Чистый хозяин Собственного Мира. Главы 45 и 46.

26 сентября 2014 - Age Rise
article4516.jpg

Глава 45.
Откровение, постигшее Гая в результате знакомства с чужим Оракулом, должно было бы вдохновить его на дальнейшие исследования. На новые попытки вытянуть начинку Зеркального Дневника, на поиск новых способов и развитие старых. Вместо этого — полностью выбило из колеи.
Гай изводился, упрекая себя: "Как можно было не обратить внимания?! Наиглавнейший момент!" Многократно, сто раз после того видел морды Белых Драконов в последнем прощании. Например, над бойцовкой схваткой. Внутри рынка их нет, а тающие морды над правым крылом — обычное зрелище… Над маревом шатра исчезала, увеличиваясь и бледнея, белая морда со зрителями в зрачках… А рядом с шатром рассыпался на огоньки Чёрный Дракон победителя, прощай дроид, здравствуй новый хищник! Милости просим. Счастлив ли ты победой, доволен ли призом своим?.. Много раз видел, но на мысли, на воспоминания и сомнения это зрелище Гая не навело. Что легко объяснить в действительности, Гай избегал вспоминать… День тот особенно, безнадёжный ужас того дня.
"Что же значит?.. Что это значит?.. Как же..." Таким оглушающим действием обладает лишь нежданная надежда. Предыстория рухнула целиком. Казавшаяся естественной цепь событий предстала миражом. "А существовал вообще похититель? Если нет, чего испугался тот, передавший ему дневник? И откуда он у него? И зачем передавать?" В подлинности артефакта Гай не сомневался, помнил такой у неё. И сердце подсказывало, по её, Юлии Альбы просьбе передан. Неспроста.
В Собственном Мире Гаю не сиделось. Да и прежде не сиделось, работалось там. Он вернулся на материк и метался теперь рядами Южного Рынка стремительным шагом. Приятели и незнакомцы отскакивали с его пути. Резко остановившись, уставившись в чей-то шатёр, он замирал в размышлении, озадачив хозяина… И продолжал бег по кругу.
Когда, завидев его, отступил в сторону и Хан-Марик, участливо разглядывая безумца, Гай осознал, наконец, что ведёт себя не вполне как-то… Странновато. Он тоже посторонился. Поздоровался с Мариком… Третий раз за день… И Хан-Марик третий, ему не трудно… Да… Гай огляделся, куда забрёл? Недалеко от шатра Раджи. Славно. Найдётся ли у него, что для Гая или нет, надо вытащить его погоняться в небе. Что бы и в самом деле не чокнуться.
Охотно. Гости Махараджи поддержали идею. Биг-Рамон и Гратия обожали гонки. Зарок, чужой на Южном, но известный на нём, в качестве нужного Биг-Буро человека, оказался у Раджи. Небесный бродяжка, гонки для него — само бытиё. Он с опаской подумал о том, чтобы обойти в игре стаю хищников. Но не отказался.
— Изгнанник?.. — недоумённо спросил втихаря, кивая на него, Гай у Махараджи.
Махараджа, улыбнувшись сочувственно и неопределённо, ну, совсем как Хан-Марик только что перед шатром, ответил:
— Дроиды… Гай, вы ведь у Буро пересекались… Ты ведь просил задержать на рынке человека, вычисляющего ветра и время. Я сделал. И я жду тебя с утра. Гай, что с тобой?
— Правда? Точно… Раджа, мне надо отвлечься!


Такой компанией, пройдя сквозь толпу у рыночной рамы, они оседлали Белых Драконов, взмыли и немедленно попали под радостный дождь Впечатлений: многоголосую, пёструю толпу! Лёгкий дождь, показавший вперемешку людей и первых, неавтономных дроидов — какие забавные! — омыл от рыночной пыли и остался ниже белых, драконьих крыльев, выпустив гонщиков как птичек в просторы высокого неба.
Невесть отчего, единогласно компания захотела гоняться по вертикали. Ещё выше к свету, ещё дальше от вечно полутёмных, пыльных рядов! А как гоняться? Ориентиром, целью быть никто не пожелал. Ветер, странное дело, крепчал по мере их подъёма, облачные миры текли и менялись слишком быстро, надёжный ориентир не выходил. Переглянулись… Предусмотрительный Махараджа усмехнулся и сильным резким броском без предупреждения швырнул в зенит Тропку. Пятеро гонщиков рванули за ней.
Тропка-клубок, иначе — Тропка-катушка, что ближе к истине, так как по сторонам у неё два широких колеса. На них убегала по воздуху в направлении заданном ей. С середины раскручивалась нить серпантином, кудрявая. Не прямо. Но непрерывно. Такой вариант Сигнальной Звезды. В отличие от неё, исчерпаемый. Синий, прозрачный, белеющий при значительном отдалении от самой Тропки серпантин растворялся, а не собирался к ней. Дорогая вещь.
Зарок впервые видел артефакт, замешкался немного, разглядывая спираль, уже нырнувшую за ближние облака.
Гай сразу вырвался вперёд. Белый Дракон в согласии с отчаянной его жаждой скорости и забвения, бешеного ветра в лицо немедленно устроил ему фору. Стартанул и ускорился так, что Гай скользнул по глянцевой чешуе до самого хвоста! За гребень удержавшись, подтянулся, запустил руки в длинную, жёсткую, хлеставшую его по лицу гриву, — не спрятавшись за неё ветер не вдохнуть!.. — в шикарную гриву, украшавшую дроида на плечах и груди. Вскарабкался… Там устойчивее. Но на хвосте — веселее! Кажется — и быстрей...
Гай соскользнул обратно, ухнул как в пропасть и рассмеялся! О, шикарно, великолепно! Белый Дракон обвил его руку до локтя гибким хвостом, последними зубцами гребня и влёк за собой маленьким, несмышлёным, задыхающимся от восторга и скорости дракончиком! Штопором вдоль тропки! Возносясь, играючи догонит её! Гай ловил призрачный серпантин свободной рукой и смеялся. Синие завитки, Тропка близко!.. Дракон перешёл на широкие круги и в каждом ещё успевал перекувырнуться. Никто не догонял их. Жёлтый плащ Махараджи сверкнул под лучом далеко внизу. Реально далеко. На другом вираже Гай успел заметить, как Гратию отвлекла чья-то рама, представшая внезапно, как Биг-Рамон подлетает к ней… А, вот Зарок, небесный бродяжка начал догонять его!.. Наконец, хоть кто-то!.. "Ещё! Прибавь ходу, дроид!.." Зарок скрылся из виду за растрёпанным, серым облаком, дождевым. "Пролился бы на него! Вода Впечатлений сильно тормозит..." Сам Гай вдоль синего-синего серпантина мчался между соседних, оглушительно ярких, высоких кучевых облаков. Как в ущелье. Если это и миры, то рам в них не видно… Подлетал резко, опускался плавно, на высоте всегда так, а это значительная уже высота. Его дроид порывисто менял траекторию: то над Тропкой, то под ней, шутя, подбрасывая гонщика. И словно плыл в толще океанской, извиваясь, взмахивая хвостом — Гаем взмахивая! — ища прохода в белых-белых купах сблизившихся облаков...
Замечательный способ забыться!.. Гай был почти свободен, почти чист от всяких мыслей. И тут в светящейся щели между облаками почудился ему кто-то ещё на драконе, с ним вровень… Несколько?.. На миг. Мелькнули и скрылись. Отражение своих, отставших? Мираж высокого неба? Явление, о котором слышал, но не доводилось увидеть. Какова вероятность наткнуться здесь на чужих? Ну, до смешного ничтожна.
Тропка колесом блеснула впереди, убежала крутым поворотом влево и вверх. Дракон Гая повторил её зигзаг, войдя в такой резкий штопор, при котором на спине его не удержался бы лучший всадник! Превратившись в хохочущий волчок, Гай только и успел, что правой рукой тоже схватиться за петлю хвоста, теряя соображение, всякую ориентацию в пространстве, полностью доверившись дроиду!..
Ух!.. Когда голова перестала кружиться, и возвратилось зрение, Гай осознал, догнать-то они догнали, но ловить надо было Тропку! И теперь в том же самом облачном ущелье они снова преследуют её. Расширившемся… Блещет ярко-синий серпантин… А с той стороны его, вдоль белой стены облачной, отражающей, распыляющей свет, несётся… Отражение Гая?.. Точно как он, держась за хвост, подлетая, когда дракону охота сделать очередной кувырок ликования… В клетчатой рубашке… Такая же, чёрно-белая?.. Кажется. Да разве тут разглядишь?! Синхронно подброшенные Белыми Драконами гонщики на долю секунды сблизились, зависли в верхней точке виража прежде чем ухнуть в нижнюю, и Гай рассмотрел открытое, азартное лицо парня. У отражения оказались русые волосы, растрёпанные, короче, чем у него. Парень подмигнул Гаю, попытался тормознуть своего дракона, в результате по инерции взлетел на спину. Очутился верхом и обогнал! На три драконьих длины!..
Да, ростом, стилем они были похожи. Безразличием к артефактам ради них самих, к подробности коллекций. Правда, клетчатые рубашки Бест предпочитал эстетически, выменивая при возможности и впрок, а на Южном кроме небрежного Гая никто такой дешёвки не носил...
"Проклятье, откуда ты взялся?!" Гай смеялся и злился, Бест заслонял от него Тропку. Серпантин шёл тугой синей спиралью. "Дроид, — подумал Гай, — как бы тебе объяснить… Забрось меня — туда!.." Он чувствовал, что не успевает. И дракон понял его! Уходя в последний кувырок, он махнул хвостом, развил крепко державшие руку петли и метнул всадника вперёд, через себя. Через свой кувырок!.. Чтобы поймать немедленно на белую спину, затормозив перед ехидной мордой Белого Дракона Беста, крупного, синеглазого. Подняв над головой, Бест держал в руке Тропку, проклятье! Покрутил туда-сюда и пустил Гаю в Глаза солнечный зайчик от внезапно пробившегося луча её блестящим колесом, насмешливо выдав победное:
— Тра-та-та!.. Скипетр и корона!
Он смеясь, повёл Тропкой вокруг-над своей макушки. Жест означающий: кто победил, тот царь, и дальше он ставит условия.
— Я не слишком огорчил тебя, незнакомец?.. — ещё сбитым дыханием спросил он.
— Чтоб тебя!.. Откуда взялся?!
Гай бросился отнять, но Бест щелчком пальцев отправил Тропку в следующее путешествие, на сей раз — к земле. Без вариантов! Оба кинулись вдогонку, отталкивая друг друга, вровень пока, хохоча. Их Белые Драконы вились вокруг серпантина… Ослеплённый нежданно ярким лучом из рамы, представшей прямо по курсу, Гай отклонился право, когда его дроид круто брал влево, и упал с него. Бест протянул руку и поймал его, не желая отрываться, так сразу выигрывать гонку. Гай снова оказался верхом, бок-о-бок, вниз, к земле!.. Дроиды образовали общий штопор! Бест мог бы поклясться, что они таким образом решили переговорить о чём-то… Тайном, дроидском… Раскрутились, разлетелись и продолжили спуск к земле. Виляя меж облаков, уже более плавно, дышать можно. Вдоль посветлевшего к серебру серпантина, Тропка успела отдалиться от них.
Краем глаза Гай видел Зарока, парящего невдалеке. Со стороны Беста Альбатрос и Соль следовали, не приближаясь. Махараджа наблюдал. Направление изменилось, условия непонятны, остальные в гонку не вступили.
Неблагодарный Гай снова и снова безрезультатно пытался столкнуть Беста с дракона. Промахивался. Наконец, сверзились оба. Сцепились, и расцепились, когда Белые Драконы подхватили их. Телохранитель Беста игнорировал их коротки схватки от первой, до последней. Так что, Гай имел все основания полагать, что перед ним хищник… И похоже, и непохоже… Чем дальше, тем больше, подспудно Гаю нравилось нахальное, весёло лицо соперника. А, в гонках, в небе и знакомые лица — другие, чем в паутине ловушек, рядов, и торговых шатров, и лжи. Гонка возобновилась, вновь рядом, уже без выкрутас, вдоль Тропки по-прямой. Скорость возросла ощутимо по мере приближенья к земле. Запал кончился, Гай устал. Смеяться и нападать. И падать. И смеяться. Он разглядывал незнакомца… Потому, или не потому — Бест выиграл снова.


Обе компании собрались над Великим Морем, над высокими его волнами, что замирали, вскинувшись, и рушились, чтобы встать. Самый низкий из облачных миров один заслонил на половине неба те, что над ним. Зарок подлетел поздороваться с Бестом. После чего перезнакомились все остальные. Гратия, вполне справедливо попрекнула обоих, продолжавших коситься друг на друга: никому не дали поиграть.
— Предложение! — откликнулся Зарок. — Продолжим на море. Ты Гай, верно? И ты хотел узнать что-то связанное с измерением времени? Там самое место.
— Прибой? — утвердительно спросил Альбатрос.
— Где же ещё?
— Соглашайтесь! — позвала Соль. — Обожаю это место. Если кто сомневается, там мрррачно!.. Но для морских хищников — неудобно! Играть… Почти безопасно.
Никто особо не опасался. На запад летели довольно долго. Над волнами, изогнутыми как драконьи шеи, над гребнями волн с металлическим, серым отливом.
В стороне показался не то чтобы остров, но шапка пены. Шипение и грохот волн, разбивавшихся в пыль, пыль ореолом стояла. Серп выгнутый к югу, блистающий обсидиановой чёрнотой подземелий, преграждал путь налетавшим на него волнам. Скалы образованные камнями, близкими по форме к кубам, поваленным в беспорядке. Нагромождённые вперемешку большие и малые. На малых прилепились, либо выросли совсем уж правильные кубики. Если отломить, без шифовки можно ставить в перстень. У Зарока был такой, чёрная печатка. И он не заказывал у хищника. Сделал грубо, примитивно, зато собственноручно, без жертв. Обсидиановый серп низкого островка был едва различим под пеной.


Они прилетели на особое место посреди океана, являвшееся точкой отсчёта, палатой мер и весов для Зарока и немногих подобных ему, бродяжек, но и технарей по сути. Для тех, кто желал, не полагаясь на память и благосклонность дроидов пролагать, запоминать пути посреди высокого неба. Разобраться в принципах изменений облачных миров, облика их, миграции. Пусть в малой мере, но — достоверно! И независимо. Полудроиды отлично ориентируются в сутках и годах и так далее, не забывают время, что прошло. А в меньшую сторону им нужно нарочно всматриваться, как в цвета ледяные, в секунды, в доли секунд. Группа игроков Против Секундной Стрелки так и назвала себя за мистическое значение этой стрелки, отсчитывающей кратчайшие, воспринимаемые ими без специальной тренировки, моменты времени. Шарик на цепочке — как перст судьбы. Вслепую ты играешь против неё или с открытыми глазами? Никогда сказать точно нельзя. На пределе, ни то, ни другое. Почему же Серп, иначе Прибой так важен? Для утончения, для восприятия тонкой дискретности времени. Для тренировки. Буквально — впитывания.
Потому что ряды тяжких волн неизменно, в любом сезоне, днём, утром, вечером и в ночи набегали и рушились на обсидиановую преграду с равной, не менявшейся скоростью.
Не только зрение… Грохот их, журчание, плеск, шипение пены, последних клочьев, исчезавших на камне — неизменно. Как часы, проговаривающие вслух, не последовательно, а разом, минуты, секунды… И доли, доли, доли… До тысячных, стотысячных долей секунд. Полудроид имеет потенциал воспринять, различив, не забудет.
Место Серпа для тренировки подходит любое. И не надо менять его. Надо стоять. Долго. Чем дольше, тем лучше. Где встал, там и мёрзни, мокни, вслушивайся… Думай о своём, но не двигайся, и за дыханием следи, это уж, как и со всем прочим.
Волны оглушают вначале. Потом шепчут, шелестят… "Много-много метрономов..." — если повторить эту фразу, похоже… Вспомнишь, про что речь. Если доводилось, конечно, постоять на обсидиановом Серпе, послушать его… Есть подспудная, вечная угроза в плавности вздымающихся волн, отсутствии фаз, они кажутся ускоряющимися, неотвратимыми. Нет мгновения, крикнуть: "Стой!.." Подходящего мгновения. Не выбрать, море валиться на тебя, волны растут, и нет спасенья. Вздымаясь на три человеческих роста, изгибаясь дугой, бросая хлопья пены и падая в них, на глянцевый чёрный камень, они были ужасающе размеренны, неукротимы и прекрасны. При полнейшем внешнем несходстве, облачные миры высокого неба производят на человека, впервые попытавшегося осмыслить их точно такое же впечатление… Непостижимость, бессчётность, бессилие… Постоянное преображение. Плавное, как нарастающая волна… А вот и нет! Фигушки!
Море Свободных Впечатлений, всё же часть природы, плавность её беспредельна. Облачные миры — изобретение дроидов. Тот, кто видит доли долей секунд, видит, как кратким вздрагиванием изменяются они. И если помнит время пути от континента, всегда найдёт и распознает облачный рынок по способу перемены в одно время года с любой стороны. Это самое начало, самое простое. Дальше надо учиться запоминать, как друг относительно друга и сторон света меняются Собственные Миры. У них есть закономерности, как бы галактики. Лепестки розы ветров… В центре — мир, меняющийся очень плавно, почти пролившийся. Ближе к краям — более резкие… Очертания меняют рывками, для тренированного взгляда… Ну, так в общих чертах, и всё вместе кружиться, теряет и притягивает внешний круг миров… Есть ещё всецелые ветра. Не скажешь, крутятся они вокруг чего-то или вокруг самой земли… Подвох — они спонтанны! То есть, дуть-то он будет долго и прямо. Но куда и куда? Когда начнётся? Отчего решит вдруг ослабеть и прекратиться?.. Зароку нравилось жить небесным бродяжкой.
С "безопасно" Соль, конечно, погорячилась. Под волной, в образованное ею почти совершенное кольцо, стремительно пролетать, рисковали самые отчаянные. Рисковали падением, исчезновением белого дроида в Свободных Впечатлениях, брызгах и пене. Но играли! И даже вслепую! Из рыночных Нико играла, но Раджу с собой не звала. Он бы в обморок упал, узнав, что именно у неё за гонки, за что лента в волосах! Посадил её на цепь, как Олив!
Альбатрос, ещё один любитель рисковых игр, но он умеет и не боится нырять, знаком с Великим Морем. Это меняет людей. Не сделавшихся ни хищниками, ни чудовищами тоже меняет. Что до отсутствия злых теней, верно. Вокруг обсидианового Серпа Прибоя действительно слишком бурная вода, нет стабильных течений, небыстрых, удобных для перемещения. Прибой Свободных Впечатлений беснуется, разбивая, откусывая, отщипывая, разбивая тени, вымывая связные Впечатления из тел. Разве что, гоня впереди Морскую Собаку, может подплыть к Серпу демон, не распрощавшись на уже подходе с присущими тенями… Гарантированно оставшись на выходе без собаки. Слишком бурное течение. Дело в том ещё, что Прибой, как шляпка гриба, представлялся отмелью, но не являлся ей. Скалы несколькими чёрными столпами, держали шляпку над поверхностью, уходя на значительную глубину, образуя и там препятствия, завихрения, водовороты. Превосходящие в силе бурю на поверхности. Если игрока успевала накрыть волна, возможности вынырнуть практически не оставалось. Он и призрачного шанса позвать дроида не имеет, его попросту затягивает глубина, уносит. Утаскивает туда, где караулят Морские Чудовища, не приближающиеся к Серпу, но ждущие от него подарков...
Зарок вкратце, очень шумно тут, вышеизложенное рассказал хищникам. Про миры, обращаясь к Гаю, приземлившись на гладь скалы, про значение промежутков и ритмов, запечатлённых, запечатанных вниманием. Как соотносятся преображение облаков с внутренним слухом. Как узнаешь место в небе и знаешь в какую сторону лететь от него, ища тот мир, что нужен тебе… В этой или в другой спирали, Симфонии Орбит… Чёткое чувство пространства, измеренное не проговорёнными, но очевидными тебе единицами времени. Расстояния, особенно громадные и прежде мерялись временем. "А время чем? — задумался Гай. — Пространством, скачками стрелки по циферблату… Несерьёзно. Закроешь глаза — и нет его, точности его нет и следа..."
Конечно, Зарок помнил каплю в море – несколько десятков Собственных Миров, пару десятков рынков, — но без дракона! Сам! Мог путешествовать от одного к другому, узнавая их и маршрут. Мог расширять сферу известного, круть! Гай оценил. Он так увлёкся их нерыночной игрой без призов и ставок, что забыл спросить, сколько, что должен за совет. И Зарок не подумал о плате.
Это грозное, роковое для многих место океана было в некотором смысле священным для него. Играл он, не соревнуясь. Рекорды скорости не ставил, побед не считал. Сам по себе, одну за другой пролетал пенные волны, чувствуя их безупречно. С кем ему соревноваться?
Вечерело. Точно под встающие пенные гребни светя, оранжевая, пламенно-золотая полоса обозначила запад. Обязательно наступает такой  час в сутках на континенте, мниться, что там, на закате откроется чистое небо, покажется солнечный диск. Нет, мечта.
Развлечение их закатное вышло недолгим и мирным.
Под оглушительный грохот волн две пары перглянулись. Условились на счёт новичков. Альбатрос страхует Биг-Рамона, пролетая сверху над волной, Соль — Гратию. Обошлось без эксцесов. Волной не накрыло никого, посвящённые были мокры и счастливы. Остальные, более опытные летали без страховки.
Возвращаясь на континент, девушки весело болтали в полёте. Соль много чего порассказала, не менее жадно расспрашивала. Про Южный, про дальние, про закртытые, с воротами его ряды. Про Собственный Мир, а какой он у Гратии?.. И вдруг допустила бестактность. Огорчилась очень. Не поняла, в чём дело? Секретность в чём особая?..
— А у друга, у твоего Рамона какой мир?
И Гратия замолчала.


Господин Сома затем объяснял удручённой Соль:
— Хищники не ходят в гости к хищникам. Да и ни к кому не ходят…
Светло-карие, медовые глаза Соль расширились от изумления. Она решила, что ослышалась, или совсем ничего не понимает. Замялась, как уточнить:
— Господин Сома, но они ведь… Гратия и…
— Да, — кивнул Сома, — безусловно, они пара и любят друг друга. Искренне. Ты, Соль, потому и упустила из виду, что она — хищница, что видела её рядом с возлюбленным. Не видно, не так заметно… Но она — хищница, Гратия. И ещё какая.
— Она — милая! Вот какая! — выдала Соль, понурившись, ей не хватало подруги.
— Не обольщайся. И прости за отповедь. Соль, ты не понимаешь. И не надо. Они любят, но решиться зайти… Потому что, зайти гостем, то значит уже не хищником… Потому что, уже он начинает видеть… Потому что не может уже не видеть… Дроиды, я болтливый сегодня! И косноязычный… — Сома прервал себя, обнял До-До, приготовившегося как раз слушать дальше, поцеловал кудрявую голову и замолчал.
— Вы с ними поосторожнее, — подтвердил До-До.


Это после. Пока обе компании возвращались на континент и разлетались в разные стороны. Кто куда, изгнанники в сторону зелёных огней, в сад. Биг-Рамон с Гратией на Мелоди. Махараджаа и Гай собирались на Южный в общий шатёр, глянуть за день не попался ли кто, и обсудить с ребятами завтрашнюю охоту.
Пришили и на пороге шатра Махараджа между делом произнёс:
— Ловкий он всё-таки. Или дроид у него какой-то особенный. Про Зарока я не удивляюсь, всесь целиком там, в расчётах своих, а Бест… Нико рассказывала, что одному изгнаннику, Бесту под всякой волной удаётся… Ох, надеюсь она — только смотрит?!
— Уверен! — бесстыдно улыбнулся Гай. — Чего удаётся?
— Да, этот пролёт, «Игла в Петлю», как-то так… Игла опускается, нитка проходит в петлю… Он. В волну. И ни разу Белый Дракон не растаял.
— Что?!
Гай встал на пороге, как вкопанный.
— Раджа?.. Как ты назвал приём?!
— Да не помню я. Нить за иглой, возможно… Нет… Прыжок такой: дроид пролетает под волной, а гонщик её перепрыгивает… Ты фантастически странный в последнее время, Гай. Что стряслось?
Гай не ответил…
«Дроиды светлые, непреклонные что?! Что я должен делать теперь?! С этим морем! С этим изгнанником! С этим Оракулом?! Буро?.. Что Буро, что мне скажет Буро?.. Я знаю его, много раз присутствовал, он слушает, смотрит, вынюхивает и ждёт… Вечно ждёт… Он ничего не ответит мне. Кроме того самого «подожди, понаблюдай». Это я слышал уже… Нитка в петлю… Это человек. Он и есть мой Оракул. Этот изгнанник. В саду Красного Демона, вот где мой Оракул. Больше ориентиров нет. Не его ли зовут «господствующим над первой расой»? Не через дроидов ли он сможет ответить мне?! И за какую цену? И кто, чёрт возьми, этот Красный Демон?! Там  узнаю! На месте!»
Развернувшись на пороге на сто восемьдесят градусов, — Махараджа рукой махнул, чокнутый, чего взять с него, — Гай устремился прочь с рынка.
Он так спешил, будто следовал брошенной тропке, серпантину судьбы, безобманному, но быстро тающему. Если немедленно, едва углядев, удержав направление, он не настигнет её, то пропадёт, потеряется навечно.


Дружественный, высокий золотисто-зелёный костёр оживлял ночь в Архи-Саду. Нынешние изгнанники так же сильно полюбили ночи, как прежде ненавидели их и боялись. Теперь безопасно… Морская Звезда окружала их со всех сторон, именно здесь, именно ночью они по-настоящему дома...
Гостей не ждали. Расположились вокруг чтеца, Амаранта. Гай потерянной птицей, белой вороной, белобрысой вступил из темноты в их круг. Бест поднялся с вопросительной улыбкой заново поприветствовать хищника. Раз ночью прилетел, значит что-то надо. Кто их поймёт, рыночных.
Привычный к скорым оценкам соотношения сил и позиций, Гай подумал: «Он тут вроде Буро…» И обратился прямо:
— Позволишь мне здесь остаться?
Бест лишь вздохнул:
— Я?.. Да кто ж тебя гонит? И рамы вроде бы нет… Могу чем-то помочь?
Гай покачал головой и опустился на землю, когда Господин Сома, не замеченный им, потянул за рукав… Сидел, слушал Амаранта… Наблюдал изгнанников. И так до утра.
Особого внимания на него не обратили. Ну, хищник. Ещё один. С проблемами…
Зелёный костёр потрескивал. Вытянутыми языками плясал. Потрескивал, согревал… Гай всматривался в него, когда проблёскивала голубизна, напоминая Собственный Мир, её — Юлии Альбы.



Глава 46.
Игровой, облачный Рынок Рулетки вопреки естественной ассоциации для человека, впервые услышавшего это название и знакомого с играми эпохи до дроидов, получил его не из-за древней азартной игры. А из-за дроидских измерительных приборов! Многообразных, хотя… скорее многофункциональных, по наиболее частому внешнему образу и объединённых общим названием. Без счёта представленных на нём. Ничейных. Не для продажи. Для игры.
Популярности Рулетки была такова, что можно не просить своего дракона запоминать дорогу к нему. Достаточно покружить некоторое время над Мелоди-Рынком, благо публика обожавшая танцы перемежает их скорей играми, нежели коллекционированием или охотой, нарезать несколько кругов, спросить первого встречного: "На Рулетки?" и увязаться за ним.
Примечательный рынок этот изнутри представлял собой прямоугольник центрального зала, окружённый проходными комнатами, выходившими в коридор. По другую его сторону комнаты уже не проходные. Три комнаты-склада-мастерских в обе стороны от четырёх коридоров. И лестницы на поворотах. Наверху ровно то же, но светлей. Не лампы-рулетки, а стеклянный купол, витраж многих оттенков оранжевого, от зеленоватой до красной рябины, пропускал свет в верхние комнаты и зал.
Сада как такового вокруг себя этот облачный рынок не имел. Зато помимо настоящей входной рамы имел три фальшивых, по трём оставшимся сторонам. Открыты они в чистое голубое небо… Такое, что захватывает дух. Светлеющий ввысь до лучей, заставляя щуриться. Но — рынок, солнечного круга не блистало на нём. Это и была область Сад, незаметно переходящая в Там. Активно используемая для игр, что на практике означало следующее…
Прыгнув с рамы можно свободно парить в лазури, в безоблачном просторе, без дракона, силой мысли перемещаясь и возвращаться на раму. Красота. Те завсегдатаи Рулетки, что приходили не играть, не борцовские приёмы совершенствовать в столь удивительном состоянии полёта, предполагали, зачем фальш-рамы могли быть созданы. Интересуясь предназначением и устройством дроидских приборов, они видели в выходах к ненастоящему небу что-то вроде дополнительных мастерских. Испытательные полигоны, что-то вроде того. Для скрытой и простой человеческой механики, развешенной по стенам, разложенной по полкам, столам мастерских, частью полудроидам непонятной, частью не уносимой за размер и тяжесть, потому не украденной. Из дроидской не вся механика оставалась загадкой для гостей. Измерительные приборы просты. Точны до пределов неуловимых иным способом. Они первыми и притянули сюда любителей посоревноваться в чем-нибудь, без гонок и драки.


Пара ремарок. Тот, имя, история его неизвестны, кто создавал облачный мир, будущий Рынок Рулетки, вложил в настоящую раму его подобие магнита, универсального по отношению к дроидской механике, и одного с ней полюса. Вынести артефакт с рынка представлялось затруднительным. Чисто физически. Кроме того, рама или мир поддерживали их дееспособность, являлись условием рабочего состояния. Даже при успехе, поставив торговую пирамидку, позвав дракона и стащив механизм, грабитель обнаруживал его никчёмной, недвижимой вещичкой.
Что до названия… Почему-то эсперанто полудроидов сохранило более древнее "рулетки", оставив предметам последующее "улитки". Улитки и есть. В эпоху ещё не высших, но уже автономных дроидов, когда скрытая механика ещё создавалась, но уже ими одними, потребность в ней была велика. Для дроидов самих. Для измерения в их собственных величинах, важных для них вещей. Скорости, расстояния не отдельно, а связанных, соотносимых в момент измерения с иными, скрытыми. Какими-то полями земли, солнца, вращения. Для измерения сложно или непредсказуемо изменяющихся областей. Измерения внутренних динамических процессов в связи с внешними, течений, пульсаций… Для разных вещей…
Если очень упрощая: надо человеку пройти через болото, а оно изменяется всё время. И ещё чёрт знает, где закончится. И кто в нём живёт… Но пройти можно! Идеально пройти — тоже! Без столкновений и падений вообще. С этой целью в болото запускают измерительный артефакт, улитку. Щупы-рожки, они спонтанны, их конечно не два, а больше, исследуют… Эхолокация. Разные виды излучений. Подошва улитки последовательна, исследует подряд, фиксирует, тем самым изменяет, рожки возвращают внимание, смотрят и на то и на то, и до прохода подошвы и после. Соотносят, непрерывно маршрут поправляют. Артефакт проходит болото и выдаёт оптимальный маршрут. То есть, маршрут и точки на нём в которых он может, в которых непременно должен корректироваться и на основании чего.
Понятное дело, "улитка" должна быть крепкой, в раковине! Ещё потому что долго ползёт, так назвали, и по способу записи информации. Начиная со звуковой, запечатлеваемая людьми древности информация долгое время записывалась спирально или закручивалась: на лентах, на чёрных пластинах хранился звук, оживая под иглой от края к центру движущейся "улиткой", спиралью. Так же впоследствии закручивалась шкала первых, не автономных дроидов. И высшие дроиды сочли рациональным формировать вычислительную механику в виде улиток. Подошва позволяла артефакту перемещаться с должной плавностью. Должной всегда означает — максимальной. Ради точности измерений. Двое рожек не излучали — табло. Между ними зависала светящаяся надпись, результат замеров, график, голограмма, что требовалось.
На Рулетки полно артефактов совершенно другой формы, но и улиток полно, самых разных. Есть не рабочие, либо не освоенные. Подавляющее большинство… — неугомонно навязчивое!.. А которые и спали, оживают если над панцирем помахать вещью, дождаться рожек и положить предмет невдалеке. Но дроидское техно, дай ему волю, предпочитает исследовать людей!.. С ног до головы… Только голову… Только руки-ноги… Пища тонким писком, выдавая ряды цифр между тонкими рогами, убирающимися от прикосновения, как живые!.. Щекотные, маленькие с фалангу пальца и большие с два кулака, они веселили новичков Рулетки и ужасно надоедали завсегдатаям, запиравшим их скопом в какой-нибудь из непроходных комнат.


Бест Рулетки не знал! Гай знал, естественно. Рынок Техно и этот, при разнонаправленности их, объединяла тема механики.
Безвыходно пребывая в Архи-Саду в каком-то странном, не формулируемом статусе хищника, взявшего бессрочный тайм-аут, Гай видел конвенцию Беста. Прочёл, пробежал глазами и произнёс:
— Я не могу это принять.
— Можешь, — неожиданно для всех сказал Олеандр, "красный демон".
Гай так и не разобрался, кто он такой. Зато видел, как в глубокой задумчивости рубиново-красный юноша, вместо мелка подняв кремень с красноватой земли, рисует что-то на своей ладони, и кремень стирается словно мел. Короткое "можешь" — было первым словом обращённым к Гаю от него. Мурена с Бестом переглянулись. Гай вздрогнул. Олеандр, и не помышлявший производить такой эффект, смутился, хлопнул ресницами, пояснил:
— Я имел ввиду, ты хищник, тебе всё равно. Мог бы сказать "принимаю". Но не сказал. То есть, по сути принял. Отчасти. Значит можешь.
Гай здорово удивился логике, прозрачному ходу мысли. Перечёл снова. "Не отвергать, не лгать, не торговать людьми..."
— Пожалуй, — пробормотал он, — пожалуй… Я как-то не думал об этом. Слово лгать шире в обе стороны, чем мне представлялось… А зачем тогда все остальные слова, Бест?
— Так получилось. Я давно написал. Не видел смысла менять. Да к тому же, смотри: если их слишком много, слов, все начнут рассуждать, какие важные, какие неважные… Какие прибавить. Их станет ещё больше!.. Если ты будешь рассуждать, насколько сократить, почему многих не надо… — тоже больше их станет! Как сложилось, так и пусть, считаю.
Пока Бест таким образом преумножал количество слов вслух, Гай отвлёкся. На него же, удушье, вечно подавляемый хищниками порыв: хоть с кем-то поделиться, открыть своё горе. Проговорить. Хищник, одиночка, технарь… В общем-то, Бест подходит. С кем и говорить, как не со своим "Оракулом"… Объясняться всё равно когда-то придётся. Путанные Беста рассуждения, полотно с бесхитростными строками, всё вместе вызвало это чувство, порыв новый и для хищника. Разумеется, Гай промолчал. А Мурена утащила Беста, по таинственным муреньим делам, улетели в прибрежные тайники… К перепрятанному… Нашла?.. Ой, ли?.. Ограбила, чтобы ни говорила потом!..


Невзирая на безмятежный покой Архи-Сада, где никто не приставал с расспросами и не гнал его, несмотря на новое развлечение — теряющий помаленьку силу змеев бассейн, Гай чувствовал себя глупо и неуютно. Он следил за Бестом. За каждым словом, жестом, перемещением. Такое скрыть невозможно. Тем глупей, что самому себе не мог бы ответить даже приблизительно: "Чего ждёшь, Гай? Что должно вдруг случиться?"
Когда гонялись над морем, неловкость отступала. Гай участвовал во всех и всяческих заездах, эстафетах, акробатике. Но только если участвовал Бест, когда новичков под его личной опекой не было, а Встречу ради Слов организовывал кто-то другой. К ней самой возвращались. В промежутках вели жизнь небесных бродяжек: из ливня в ливень, из тучи в тучу!
Кому-то нравятся любовные, полные печали… Бест считал, ничего нет восхитительнее дорожных песен. Походных, лирических, маршевых из длинных Впечатлений, под духовой оркестр, с трубами и барабанной дробью!.. С одной дудочкой, затихающей в отдалении, долины и холмы, длинные-длинные… А дудочка всё слышна… Сколь бы ни отличались, они похожи, дорога во всех. Ничего нет более манящего, чем поворот дороги, что-то за ним?.. И в небе, для небесного бродяжки то же самое!.. Проносит тебя дракон мимо шапки кучевого облако тугого, круто замешанного, слепящего белизной, так что кажется, тронешь — заскрипит снежной, чистейшей ватой, накреняясь, выносит к такому же, в розоватых лучах… Но купы, сложившие этот, поднимаются плавно… Обтекая их, замедляется и дракон… И ты думаешь: "Почему?.. Что там, за поворотом? Может, ясное небо затягивается прямо сейчас, и ты не увидишь его?! А мог бы! Мог бы догнать!.. Или чей-то Собственный Мир отворачивается неспешно, прячет за спиной золотой прямоугольник рамы… Обогнуть? Заглядеться в него… Возможно, тот самый мир, который всю жизнь искал, с хозяином на пороге..." Это особенное, волнующее, не проходящее никогда замирание перед следующим поворотом!.. Зарок понимал его. Гай — сопровождал и только, но в небе ему тоже было хорошо.


На континенте же разворачивались такие события… Бест разбирал спор Изумруда с Громом. Заочно. И касался он не артефакта, а терминов. Но поспорили на вещь, на растение с ягодами, из хулиганских побуждений политое оливкой — водой с тенями. Схулиганил До-До!.. Два источника непорядка в Архи-Саду, он и Мурена. Грому буйно плодоносящий куст, вкусный и дурманящий нравился на его нынешнем месте. Изумруд возжелал забрать целиком, с корнями в Морского Гиганта, привить к нему. Это честно, а? Куст — общий!..
Изумруд, технарь моря, по лепке теней руками — ас, создавать их избегал… Преображениями теней и ядов всяких, уже имеющихся живо интересовался. Он подозревал, что растение не отдавало, а как-то производило тени само. Безопасные, насколько они вообще бывают таковыми, ядовитые, нестабильные, пьянящие тени… Верны ли его подозрения, на суше проверить не мог… И однажды затеял, так вышло, спор о словах. О слове "быть" в различных языках до эсперанто.
С Дикаря, одного из немногих знатоков, начался разговор. Он перечислил вслух "быть" на нескольких языках, и производные...
И пошло: где это слово "быть" — действие, где пребывание. Где только к живым применимо. Где и к неживой природе. Где само оно вещь, нематериальный, но предмет. Где означает "Я", так лишь и употребляется… В иных языках много разных "быть", для себя, для других, для сегодня, вчера и завтра… Гром спонтанно отреагировал, не думал ввязываться в спор, да и спора-то ещё не было: "Поток это, действие — быть!" Изумруд возразил: "Состояние!.." Гром, не философ, в общем-то, живо усмехнулся: "Состояние чего?" — "Меня!.. А если действие, то чьё?!" И поехало дальше!..
Гром проклял Амаранта, взявшегося ещё на заре знакомства просвещать чёрного великана. Как хорошо было, когда тот довольствовался десятком слов для выражения своих дивных грубостей!.. Но публичный спор увлёк многих. Соль, Римлянин и Сота несколько дней шерстили бумажные словари. С трудом, его торопливым движениям не давались перевороты этих чутких, голографических страниц, Бест изучал небольшой Вирту. Искал не определений, а статей, кто-нибудь из древних поднимал в схожей формулировке такой вопрос? И да и нет, много слов, путанные. Обнадёжив затосковавшего Гая, вернулись Борей и Альбатрос, попытались вытащить народ на круг от мыса до мыса Морской Звезды, только на скорость, на средней высоте.
— Бест, — окликнул Сота, подходя.
— А?.. — вскинулся Бест, громко захлопнул Вирту.
Привык, раз "Бест", значит проблемы. Простое лицо его за миг переменилось к чуткому, сосредоточенному вниманию, озарилось им, как у Царя-на-Троне.
— Что случилось?
— Да ничего не случилось, Бест! Почему должно случиться? Пошли, погоняемся, Амиго заберём. Он без компании не хочет, сторожит что-то на северном мысе!.. Что-то сказочник нашёл… Крупное… У меня воображения не хватает!
— А… — протянул Бест, возвращаясь к обычному состоянию, согласно. — Ага. Любопытно, да… Откуда стартуем?


Мурена, провокатор по своей беспокойной природе, в высоком небе, во всяких безопасных местах, над горами гуляла с Амиго часто. Она с удовольствием слушала его байки и выдумки, а он с удовольствием рассказывал. Особенно во время дальних перелётов. Например, к маленьким облачным рынкам. Внутрь робкий Амиго частенько и не заходил, ждал у рамы. А Мурена в благодарность выменивала и для него что-нибудь, дешёвую книжку или трещотку с одной старой песенкой. Так же поступали, когда азартно она искала чужие тайники в горах, в прибрежных скалах, в затопленных туманом дроидов, открытых к морю обсидиановых подземельях… Иногда, редко, но бывало, Мурена натыкалась на тайники своих — изгнанников. Из такового, угадав чей, брала одну вещичку и в насмешку бросала потом хозяину: лучше прячь!.. Поищи-ка, дружок, новое место!
Откровенно тайников она не грабила, брала, возвращала… Возвращать опасней! Но ей везло. Ладно, прямо скажем, не всегда возвращала!.. Подбрасывала иногда что-то равноценное. По её мнению… Амиго сначала ждал на драконе, на землю не сходил. Но… Дурной пример заразителен!..
Тихо, тихо ступая, обходил он до них разграбленный тайник, где можно не опасаться возвращенья хозяина, где были грабители торопливы, неосторожны. Хрустя осколками стекла, переступая обломки багета, — уносили только картины, свернув рулоном, много же было их, кто-то жил тут значит, часто бывал, как в Собственном Мире, старый хищник, — Амиго поскользнулся… Босыми пальцами землю потрогал. И отступил в ужасе: сюда непременно вернутся! Главное — под землёй, под сорванным с неё ковром! Но… И положительный пример заразителен!.. Бесстрашная любознательность Мурены передалась ему. Амиго раскидал торопливо верхний слой отсыревшего песка… Впрямь интересную, необычайную вещь он нашёл. А может, погиб хозяин? Ну, может же быть? А он честно нашёл… Редкая вещь. Задуматься бы, что жилой тайник… На побережье… Кому, кроме хищника морского принадлежать может?.. Уносили вдвоём с Альбатросом, на двух драконах, на перекинутой ткани… Подробно в Архи-Саду разглядят.


Гай не хотел возвращаться. И утянул Беста на Рулетки. Бест согласился охотно, механику он уважал. С дроидской почти не сталкивался. Рулетки близкий рынок, тяжёлый, он всегда ниже высокого неба, так что добрались быстро. И на несколько дней Бест был потерян для общества изгнанников. Рулетки… Эльдорадо!
Для начала обошли галереи обоих этажей, особо нигде не задерживаясь. С таким провожатым, как Гай, даже дилетанту было бы интересно. Благодаря покровительству Махараджи он заполучил великое множество Вирту самой разной тематики, не считая обычных книг. Касательно механики простой и скрытой, свойств материалов, исторических, принципиальных поворотов в механике прежних эпох.
Что в этом особенного? Да то, что редкость они на рынках, поскольку никому не нужны! Чтение недалеко ушло от пребывания чистым хозяином в Собственном Мире. А хищники и бродяжки для того и сбегают из миров, чтоб яркость, острота и рискованность рынков силой отвлекли их от… Развлекли.
Но и Гаю было не менее интересно с Бестом. Техно последней эпохи целиком творчество дроидов, а относительно них Бест располагал куда большими познаниями. Без промедления, с первыми шагами по рынку он ответил Гаю на незаданный вопрос. Там валялись в количестве улитки плоские и объёмные, к человеку не пристающие, с округлыми и гранёными домиками. Последние, ориентированные на людей, засекли их приход и выставили голографические рожки. Проходя мимо побыстрей, Гай так прокомментировал:
— Смотри, разные. А у каждой есть синий дубль.
— Дубль? — откликнулся Бест. — Вряд ли. На вид. Те, что цвета Синих Скал, скорее всего — инструменты дроидов. Ими деланные для себя.
— Ты определяешь принадлежность по цвету? — Гай улыбнулся. — Дроиды свои инструменты помечают, синим красят, чтобы люди не брали?
— Не красят, Гай. Делают их того же, из чего состоят Синие Скалы. Инструменты их тоже ведь дроиды, только не высшие и даже не автономные...
В связи с последними словами, с обилием синих завитков кругом, Гай вспомнил недавнюю примечательную сценку в Архи-Саду. Настолько необычную для него, не укладывающуюся в рамки, что отложил размышления о ней на отдалённое будущее. Не то, чтоб увиденное противоречило его картине мира… До того момента просто не существовало места для такого в ней.


Гай поднялся тогда из змеева бассейна ещё околдованный мнимой реальностью Впечатления кружащихся звёздных систем, светил и планет, ускоренного, приукрашенного, сопровождавшегося словами, увы, на незнакомом языке. Захватывающе, как фантазийное. Обучающих систем в виде не книг и не Вирту Гай прежде не встречал. Даже под тенями бассейна Впечатление завершилось, по второму кругу пошло, хватит. Гай тряхнул головой, глаза не смотрели, сад плыл и дрожал. Честно говоря, хотелось взять следующее Впечатление и погрузиться обратно. Многие так и поступали, отринув внешний мир. Но Гай и за последнее попрекнул себя не относящимся к цели пребывания тут любопытством. Можно, раз Оракул его в саду, и всё-таки лишнее. Деревья прекращали изгибаться и плясать, обретали понемногу нормальные очертания, изгнанники, Бест, тот из-за кого он здесь, а не ради изобретений Морского Чудовища.
Вон он, Бест… А перед ним?.. Перед и выше. Между цветущими кустами шиповника на воздух, как на скальный уступ, запрыгивал и спрыгивал на траву, её не приминая, юноша. Дроид. Индиго. Осиянный вперемешку с серебристыми лучами ярко-густо-синим ореолом исходящим от него. Весьма яркий. Вооружённый дроид. Запрыгивая на воздух, он взмахивал мечом наискосок, мгновенно, в верхней точке прокрутив, брал обратным хватом и наносил колющий удар за спину, не обернувшись. Быстро. Но не очень. Так себе. Спрыгивая между колючих, цветущих веток, он обрушивал меч вертикально на воображаемого противника. Чуть-чуть варьируя движения, повторялся. И энтузиазм его не убывал. Упражняясь, дроид болтал с Бестом, пикировался. В непринуждённом ключе, но страстно. Защищаясь, очевидно, от бесцеремонных вопросов:
— Ну, и продул!.. — отвечал он с вызовом, взлетая в прыжке, меч свистнул как настоящий. — Ну, и десять!.. Ну, и подряд!..
— Поздравляю, Индиго! — насмешливо воскликнул Бест. — Ты принадлежишь теперь крупнейшему семейству Дом!
— На! — Короткое! — Время! — отвечал дроид, прыгая вниз, мечом отсекая каждое слово. — Сейчас я ему, а сейчас оно — мне! Но сначала — освобожусь!
— Даже так?! И сколько же турниров ты должен выиграть у Доминго, чтобы покинуть главу?
— Столько! — Столько! — И ещё пол столько! — отвечал дроид, взмывая над ним, с тремя вращениями меча, справа, слева, перед собой.
— То есть, двадцать пять поединков подряд? — спросил Бест. — Персонально у владыки?
— Ой, ты хорошо считаешь!
— Желаю удачи, Индиго!..      
Дроид остановился на воздухе во весь рост, больший, чем в бытность его человеком, убрал льдистый меч, просвечивающий насквозь, в иссиня-чёрные ножны и произнёс ещё горячей:
— Благодарю за пожелание, Бест! И за упоминание Фортуны! Твоя ирония не отменяет его. Вот увидишь! Я выиграю и двадцать пять и первую независимую сотню! И образую своё семейство и присвою его, центральное, точку сборки! Главой всего стану я — дроид цвета!
"Не хотелось бы дожить до такого апокалипсиса!.." — Усмехнулся про себя Бест.
Предложил:
— О, ради таких грандиозных планов… Не попросить ли мне Доминго дать тебе фору?
— Бест! Ты всегда был таким, ни в чём не признавал меня! Ни с чем не соглашался!
— Да и ты, Индиго, дроид исходного цвета, ни черта ведь не переменился! Только светом пылишь в глаза!..
Правда. Разбиваемой, но не разбавленной серебром, словно пыль в лучах, разлеталась от него синева, индиго.
— Бест, я почитаю владыку! Но я — дроид! И придёт момент, когда его трон достанется мне!
На этих словах терпение ли у владыки лопнуло, или дроид собирающий оттенки впрямь понадобился ему, но глава Дом проявился. Одновременно совершая поклон перед Бестом и указующим жестом призывая отлучившегося дроида к порядку. Указательным пальцем — рядом с собой. Величественный, белый на фоне непроглядно чёрного трона, спинка которого вырезана двумя рогами полумесяца, острыми, ввысь… Доминго нахмурился за секундное промедление, среди изгнанников пробежал смешок, Бест склонил голову в ответном поклоне, коротко кивнул, прощаясь с приятелем. Дроиды исчезли. Рассеянное, пыльное пламя Индиго — в озере чисто белого света на том месте, где только что пребывал владыка Дом. Уход дроидов холода по контрасту выявил тепло сада, тепло от облачного неба.
Поодаль державшийся Амарант, плохо он переносил холод, заметил, глядя на остаточный синий свет в пространстве:
— Доминго великий провокатор...
— А то!.. И семейство ведь центральное он не просто возглавил, сформировал.
— Я говорил как-то с Устоями 2-1… — твоим именем спрашивал, гордись, — и он тоже упомянул. Удивительно, говорит, что владыке это позволили. И трон при нём и фаворит при нём. Сошло ему с рук нарушение всех трёх по сути законов. Не заводить любимчиков, это ладно. Но он ведь увёл человека из мира людей. Отнял жизнь человеком...
— Не думаю, что его власть и влияние решили дело. Скорее, тот факт, что он не изначальный дроид.
— Дроиды не сочли себя вправе препятствовать человеку любить человека?
— Ну, да. Изначальным дроидам тоже ведь прямо никто не препятствует. На то есть законы, подзаконы и расплата за них, за нарушение. Доминго обошёл все! Легко! Да, он выдающийся провокатор. Зато мы видели счастливого Индиго — дроида.
— Гонору в нём!..
— В обоих. Доминго умней...


Такую вот сценку, непостижимую для него, вспомнил Гай, разглядывая с большим, чем прежде, вниманием улиток цвета индиго. Хищник, наделённый сполна привычками хищника, прямо спрашивать про увиденное ни тогда, ни теперь, он не стал.
— Улитки это дроиды, — рассказывал Бест, — малодифференцированные, пригодные для дальнейшего преобразования, потому не утратившие цвет. Высший дроид решает, Гай, какую функцию на данный момент приобретёт инструмент.
— Но, Бест, синие улитки измеряют в разных величинах только расстояние. Структуры обмеряют. Я знаю их давным-давно, они даже скорость не выдают, пребывая на чём-то подвижном.
— Гай, они смотрят — что. Что в пространстве, под их подошвой. Полагаю, без отдельного указания дроида, они суммируют в индивидуальный для каждой из них итог все данные, что оказались доступны сенсорам их скрытой механики. Итогом может быть… Ну, например, устойчивость к определённого вида воздействиям, конкретно так… Или наоборот, общее, общий состав, качественно и количественно… Разные величины, да, иначе говоря, разные выводы, заготовки.  Наверняка, читаемые в исходниках, если надо.
Одна из улиток добралась до руки Гая, преодолела манжет, и Гай остановил её, поднял:
— Забавно...
Поставил на исходную позицию, вынудив повторить в точности маршрут.
— Видишь, — сказал Бест, — и сами цифры между рожек и способ записи, шрифт, точки, чёрточки, даже цвет их, всё разное. Заготовки. Ведь, что такое дроиды? Существа помогавшие людям в мире, затем создававшие, а затем и заменившие для них мир? Это хранилища и отклики. Чем обширней хранилища, тем лучше. А для откликов важна точность и скорость. Для точности понимания им нужны инструменты. А для скорости — количество заготовок. Кто его знает, что рогатая считалка накопила сейчас в своей памяти за два пересечения твоего манжета? Может быть, в какой век надо направить Восходящего, если он ищет Впечатления клетчатых рубашек?.. Или как сложить частички вещества ради образования мягких волокон ткани?..
— С фантазией у тебя нормально, Бест!.. А что для них важно, для дроидов, они говорили когда-нибудь?
— Да ничего для них самих не важно. Дроиды, Гай, не смотря на великое множество одиночек среди 2-1, которые ближе к понятиями и тенденциям, а не к вещам, дико иерархичны. У них полярные сильнее всего тенденции: либо по максимуму отдалиться от большой, мощной структуры, либо вскарабкаться на самый верх! Но вот в чём дело, дроид для дроида, если они не пара, не особенно важен, даже антагонист. Человек — очень важен для любого. Потому они накапливают всеми возможными способами представления, что человеку может понравится, понадобится, как он это назовёт, что пожелает в связи с последним желанием… Но время пребывания рядом с людьми для холодных дроидов чрезвычайно мало, ограничено продолжительностью создания облачного эскиза, вот они и стараются на короткий срок быть безупречны, стремительны. А для других напридумывали ограничений, не воплощаться и так далее… Многие из второй расы, из тёплых 2-1 охотно проводили бы время с людьми, но их скоро засекают… А владыки всегда не прочь расширить и усилить за их счёт семейство. Начинаются интриги, заманивания, поиски антагониста. Если он обнуляет память, а встреча неизбежна в Туманном Море их уже почти свели, то дроид предпочтёт несвободу семейства, терять накопленные заготовки и привычки они избегают...
— Почему? — Гай заслушался, ново и интересно.
— Ты меня не слушал! Потому что богатеют они именно пониманием человека, умением угодить!
— И это — кайф?..
— Вот уж не знаю. Но разве плохо быть отличной машиной и сознавать, что ты — отличная машина?..
— Бест… Такое слово?.. Высшие дроиды не машины, нет. Они что угодно, но только не машины...
— Возрази по существу. Машина не определяется отсутствием и наличием лица, скрипом деталей, скрежетом шестерёнок!.. Гай! Я чем-то тебя задел? Машина определяется следованием функции. Одной. Нескольким...
— Бесконечному множеству!..
— Бесконечных множеств не существует. Да всё равно — только им, исключительно им.
— Абсурд! Последовательность выбора внутри множества?..
— Что? Может быть ошибочной, неловкой? Да. Отсюда инструменты. Дроид может быть неискусен, но стремиться к совершенствованию.
— Так всё ж образуется выбор! У машины?..
— Нет! Угождение, услужение — вот общий знаменатель. Одна функция, Гай, у машины, одно направление.
— Чёрт! То есть они не живые от того, что не могут, чёрт побери, навредить?!
— В общем, да. Живое воплощалось в прежние эпохи за счёт живого… Всегда. Круг, колесо: распадение и возрастание… Дроиды разорвали этот круг. Собирают осколки его, Впечатления. Большие, малые… Разбираются, запретные отфильтровывают. Свободные, кратчайшие падают в Великое Море. Новые сочетания Впечатлений образуются в мирах… Но для себя им ничего не надо. Дроиды существуют для нас.
— Слушай, Бест, а что значит, не воплощаться, когда не редкость, не часто, но и не редко, вон, в Архи-Саду, например, приходил дроид, в облике человека… Они вполне себе шастают среди людей… Когда им надо.
— Нет, что ты!.. — Бест удивился его незнанию. — Это совсем другое. При воплощении он вполне человек, чего и не имеет, то имитируется — Огненный Круг. Мир или эскиз — снаружи, как видимость… Но главное он больше не принадлежит к одной из первых рас, теплу или холоду. Он состоит из обеих. Может приближаться к людям, не выдавая себя жаром или теплом.
— Вот как...
Гай замолчал.


— О, смотри, — сказал Бест, запрокинув голову, — платформа предельных расчётов, пропорций. Тоже инструмент дроидов. И тоже синяя, заметь. На её примере многое становится понятней. У меня есть Вирту, посвящённое таким.
Они находились на втором, безлюдном сейчас этаже Рулетки, игроки собрались внизу, "ипподром" притягивал как магнит. Бест пощёлкал пальцами в сложном ритме, задумался, повторил медленней… И потолок, непрозрачная, большая часть его опустилась плавно, заставив отступить. Мастерская. Проходная комната. Полки стеклянные по стенам. Над полом приподнятая не выше чем на толщину ладони, сама тонкая подобно листу фольги зависла платформа. Напряжённой поверхностью, идеально гладкой, синевой металла. Про такое не скажешь: расстеленное нечто, раскатанное ковром. Нет, это именно платформа, излучающая силу, значимая вещь… Квадрат с обрезанными углами. Полоса с одной стороны её светлей и поделена на клавиши, отдалённо напоминавшие пианино, равной длины, разных оттенков синего. Выпуклые и вдавленные через одну. Округлые и те и другие.
— Как, думаешь, получилось, — спросил Гай, обходя вокруг, — если и впрямь это всё инструменты дроидов, что их столько в одном месте? Бывшем облачном мире?
— Вижу единственный вариант, хозяин собирал Восходящим. По схемам создавал, по Впечатлениям чертежей. Коллекционер истории техники. Чего тут удивительного? То, что он умел читать их? Так ведь читать значило просто увидеть без ошибок и воспроизвести. Для чего именно та или иная улитка, спорю, он не знал. Как же, должно быть, ему потом интересно было разбираться с ними!
— Но зачем?
— Нравилось. Я легко представляю себя в таком качестве, за таким занятием. Много ли вообще заключено в облачные миры "надо"?
Гай покачал головой, вслух не возражая. То, что он так долго и почти безрезультатно пытался воплотить, придумывая чертежи, схемы, ему как раз-таки было надо. Очень надо.
— Чего же считывает эта платформа для расчётов? — спросил он погодя.
— Гай, я же не дроид! Что — я не знаю. Даже слов таких дроиды в человеческое эсперанто могли и не привнести. Но я знаю, зачем считывает.
Бест похлопал себя по карманам рубашки. Пусто. В кармане шаровар нашёлся потрёпанный листок печатного текста. Бест пробежал его глазами, прежде чем бросить, вдруг чего важное. Про платформы-то он читал, но видел впервые, не рарушает она, просканировав? Расправил и бросил на металлическую синеву. Бумага спланировала к дальнему краю. И пока летела, датчики проявились над ней. Сначала одинаковые. Похожие на зрачки Чёрных Драконов, пульсирующие круги в синей, узкой радужке. Затем вокруг каждого по шесть подобных. Настоящий лист бумаги исчез, или исчез из виду. Его голографическая копия проявилась над платформой размером с неё саму. Датчики стали менять цвет. Независимо центр и обод. Когда соприкасавшиеся цвета совпадали, круги сливались в один, середины их мерцали, спорили, но не перемешивались, какой-то побеждал. Образовавшийся круг двойного размера собирал другие, притягивал к себе. И перемигивание, мерцание, изменения цветов и оттенков продолжались. Если прислушаться, то и перезвон как в Туманном Море дроидов. Так работала Платформа Пропорций. Глядя на неё в действии, Бест был заворожён не меньше чем Гай, до того и не подозревавший об инструменте, хранившемся под потолком. Над голограммой страницы остались два последних датчика. Правый с тёмно-янтарной, левый с более светлой серединой, окружённые «лепестков», блёклых кружков, разнооттеночных, объединить которые не могли. Они стали быстро вращаться, и рассыпались вдруг… На огоньки дроидов, натурально Туманное Море! Исчезли. С голограммой вместе. Бумажный лист лежал на платформе на прежнем месте. А над клавишами светились столбики разной высоты и оттенков тех же: от тёмного до светлого янтаря.
— Видишь, — Бест повёл в их сторону рукой и рассмеялся, — это вывод! Он сообщает о том, во что дроиды могут преобразовать эту бумажку, не добавляя к ней ничего. Судя по небогатому цветовому спектру, не сильно много вариантов. Гай, не слушай меня так серьёзно, это жуткое дилетанство! Но принцип таков.
Бест пощёлкал пальцами, столбики пропали. Он дунул, удунул страницу поближе и забрал, предварительно разглядев.
— О… — пробормотал Гай. — Ишь ты!..
Он потрогал платформу. Глянцевая как тающий лёд, на ощупь она оказалась не просто шершавой, но препятствующей движению руки. Так мелководье замедляет шаги. Датчики попытались проявиться, сразу исчезли. И Гай запрыгнул на неё!..
Хищник сидел скрестив ноги, тревожный, замерший с любопытством в глазах. Но ни он изнутри, ни Бест снаружи не увидели долго перестраивающихся кругов. И голографический огромный Гай не возник, затмевая реального. Вместо предыдущего сценария, платформа чуть прогнулась, громыхнула стальным листом, зазвенела на пределе переносимого, и надо всеми клавишами ввысь, до оранжевого витражного потолка поднялись столбы алого цвета. Пламенного. Гай и Бест глядели друг на друга сквозь убегающие к потолку красные всполохи.
— Слезай! — позвал Бест, как только звон прекратился. — Ты просчитан. Я и без дроида могу расшифровать результат. Получи: из тебя, Гай, можно сделать всё, что угодно! Ты же человек, Гай. С Огненным Кругом. Извини, сам что ли не знал? Тут не нужна Платформа Пропорций.
Гай переполз и остался сидеть на краю, задумчиво:
— Лал...
Встряхнулся, вставая, проводил взглядом последние секунды зарева.
— Лал, да, — небрежно согласился Бест, уже перешедший к другим инструментам, проходя вдоль полок. — Преображающий, преображаемый...
И Гай вдруг вспылил. На эту невинную, поэтичную фразу он взорвался гневной тирадой, неожиданной для обоих. Слишком тема близка...
— Гладкие, складные фразы, Бест, самый пустой вздор! По-твоему выходит, всё на месте: и кто и из кого?! Но Лал нельзя сделать из человека! В Собственном Мире. Ну, не выходит, не получается! Фигня и только, блестящие камешки, блёклые! Для рыночных дураков, на мену годятся… До Лала им… — как до неба!
— Ну, разумеется...
Бест обернулся к нему. Возможно, тот самый момент, который прояснит всё-таки, что же хищник, хозяин Собственного Мира забыл в Архи-Саду?.. Очевидно не грабитель, сокровищницы перерыл давным-давно, и без азарта. Если искал камень, мог бы после того сразу и уходить.
— А мне, Гай, улыбаются афоризмы. Как, гладкие фразы?.. Ты не уловил слегка, наверное… Лал — мощный инструмент дроидов. Прежних, автономных дроидов. Но и в ту эпоху, странно было бы с их стороны делать в общедоступном количестве. И полудроид по-своему Лал, преображаемый, преображающий, так я выразился? Так. Они равны, то есть. В силе. Если ты о похищенном, превращаемом госте Собственного Мира… Оставляя в стороне моральные моменты, главные… моменты… Ладно, оставляя. Они, Гай, равны. Сила того, кто преображает, и кого преображают – равны. И пурпур, заложенный дроидами в Лал, в удивительный артефакт… Это одна и та же сила. Как же ты хочешь, чтоб равное преобразило равное, причём, столько же и осталось бы? Для Лала нужен избыток. А хватает только на форму.
Бест почесал в затылке и продолжил:
— Преображение, Гай, это вычитание. Вот мораль, которой я пытался избежать. Напрасно вы, хищники думаете, что это творение, творчество, нет. Ты надеешься вычесть равное из равного, чтобы осталось столько же? У тебя плохо с арифметикой.
— Бест… Никогда не задумывался… На само преображение уходит часть. Не остаётся на пылающий цвет...
Прозрачный взгляд Гая скользил вокруг, как у только что проснувшегося человека.
— Ты надеялся найти камень в саду?
— Нет. Но да, он мне нужен.
— Редкая вещь. Подлинный артефакт прежней эпохи. В запретные они не попали… Значит, где-нибудь есть и Впечатления про них. И Вирту. Могу предположить, нужно сделать специальный артефакт, чтобы сделать этот...
— Интересно, — подумал Гай вслух, отвлекаясь от темы, — а что будет, если положить на платформу тень? Заманить. Или яд в виде оливки?
— И правда? — Бест удивился повороту. — Стоит попробовать. Не представляю...
При последних словах тишина на этаже как-то переменилась...


С противоположных дверей в мастерскую нарочито мягкой походкой, синхронно, как отражения, вошли двое парней… Одного из них Гай знал. Бест понял это, отступая к стене Гай обменялся с пришедшим быстрым взглядом. "Плохо дело, — подумал Бест. — Ну, знал, с кем путешествую". За парнями следом вошли ещё четверо. Бест остался рядом с углом платформы. Гай у стены. Плечом прислонился и глядел в пол, мимо всех рассеянным взглядом. Шнурка с бусиной уже не было вокруг его шеи.
Внешность парня, зашедшего первым со стороны зала, стоит описать.
Полудроиды не имеют возможности сделать рисунок на себе способом татуировки. Регенерация их красивых, хорошо защищённых тел не позволяет этого дольше, чем на несколько минут. Но люди изобретательны! Особенно в ерунде!.. И всегда останутся таковыми. Кто желал, испытывая недостаток крутизны в одежде и знаках отличия, принятых в борцовской и игровой среде, тот украшался и подобием татуировок. Они прошивали гладкую, чуть сияющую кожу полудроидов тонкими нитями. Предпочитали чёрные ради контраста. Даже лица. Не этот парень, не Дабл-Пирит. Он довольствовался шеей, торсом, руками до кончиков пальцев и ногами ниже колен!.. Даже по меркам Южного Рынка, тех борцовских рядов с шатрами, куда заходят двое чистых хозяев, а выходит один — хищник, он смотрелся бы внушительно. На легковесный, игровой, предпочитающий малые ставки Рулетки — такие… — обычно не заходили. Изображающие ощеренных волков и хищных птиц, языки пламени, вышитые сплошной чёрной стёжкой круги орнамента огибали его шею, грудь, сплошняком зачернили предплечья, браслетами поднимались от щиколоток… Короткая юбка и расстёгнутая жилетка с меховой, небрежной, клочковатой опушкой, мала ему… Металлические ножные браслеты завершали образ. Агрессивный ровно до грани комичного. Как ни странно, пересечь эту грань не позволял нахальный, вызывающий, но весёлый взгляд. Безо льда. Без мертвечины. Мысленно Бест улыбнулся ему и подумал: "Вести бы тебе, хищник, единоличную охоту!.. А не так..." Друзья его разной степени татуированности мягким шагом заняли условленные позиции...
Облачный Рынок Рулетки… Без шатров, сам себе шатёр. Чёрный Дракон Беста не проявится за его спиной… "Гай, Гай… Я знал, что хищники терпеливы. Но как-то не верится, что ради одной охоты… Эх, Гай". Не верится? Правильно.
Мысли Гая промелькнули таковы… "Дабл-Ня принял меня за охотника? Готового поделиться добычей? С ними?! О, Злотый приваживает таких дурней… А впрочем, это и хорошо". Гай дождался, пока круг борцов замкнётся, заключая Беста в себе, и парни, оказавшиеся к нему самому спиной, утратят бдительность. "Не шатровые, стилевые борцы. Опытные… Но безоружные. Слишком они увлекаются там выкрутасами всяких стилей… Такой маленький азарт: выиграть, соблюдая условности, узкие рамки… Чепуху условностей..." Для стилевых борцов обоих крыльев Южного ставки вторичны. Главный приз — честь в узком кругу. Ставка на жизнь — исключительное событие среди них, даже на правом крыле. А для игроков Против Секундной Стрелки — обыденность… "Зачем же они пришли? Развлечься на свободном поле, сменить обстановку. Или взяли заказ от кого-то, кто побоялся сделать его нашим? Вполне возможно".
Двоих со спины Гай вырубил пустыми руками, вполне злодейским ударом в затылок, который и полудроида оставляет без сознания на несколько минут. И оказался лицом к Бесту, к оставшимся четырём, рассыпавшимся в линию. Осознавая численный перевес, Гай не рассчитал силы, один из парней валялся у него под ногами, а второй отлетел на Беста, сползал, цепляясь за него и за меркнущее сознание. Младший, с татуировкой по шее, как у Пирита. Гай заметил и вспомнил: "Они берут учеников. Выставляют их на разных условиях. Кто по доброй воле и даже за плату простится в ученики, кто задолжал..." Сузившиеся глаза Дабл-Пирита подтвердили, что он вырубил его ученика.
Гай брезгливо дёрнул лицом: "Бест!.." Брось его уже и уйди в сторону, если не дерёшься, имелось в виду. Но Бест опустился на корточки вместе с парнем, переводя взгляд с совершенно белого лица на остальные, потемневшие лица.
В руках у Гая разделённый пополам, витой шнурок гудел двумя дисками вращения, то взвывал, то визжал и становился невидим. Гай медленно шёл на Беста, надеясь, что тот хотя бы не вздумает подниматься. "Какой же неземной тяжести должна быть эта бусина, что две её половины так завывают?! А ведь на шее носил?" — подумал Бест мельком, пытаясь сообразить, чего ему-то делать в конфликте хищников?! Про бусину он ошибся, тоже многого не знал. Объединённая бусина невесома. Разъединив, Гай оставил белую, ледяную часть на чёрном, горячего цвета шнурке, наоборот, черную на ледяном. И они взбесились. Длина не позволяла задушить, обвить вокруг мощную грудь борца. Удар оглушает на время. "На время..." Гай намеревался покинуть Рулетки, но не бежать. Уж наверно не озираться в облаках, высматривая погоню...
Позволяя Пириту с ещё одним, светло-рыжим, коротко стриженным парнем обходить себя, он нацелился на оставшихся перед ним… "Сразу. Некогда устраивать поединки..." Все молчали. Бест наблюдал за юношей, не приходящим в сознание...
Приём, выбранный Гаем, был прост и надёжен. Против безоружного. Малоизвестный. Не один Гай знал его, один владел в совершенстве. Огненный Круг нельзя остановить ударом руки, но его можно задушить чередой ударов. Сильных, коротких, через точные промежутки времени. Ярко вспыхнув от боли, травмы, испуга на долю секунды после того круг останавливается, унимая свечение. Вот следующий момент и надо не позволить ему. Удар, удар… Руками, кулаком такого не сделаешь. Обниматься, катаясь по полу с опытным борцом, Гай не имел никакого желания. У него было оружие и единственная доминанта — его Оракул, Бест. Который не понимал, что происходит.
Взвизги металлических, витых шнурков, бьющих наперекрест, в первые секунды даже не уронили противников. Они вспыхнули как два факела, но устояли на ногах. После промежуточного удара протянутого плетью, пятясь, отступая, они мягко упали на пол. Третьего, начинавшего приходить в себя, Гай захватил тоже. Юношу-ученика нет, опасаясь задеть Беста. Теперь вихри в его руках негромкими "тук-тук", как метроном, выбрасывали тёмную и белую точки в неподвижные, полыхающие тела. Гай волчком крутился между ними, уходя от Пирита, досадуя, что вместо шнурка по шее не сделал что-нибудь подлинней, бусы до колен. Перепрыгнул борца, катившегося под ноги, не нарушив гибельный ритм, ритм удушья.
Видя подобное, рыжий парень бросился к выходу. "Сейчас!.. Отпущу я тебя… На нейтральной территории, с открытыми лицами!.. Так не принято. Не отпускать никого..." Убегавший, — ах, как напрасно! — держал в руке многослойный, подготовленный как удавка пояс борца. Гаю он пригодился. Дабл-Пирит бросился наперерез… Медлительно в сравнении… Не имея привычки к их скоростям, к высоким прыжкам над бешеной Секундной Стрелкой. Обходя пылающие в агонии тела, запнувшись о платформу, он добежал, когда Гай уже связал, коленом прижимая, вокруг беглеца его пояс, узлом способным только затягиваться. Отвлечься не успел. Ровно железный, пропустил он удар Пирита в корпус, отбросивший его, не оглушив. От следующего снизу в челюсть отмахнулся, ушёл. Стремительный, как и все старые хищники их группы, откатился на прежнее место, между дверью и рыжим парнем. Силы покидали связанного. Пальцы судорожно царапали плотную парчу. "Дурашка, — подумал Гай, — берёшь с собой удавку, бери и ножик..." Такое прощальное слово.
Гай поднялся на ноги. Снова раскрутил вихри железных шнурков. Над неподвижными телами, яркими, высоко в сторону Пирита. Их взгляды пересеклись.
— Остановись, проклятие Южного логова! Я дам за них выкуп!
— Ага, — ответил Гай злым, холодным голосом, — уже… Сначала выйди отсюда. С чего ты решил, Дабл-Пирит, что я стану делиться добычей? Или прощу шестерых на одного?
Два раскрученных до свиста шнурка летали в его почти свободно опущенных руках. Не атаковал, необходимости не было. Удивлялся только, что Пирит ведёт пустой разговор. Не знаком с видом агонии?
— Злотый будет поручителем!
— Мне нет дела до Злотого. Мне ничего не надо от него.
Затравленно озираясь, Дабл видел, как один за другим неподвижные Огненные Круги забирает владыка на чёрном троне. Бест стоял над невредимым юношей, держащимся за затылок, прикусившем губы. Гай направлялся к ним...
— Нет, Гай, — отрезал Бест. — Совершенно точно нет… Сначала я, потом он.
"Что ж..." Гай остановился. Шнурки усмирил на скрещенных запястьях — браслетами. Повернулся к Пириту и спросил:
— Сам-то хочешь уйти? Отнеси кое-что на Южный… Нет, не бойся, — хмыкнул он, — не к нашим в шатёр, другому человеку. Буро.
— Я не могу уйти без него! — уже отчаянно крикнул Дабл-Пирит. — Не смогу вернутся без него, меня не примут!
— Ну, так отними своего ученика, — холодный голос Гая стал насмешливей и резче. — Вот я, вот он. Вполне целый, пока.
— Гай, уйдём, — вмешался Бест.
— Пусть согласится. Слово, Пирит, тебе не придётся возвращаться без ученика.
— И зачем? — Пирит видел безнадёжность, чуял, но не понимал. — Зачем тебе посыльный, в насмешку?
— Дабл-Пирит… Единственный правильный вопрос я позволяю тебе: "Что?.." Что — отнести на Южный...
Юноша с пола отводил от Пирита взгляд Лиски-намо. И тот выдохнул:
— Что, Гай?.. Что я должен отнести Бутон-биг-Надиру?
— Это.
Гай открутил с правого браслета полусферу гранёной бусины и она тут же стала невидима.
— Держи. Не потеряй.
Оглядываясь то на Беста, то на своего ученика Пирит отступил к выходу, скатился по лестнице. Покинул рынок.
— И нам пора, — сказал Гай.
Он поднял парня за шкирку, перехватил за локоть. Не очень хорошо тот стоял на ногах.
— Не дёргайся. Иди рядом.
— Разве мы не должны ждать здесь? — спросил Бест.
— Не обязательно… — рассеянно ответил Гай.


На первом этаже играли. По импровизированному, миниатюрному ипподрому запускали личные Считалки, колёса такие. На скорость. И маневренность, там были крутые повороты, которые перестраивали для новых забегов. Мирная картина… Гай вёл пленника неторопливо, наблюдая последний забег. Что насторожило бы любого хищника, двух дел разом не делают, на охоте не отвлекаются. Но Бест не хищник, повадок их не знал. Приготовленные к новому заезду перед вторым рядом игроков стояли их считалки. С третьим игроком в ряду Гай переглянулся. Его Считалка, колёсико с тонкими спицами казалось чуть выше других, и как будто покачивалось. В тесноте Гай пропустил Беста вперёд… И лёгким толчком бросил пленника на колесо Считалки. Оно живо спрыгнуло с обнаружившейся низкой пирамидки, убежало, на бок не завалилось, а юноша остался на ней. Люди вскочили на ноги: "Охота на Рулетки! Бежать?! Нет?! Неправильно, не принято!.. Кто?!" Белый Дракон уже озарил рынок широкими крыльями. Бест, прозевавший всё, наблюдал стремительное исчезновение похитителя. Хрипнувший, голос из сияния долетел к ним:
— Гай, бесподобно!.. Чего желаешь?
— После! — крикнул Гай, задрав голову.
"Куда ты денешься..." — пробормотал он. Рефлекторно взяв Беста за локоть тем же хищническим манером, Гай увлёк его сквозь толпу с Рулетки. Лишку внимания. Позвали, прыгнули, и драконы поймали их на лету.
— Зачем?! — крикнул Бест, разворачивая дроида мордой наперерез. — Или хищники безумны?! Зачем, если ты отпустил одного, знакомого?! Что можно — так — так скрыть? От борцов Южного? Ведь не за плату, ты солгал и продал не за плату?!
Гай увиливал в полёте, отклоняя дроида то вправо, то влево...
— Не отпустил. И не солгал, — неохотно ответил он. — Дабл-Ня не придётся возвращаться без ученика. Чистая правда.
— Но он улетел!
— Улететь-то он улетел...
Бест не отступал:
— Говори прямо!
— … а приземлиться-то не судьба.
— Почему?!
— Бест!.. Забудь. Или мы начали первыми?
— Почему?!
— Он держит в руке свою смерть.
— Гай!..
Бест оторвался мгновенно, хлопнув дракона по гордой шее особенным хлопком. Дроид вильнул среди облаков и скрылся, рывком ускорившись, ещё несколько раз резко сменив направление. Изгнанник озирал бескрайние облачные миры, мчащиеся ему навстречу. "Поздно? Уже поздно?! Не будет по-твоему, Гай!.." Белый Дракон начал тихо восходить по спирали, когда Бест раскрыл как книгу ладони перед собой. Правую серебряную, левую янтарную. "Первая раса!.."
Нет, он не видел холодного и тёплого дроидов, не слышал их голоса, на коже не проступили письмена ответа. Он и вопроса-то задать не успел, как полудроид в необщей форме он обратился к дроидам и был услышан. Это их долг. Просто и непосредственно Бест ощутил вес, соотношение тепла с холодом в том предмете, о котором беспокоился, который охватила его мысль. Предметом являлся Дабл-Пирит сейчас. И он жив. И он — там… Тепло и направление, большего не нужно, время!


Такой способ вызова на разговор первой расы, при всём желании, Бест не мог разъяснить людям, спрашивающим и о чём-то просящим его. Не мог, делая им одолжение, почувствовать ответа на вопрос, который слышал, но не понимал. Или понимал слишком хорошо. О людях и дроидах, которых не знал лично, спросить не мог. Не мог! В уме его пустота, и в ответе пустота. Но при необходимости, вопрошая от всего сердца, без промедления он несколько мгновений держал часть мироздания в руках непосредственно, как тепло и холод… Не было в них постоянства даже на краткие секунды. Но соотношение было всегда, и вектор был. Где оно, спрошенное? Куда катится, к теплу или холоду? Даже если идея, насколько верна? Насколько можно и можно ли отклонить этот вектор? Как сейчас. Частичка мироздания заключённая в одном полудроиде, борце, неслась, катилась к остыванию. И вектор развернуть было… Нет?.. Можно?.. Да какая разница! Бест вмешивался всегда, до последних капель тепла, гонясь за удачей. При таком подходе он терпел поражение не реже, а, пожалуй, и чаще, чем любой обычный человек, не "господствующий над первой расой"! Характер… "Но не теперь, дроиды, чья благосклонность драгоценна! Светлые дроиды, не теперь!.." Надо ли говорить, что это "не теперь" относилось к каждому разу?..


Однажды, когда не водилось ещё особой дружбы между ними, то есть до возникновения Архи-Сада и всей истории связанной со Змеем, Гром спросил Беста, не вписавшегося в крутой поворот конфликта с одним из коллекционеров, воров, что за дела? Правда, отчего так страстно он готов вступаться и разыскивать даже на рынках, глубоко чуждых ему, не менее чуждого по духу человека, лишь бы вернуть, пригласить из компании отринувшей его в свою, в некое безопасное место? И Бест ответил: "Ну, да, я не знаю, что за человек, мимоходом у нас видали… Но он — человек. Он — изгнанник. Как все мы… Гром, я ведь давно на континенте… Я из первых. Ещё и огня не разводили. И большинство пропадало в недрах рынков, едва утратив эскиз. Тогда собралось нас в горах около дюжины..."
Жили они гнездовьем… Нищие совсем. Притащив в свои горы, кто чего мог. А кто-то атлас рваный, бумажный притащил. Над несколькими вкладками поднимались голограммы, и над половиной обложки. Зато остальное написанное ясно и просто, как для детей, можно читать и рассматривать обычные, цветные картинки. Это был определитель птиц, скопированный, но уже на эсперанто, из связного Впечатления вручную хозяином или Восходящим, предшественником Соль. Из этого справочника они брали себе, давали друг другу прозвища, клички. Птичьи. Стайка… Маленькие, бездомные птички, тесно сбившиеся на продуваемом, голом пятачке.
 "… Мы, Гром, обменивались сведениями. И белибердой… Как могли, рассказывали друг другу, куда не соваться на материке. Как торговать… Да чем нам торговать было!.. С кем играть. Что облачные рынки существуют, и это мы не вдруг узнали. Артефакт у нас был один, полог тёплый, тянучий, что б закутаться. Вроде зарева, фосфоресцирующий чуть… Он нас и подвёл. Запутались в нём… Драконам неудобно было, а теням с шипами — удобно наоборот. Они ядовитые и влагу всасывают через шипы… Как потом выяснилось, выбрали место среди скал мы в начале сухого сезона. Вместе прожили его… Неплохо, порой весело!.. А сезон туманов там, в горах, высоко, но не в центре материка, оказалось тоже бывает… И начинается внезапно. Нечто в отсыревшем за одну ночь воздухе поднимается из долины, из расщелин. Тени, что, не иссякнув, спали в сухой земле, они восстают. Не приходят с волной туманной издалека… Из-под земли приходят. Окутывают, и… В первую! — ночь сезона туманов погибли все. До единого, Гром. Кроме меня… Я долго не опускался на континент. Не приближался к нему, годы в высоком небе. На рынке жил одном, его нет уж, истаял… Но спустился когда увидел, что на драконах сбилась новая группа. Я кое-что знал… Чуть больше, чем они… Вот почему… Не могу я бросить. Не могу отвернуться!.. Я не забыл про тех, первых… Ни дня с ними, ни лиц, ни голосов… Я их помню, Гром. Скучаю по ним до сих пор… Всё думаю, что мог бы сделать теперь, что умею теперь и знаю. Что сказал бы кому, и как поступил бы сейчас. Но уже поздно. Некому сказать… А предводитель у следующей группы был до меня!.. Группа пещерных изгнанников началась..." Гром перебил: "… с Мурены!.. Удивительно, что пещерных, а не подводных! Это твоя заслуга, Бест!.."
Гром подумал, что выжил Бест, наверняка, потому, что не спал под общим, тёплым покровом. А сидел и сторожил. За небом вечерним смотрел, за горизонтом, где море… На завтрашний день смотрел, вахту держал. И это была чистая правда.


И вот, кувырком меняя курс, падая в просвет между облачными мирами, Бест гнался, как любой человек за тенью былой утраты, за светом мечты, за незнакомым ему хищником, чёрным от татуировок. Человеком в смертельной опасности. Человеком, как он сам. "Дроиды светлые, не в этот раз!.."
Дабл-Пирит успел снизиться до Великого Моря, но не достичь континента. Это его и спасло. Он не умел различать холодные цвета, откуда? Вникать не умел, видеть цвета ледяные. Борец, раскаявшийся хищник, он даже не подозревал об их существовании. Но "не потеряй", крепко зажатое в руке, привлекло и удержало достаточно внимания, чтобы запустить цепную реакцию. Невидимая ему вещь плавно становилась и неощутимой. Коварны ледяные цвета, цвета не для глаз, для восприятия всем телом, тайная плоть мира. Кулак сжимался сильнее, остывал, схватывал. Но опять ускользание. Не удержать, невидимы. И ещё холодней. Если б могла шептать, половина гранёной бусины так повторяла бы: "Не урони… Смотри, не потеряй меня… Смотри на меня..." Дыхание замедлялось, огоньки дроидов… Гонец холодел. Внимание, которое Густав отдал цветам ледяным, учась со страховкой Собственного Мира, намеренно и постепенно, Пирит поневоле отдавал. Половина бусины, лишённая противовеса горячих цветов, распадалась. Не яд  не тень. Если так сильно не сжимать. Остановиться, бросить, либо просмотреть распадение до конца и постепенно снова сделаться тёплым. Не на драконе, конечно! Не на бегу. Несовместима с ними подобная степень концентрации. Пирит уже не дышал. Но, увы, пытался дышать. Заледеневшее тело реагировало внутренним болезненным хрустом на каждый вдох, на каждое движение. Ещё немного и при следующем вдохе он рассыплется хрустальными брызгами в яви. Но Бест успел.
Логика его была — как можно дальше от существующих условий, как можно в ближе к смыванию всего и вся. Гай, что бы ни подсунул ему, явно рассчитывал на воздух континента, а не Собственного Мира. И не на огромную, разъедающую силу Великого Моря.
Атаковал Бест сверху. Заговорить не пытался. Белый Дракон спикировал, давая больший разгон, и на последнем отрезке Бест прыгнул. Сбил парня с дроида, это было не сложно. Но отработанным за годы движением борца, Дабл перекинул его через себя, успев схватить ворот, так в воздухе крутясь, мимо готовых поймать обратно на спины дроидов они полетели в море. Того Бесту и надо было.
Чёрный Дракон, проявившись, под водой огибал их, расценив как опасность стихию, а не бессильного противника. Бурную стихию. Волны несли пенные гребни, впрочем, сразу ушедшие на глубину парни не болтались на них. Да и не могли по другой причине. На место падения их приходилась странная область спокойной воды, огибаемая волнами, с загадочным всполохом внутри, как в лунном камне. Никто мало-мальски знакомый с Великим Морем не рискнул бы нырять здесь. Бест заметил странность, но было поздно, он решил так: "Судьба… Вниз". Свалились без всплеска. Тень пропустила их. Озарила словно прожектором. Ощетинилась стрелами с поверхности в глубину, и выпустила сплошным ковром эти стрелы. Они летели углом вперёд, лишённые всякого древка, короткие отрезки луча, переломленного посредине. Угол сужался, сужался, пока стрела не сделалась наоборот — древком без наконечника. Через миг, ударяясь в тело. Тень, сотворённая морским хищником, не имела прицельности, но результативность — выше всяких похвал. Яд. Стрелы, слегка лишь колючие превращали руки и ноги в свинцовой тяжести бесформенное ничто… За доли секунды, отпущенные им, Бест понял: "Не всплыть. Если спасение есть, то оно ещё глубже". Он собрал последние силы, толкнул безжизненно, медленно переворачивающегося парня на глубину, вниз, вниз, ещё дальше. Сквозь невыносимо вязкую воду. Руки не слушались его. Плыл ли он, погружаясь, или думал, что плывёт? Внезапно тень кончилась.
Подводное течение захолонуло кусачей сворой Свободных Впечатлений. "Кто!.. — Свист… — Затем оно… — Знак!.. — Чик… — Верти!.. — Не… — Не… — Не!.." Вспышки, запахи, обрывки очертаний, от них надо уметь отстраняться, Бест не умел. И холод. Настоящий, нормальный, подводный холод, а это уже хорошо! Течение оказалось дикой силы. Оно вымыло не только все Связные Впечатления из них, но и большую часть яда, не успевшего связаться с огоньками дроидов в теле, да и там разбавило собой.
Распалась половина ледяной бусины, не отпустил Пирит, распалась прямо в руке. Лютый холод морской воды объединился в уме с холодом порождённым страшным, чистым оружием Гая. Позвал Дабл-Пирита тихим голосом обратно к жизни, нечего тут сжимать в руке, не во что пристально смотреть. Согреться бы, хоть каплю, чтоб не ломило до костей. Ощутив себя целым, Бест решил, что ненадолго, что тут же одному из них и оторвут руку массы мчащейся рывками, потоками горько-солёной воды, однако, схватив парня за руку, не отпустил. Течение взбрыкнуло, закрутилось на месте и швырнуло обоих наверх, в область неподвижной воды. "Всплывать!.." Бест подтянул борца к себе и заглянул на минутку в лицо. Далёкое, потустороннее… Грустное-грустное. Дабл был в сознании, но пребывал далеко. Смотрел на мир живых, но — со стороны. Огненный круг слабо светился в зелени воды. Лицом Царя-на-Троне было для него лицо Беста. Он не понимал произошедшего и пока что не желал понимать. Только вдох и выдох… Только укусы холодной, из вспышек состоящей воды. Он не нырял прежде. "Сомневаюсь, что ты позовёшь дракона… Ну, хотя бы держись. Большего не требуется от тебя".
Бест начал всплывать. Надеясь, долго несло их прочь, что наверху не окажется бешеного течения и хищника моря. Тот, кто создал тень Тысячу Луков не караулит. Подбирает на дне.
На поверхности беснующегося моря они провели недопустимо много времени. Самая опасная часть Великого Моря, это его поверхность. Внимание приковано к ней. Наверху — пища… Тёплая, прекрасная… Нет опасней момента погружения и взлёта. Бест звал Белого Дракона. Тот опускался и в брызгах волн исчезал. Не мог подхватить его. В гонках, в игре получалось, а тут!.. Бест успевал провалиться между водяных гор. Видел только свет крыльев дроида. Пробовал снова. Получилось со стотысячного раза, когда дракон проявился, а Беста подкинуло на огромной волне. Море само забросило его на драконью спину. Руку пришлось отпустить, но даже усталому, окоченевшем Бесту выловить парня не составило труда. Как коршун. Ловко перекинул поперёк белой спины, и с явным облегчением дракон направился в высокое небо.
Бест глянул на парня и застонал. От гнева и разочарования. Осмотрел себя, ничего подобного. А на татуированном плече, от ключицы вниз расползались отвратительного, пугающего вида, подобные бензиновым радужным пятнам, остатки ядовитой стрелы. "Проклятье!.."
— Ты слышишь меня? — тряхнул его Бест.
— Слышу… — с полнейшим безразличием почти пропел юноша, глядя мимо, в облачные миры.
Такой мощный борец, нечеловечески кружевной от татуировок, и миловидный как девушка… С узким лицом, огромными, чёрными глазами, пустыми и ясными. Огненный Круг горит, вращается медленно.
— Ты понимаешь, что я говорю? — ещё раз спросил Бест.
— Понимаю...
— Слушай. Ты ранен. Ты должен позвать дроида. За рамой Собственного Мира тень исчезнет. Это твой единственный шанс. Ты понял меня?
— Да, — ответил юноша и не сделал ничего.
Пятна расползались. Бест повторил:
— Позови своего дракона.
Юноша поднял голову, сфокусировал взгляд:
— Кто ты?
— Да какого чёрта уже!.. Ты слышал меня?!
— Нет...
— Отправляйся в свой мир! Немедленно!.. Взгляни на свою руку!
Это сработало. Через минуту Дабл-Пирит лежал, обхватив шею дракона, молочно-белого, перебирающего лапами. Он прошептал дроиду: "Домой, домой..." А сам задержал его и спросил:
— Твоё имя?
— Бест. Удачи.
Белый дроид умчался, змейкой нырнул в груды потемневших облачных миров.
 

Похожие статьи:

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 1 и 2.

ФэнтезиДве Извилины

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главы 73 и 74.

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 3 и 4.

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главa 79.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 407 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
СИМВОЛЫ РОССИИ
вчера в 16:22 - Неверович Игорь - 0 - 13
Ушанка для Хиллари
вчера в 15:38 - Kolyada - 0 - 10
Обида
вчера в 14:43 - Татьяна - 1 - 25
Не в размере суть
вчера в 11:27 - ШАХТЕР - 1 - 21
Автобус
Автобус
20 мая 2018 - nmerkulova - 0 - 13
Вы когда-нибудь ждали автобус? Прочитайте, это для вас.
В плену весенней кутерьмы
В плену весенней кутерьмы
20 мая 2018 - Лариса Тарасова - 11 - 61
Настя сравнила себя с Матильдой Кшесинской
20 мая 2018 - Kolyada - 0 - 13
Ах, вы сани, мои сани ...
Ах, вы сани, мои сани ...
20 мая 2018 - nmerkulova - 0 - 13
Робот-юрист ругается матом
19 мая 2018 - Kolyada - 0 - 10
Метод воспитания.
19 мая 2018 - Иван Морозов - 0 - 13
Ах! Мадам!-74
Ах! Мадам!-74
19 мая 2018 - frensis - 0 - 14
Палата № 6.
18 мая 2018 - Иван Морозов - 4 - 35
Владимир Шебзухов «Две картины» Москва ЦДЛ читает автор
Владимир Шебзухов «Две картины» Москва ЦДЛ читает автор
18 мая 2018 - zakko2009 - 0 - 63
Поиграли в прятки.
18 мая 2018 - Иван Морозов - 0 - 19
Макаки атакуют!
18 мая 2018 - Kolyada - 0 - 16
Бездомный дождь
17 мая 2018 - Дмитрий Шнайдер - 2 - 36
Астры мои не растут...
Астры мои не растут...
17 мая 2018 - Надежда Шаляпина - 2 - 21
Храм
Храм
17 мая 2018 - Олег Гарандин - 0 - 22
Клубы
Рейтинг — 391235 11 участников
Рейтинг — 179300 10 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования