Чистый хозяин Собственного Мира. Главы 47 и 48.

27 сентября 2014 - Age Rise
article4524.jpg

Глава 47.
"Как же холодно… Если б не медальон..." Курсировавший над Архи-Садом Гай настиг его. С каменным лицом. Молча. "Ладно, — подумал Бест, — моя первая реплика..."
— Гай… Всё это очень странно. Ты мог бежать… Короче, я долго ничего не спрашивал, но… Тебе что-то нужно. Притом, не здесь, а от меня. Что, Гай? Ты дрался не за свою, а за мою жизнь. Так что тебе надо?
— Я… Все дьяволы извращённые адских, морских глубин!.. Я… Бест, я не собираюсь конфликтовать ни с кем в вашем саду!
— Я не гоню тебя! Я имею понятие о благодарности. Гай, что?
Хищник нервно провёл по шее рукой: он не имел запасного шнурка с собой, хранил в Собственном Мире, и чувствовал себя отвратительно безоружным.
— Бест, клянусь, это сложный вопрос! Не могу… Завтра. Завтра подряд расскажу, а ты суди тогда...
Бест поднял руки примирительно:
— Хорошо, ладно. Знаешь что… Я замёрз. Сегодня слушает встречу Ауроруа, председательствует Борей, я могу быть свободен. Составишь компанию? В стороне, поближе к огню. Мы нехило поплавали… Поныряли. Как звать? Дабл… ня? Не преследуй его, когда встретишь. Это личная просьба, Гай.
— Да. Мне всё равно...
— Слушай, — внезапно отвлёкся Бест, — а тот парень, похищенный с Рулетки, твоей милостью, с нижнего этажа, есть ли вероятность, что он...
— … жив? Есть. Клок не любитель безделушек. Он похищает ради "преврати-убеги". Так развлекается, смотрит, сколько удаётся гостю пройти. Разгадать его задумок, убегая из мира. Сколько ловушек преодолеет… Если результат хорош, а убежать-то, сомневаюсь, удалось ли кому, настигнув в очередной ловушке, потребует переделать кое-что… Новенького понастроить, что придумал… Ты понял, заковыристых препятствий… И отпустит за это… Может быть… Вообще-то он должен спросить у меня. У охотника. От врага избавлялся или нет? Так положено.
— Гай...
— Да понял я. Но это, если захочет отпустить. А если решит превратить самостоятельно в ловушку, то спрашивать не обязан… Я перебил тебя?
— Нет, я сам себя перебил, вспомнилось. Пошли, вместо Общей Встречи спалим "можжевеловый мёд" отдельным костром!.. Пить охота! И ты расскажешь мне...
— Да я не знаю даже с чего начать!..
Но именно так они и сделали.


Странный разговор сложился у них. Вполне предсказуемо странный для такого человека как Гай, который в страшном сне без крайней нужды не поделился бы вслух, ни своим горем, ни воспоминаниями, ни растерянностью. Он то и дело касался горла рукой, трогал несуществующую бусину, крутил её, терял, нахохливался, уставившись в зелёное пламя, зверьком прячась в себе… А потом откидываясь к ночному небу, ему рассказывая, ему, собеседника мимо… В монологе он делал ударение на каждом слове. Особенно поначалу. Перескакивал с темы на тему, во времени, днях и годах, неустойчивый как ветер между двумя сезонами. То буйный, торопливый, то на одном месте кружащий. Отчаянно повторяя фразу по нескольку раз, проваливаясь в глубокую меланхолию...
В двух словах обрисовал он с точностью технаря Оракул Буро, сам принцип. Ещё в трёх словах всю свою жизнь хищника, проведённую в бесплодных попытках создать Лал, найти Лал, рассчитать инструмент, Сетку Воспроизведения… Остальные слова посвящались Юлии Альбе. Бест уточнил только:
— Ты все варианты делал своей рукой? Не нашёл гостя, помощника… Не искал?
Гай кивнул рассеяно, сквозь Беста, сквозь светлые пряди кивнул кому-то, мыслям своим. Пламя костерка, искристое, зелено-золотое, не окрасило теплом взгляд, напротив, блики подчеркнули серые глаза, без отклика живому пламени, тёплой его игре.
"Можжевеловый мёд" — древесина. Создавал на продажу один чистый хозяин в мире друга, который на рынках не появлялся. Да и продавец не покидал шатра ради пыльных рядов. Зарок привёл изгнанников покупателей, это было его, бродяжки, небесное знакомство. Плотную, ароматную саму древесину изгнанники хранили в "меду", сухих, бывших жёлтых, а так голубовато-белых цветках. Получалось — великолепно! Целительно. Обычно её лишь добавляли к костру. Экономно, понемножку. Но затем Бест и пожертвовал ей, чтобы аромат помог разговорить и успокоить загадочного, зловещего, — расправу на Рулетки Бесту предстояло долго пытаться осмыслить, простить… Себе в первую очередь!.. Дроиды, отчего медлил, чего не понял, о чём думал!.. — сильного хищника.


— Понимаешь, — продолжал Гай, нимало не следя за мыслью собеседника, — она была не такая как все… Да знаю я, что ты думаешь! Штамп, да?.. Не одну же механику я читал в жизни, но клянусь тебе, — не такая!.. Бест, я знаю, что повторяю тысячу раз повторённое, ну, можешь ты поверить мне?! Юлию Альбу сравнить с другими девушками, не важно, хищницами ли, чистыми хозяйками, всё равно, что… Что… Вот, солнечный свет сравнить — с нарисованным солнцем: кружок и лучи!.. Вот, его нету для вас, изгнанников, а день всё равно есть… Над морем, над континентом. И ты знаешь, что там, в небе, выше высокого неба — оно есть! За мирами, за рамами — есть!.. Всегда это знаешь. И ночью, и днём… Понимаешь меня?
Далеко за деревьями шумела и смеялась многолюдная Общая Встреча ради Слов, Бест невольно прислушивался и к ней. Приятный, ему бесконечно близкий, то упорядоченный при разглядывании, как тихие волны накатывающийся шум голосов, то хаотичный при перемене воды...
— … в ней, Бест, в её облике царило что-то… Царило?.. Было что-то… Излучалось… Что-то непобедимо покровительственное. И мне нравилось это! Я и по годам был моложе, был Восходящим, она хозяйкой мира уже… Но это неважно! Я сравнивал потом, встречал много хищников старше себя, и парней, и хозяек, много старше, но не узнал бы, не спросив о годах… Они легковесны, пустоваты, пусты… А она… Нет! Она даже более воздушна! И, тем не менее, вблизи, рядом с ней, вот, как у костра… Как в Собственном Мире, но не наяву, а во сне, когда чувствуешь — я дома!.. Нет, наяву не так. У меня. А у неё в Собственном Мире было именно так! И рядом с ней, просто рядом… И что интересно, тот шлейф… Шлейф тепла, нет, прохлады, распространялся как будто и во времени вокруг неё, Альбы… Когда расставались… Мы надолго не расставались. И прежде чем встретиться заново, прежде чем завидеть её на драконе, у Мелоди, где она… Я чувствовал тепло… Нет, прохладу… Её. Своё. Тепло… Разливалось от сердца, от Огненного Круга… Чем больше прохлада обвивала его, тем теплей разливалось… Наружу… Я знал без сомнения, что значит, скоро увижу её, Юлию Альбу. Можешь не верить!
Бест верил. Он даже больше верил, чем Гай мог предположить… И каждое новое слово подтверждало его догадку.
— Я создавал эскиз… Он абсолютно не волновал меня как часть будущего!.. Но очень — как процесс!.. Проект… Одно цепляется за другое, время уходит… Я ужасно, до суеты бывал занят. Восходящие всегда суетливы, нет? Беспокойны. Юлия вдохновляла меня, её присутствие. Иногда открывала глаза на ошибку. Что обыкновенно переспрашивают у своего дроида, я спрашивал у неё… Я предпочитал по годам собирать. Одну эпоху в гравюрах одной древней страны, другую в другой. Иногда ошибался. Когда мало деталей во Впечатлении, примет времени, костюмов, а картинка хороша!.. Я не чистый технарь, Бест! А иногда я просто не знал, какой воздух должен быть в завершённом зале с коллекцией, какая область Там за окном, какие доносятся звуки, запахи… Мой дроид, он был между Сад и Дом, семейство Музей. Дроид-коллекционер, забавно, да? А Юлия Альба, когда гонялись бродяжками в небе, вдруг останавливала меня под дождём… Бывало, в сыром воздухе, после ливня, после грозы… И говорила: "Прислушайся!.." Вдыхала глубоко, и я вдыхал, уже и не Впечатление, а так, небо… И понимал сразу, какой воздух за окном, какой свет, блуждающий мягко между картин, мимо них, не задевая, встречая и провожая гостя, хозяина, заходящего в зал… Так не бывает, но получалось даже лучше, чем может быть...
Гай сделал длинную паузу и сосредоточенно продолжил:
— А она сама обладала такой способностью… Особенностью. Мы, бывало, гуляли, не гонялись, а медленно летали среди облачных миров, от рамы к раме. Заглядывая, иногда стучась, слушая дверные колокольчики, угадывая, как зазвенит… Бывало, с той стороны к нам подходили поболтать. Некоторые приглашали… Дни напролёт мы проводили так, небесными бродяжками. И в полёте, мне помнится, когда Юлия Альба дремала вечером или задумывалась глубоко, её неотрывно провожал луч. Из какой-то мне не видимой рамы. Не время от времени, не как обычно, коснётся глаз и пропадает, а долго!.. Я удивился очень, заметив в первый раз. Она пожала плечами… И рассмеялась.
На этом моменте Бест тихонько покивал грустным мыслям, которые предпочитал держать при себе. "Скоро Гай попросит меня обратиться к первой расе… Спросить, что означает не растворение Белого Дракона. Спросить, где она… Снова долго, а главное напрасно, пытаться объяснить на сей раз хищнику, как оно изнутри выглядит для меня, общение с дроидами… Как будто разъяснения подсластят отказ. Как будто ему нужны мои объяснения… А не результат. Господствующий!.. Умора. Над первой расой, над холодом и теплом!.. О, это звучит!.. "Господствующий", ребята, означает — соблюдающий законы. Голос имеющий при обсуждении их. А по жизни… Кого лично знал, про того я чувствую главное, да, тепло и холод. В пространстве распахнутом, это так… Как спросить про кого не знаю, ну как?! Что я должен почувствовать, не зная о ком? Все же вопросы, все — состоящие из слов! — вопросы попадают в законную для дроидов вероятность: один ответ против десяти тысяч отказов. Только мне не пришлось выдумывать эти десять тысяч, дроиды либо ответят, вот с такой вероятностью, либо нет. А сам кое о чём спрашивать их я должен… Обязан. На крутых поворотах… Но твоя, Гай, печаль — совсем не новый поворот..."
Гай продолжал:
— Юлия Альба, она была как ветер… На том мысе Морской Звезды, что выдаётся оконечностью за Туманное Море дроидов, в открытые волны… Постоянна… И непредсказуема в порывах… Неисчерпаемая свежесть… Всегда радостный, свежий ветер океана. Ладно, я Восходящий, влюблённый смотрел так на неё… Но ведь и её Собственный Мир я заставал каждый раз другим!.. Близким-близким, ближе чем Огненный Круг в груди, и украшенным заново!.. Дом изнутри… Убранство арок и комнат за ними. Она не создала дверей и создать не просила, везде округлые арки… Ткань украшала их, но и та не заслоняла. Такой полупрозрачный, путанный и целиком открытый дом. Она многое делала в ручную. Своими руками, а не с помощью гостей.
— Как мы в Архи… Деревца, дорожки всякие.
— Да. И вот ещё необыкновенная черта… Вспоминая, я обратил внимание… Подлетаю к раме, вираж… Дракон подбрасывает, ловит… Давно он не делает так, на гонках разве, а раньше часто… Звонюсь… Колокольчиков связка многоярусная долго поёт, перекликается… И пока поёт… Тропинка за рамой в голубой почему-то, голубой траве… Тонкая, колоски склоняются с одной стороны на другую… Под голубым же небом, ясным всегда… К белому её одноэтажному домику почти на горизонте… Редко бывает, правда, Бест, чтоб мир просматривался от рамы. Чаще прихожая демонстративна и создана отдельным закутком, кустики, закоулочки, чёрт знает, чего там за ней… Не так было у Юлии Альбы в её Собственном Мире. И цветки в этой траве ярко-голубые, лён чуточку, васильки, васильки… И под звук колокольчиков, не заставляя ждать, она показывалась там на крыльце… Ни разу не застал её в поле… Крыльцо, три ступеньки, навеса нет… Она шла ко мне через всё голубое поле… Не быстро и не медленно… И все-таки медленно, долго шла… И мне это очень нравилось! А пару раз, когда провожал до рамы, внутрь не заходя, пропадала она внезапно: только ступила на тропинку — глядь, и нет её в поле, в светлом. Светлой, растворившейся… Да, одевалась в белое. Чего не меняла так это фасон платьев, всегда длинные и простые… Танцевала, правда, с иссиня-чёрным шарфом… Пропадая за ним, появляясь… На Мелоди… Однажды в Собственном Мире, на крыльце, я лежал у неё на коленях, а она гребнем причёсывала меня, то себя, то меня… И я обратил внимание, что одет в лазурное что-то, блёклое, как трава выгоревшая, на белом песке, у порога… И волосы, длинные тогда, белые… Она переплела васильками, пока спал, теперь расплетала… Цветки голубые, волосы белые, как её платье. И я пошутил: "Ты выбрала меня под цвет своим владениям, королева..." И она ответила...
"Я не выбирала..." — подумал Бест и кивнул, услышав слово в слово.
— Мне почему-то показались странными эти слова, — сказал Гай, — хотя, если задуматься, чего тут странного? Что не отшутилась, не согласилась в шутку?.. Самые обычные слова. Никто никого не выбирает. Думаю, и судьбу вообще. И повороты только кажутся поворотами… Я знаю, чего ты ждёшь, Бест. Что я попрошу тебя об услуге. И вижу, по какой-то причине, не знаю, но это напрягает тебя. Я вижу. Если можно, просвети потом. Я не стану просить. Я совсем не уверен, что именно мне нужно, совет ли, присутствие, ситуация… Знаю только, Оракул сказал, что ты — мой Оракул! Что дальше, он не сказал...
— Буро, это кто? — спросил его Бест.
— Извращённая тварь. Хищник с Южного… Чудовище Моря. Не, он выглядит почти нормально, и с ним можно иметь дело. По правде говоря, с ним лучше вести дела, чем со многими и многими!..
— Познакомь?
— Для чего тебе? А, ладно, как угодно… Бест, послушай! Всерьёз говорю, некуда мне деваться. Ты — мой Оракул! Я вынужден был поверить ему, Биг-Буро после всего, что видел и слышал, в чём принимал непосредственное участие. Вслепую. Я не верил! До последнего раза. Послушай, Бест! Не думал, что когда-нибудь произнесу такое даже в шутку… У нас на Южном есть охотник, для группы чаще всего охотится, для игроков Против Секундной Стрелки. Но не играет. Он так удачлив, так адски успешен, что принят одним из нас… Так вот, однажды он спас парня. Только чтобы продать! Но не вышло. И этот парень теперь ловец, ну последняя фаза охоты, игрок группы, и его… — личный телохранитель! Представляешь себе, как Чёрный Дракон! За плечом ходит… Густав долго ему не верил… Да и кто бы доверился, на Южном!.. Послушай, прошу тебя… Позволь на время быть чем-то вроде него… О той же роли прошу. Я буду драконом, телохранителем тебе, как своему Оракулу...
— Гай… — Бест задумался и начал издалека. — Долгие годы, когда мы ещё ночевали в пещерах, жили там, звали сами себя пещерными изгнанниками, среди изгнанников не было хищников… Слишком дорога последняя опора, телохранитель, Чёрный Дракон. И взаимное доверие в тесной пещере слишком дорого. Хищные хозяева, понятно, тоже не заходили… Ты понимаешь, изгнанник слишком лёгкая добыча. Некуда спрятаться. Некуда бежать. Зато мы шустрые в гонках, да?! Ситуация здорово переменилась с тех пор… Но главное не изменилось… Гай, оставайся сколько хочешь. Я буду рад попытаться вместе с тобой разговорить Зеркальный Дневник, если к этой истории и впрямь отношение имею… И вообще, обменяемся знаниями, походим на Техно вместе. Я многого там не понимаю, ты меньше знаком со штучками дроидов. Но… Но, Гай… Но — учти… Памятуя о последнем дне на Рулетки… Один погибший из-за меня человек — и я не хочу тебя знать. В любом случае. При любых условиях. Спасибо за то, что мы живы. Прости за эти слова. Но они — окончательные. Правда, что вы на Южном зовёте Олеандра демоном? Он не демон. Однако тот, с кем рядом обычно ходит, может сделать Морскую Звезду необитаемой меньше, чем за день. Не угроза. Объяснение. Архи-Сад не нуждается в стенах.
— Принимаю! Бест… Если ты спросишь у дроидов… Они ответят?!
— Вот это "если", Гай, оно очень многогранно… Оставайся, отвлекись. Гони местных увальней от бассейна и займи его на сезон!.. Он теряет помаленьку свои качества, пользуйся пока можно. И посмотрим, что будет дальше...
Костёр догорел. Угли светились под золой, вился благоуханный дымок. Жар исходил от кострища.
— У нас не торгуют… — лишний раз мимоходом решил напомнить Бест. — Пирамидок не ставят...
Гай обернулся к зелёным кострам за деревьями:
— Бест, я не трону твоих людей!..
Вытянулся на земле и провалился в сон.


Полудроиды обыкновенно во сне наблюдают всплывающие Впечатления. Не отчётливо, непоследовательно. Но долго. Многие и коллекционируют их, выпивая, а не в бутылках ради таких снов, калейдоскопов, не прикасаясь к Чистой Воде забвения. Но Гай был растерян, устал, неспокоен. В этот раз ему снилось прошлое, притягивало… Как танцевала Юлия Альба на Мелоди. Вместо иссиня-чёрного шарфа такой же веер в руке, огромный, полупрозрачный. С веером и со своей тенью. Нестоящей, обычной тенью, в смысле. Отбрасываемой на распахнутые крылья Белого Дракона. Белый дроид парил, следуя за ней, с другой стороны озарённой. Свет дешёвого, мерцающего от старости трёхглазого фонаря, исходил плотными, прерывающимися лучами. Что добавляло шарма танцу и атмосфере.
Дракон тихо летел… Дроиду нет реальной необходимости совершать движения, летя. Кроме непостижимых человеку, внутренних. Когда они машут крыльями, лапами перебирают, отталкиваясь от небесных просторов, они не более чем придуриваются, подыгрывают человеку, шутя. А вот кувыркаясь от ликования, отвечая на зов, унося всадника, вольно, стремительно, не удерживаясь от кувырка, тогда они совершенно искренни. И той ночью, оставаясь в потоке лучей от трёхглазого, носимого ветерком фонаря, Белый Дракон Юлии Альбы танцевал… Торжественно, полностью расправляя и складывая поочерёдно крылья, как два белых веера в противовес, в унисон её атласному, чёрному. Одному ему ведомым способом дроид сделал так, что абрис её, гибкий силуэт танцовщицы, чётко видимый с обеих сторон крыла, то следовал, то отставал, повторяя движения. Стремительным вихрем развернувшись в танце, Юлия Альба летела порой навстречу своему теневому силуэту, чтобы иллюзорно обняться и разминуться с ним… Танцуя в одиночестве и в безупречном союзе, в гармонии ненарушимой, абсолютной… Что-то пугающее есть в такой гармонии. Впрочем, безмолвное восхищение зрителей окружило их, свидетельствуя об ином, даже флейта сбивалась, добавляла трепетную живость, вкупе с догорающим фонарём. Воздушная, радостная, сколько помнил её, в изумившем Мелоди танце, в эту, последнюю ночь Юлия Альба была пронзительно отчуждённой...


Для интересующихся устройством Туманных Морей и сферы дроидов вообще иметь в приятелях неизначального дроида, бывшего человека, ограничений на которого, на дроби и дроби дробей и серьёзных запретов куда меньше наложено, — невероятная удача! Когда Индиго появлялся в Архи-Саду, известие живо разносилось и притягивало народ. Страстно любопытствующих, как Амарант, и просто любопытных. Индиго, холодный дроид, соблюдал дистанцию по вертикали. За счёт высоты. И на лице его ясно читалось удовольствие от такого факта!.. Когда народу окончательно надоело любоваться на него, запрокинув голову, стал пребывать между двумя зелёными кострами. Не уступая им в яркости, пыля лазуритовым светом… Ему огонь без разницы, а людей он ограждал.
И каждый раз встречи их заканчивались одинаково. Проявлением слегка разгневанного Доминго с указующим перстом — то в облака, то к себе. И тут за ореолом лазуритовым, на торжественной физиономии Индиго отражалось достигшее совершенства удовлетворение жизнью, прямо в надменной мине, с приподнятой бровью такой!.. Бест мог бы поклясться, без обид, что для того всё и затевалось! Навестить его? Конечно… Навестить друзей, заинтриговать темой разговора, запутать словами дроидского эсперанто… Да, ладно! Индиго большую часть жизни человеком бессознательно рвавшийся в сферу дроидов, осознавший это лишь под конец, только затем и сбегал в сад, чтобы владыка пришёл за ним!
Так или иначе, но дроиду Индиго были страшно рады в Архи-Саду. При последнем визите очень интересную и неожиданную вещь он упомянул, отвечая на вопрос о зримом, пространственном устройстве сферы дроидов. Такой, как предстаёт она для всех них в "общей форме", то есть человеческом облике высшего дроида.
— Ландшавты? Реки, горы, поля? Рек нет… А равнины есть, конечно. Турнирная площадь… — Индиго мечтательно улыбнулся. — Лабиринты Бегства… Гора Фортуны есть… Понимаете, там всё наоборот… Всё не рядом, а внутри… В сфере людей, если хочешь попасть куда-то, значит, оно есть в какой-то стороне, туда и идёшь, в ту сторону. Ну, если точку отсчёта, начало пути принимать за центр… Так ведь люди и делают: исключительно от себя считают!.. В сфере дроидов ты всегда снаружи, на периферии. Счётчики, не высшие, связующие дроиды на периферии вообще. Одиночки второй расы 2-1 вокруг семейств 2-2. Дроиды этих семейства вокруг трона владыки. Меньшие семейства вокруг четырёх основных… Вокруг турнирной площади четыре трона… Чем общее, тем центральней! Чем личней, тем наружней! Любые два антагониста тоже, вращаются… Первая раса тоже… И вот, если хочешь или нужно тебе попасть в сфере дроидов в какое-то место, идёшь в центр того, где находишься сейчас. Например. Турнирная площадь, она самое общее место. Если встать ровно в центре её, — чаще, ха, свалиться, ну, быть сбитым с коня… — окажешься на "Сапожке". Переходные сферы, необитаемые. Иногда, места блокировки дроида. Ну, одна функция подразумевает другую… А-а… Вам не понять...  Так их два и они связаны "Шнурками". Где узел, там следующий центр. Оттуда попадаешь уже в Лабиринт Бегства. Что характерно, в дальний… И так до Фортуны...
— Индиго, а подробней? Как оно всё там воспринимается? Выглядит? Расскажи хоть про самый центр, что за гора Фортуны?
— Гора? — неожиданно удивился Индиго. — Это я так назвал? Это здание! Храм… Фортуны. Огромный словно гора, точно. Недостроенный храм...
Рты пораскрывав, переглядывались его слушатели. Соль вертела головой от Амаранта к Бесту, не желая встревать и гадая на каком из удивительных слов, кто заострит внимание? Храм? Недостроенный? Фортуна? Парни тормознули, а встряла непосредственная Мурена:
— Дроид новоиспечённый, ты хоть понимаешь, насколько странны твои слова?!
— Распрекрасно понимаю!.. — захохотал дроид, поглядывая вверх, далеко ли владыка Дом...
— Валяй дальше! О главном, значит о главном, что такое Фортуна?
— Фортуна, Мурена, это богиня!
— Дроиды верят в богов??? — это уже Бест не выдержал, не очень-то он и всерьёз относился к разглагольствованиям Индиго.
— Дроиды верят в Фортуну… Зря ты так глядишь, Бест, я не шучу.
— Не, фактически… Дроиды обращаются к богам? К богине? И чего просят?
— Э-э… — протянул Индиго задумчиво и фыркнул по-драконьи. — Просят? Зачем? Ей виднее… То и прекрасно!
— То есть, вера дроидов не подразумевает отклик? Во что же они верят?
— Проклятие дроидов, Бест! Богиня не значит — вера! Ну, ладно твоими словами… Верят в то, что она — есть… Да почему "верят", когда она — есть?! Судьба, Бест, фортуна! Говорю, как дроид!..
— А храм зачем?
— Э-э… Храм? — ещё раз неожиданно удивился Индиго, что и на своё же слово "гора" чуть раньше. — Фррр… Гора Фортуны… Храм, я так назвал её?..
"Здорово переменился..." — пробормотал Амарант, в искренности дроида не сомневаясь. Индиго вышел из недоумений:
— А, ну, да… У людей же термины постоянны… Всё время забываю. Одно слово — один блок, как бы запомнить… — Индиго постучал светящимся пальцем по светящемуся, лазуритовому лбу. — Запоминай дроид, забудь, что внутри блока всё перепутано… Не важно, одно слово. Блок возможного, блок целиком… Вы, друзья-изгнанники, хотите услышать разные вещи от меня, про одну спрашивая. А я как дроид улавливаю это и должен соответствовать! Так и образуются разные слова… Гора Фортуны, это полое здание. Его строил, его уравновешивал, его представлял собой… Фу, ты, как тут сказать?! Был такой тёплый дроид второй расы, Феникс… Из дроидов желания, что перешли в 2-1, предпочтя свободу при отделении семейства Августейшего. Тёзка твой, Феникс! Его имя обладало значением двух фаз, двух стадий, заменило собой обязательного антипода… Он часто служил семейству Там и близким ему, его составляющим, особенно Мост, которому и принадлежал бы… Но и тут предпочёл свободу… Как чувствовал… Холодные семейства, они по отдельности, а тёплые все когда-то входили в Там. Он им служил. Проводником до края. Любого. Если Восходящий не знает, как подступиться к определённой теме, его дроид не начнёт искать и подсказывать. Решить-то сам человек должен. Ещё он был неплохим переводчиком, если дроид, что редкость, в принципе не может Восходящего понять. И настоящим переводчиком с необщего дроидского на человеческое эсперанто… Ох, Бест, я — неизначальный дроид, а как мне такового уже не хватает!
— Удивил!.. Мне всю жизнь, Индиго, с человеческого на человеческий, как переводчика не хватает! Вот тебе, например, я элементарных вещей так и не сумел объяснить!.. Что потеря, а что приобретение.
Дроид замотал головой и засмеялся, снова на оглядываясь на облака:
— Не, глупости!.. Это как раз — Фортуна! Так вот, Феникс служил, но после всегда уходил. Влияние его росло, но он не образовывал семейства. И после турнирной победы, когда иные перебегали к нему, а услуги иных получал по жребию… Сохранял как двунаправленные связи, перепутывал всех со всеми, к центру не сводил… Храм Фортуны, он вот какой, красивый… Мне нравится бывать в нём… Он конический, огромный-преогромный!.. Высоченная коническая гора, с широченным подножием, с обрезанной вершиной… На треть, если так прикинуть. Здание. Внутри — пустота. Храм. Стены. А снаружи поднимается, как раковина завитая… Нишами. Ниша — арка сквозная, две колонны по сторонам. Наверх и по солнцу: арка две колонны… И так далее, и так вышее!.. Нету лесницы, ход изнутри наклонный от одной к другой арке. И так до самого верха. Она не достроена, но видна до острия, до пика! Брезжит, у подножия если стоять… А если подняться — нету… И это справедливо, мне кажется… Что обычный дроид 2-1, не владыка семейства стоял в центре и почитал Фортуну, и поднимался, а докуда поднялся, на той высоте в центр уже не ступить, нет хода, и если спускаться — наружу с последней арки выход… Дальше, глубже, центральней Храма Фортуны нет пространств в сфере дроидов.
— А почему не достроил? — спросила Соль.
— Влюбился, — бросил Индиго, как само собой разумеющееся.
— А-а?.. — сказала не только она, многие.
— Он полюбил, — уточнил Индиго. — Я снова неправильно выражаюсь? Законы дроидов, без дробей, без возмездия не остающиеся запреты, вы же знаете. Тысячу раз говорено, нет?
— Да, но...
— Не заводить любимчиков, — заново начал Индиго и третий раз не преминул покоситься наверх, улыбнувшись своим мыслям, — не воплощаться, и если уж воплотился, не признаваться в этом. Не открываться человеку. За последнее нарушение — прекращение дроида. По вашему — смерть.
— И что?..
— И Феникс нарушил сразу третье! Бишь, сразу три, недолго думая… — Индиго сделал паузу, и тон его изменился к прежнему, к человеческой категоричности. — Он, вообще-то, правильно сделал… Помните поверие ваше, человеческое: любовь дроида приносит несчастье. Так и есть. Владыки раньше, куда раньше людей это заметили. Сколько было попыток законы подвинуть, как-то их обойти. Все заканчивались крушением для человека. А Феникс не стал торговаться с судьбой. Приглядываться, медлить, хитрить… Он полюбил, воплотился и немедленно признался в этом. Ты, Бест до сих пор держишься за какие-то странные представления, будто я много потерял, при переходе… Да самый заурядный одиночка, который понадобится владыке раз в сто лет, могущественней всех владык человеческих от начала мира!.. Дроид, заведший любимчика, покровительствующий ему — великая сила, особые обстоятельства… А Феникс пропустил как бы этот этап, свёл до секунды любования, чистого изумления… И — бац, воплотился. Ушёл в новый облик. Без колебаний стал приобретать его, когда пожелает. Каждый свободный момент!.. Ну, и сказал сразу, признался, кто он такой.
— Небо и море, — Феникс, тёзка героя задумался о предыдущих словах, — это так жутко звучит, "прекращение дроида"… Казнь?..
Индиго наклонил голову к плечу вопросительно:
— Казнь?.. — переспросил он. — Что дальше с ним стало? Феникс погиб на турнире, как дроид. Не мог больше побеждать. Разве не ясно? Чем жутко? Ничем. Он поступил храбро и правильно. Недолгое счастье для двоих. Человеческое счастье никогда не долгое… Друг его стал впоследствии великим коллекционером Впечатлений, чья суть только мысленно зрима. То есть, Впечатлений, с которыми совсем трудно дроидам. А он тесно с владыками общался, был человеком-мостом. И перед закатом жизни служил наравне с Чёрными Драконами поисковиком в человеческой сфере… Ну, провокатором, разговорщиком. Искал среди хищников коллекции Впечатлений заперта. Он видел Гелиотропа, главу, соответственно, Чёрных Драконов… А мало кто из высших дроидов видел Гелиотропа даже мельком!.. Даже манок Гелиотропа слышал в необщей форме!.. Был предан и очень полезен ему… Долгая жизнь… Печать утраты, да, несмываемая, но какого-то большего несчастья не стряслось… Чем жутко? Ты бы знал, как заканчивались другие истории… Вот где жуть!..
Осмысляли… Надолго притихли. Заканчивалось топливо, припасённое для ночных костров, и никто не рвался идти за новым...
— Индиго, — Соль обратила разговор к истоку, — дроиды верят в одну лишь Фортуну? Есть там у вас ещё боги и богини?
— Как сказать… Нет, других нету, смешной вопрос. Но есть птичка у Фортуны на плече. То на левом, то на правом… То советует принять, то советует отказаться… Певчая птичка с голубым пятном на горле. Тоже богиня. Две, выходит, богини...
— И как зовут вторую, птичку?
— Фавор… Удача, фавор!
На последнем слове белая рука Доминго, склонившего голову в приветственном, к Бесту обращённом поклоне, пренебрегла указательным жестом… И непосредственно выдернула Индиго за шкирку из их тёплой компании, от двух догорающих костров в непостижимую сферу дроидов. Бест ответно наклонил голову и не мог не рассмеяться.


Глава 48.
Напрасно надеялся Гай, что за дроидской болтовнёй Бест забудет намерение свести знакомство с Бутон-биг-Надиром. Не сегодня заимел цель сблизиться, уточнить, выспросить кое-что, да, много чего, у Чудовищ Моря. Понять про них. И как только Гай охарактеризовал таковым Буро, встреча была предрешена.
Мысль о возможном повторении экспансии морских хищников на сушу не оставляла Беста со времени тех трагических событий. За всю свою недолгую жизнь изгнанника он потерял очень много друзей. И тогда… Тогда был вдалеке от них… Не долго ведь, но не мог себе простить.
Недоумение терзало его. Если заполонить материк так просто… Ну, ладно, не просто, но вполне реально, почему не случалось прежде? Известий о подобных событиях не долетело ни с какой стороны. Не отпечаталось в байках, мифах… В рукописных заметках, что по рынкам гуляют иногда… Во Впечатлениях… В песнях… Лиричных и зажигательных, в героических балладах Мелоди не встречался такой поворот. В чём дело?
Бест окидывал мысленным взором Великое Море, в котором достаточно раз побывал на разных глубинах. Сопровождаемый Муреной, естественно, и Изумрудом всегда без исключений. Чёрный Владыка опекал его не хуже, чем Селену, и даже не брал её с собой во время морских путешествий Беста. Во избежание, чтобы не отвлекаться. Изумруд был столь же лишён тактичности сколь и тщеславия, свои и чужие чувства для него — тёмный лес. Так что для Беста это были именно экскурсии. Продолжительный, увлекательные, безопасные, о таких можно только мечтать. Но они не прибавляли понимания. Напротив.
Бест осознал невообразимость многообразия присущих и внешних теней. Теней-ядов, теней-приспособлений, теней полностью имитирующих живое чудовище. Множество их форм, видов, предназначений, сообразительности и стабильности. Он своими глазами с болью в сердце увидел, чёрным пальцем флегматично указанные ему примеры стадий, стремительно извращаемые тела. Формы, через которые проходят морские хищники, полудроиды, люди когда-то… Бест видел всё, что пожелал увидеть. Так почему? Неужели никогда прежде помимо туманных ночей, дольше и дальше побережий они не выходили на сушу?


Разумеется, Бест расспрашивал Изумруда. Не раз, не два. Досконально изучил насколько это возможно на словах, без личного опыта создания тени, каким образом устроены были змеевы, самовоспроизводящиеся, расходные одна для другой… Строительные, высшей степени стабильные на материке, на суше. Понял как, но ни на йоту не приблизился к пониманию, почему он один? Почему лишь это чудовище смогло воплотить подобное?
И у него самого тоже спрашивал! Навещая, имел право от дроидов. Что думает Змей про памятных ему старых хищниках Великого Моря? Вот уж где реакции его и Изумруда совпадали полностью! "Тупые твари!" — дословно. Но и друг о друге они продолжали отзываться в прежнем ключе! Разберёшься тут...
Ближе к истине подошёл Олеандр. Провожавший, встречавший Беста при каждом посещении облачного рынка дроидов… Безошибочно, а ведь Бест не распространялся, куда летал. Сам Змей выходить не мог. Уйти — пожалуйста. Отлучаться — нет.  И вот однажды, вернувшись, Бест передал два традиционные привета Мурене и Олеандру, и вслух бормотал недоумённое: "Почему? Почему именно он?.." Олеандр распахнул обычно кроткие, чёрные глаза, удивляясь его удивлению. Рубиново-красное лицо… Всполохи слов — зримые всполохи алого света… "Змей — великое существо, — сказал, — на вершине, на башне стоявшее… Клин, вершина горы, поэтому… Единственный". То есть, секрета как бы и нет? Не слишком ли просто? Словесные обороты, увы, охватывают, а не проясняют. Не просвечивают насквозь, не показывают шестерёнки. "Великое" — это как? Да что взять с его слов… "Единственный… Для тебя, Олеандр. А в Великом Море — один из тысяч… Так почему удалось только Змею?! И чего ждать изгнанникам в будущем? Не физически, так душевно привязанным к континенту? Чего ждать, к чему готовиться обитателям Морской Звезды, само имя которой на половину состоит из моря?.."


Предложение знакомства порадовало Биг-Буро. И даже польстило. В период змеевой экспансии на материк спасло его чудо, помноженное на сообразительность. В море не уходил. Он был тогда на Файф. А выглянув, сообразил живо, что побережья стали наиболее безопасным местом. Обсидиановые подземелья вдоль них. Возможность вернуться к привычному образу жизни явилась огромным облегчением… На Южном уже, устроившись, окольными путями восстановил картину общую происшедшего. В отличие от Господина Сомы, он не подумал, услышав имя Беста, "какой-то изгнанник". Не обязательно быть посвящённым в детали, чтобы понять: случайному человеку не мог бы достаться центр материка. И не милостью дроидов. Так Буро понимал, отчасти ошибочно...
Озаботился угощением. Запретными Впечатлениями в его шатре и не пахло. Коктейлями, оливками в тот день тоже. Он перебрал одну из архитектурных коллекций, наведённый на мысль вторым именем Змея. Просматривая, выпил и раздарил просто так, без причины всё лишнее своим протеже и любимчикам, старым друзьям. Оставил общую линию… Впечатления зданий, объединённые темой кованных решёток, вьющейся зелени на них, на стенах… Цветущие лианы, деревца в кадках, балконная, ампельная мишура… Расположил по цвету: от яркой лиственной зелени — через белоснежные, жёлтые, солнечные гроздья — до тяжёлых бордовых плетей, украшенных соцветиями колокольчиков. Ничего так, получилось...
Изгнанники отправились узким кругом! И вот какая делегация образовалась...
Гаю Мурена не доверяла ни на грош. Значит уже: Гай, Бест, она… Олеандр по его просьбе, совпавшей с её желанием. Ухаха оставил на попечение До-До. Думал, что оставил… Не успели они приземлиться возле рамы Южного, лохматый гигант уже приветствовал их, распрямляя и свивая хвост в три колечка! Улыбаясь до последних клычков своей пасти. Теперь Мурена могла быть спокойна! Бест вздохнул и смирился с неизбежным. Верхом же, вцепившись в густую шерсть Морского Чудовища, переводил дух До-До, подобную скорость и не представлявший!..
Ещё в компании был Гром. Два года унизительного, но чрезвычайно познавательного плена, среди редких, отборных Впечатлений в обществе чудовища, отменно разбиравшегося во всём, что касается удовольствий, то есть, по факту во всём — истории, идеях пустых и верных, изобретениях и обычаях разных времён, повлияли на него. Гром становился меньше гонщик и коллекционер, больше книжник, ныряльщик. Сперва осторожно, но Великое Море начало неотступно тянуть его. Так бывает с людьми. С Изумрудом в итоге подружились. Кроме того Гром начинал наведываться в борцовские ряды и на один из борцовских облачных рынков… Чего-то не хватало ему. В себе не хватало. То ли борцовских регалий. То ли мощи, даруемой одним лишь Великим Морем в обмен… На что? "Олив, на что? — спрашивал Гром. — В обмен на что ты получил цвет кожи и силу?" — "На всё, — мрачно отвечал Олив, — в обмен на покой". Но Гром не верил ему.


Из шатра Бутон-биг-Надира дохнул подсолённый, свежий сумрак. Глубоководный… Подумалось всем, кто знал. Пахло океанскими далями. Не такой огуречной свежестью, как от шкуры Ухаха, но близко. Мурена и Олеандр, переглянувшись, вспомнили Башню, вдохнули с наслаждением. И оба смутились столь откровенной ностальгии. Бест видел. Она огорчала его, эта тенденция. А впрочем, не теперь началось...
Биг-Буро встретил их на пороге. При всей проницательности, ему понадобилась минута, осознать: изгнанник, интересовавший его — вот этот обыкновенный, широкоплечий парень в дешёвой клетчатой рубахе, типично изгнанническом рванье шаровар… Да, Бест не принарядился, не подумал. Олеандр, подобный пурпурному Лалу… Мурена в монисто чересчур новом, монетки как рыбки, не обманешь меня, не простое у тебя ожерелье… И огромный зверь… Ухаха просунул голову в шатёр, оглядел Буро с головы до ног, улыбаясь, втягивая воздух. Смертоносный глаз дрогнул под шерстью, под чёрной повязкой, другой остановился на короне. Дрогнул и только. "У-у-у… чрезвычайно тихо и низко сказал Ухаха и остался снаружи шатра.
Гай уже рад был идее знакомства. Ему понравилось идти по рынку в такой компании!.. По совершенно пустым рядам белым днём!.. Мимо пологов из которых выглядывали любопытные, встревоженные носы торговцев сразу над носами их Белых Драконов, верхом-то спокойнее, ха… Представив гостей по очереди, не позабыв про Ухаха, Гай нашёл себе уголок и устроился там. Возле ковра с бокалами и подушками вокруг. Под каждым бокалом круглая салфетка, подсвечивающая его снизу. Радужная в зелёный. Ими и освещался шатёр, ни одной пирамидки. Любезность. Знак вежливости со стороны Буро, который мог оценить только Гай. Изгнанникам неведом этикет хищников, которые всегда подразумевают возможность и...-  легитимность?.. — случайной охоты, даже когда все свои. Буро сам наполнял бокалы из высоких, тонких бутылей последовательно.
Разговор не клеился, но к счастью никто не пытался его склеить. Тишина и наслаждение связными Впечатлениями устраивали гостей. Олеандр дышал воспоминаниями в сырой прохладе шатра, игнорируя повышенное к себе внимание, не привыкать. Мурена размышляла, насколько одно Морское Чудовище, вернувшееся на материк, подобно другому? Обликом нет. Амбициями?.. А кто его знает… Но богатством и вкусом к жизни… Да, определённо похожи. И что у него там, за ширмами в глубине?..
Бест сделал осторожный глоток, впустил в свой ум Впечатление влюблённой парочки возле мшистой, древней стены особняка, молодой июньской зелени, берёзок пробивающихся прямо из плит, щебета птичьего… И обругал себя: "Дроиды светлые, направляющие к благому, какой же я идиот!.. Придти с вопросами о Великом Море к существу бегущему от него как можно дальше! В крупнейший из рынков земли, в сухость и пыль, во Впечатления, подобные этому… Лучше не мог придумать! Всё равно, что пощечину дать. Прилюдно и без причины. У меня помрачение было какое-то..."
Когда старинные замки, кованые ограды, плющи и лианы, сценки с беспечными людьми подходили к концу, и цветочные гирлянды приобрели багряные, закатные тона, Бутон-биг-Надир обратился к Олеандру:
— Если юноша когда-нибудь откроет секрет, как превращаясь в Морское Чудовище, превратится в дроида цвета Лал, он очень утешит одинокого старика, не сталкившегося с подобным...
Кроткий Олеандр ответил неожиданно прямо и быстро:
— Если у хищников рынка уважаемый Биг-Буро выкупит для меня человека с пирамидки, отпустит передо мной… Он услышит желаемое.
Сказал и, сидя, учтиво поклонился. Буро улыбнулся:
— Авансом!.. Половину ты сообщил мне авансом. Непременно!..
Не вставая, поклонился тоже.
Мурена же прислушалась к голосу своей прирученной тени и обомлела. Монисто давало совет… Общий — совет… Тень — давала — общий — совет! Обалдеть...
Суть такая… Без разницы в какой схватке, монисто предоставляло Мурене неоспоримое преимущество тем, подо что было заточено. Отследить и указать направление внимания противника. Направление атаки. Следующего броска. Это всё. И этого достаточно, пока оно на ней. Монисто, способное задушить без труда хоть человека, хоть демона морского, Мурена на волю не отпускала ещё. Слушала его подсказки и обходилась своими силами, скоростью… В том-то и суть, что подсказки это нормально для тени, они конкретны, сиюминутны! Тени двойственны и они двух видов: сила и чуткость. Туповатых, весьма агрессивных теней большинство среди внешних. Чуткие оставляют присущими, встречаются среди них такие: вынюхать и куснуть, вынюхать и толкнуть к бегству. Муренино ожерелье, хоть внешнее, относилось к первому чуткому типу. Яркой агрессии. Поэтому столько внимания требовало к себе. Увы, Бест, подсознательно Мурена хотела оружие, его и создала. С хорошей мощью, но ординарной реакцией, направленной одну на быструю подсказку...
Пока Олеандр с Буро обменивались несколькими фразами, подсказку Мурена и возжелала получить. Из любопытства. Вне конфликта. Вообразив, что начинает его. Ожерелье молчало. Пустых мест в Буро не унюхало. Намерений тоже. Ладно, как рукой, мысленным взором Мурена провела по его монеткам, чуть-чуть оживляя их… "Бежать!!!" — возвопило ожерелье. И всё! Слепота! Куда бежать-то, тень тупая, в какую хоть сторону, от какой атаки?! "Ого, — подумала Мурена, — вот так дела!.." Встревожено она прислушалась снова. Монетки молчали… Затаились… Они хотели жить!.. Сними Мурена ожерелье сейчас, брось его как лассо, оно бы не обвилось удавкой, а переметнулось к врагу!.. Но сидевший напротив хищный изгнанник Южного, в парче, в бархате, в короне бутоном, немногим ниже Змея, спокойный, как омут в отличие от него, с белыми, русальичими руками, чьи движения плавны и точны… Он и не мыслил нападать. "Беги!!!" — орало ожерелье. Впервые тень давала общий совет, не частный, такой, о котором её не спрашивали! "Вот так так!.. Конечно, я расскажу Бесту. Но, конечно, совет от хищной тени для него не совет!.." Верно. Чего нельзя сказать про советы от хищника.
Пока Мурена вела безмолвный разговор со своим тайным оружием, Буро подкупил Беста. Предупредительный, догадливый Буро.


— Бест, — сказал он, — примечательная твоя свита произвела бы фурор на любом из рынков земли… Невиданно, неслыханно, никто мне, Бедовичку о таком и не рассказывал… Из того заключаю, в торговле и покровительстве на Южном ты не заинтересован. А разовое что или кого найти?.. Нашёл бы и Гай. И тогда заключаю, посреди рынка ты, Бест, искал не хищника суши, а хищника моря… Так что же привело тебя ко мне, чем могу? Что желаешь, Бест, придя из сердца континента, отвоёванного тобой, ко мне, Беднячку, не способному скрыть печать Великого Моря под слоем рыночной пыли?
Тронутый и восхищённый прямотой суждения, откровенностью, которая великодушна всегда, Бест ею же и ответил:
— Бутон-биг-Надир… Вижу, не секрет, что меня здесь считают победителем… А, следовательно, врагом, как ни крути, Архитектора башни, Змея. Моего друга. Считают "врагом" тех, кого преобразило Великое Море. Это не так. Насколько велико неравенство, настолько велик мир. Не правда ли, даже та мысль, что он не безграничен, тосклива как удавка? Глухая, удушливая мысль. Мир беспределен в стороны и в будущее. И я не могу не думать о будущем… Уже приходившем, как цунами из океана, с глубины. Единой волной, не ожидаешь… Ты верно подметил, Бутон-биг-Надир, проницательный и гостеприимный!.. Сог-Цок! — Бест поднёс бокал к бокалу хозяина, брызги перемешались. — Позволю себе вопрос...
И он изложил без утайки сомнения, соображения, беспокойства свои, так закончив:
— От чего зависит, что Великое Море не порождает десятки существ подобных ему, в тумане могущественных многократно против людей? По моим прикидкам, материк должен быть полем непрекращающегося боя между ними, тенями бесхозными и сонмами созданных как оружие теней. За редкие дожди… За несчастных, приземляющихся случайно… Но нет. И никогда не бывало...
"Ты хороший человек, Бест… — подумалось Буро, пока слушал сбивчивое изложение. — Только очень хороший, добрый человек способен не замечать столь очевидного. Видеть рану на лапе и не видеть чудовища за ней… С материка, с неба в море приходят чудовища, а не наоборот, из океана на сушу. Оттуда они — возвращаются… И редко, очень редко".
— И ты рассчитываешь, что кто-нибудь другой, ещё ближе, чем твои друзья знакомый с Великим Морем, откроет тебе некоторую тайну? В его отношении? Про демонов там, в глубине особенных, в океанской мгле ждущих часа? Про демонов заимевших особенные мозги, тени, когти, змеиные хвосты? И после поймёшь, как реагировать на них? Чем защищаться? Отнюдь. Ещё раз взгляни на известное. Чёрный Владыка, — наслышан о нём, наслышан… — разложил правильно. Осталось сделать выводы. Числа подставить в формулу. Увидишь, что неизвестное известно, искать больше нечего. Или ты предпочитаешь историю? Тоже люблю. Но цифры, линии пересечения приятно раскладывать в уме. Отдохнуть от её однообразия. История однообразна, Бест. Надо очень любить людей, чтобы всерьёз долго ею интересоваться… Я отвлёкся, Бедовичек, старый изгнанник, бестолковый… В Великом Море, Бест, смерто-жизнь… очень быстрая, всё очень быстро. Действительно, нет предела многообразию теней. Силе тоже, при условиях… На условиях… Силе теней нет предела… А стоять-то на чём, Бест?.. На чём балансировать-то, за что уцепиться, когда вокруг и внутри всё такое сильное?! Чисто механически, ты глядишь со стороны, и видишь, — любой хищник способен создать армаду теней?.. Теперь представь поближе, изнутри… Вот он, ещё человек внешне, вот она, твой кошмар — способная воспроизводиться… И что?
"И что?.." — эхом повторил про себя Гром, весь превратившийся в слух.
— Она практически диктует ему! В Великом Море некому тебя учить. Там от тебя внутренности местным жителям нужны. Вот уже и две начальные проблемы: сплавить, извлечь… Про третью молчу — удержать в подчинении, а не ей же достаться на обед. Ну, вероятность появления царя морского уменьшилась в твоих глазах? Они не слуги! Они – хищницы! Любая тень — хищница. Внутренняя неправильность толкает их к действию простейшему из всех, расчленению поглощённого. Присущая тень влечётся к Огненному Кругу. Как и всё влечётся к нему… Там пожирает выпитое тобой. Там стремится его сплавить… Во что-то… В примитивное подобие себя… Подобие ей, как вторая пасть. Третья, четвёртая… Пасти ей мало, не хватает… Стремится, как бы слаба ни была она, более чем настойчиво, и главное — постоянно. Чудовище вынужденно непрерывно препятствовать ей. Пить Чистую Воду забвения по глоточку в день… Когда-то любой сорвётся. Плюнет на всё и полетит в пропасть неконтролируемых превращений, где холод и жажда возрастают, не наоборот… Так собственно, Бест, и превращаются в монстра, извращённое существо… Нет, Бест, там, в глубине, ни у кого нет ясного ума полудроида! Они спешат! Они с каждым новым броском имеют безумную надежду, насытиться и успокоиться… Тупеют с каждым рывком. Они не остановятся, Бест! Не свой ощущают голод… Не насытят чужой голод...
Буро повернул голову в короне:
— Юноша, ставший Пурпурным Лалом, побольше моего знает об этом… И это тот секрет, который ты ищешь. Вот почему, Бест, в Великом Море так много хищной мелочи, ловушек примитивных, недолговечных… Создатели их таковы! Голодны, тупы, в достаточной мере бесчувственны, чтобы создавать внешние тени… И опять-таки слишком тупы, чтобы уметь создать что-то стабильное, сложное, по настоящему опасное! Внутри них, Бест, идёт борьба! Не снаружи! Что им континент? Место, где сухо! Дожди редки, добыча летает, а они не могут… Если на то пошло и говорить всерьёз, они сами себе как оливка, Впечатление с ядом. Ядовитый орех...
"Ядовитый для самого себя..." — повторил Гром.
— Тупость и бесчувственность — скорлупа. А под ней — яд. Отчаяние. Прозрение. Понимаешь, Бест, ушедшего в Великое Море очень скоро настигает либо гибель, либо прозрение: "Для чего я мечусь по морю? Из чужих тел достаются крохи Впечатлений… Они даже и не растекаются, холодные, безвкусные по моему новому телу. На что мне его мощь? Сохраняемая с таким трудом, с такой мукой внутри течений… Битвами, бегством… А если лягу в прибой? И наконец, он разобьёт меня вдребезги… Зачем всё? Зачем?.." После подобной, горькой мысли, — короткой, не как я наговорил! — ты думаешь, Бест, он остановится? Он ее может остановиться! После неё он перестаёт беречь последнее. Человеческий рассудок, человеческую связную речь. Зачем? Раз чужды ему уже и связные Впечатления… Вот последняя стадия на подходе… Мало кто доживает до неё… Придонные монстры. Актиньи Дёсны, например. Ты опасаешься, что Актиньи Дёсны рядами выйдут, чтобы завоевать континент?! О, такого бы и я испугался!.. Вот в кратком изложении эволюция Морского Чудовища. В лучшем случае он создавал ловушки-тени… Но и то лишь для того, чтобы в итоге сделаться целиком ловушкой. Ни броситься, ни убежать. Лежащей на дне, над Огненным Кругом ворохом щупалец. Кто-то попадётся… Или нет.
— Секрет в балансе… — проговорил Бест задумчиво.
— Точно!
Буро покивал золочёным тюльпаном короны и откинулся, прислонив её к ширме за спиной, тон сменив на неспешный:
— Точно-точно… Ты сформулировал хорошо… Не в особых свойствах, дело в равновесии. Как на большой скорости, на вираже. Громада, громадная сила, всё крупное вообще, чем крупней, тем зависит сильнее от баланса… Внутренней уравновешенности. Иначе рассыплется на куски, а они опять на куски, и так до размера достаточного, чтобы схватиться… Ты понял, в Великом Море по-настоящему опасен человек. Не чудовище. А тот, кто держится ещё за ум и волю человека. И появление такового, полагаю, ты согласишься со мной, непредсказуемо! Не о чем беспокоиться! Отыщется ли таковой, сумеет ли вернуться на сушу? Сумеет? Тогда, посмотри на меня, превратить её в море — последнее, чего он захочет! А когда появится, зачем выйдет...
Буро перечислял, а сам думал: "Появиться-то он появился… И выйти, вышел, давно вышел… Ну, не пугать же мне вас, не к вам, изгнанники, он вышел..."
— Моменты сугубо личные, скрытые, правда? – завершил Биг-Буро. — Волноваться не стоит. Бесполезно. Фу-у… Давно столько долго не разглагольствовал!..
"А ты? — подумал Бест. — Мудрый хищник  Южного, что тебя заставило вернуться? Вернее, что помогло?.."
Так подумал, и насмешливая искорка показалась в прищуре Буро: "А вот это уже наглость!.." Бест поднялся на ноги. Почтительно сказал:
— Признателен. В любой день, Бутон-биг-Надир буду рад встретить тебя в Архи-Саду.
— О, пустяки, пустяки, не за что!.. Ходить-то далеко до вас, медленно я брожу!.. — откликнулся Биг-Буро. — Вы ведь ещё не уходите? Я дурно поступил бы, продержав новых друзей в тёмном, сыром шатре! Приглашаю. Позвольте показать вам рынок. На борцовских поединках мы можем сделать ставки и провести время получше, чем здесь. Я ставлю за всех. Это не те ряды, Бест, где на жизнь, это на противоположной стороне.
Изгнанники охотно приняли приглашение. Гай тоже, и До-До, и гулявший вокруг шатра Ухаха, отправились ними.


Южный Рынок, будучи правильной, близкой к квадрату формы, имел два небольших крыла. Борцовских. В правом, если стоять спиной ко входу, располагались борцы настоящие, внестилевые. Там допустимо, часто и предпочтительно сражаться насмерть. И ставки зрителей высоки. Всегда две. Одна победителю или его покровителю. Сумму остальных делят ставившие на него. Правое крыло визуально для непосвящённого не отличается от рынка, ряды и ряды. Обычные. Шатры. Есть торговые, иллюзорные, они не для торга здесь. И пирамидка в уголке у них стоит с отказом. Они для борьбы с чистым хозяином, чтоб Чёрный Дракон не мешал, оставался снаружи. Есть и вуалевые из прозрачных тканей-артефактов. Для хищников. Боролись всегда в шатре, просматриваемом. Без судей. Судья — судьба. И зрители. Правила общеизвестны. Но это не правила борьбы, а выхода из неё и входа. Вступивший в схватку при озвученных условиях не должен сбежать. Попытается — принадлежит толпе. Тому, на чью пирамидку толпа его бросит. Как и везде, не обходилось без исключений. Но это именно исключения. Снисхождение победителя. Любимчики большинства. Общее восхищения храбростью проигрывающего. Могли отдать победителю не одну его, а обе ставки, желая оставить соперника в живых. Редко, что и говорить. Но сама возможность создавала забавный прецедент: выгодно бороться с наиболее сильным и известным, с фаворитом толпы, и в случае удачи сорвать двойной куш. Ещё особые права имели покровители.
Были ряды для чистого хулиганства, не поединков. Кто зашёл, сам виноват. А завтра власть в ряду может перемениться.
Левое борцовское крыло Южного не походило на правое ни внешне, ни внутренне. Стилевое преимущественно. А вообще — свободное, кому как нравится. Шатров мало. Из настоящих тканей, широкие, узорчатые, украшенные. При этом  демонстративно разные. С флагами. С символикой. Они располагались вокруг арены, ринга в углублении. Амфитеатром поднимались от него неровные ступени из песчаника, зрительские ряды.
Здесь обитали борцы не наделённые свирепостью завсегдатаев правого крыла. Не наделённые также отчаянным легкомыслием разовых посетителей, — кому нервы пощекотать, кому отомстить, публично бросив вызов, разрешить ссору, кому заработать, чистые хозяева не редкость там, — зато обладающие к искусству поединка куда большим вкусом и интересом. В левом крыле одни хищники. Раскаявшиеся чаще. Или не злые. Там соблюдались, множились, процветали и совершенствовались стили борьбы. Шатры вокруг амфитеатра принадлежали основателям школ, лидерам их. Символические регалии ценились выше, чем ставки, которые тоже имели место.
На это, левое борцовское крыло Южного Рынка, быв покровителем, Злотый, борец правого крыла перевёл однажды Дабл-Пирита, увидев, что правое — не для него. И переименовал. Там, как протеже, он звался на первых порах Дабл-Злотый, второй Злотый, то есть безымянный, естественное до поры, но униженное положение. И вот, следующее понижение: не настоящее, кошачье золото. "Дабл" осталось, и вышло Дабл-Пирит.
Высокий, грациозный, не сразу набравший гору литых мышц, был он миловиден до неприличия и длинноволос тогда. Убирая локоны перед боем, становился кукольно-хорошенький!.. Поначалу предпочитал многослойные, пёстрые облачения, призванные отвлекать, скрывать движения, маневры, служить удавкой при случае. Всё-таки хищнику трудно разом отказаться от оружия, привыкнув к нему. Однажды, выходя в полном одеянии, получил от соперника в лицо: "Я не дерусь с танцовщицами Мелоди!.." Без шуток, в том смысле, что девушек нет там, в отличие от правого крыла, ни хищниц, ни хозяек. Тот бой он выиграл!.. Получив выговор, за недроидски жестокую, затянувшуюся последнюю схватку, удушение, можно короче. Учёл. Отсюда и чёрные татуировки, стать пострашней. И переход от тряпичных фазанов к полуобнажённым вирам. И всё равно, искавшие неприятностей, а среди борцов никто не прочь, дразнили его: "Дабл-Мау!.." Дразнили: "Ня-Ня!.." Или чаще: "Дабл-Ня, Пирит!.." — Привет, симпатяга Пирит!.. Ну и получали за это, бойцом и борцом он был с самого начала отменным.
Злотый сделал серьёзное и бескорыстное одолжение для него. Не считая — спас. На правое крыло, пожирающее бойцов, как яростный прибой заплутавшие тени, приходи, кто хочешь. А левое, недоверчивое, обросшее правилами, не принимало так просто. Зрителем только. Можно долго сидеть на ступенях песчаника, пока признают, что ты хотя бы не псих, и допустят к поединку с тремя судьями на арене. Больше дружеское крыло, образ жизни. Там берегли своих людей. Если ускорить процесс, то с поручителем или в качестве ученика. То, как Пирит ушел живым с правого крыла вообще чудо...
Вот как… Стал он хищником превратив неблагодарного гостя. Смерти не видел. Воочию. В Собственном Мире, как бывает без песни дроида, затосковал. Покидал всё чаще. На рынках искал всё больше азарта. Короче, обычный, типичнейший путь. Приведший его к Злотому и к тому моменту, когда среди шатров правого крыла ждал он своей очереди, условившись о поединке. Уже сделаны ставки на противника и на него… Ждал с остальными. Два параллельных ряда смотрели поединок в шатре между этих рядов. Не сильно и зрелищный. Как две змеи борцы перекатывались за мнимой вуалью. Пока один не перестал двигаться. Не бросил через себя противника в очередной раз, пропал, как померк, где-то под смуглым тюльпаном мускулистой спины. Стало совсем неинтересно. А толпа подняла лица к небу… Погибшего Пирит раньше не знал, видел первый и последний раз. Но перед ним, как и перед другими, проявился Белый Дракон. Растущий, тающий… Обычное явление над правым крылом Южного. Не в рынке, над рынком… Заходить они не могут, попрощаться — да… Это уже не дроид, тающий дроид… Волнистые усы разлетались, когда он поводил головой. Прощальным взглядом окидывал каждого, кто знаком с его всадником, видел его хоть раз. Всех людей обнял светлыми очень, водянистыми, ясными голубыми глазами, как просвет в целиком пролившейся туче, грозовой, когда в ней тает и рама, и небо Собственного Мира… Обнял с любовью и печалью, прощаясь с людьми, смыслом жизни дроида. Хотел перекувырнуться — и растаял...
Пирит перекувырнулся за него. Его перевернуло это зрелище. Безгневное горе дроида.
Отказаться от поединка он не мог. Пирит сдался без боя. Он не бежал… Даже правил не было на такой случай. Злотый среагировал стремительно, не позволил судить и увёл его. На противоположное крыло, как в самое безопасное при возможной неразберихе место. Как покровитель, сам затем боролся. За нарушение и за него, против двоих, без снисхождения выбранных толпой из числа лучших. Победил.
Тогда, на Рулетки уже со своим учеником и приятелями Пирит пришёл просто пошутковать, развлечься! Ну, грабить, если честно… Выигрыши на Рулетки бывают высоки. К конкретным школам один — уже, другой — ещё не принадлежали, где запрещено и такое хулиганство. А потерять ученика или драться на смерть, Дабл-Пирит в мыслях не имел!.. Глупо, да. Непростительно. И Сома сказал Бесту: "А что?.. Гай в своём праве. Что он должен был делать? Рулетки неподходящее место. Шестеро борцов — не шутки". И теперь, исцелённый он вернулся на левое крыло. Случившееся не скрыл. Сидел зрителем на ступенях. Отсюда не гнали. Пока. Клок, похититель был известен им. Шанс, что ученик Дабл-Пирита жив, действительно имелся. Дракона никто не видел. Но если увидят, если станет известно, что ученик погиб по вине Дабл-Пирита, тогда всё, прощай.
 

Похожие статьи:

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главa 79.

ФэнтезиДве Извилины

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главы 73 и 74.

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 3 и 4.

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 1 и 2.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 262 просмотра
Комментарии (0)
Новые публикации
На Ривьеру еду я...
вчера в 23:18 - Серж Хан - 0 - 12
Роль с монологом за тобою
вчера в 17:57 - Алексантин - 0 - 8
Стихотворение о разлуке
О людях сразу не сужу
вчера в 17:24 - Алексантин - 0 - 7
Мы живем не по писанию...
Мы живем не по писанию...
вчера в 16:28 - frensis - 0 - 8
Второклассница
Второклассница
вчера в 16:16 - zakko2009 - 0 - 5
Пиит, он и в Африке пиит
Пиит, он и в Африке пиит
вчера в 16:13 - zakko2009 - 0 - 6
Я не приемлю участи раба
вчера в 14:14 - Алексантин - 0 - 5
Стихотворное размышление
Загадки для детей 231 (географические каламбуры, о животных)
вчера в 11:56 - Антосыч - 0 - 12
Переначертанное
вчера в 10:51 - Дмитрий Шнайдер - 0 - 5
Ночь воспоминаний
вчера в 10:50 - Дмитрий Шнайдер - 0 - 6
Подарило солнце золотистый лучик
вчера в 10:50 - Дмитрий Шнайдер - 0 - 6
Как поступить решай сама
вчера в 10:37 - Алексантин - 0 - 6
Стихотворение о разлуке
Шутить с костлявой не резон
вчера в 09:53 - Алексантин - 0 - 5
Стихотворение о жизни
Алика-фанатка Насти
10 декабря 2017 - Kolyada - 0 - 7
Хотя кого-то злю стихами
10 декабря 2017 - Алексантин - 0 - 7
Стихотворение о поэзии
Слегка помятые погоны
10 декабря 2017 - Алексантин - 0 - 7
Стихотворение о войне
Ублажение идеями и планами
10 декабря 2017 - Фейблер - 0 - 7
Обсуждение планов политических троллей и интриг
Дожди идут который день
10 декабря 2017 - Алексантин - 0 - 8
Клубы
Рейтинг — 99940 8 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования