было дома,

Крокодил совсем раскис,

Его всё тело заледенело,

Голова стремилась вниз.

 

Мы испугались не на шутку,

Ведь мог герой наш умереть:

Нельзя оставить на минутку,

И приходилось с ним сидеть.

 

Мы лечили, и смотрели,

Так день летел за днем…

Тут все его и полюбили,

И все скучали мы о нем.

 

И ещё соседка зачастила,

Бабулька, старая совсем:

Я бы деда вашего лечила,

Ведь веселее нам вдвоем.

 

А однажды, сидит рядом,

И что-то Биллу говорит,

Лихо оценивает взглядом:

И где болит да что болит?

 

Бабулька старая, седая,

Но туда же, и ей лечить!

И хорошо почти слепая:

А сумела ж проскочить.

 

              129

 

Все мы ожидали худа:

Скоро побежит молва.

И уповаем мы на чудо,

Шанс один — она слепа.

 

И это чудо совершилось,

Уже все соседи говорят:

Ия с дедушкой видалась,

Зря соседи, старого таят:

 

На ощупь деда крепкий,

Его сама ощупала всего,

И собою он приметный,

Тот дедок ещё: о-го-го!

 

Дядя Вова здесь смеётся,

Вот такая весёлая семья.

Так ещё и я им навязался,

И утешают Зайцевы меня.

 

А рассказ наш, не окончен,

Учат дети Билла говорить,

Путь его ведь не отслежен:

Смог же он сюда приплыть?

 

Будут почести и лавры,

Разное рекламное кино,

И эфиопы будут мавры,

Все то героям, что дано.

 

Распрощаемся на время,

Неприлично тут мешать.

Ведь учение — не бремя!

Нам ли истины не знать.

              Пока!                  

 

17 декабря 2000 г.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 515 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
Мотылёк
Мотылёк
сегодня в 18:26 - Сергей Лысков - 0 - 10
история
За 132 минуты до конца света.
За 132 минуты до конца света.
сегодня в 18:22 - Сергей Лысков - 0 - 11
история 
Три солдата.
сегодня в 15:44 - Иван Морозов - 0 - 11
Тема для размышлений.
сегодня в 14:54 - Иван Морозов - 0 - 13
Неравноценный обмен
сегодня в 11:54 - Дмитрий Шнайдер - 0 - 14
Дом без любви
сегодня в 11:53 - Дмитрий Шнайдер - 0 - 13
Мрази
сегодня в 11:53 - Дмитрий Шнайдер - 2 - 17
Кулинарные рифмы. Картофельное пюре.
Кулинарные рифмы. Картофельное пюре.
вчера в 19:41 - frensis - 0 - 11
Жаба в канаве
вчера в 18:03 - Артем Квакушкин - 1 - 45
Закон - что дышло...
вчера в 16:23 - Иван Морозов - 0 - 17
Дом для выбора
Дом для выбора
вчера в 15:39 - Сергей Лысков - 0 - 15
история
Бусы из морских камушков, белого цвета
Бусы из морских камушков, белого цвета
вчера в 15:35 - Сергей Лысков - 0 - 34
история 
Мама для Джейн, Кайт и Евы
Мама для Джейн, Кайт и Евы
вчера в 15:33 - Сергей Лысков - 0 - 9
история
Цой, жив!
Цой, жив!
вчера в 15:32 - Сергей Лысков - 0 - 12
история
Голос сердца.
вчера в 14:37 - Иван Морозов - 0 - 14
КРЕЩЕНИЕ
вчера в 13:10 - Неверович Игорь - 0 - 13
АХ, БЕРЁЗОНЬКА БЕЛАЯ...
вчера в 12:48 - Неверович Игорь - 0 - 11
ГЕРОИКА
вчера в 11:13 - Неверович Игорь - 0 - 15
Клубы
Рейтинг — 391235 11 участников
Рейтинг — 179300 10 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования