Чистый хозяин Собственного Мира. Главы 92 и 93.

22 октября 2014 - Age Rise
article4716.jpg

Глава 92.
— Слышь, борец, или кто ты там, — буркнул в его сторону смотритель Пароля Унцито, — Техно такой рынок, на который предпочтительней приводить людей, хотя и без этого обойдёмся, чем уводить с него. Ты меня понял? Те, что уже внутри, тут и пригодятся, ага. И споры тут решаются — словами.
Зыркнул на Густава разными глазами, по-детски ясными, напомнившими подкрашенное лакомство монпасье, прозрачную сладость с капелькой Впечатления внутри. Светло-карий и голубой под нахмуренным лбом. Но провожатого дал. Вернее, к нему направил.
Суровый приём встретил Густава потому, что на сей раз он отправился без Суприори, и не по делу, а это видно всегда, на лбу написано, даже у него, охотника мега уровня. Но ему очень хотелось.

Придирчивый Техно заинтересован-таки в новых, хорошо соображающих людях и организует иногда открытые, просветительские экскурсии для несведущих, давно набивавшихся в гости. Объяснение принципов, демонстрация функций, возможностей на примере модуляторов узкого спектра.
Начиная сначала...
— Название этих ящиков, — руками не трогать! — можно трактовать двояко: как то, что оперирует модулями, компонентами, читает их, и как "моделяторы", то, что создаёт модели. Для первой функции служат пистоны — полоски с нанесёнными образцами, — да, под изоляцией они, ногтем не царапать! Отобразится, покажется результат, если вы подождёте слегка… Видите, какая хорошенькая цветомузыка?.. Это он и есть — результат… То, что в руки взять можно? Из других получается, пульки. Палочки круглые видели, из них. Почему "пульки"?.. Выстреливают иногда!.. Если промахнуться с сопутствующим!.. И если сломать… Проверять не надо, ладно?.. Вы уж поверьте мне. Регенерируется-то кожа быстро, а вонять тут будет долго… Вот здесь, стилусом на голографических листах задаётся структура, форма, поочерёдно слоям, всё по очереди, постепенно всё… Решёточку выведем вроде миллиметровки. В объёме. Рисовали когда-нибудь объёмным стилусом?.. На, попробуй. Ха-ха!.. Шарик?! Нееет это не шарик!.. Это скорей огурчик! С хвостиком!.. Ну, куда ты повёл!.. Ха-ха, таким марблс партию не сделать!.. По точкам, представьте себе, точками надо шарик задавать. Мало ли, что стилус объёмный!.. Он для решётки объёмный, а не для вас. Не вам жизнь облегчить, а чтоб точку ставить в пространстве. Устойчивое?.. Отвечаю… Раз в сто лет получается. И существует доли секунд. Если материалы не соответствуют формам, уравновешенность — полям, компоненты друг другу. Атласов стабилизации нет, надо угадывать. Для каждого слоя… И чтоб в свойства не вмешивались. Ты не на Рулетки обычно крутишься?.. Туда не все приходят играть… Модуляторов много, настроек мало. На разную чуткость, разные аспекты заточены. Мы и общаемся, как можем, делимся тут...
Забрал стилус.
— Кругленькие, отсчитываем вот так… Снова отсчитываем, не торопимся… Круглые-прекруглые, шариковидные, сферичненькие марблс!.. Причина того, что они удадутся нам сегодня, модулятор этот-от за шестьдесят процентов ушедшее, спросив, правит сам… А то и я промахнуться на ручном в два счёта могу. Но этот — исправит. Хорошая машинка, понимает меня...
Так приговаривал и отозвал от модулятора, уселись в кружок. На ткано-пластиковой, специальной подстилке пульки разложил. Снизу подсвеченной, чтобы сквозь изоляцию виден был разный цвет. Иначе и показывать-то нечего, заскучают, разбредутся, разбегутся...
Карат. Биг-Фазан Карат по прежнему, полному имени.
— Сколько нас?.. Так, шестнадцать человек, славненько. Шестнадцать, семнадцать, то есть, и сделаем. Разберём каждому по штучке? Или туточки и разыграем, кто-то уйдёт с добычей… С комплектом свежим совсем… Я? Не в счёт, зачем, я не играю, так себя приплюсовал… Я поиграю с недомарблс, вот разложены… А с марблс уже вы… Вы-в-игрушечки...
Среди обитателей Техно этот юноша, их общий гид, для тех, кто останется — куратор, выделялся не только повышенной общительностью, снисходительностью к глупым ошибкам, дурацким вопросам случайных на рынке людей, но и внешне. Среди коротко стриженных, до ёжиков, — как Суприори объяснил Густаву: "Мусору меньше, и не вляпаешься ни во что..." — Карат длинной шевелюрой напоминал Олива. По спине — в четыре пряди плетёная широкая коса. И по плечам на грудь спускаются — из трёх прядей. Не будь высок и крепок, показался бы девушкой распорядительницей на Техно. Но так — лишь издали, вблизи несколько подавлял размером. В прямом, но не переносном смысле – смотрел свысока. Разговорчивый, с прибаутками, уменьшительными словечками. Помнящий всех по именам, даже единожды сунувших нос покупателей, даже за компанию с ними пришедших людей. Бог Пан-Квадрата, переспорить его невозможно, уйти, недослушав, уйти пока он с кем-то бодается там — слишком глупо! Приветливый. С мягким, точным овалом лица, манерой щуриться, улыбаясь. Так, что щёки и нижние веки поднимались. Лучики бежали от уголков глаз, прикрытых до полукружий. Тёмные, зрачка не разглядеть.
Биг-Фазан никаким настоящим фазаном не был, а перекочевал он на Рынок Техно — с правого крыла. Когда-то очень давно. Настолько, что и первое имя забылось, и с Махараджей разминулись они во времени, конкуренции не случилось. Карата, предпочитавшего лохмотья, удавки, непостижимой высоты и скорости фазаньи прыжки, сменил лидер змеиной пластичностью близкий к вирам. Но по духу, конечно, не вир. Теперь и он ушёл, каким-то будет следующий...
На Техно Карат уже не первое тысячелетие. Старожилы рынка редко и неохотно сходятся с ним, ситуативно, по делу. А это кое о чём говорит. О многом… Часто и плотно — торговцы, заказчики механики. Под его, но и не только, началом осваивают рынок, курсирующие разноцветным дорожками, будущие технари. Их и называли соответственно — курсики. Курси, кусики. Чуть насмешливо. Один Карат умел произнести "кусик!..", указывая на грубейшую ошибку так, что подопечный таял, а не вставал на дыбы, и не думал обидеться.


Невозможно за тёплой улыбкой, за лучиками сощуренных глаз разглядеть борца, избавиться от которого мечтало всё правое крыло Южного. Одолеть? Ха-ха. Объединившись? Ха-ха три раза. Пытались, и где они… Карат стал шатровым борцом на закате карьеры. Прежде – уличным разбойником, навёл шороху, едва с насиженного места не согнал правые борцовские ряды. А начинал — небесным.
Его привела на земной рынок личная катастрофа, в этом не оригинален никто. Мир потерянный, испорченный, гибель любимого, или затворничество его — четыре толкающие вниз беды. Третья в случае Биг-Фазана. И поскольку на небесный поединок ушла его девушка, чтобы погибнуть — какая глупость, за приз! — с борцами правого крыла, на него Биг-Фазан и опустился…
А небесным, не облачных рынков, а верховым — борцам редкой категории, земные — не ровня. Там очень сложно, иначе всё. Иначе под сложные условия подстраиваются тела полудроидов. Небесные не снисходят до земных рынков, на их счастье. Карат "снизошёл"… Окунувшись в неутомимое хищничество.
Личной мести он не искал, не находил в себе сил для охоты комодо, выспрашивать, лгать, караулить. Даже имя её вслух не мог заставить себя произнести. Чистое… Перед кем? В чьи уши, будь они прокляты… Он набросил невод на озеро целиком, и методично уничтожал его. И это общее у несчастий, толкающих вниз: ослепление, обезличивание. В любое время дня он падал на борцовские ряды, как коршун на цыплят, из точки в небе. Выпустив когти, впуская их. Бескорыстный. Безмолвный. Не вызывал, не предупреждал. Условий не ставил, откупа не брал. В пепельно-сером растрёпанном костюме. Способный перемахивать два, три ряда одним прыжком. Отталкиваясь от тента, четыре и пять… Буквально падал на голову с захватом, который уже не разомкнётся… У него была особенность: взлетал легко, ну скажем, как пемза брошенная, а падал как железное ядро… Жалкое зрелище представляли тогда их ряды. От шатра к шатру кочевали группами, короткими перебежками.
Таков был Биг-Фазана затянувшийся дебют. После остыл, перезнакомились, договорились. Стал идолом правого крыла, солью. По тому хоть можно судить, что от камней и металлов происходят их прозвища, а его от карата, единицы измерения.
Что-то хорошее можно ли сказать о нём того периода? Пожалуй. Местные борцы принимают хозяек на равных, обеспечивая им яркую и недолгую жизнь в лучшем случае, а обычно — способ самоубийства. Но не Карат. Он не охотился на хозяек, вызова не принимал от них. Вовсе.
Собственно, девушки, подруги местных борцов и добились перемирия. Тайм-аута поначалу. Переговоров. С целью террор отвести в некое приемлемое русло, в рамки общепринятого. Удалось. Начались годы, когда правое крыло существовало, как бы им ни хотелось думать наоборот, на его условиях! Добровольно… В какой-то мере… Его обожали, да. Точнее, вот есть механизм, он полезен, доступен, с разных сторон, он делает много чего, но в середине — адское пламя. И без него никак, остановится машина, станет холодной железкой. Они гордились им, чувствовали себя особенными на Южном и на облачных борцовских, с визитами прилетая… И старались держаться как можно дальше! От соли их мира, от муфеля, от адского пламени.
В радужном расположении духа, что не часто, но случалось с ним, Биг-Фазан соглашался выступить против нескольких, до десяти, хозяек. Зрители ставили на успешность каждой. На их общий успех — кому ставки не жаль! Иногда игра с чем-то пачкающим, с маркерами. Иногда — на связывание, кто из хозяек окажется увёртливей. На его связывание?.. Они с тем же успехом могли бы ловить дроида, шаровую молнию или смерч в океане! Такие сражения, нетипичные для правого крыла, имели зашкаливающее число зрителей, редкий случай посмотреть на Пепельного Биг-Фазана "бесплатно". Безопасно… Не отвлекаясь на размышления о своей дальнейшей судьбе… Перенимались другими борцами, способствовуя смягчению нравов на этом крыле. Исподволь, как обычно и бывает.
Из постоянных каждый шатёр дважды в сезоне выставлял против него бойца или сколько найдётся, ха-ха, желающих. Подразумевалось, что он вызывает хозяина шатра. На практике они, конечно, находили замену себе. Не найдя, когда подходила очередь, снимали шатёр и уматывали! Хотя к тому времени не каждый поединок с ним оказывался фатальным. Карат стал причиной перехода стольких закоренелых хищников на левое борцовское крыло! Изменить стиль жизни радикально они не способны… Стать затворниками, увлечься коллекционерством. Гонки скучны, игры пресны… А формальный переход на левое крыло невозможен. Оставалась настоящая работа над собой, своими воззрениями, привычками. Результат имелся. Кто бы предрёк им такое, долго бы смеялись! Доброе дело по факту совершил.
Причиной падения Карата была невосполнимая потеря, причиной умиротворения — время. Гнев утих. Фигуры противников обрели лица. Нежности не внушавшие, заурядные, разные… Человеческие лица. Ненавидеть устал.
Что вдруг случилось, неведомо. Но случилось — вдруг. Одномоментно Карат исчез с правого крыла, через короткое время появившись на Техно.


Спустя годы, хоть полудроиды не сильно меняются лицом, кто из его борцовских знакомых признал бы в смотрителе Рынка Техно пепельного Биг-Фазана, жуть атакующую с высоты?.. Косы он сохранил, одежды пепельного цвета, шаровары, юбки поверх, накидки, плащи, многослойное, многокарманное, фазанье… Ерунда, показательная в смысле характера, но ерунда. А что по-настоящему интересно, Карат такой нераскаявшийся хищник, которого навещают дроиды. По своей инициативе, не раз… С недружественными визитами.
Технарь Карат изобретал оружие. И не раз они отнимали у него оружие. Отнимали и чертежи.
Перед Чёрным Драконом трудно устоять. Невозможно. Эти дроиды третей расы имеют право, обязанность покидать за порогом хищничества. Имеют право и отождествляться, не спросив разрешения. Можно сказать, «внушать страх» — их законное свойство. Оба слова тут не подходящие, не «внушать» и не «страх»… Вращающиеся, пульсирующие зрачки ящера, стоящего на задних лапах вбирают человека. И дроид не стремится понять, напротив, он отождествляет с собой. Он сам, мысленно кладёт требуемое в свою когтястую протянутую лапу. На определённой стадии отождествления, которое полным не бывает никогда, ему в лапу требуемое кладёт и человек. Такое свойство, близкое подчинению воли, близкое дроидам желания. Из-за чего, Чёрных Драконов контролирует тоже автономный дроид — Гелиотроп сам. Сфера деятельности телохранителей узка и сильно регламентирована. Отступления караются суровей и быстрее.
Не правило для них действовать внушением. Имеются варианты…
Стена чешуйчатых ящеров окружала Карата в небе или даже на рынке. Сдвигалась на шаг, отсекала изумлённых свидетелей, следовала за ним, глухо рыча, требуя… Нельзя хищнику закрыться в Собственном Мире! И Карат не прятал созданное в нём, выносил. Рано или поздно отдавал. Схему, чертёж. Он наизусть помнит. А воспроизводить?.. Какой смысл, если отнимут?
Дроиды запомнили его как отдельное явление и следили за ним. Подобным образом и за коллекционерами запретных Впечатлений следят, когда достоверно их вычислили.
Карат так возненавидел Чёрных Драконов, что это распространилось на дроидов в целом, включая ездового. На Белом Драконе редко летал для удовольствия. Через шатёр — домой и обратно — на Техно. По континенту — ногами. Здесь дело не в том, что существовать, окружённым рычащими ящерами, невозможно, а в первом, применяемом ими реже, способе…
Разумеется, Карат пытался выиграть в гляделки у одного из драконов, бывшего своего… И проиграл. Как человеку, проклятье!.. Ещё одна из причин ограниченья контактов: нет общей земли — соревноваться дроидам с людьми, а чувства-то у людей человеческие, по себе меряют. Без драки отдал свеже-созданный артефакт, дрожащей рукой положил в когтястые лапы… Белки круглых глаз пульсирующих, яростных, девственно ясны… Сам положил… Что это значит для борца, а? Вот потому стена драконов предпочтительнее. Путь напоказ, путь случайные зрители удивляются, расспрашивают, а всё-таки вмешательство меньше, мягче. Не обидно проиграть стене, явление природы, что такого… Карат и тут стал исключением. Или его бывший дракон?.. В общем, они виделись чаще, чем оба хотели.
Появление и исчезновение дроида сопровождалось прояснением неба, до золотого, едва не до солнца. И тёплым ветром, разметающим пыль, мелкие камешки… Дроидские извинения. Отвергнутые. Они бесили ещё хуже, грабёж и унижение. Карат целью поставил себе выиграть у дракона. За счёт хитрости, умом. Знал бы он, как это нетрудно, обхитрить ящерицу… Знал бы, как дроид видит человека, как не враждебен, не противопоставлен ему...
Взял паузу. Думал, думал, думал… Разучился заметки рукой писать, всё только в уме. Воплотил без проб, разом. И встреча, не заставившая себя ждать, позволила хищнику отыграться.
Узкому кругу это известно… Биг-Фазан Карат — изобретатель медянки отододи.


Удавки отододи использовались задолго до него. Верёвка и верёвка, неравномерной тяжести, ну и что… Не запретно. Он придал удавке свойства скрытой механики и создал сразу две.
Когда чёрный ящер, — ну, надо же, ждал целую стаю! — предстал перед ним на безлюдном, вечернем Техно, Карат был готов. Стремительно и злорадно вскинул оружие в правой руке над головой. На себе первом испробовал… Скользкая, медная змейка стекла ручейком и замкнула кольцо поперёк груди. Теперь главное выждать время. Выдержать. Он крепок, борец, но изобретение его сильней. Дроид метнулся, скрипнули когти по меди, устремляясь за своим хвостом чёрный обод тепла растёкся вокруг медного обода, вихрь рычащий… Вернулся в свой облик.
Трудно дышать… "Нетерпеливый дроид, — произнёс Карат с трудом, — подожди немного. Скоро заберёшь, за чем послан". Злорадство его возросло бы стократно, знай он ситуацию с той стороны, как подставляет дроида, какова выходка его: Дроид-Виновен-в-Самоубийстве-Человека… Тот рык, который счёл проклятиями, это он слышал повторяющееся имя своё на дроидском, драконьем, необщем… На языке для любви и надежды, и отчаянья, первом от возникновения существа.
В своей мстительности Карат едва не просчитался. Ещё немного, и погиб, помутилось в глазах, когда одной рукой освобождал в кармане вторую медянку. Она поранила его, втираясь между первой и телом. Но обвилась. Обе скрипнули и упали. Карат облизнул пересохшие губы. Демонстративно неторопливо поднял. Безопасными мотками сложил и отправил обратно в карман. Урчание ящера прекратилось. Лапы скрестив на груди, дроид осмыслял обе функции. Две стороны медали. И не потребовал отдать. Позже владыки подтвердят его вывод, согласятся.
Нависавшая чёрная гора исчезла, тёплым ветром не повеяло. Карат должен быть доволен. Изобретением. Реваншем. Он и был доволен, пьян горькой радостью хищника. Которую не проглотить и не выплюнуть. Он упал в восходящий поток ближайшего Столпа, в тепло, которым на этот раз обделил его, давно ему не принадлежащий дроид. Старые, без ответа оставшиеся вопросы душили его, как эта горечь, как ветер Столпа возносили его, повторы, повторы без ответа… "Почему?.."
"Дроиды ни на что не годные, грабители в чешуе, почему?! На что вы нужны, ведь она была — чистая хозяйка!.. Почему дракон не защитил её, ведь не в шатре, в небе!.. Как ты смеешь грабить меня, человека?! Ты выступаешь против меня, а он?! А её дракон?.. Поему он не выступил против них?!" Конечно, выступил, но что он мог против людей?.. Только сбивать. Группа против группы, два лагеря, две стаи противников небесных… "На что вы годитесь, зачем вы нужны?! Или выбираете, из прихоти выбираете, кому помогать, а кому пропасть?! Ну, так и я выберу, без вас!.."


Давняя история. Не осталось и следа тех страстей в его, Карата мягких чертах, прищуре, прибаутках. Медянки и схемы их разошлись по свету, жили своей жизнью. Вот, Густава придушили и спасли. Всё перемешано, переплетено. Взаимосвязано.
Перед модулятором Густав, затерявшийся в числе шестнадцати курсиков, видел подобного себе — охотника. Карат из самых активных экспериментаторов Рынка Техно, и нуждался в расходных.
Исследовать свойства веществ на пистонах ещё туда-сюда, соотносить их со структурой. Воплощать из пулек, если время девать некуда, не к спеху, для развлечения. Уяснив же структуру и просчитав её для слоёв, воплощать куда проще в Собственном Мире. Все так делали. Небольшое количество чистых хозяев Техно возились с модуляторами, где Пурпурный Лал запускает последовательность реакций… Результат — красочные фейерверки! А задумываться мог и металл!.. Они не отчаивались, по-новой!
Но Карата не интересуют звёздочки фейерверков. Ни задуманных, ни случайных. Он стремился изобретать ещё и ещё модели оружия, которое пройдёт сквозь дроидские фильтры.
Устав от мельтешения шкал и спектров перед глазами, замучившись держать в уме, плюсовать, делить через прослойки и катализаторы, он отвлекался на поиск принципиальной идей. Удалялся в Пан-Квадрат, там проводил дни. Отчаявшись вывести односложную, ярь-медянке подобную элегантность замысла, обратно нырял в свойства материалов с головой. Требовались расходные, сначала без стабилизатора их взаимодействия посмотреть… Если они те, то надо, значит стоит тратить время на расчёт стабилизатора, как его добавить. Замедлитель, основу. И его рассчитает-то Карат на пистонах, в малых дозах проверит, а воплотить… Расходные, расходные...
Курсики, которых сопровождал, учил, с которыми без утайки знаниями делился — поле его охоты, как Южный — угодья Буро. Зато и смотрителем, гидом бывал часто, охотно. Со старожилами информацией собранной на своих кусиков делился всегда. Люди — это будущее Техно. Откровенно излагал, кто сообразительней, кто поглупей, от кого будет польза всему рынку, а от кого не особенно.
Люди с хорошей памятью ценны. Тонко различающие цвета. Люди с парадоксальным мышлением ценны особо, даже если от них один шум и беспокойство, и они не производят впечатления технарей. Кто-то богат и на Пароле может прижиться, торговать. Кто-то может на Пан-Квадрате увлечь, разговорить молчунов, сводить вместе одиночек Техно, подвигать к новым идеям. А кто-то так, середнячок… Кто-то случаен и беден… Ориентировался ещё на то, компанейский ли, станут ли человека искать. Выбирал тщательно и непредвзято. Исчезновение человека на Техно не должно привлекать внимание. Выбрав, делился. Существовала очерёдность… Техно — это рынок. А рынок — это хищники. Всегда.


— Ну что, кусики, — призывая ко вниманию, повысил голос Карат, — делаем честные марблс, или как?..
Он подмигнул высокой, тонкой, как луч из рамы, девушке, знакомой по Рулетки. Таких азартных игроков ещё поискать. Строгая, с чёртиками в глазах она коллекционировала игры, игровые принадлежности, включая жульнические и фокусы. Айва. Но большинством голосов народ пожелал честные марблс, без меченых с особыми свойствами. Что ж, как скажете...
Без преувеличения… Для досуга полудроидов марблс тоже, что связные Впечатления для их совершенных тел. Превеликое многообразие наборов шариков, различающихся размером, цветом, количеством, весом, взаимовлиянием, счёту не поддаётся. А помноженное на варианты игры!.. На выбивание из круга и ряда… На попадание в круг, ряд, в объёмную голографическую фигуру при магнитном поле или невесомости… Ближе к центру, прямо в котёл… Этим боком, тем боком, не тем, не этим — они имели экваторы, сектора, постоянные и скользящие точки окраса...
Марблс… Шарики катящиеся по любой поверхности, по специальной поверхности, по воздуху… В плоскости поля, образованного четырьмя другими — объёмный мрблс… На бесконечно скользком поле, стремительный… На шероховатом ради подскоков задуманном… В плоскости образованной двумя и вращающейся вокруг того шарика, что окажется возле центра, тем быстрей, чем ближе к нему, и сложней его оттуда выбить...
А способы подачи?.. Броски с двух пальцев, с ладони щелчком, с воздуха же!..
Или марблс для больших помещений, где бросают кистью, с замахом… В препятствующем поле, как по волнам блинчики. А с рикошетом ради попадания в цель после максимального количества рикошетов?..
Командные двух, трёх, четырёх, пятицветные сражения… Шарик зажатый между вражескими цветами выстреливается за поле игры… Перекрашивается, присваивается… Серии игр. Марблс-поддавки...
А противоположные всему — липкие марблс?!
О, не перечислить, сколько их разновидностей породила фантазия, помноженная на скуку! Марблс — нечто базовое, универсальное, заменяющее собой настольные, карточные игры… Требующие концентрации, многофигурные… Близкие к шахматам и основанные на чистой случайности, вроде лото. Марблс — жизнь в миниатюре...
Марблс-коллекции… Марблс-амулеты. Ими не играли, а носили с собой. Проиграв же таковой в запале, шли за ним в чужой Собственный Мир, проигрывая и себя заодно… Ну, это некоторое преувеличение. Проиграл ведь такому же чокнутому, наверняка с амулетом в кармане, а воспользоваться чьей-то общепонятной страстью во зло — неблагородно.


Распространённость этих шариков характеризует уже то, что кармашки, кошельки, сумочки для марблс, оправы, чтобы носить их бусами, уступают в популярности только украшениям и одежде. Но и тут, помимо карманов — ячейки для пуговиц-марблс...
Партия, "заход" в марблс — способ представиться познакомиться с чужаком, сблизиться с гордецом, помириться с другом, переговорить о деле, подкупить кого-то открыто, проиграв ему ценный набор...
Когда компания есть, а с фантазией плохо, первый вопрос: "Погоняемся или в марблс?" Возможность игры — наличие одного комплекта, минимальный комплект — одна штука!
Но бывает позатейливей, такое… Оглашаются в узком или широком кругу, например на визитёре, облачном Рынке Горн, время и подробные условия турнира. Желающие принять участие в нём должны успеть обзавестись шариком или несколькими, как обговорено, со свойствами скрытой механики, которые не обязаны оглашать, но которые, по мнению игрока, приведут к успеху. Ищут, выменивают, заказывают… За соперниками шпионят… Подобные турниры собирают много зрителей. Бывает, что на таком выясняют отношения. Тогда зрителей нет, а ставки ещё выше.


Карат не сильно увлекался марблс, но всё же в набор лично он добавил бы шарик с лукавыми свойствами. Создавать интересней и играть веселей… Нет, так нет. Приступили.
В первую очередь марблс — предмет любования и коллекционирования. Значит — определиться с шиком, с цветом. Он должен быть притягателен и оригинален. С привлекательностью никаких проблем, есть даже таблицы, учитывающие освещение и время суток, материал и подтипы его, в данном случае стекла. С оригинальностью — даа… И всё-таки, нет ничего невозможного. Юноша, севший возле Айвы, и ещё двое напротив выделялись из ряда, наведя Карата на мысль. Отличал их цвет кожи.
Тот очевидный факт, что полудроиды светлы, светлокожи, в некотором смысле иллюзия. Следствие работы, производимой огоньками дроидов в теле. Не пребыванием, а именно движением их, и наличием общего поля Юлы, охватывающего землю, сгустившего напряжение над континентом. Даже если базисный код полудроида предполагал тёмную кожу, у Восходящего, пересекшего поверхность океана, она кажется много светлей из-за совокупного воздействия этих технических моментов. Загорелыми они становились обычным образом, от солнечных лучей.
А до эпохи высших дроидов существовали не только разные оттенки, но и узоры на коже, привнесённые предпоследней эпохой. Не выходящие, за пределы разумного и хорошего вкуса. Темнокожему базису присваивались очень шедшие ему узоры шкуры питона, древесной текстуры, леопардовых пятен. Белокожие базисы типичных узоров не приобрели, разве спирали, тоже неяркие.
Так вот, Рынок Техно, лишённый пыли, наделённый специфическим полем от своей иллюзорной стены и Столпов внутри него, оказался таким местом, где люди с тёмной кожей и выглядели таковыми. Не как Изумруд, непроглядной, иссиня-чёрной драконьей чернотой, но прекрасно-золотисто-глубоко-шоколадными… Зная это свойство рынка, не без тщеславия они предпочитали на нём минимум одежды. Питоний крупный узор охватывал юношу полностью, от подошв до коротко стриженой головы. Различимый вблизи и при прямом взгляде, размытый издали и под углом. Украшавший безусловно. "Неплохая идея для марблс. Кажется, таких я ещё не видел..."
Общественный модулятор типа "фазы целых чисел". Артефакты он создаёт самые простые, зато долговечные, так как, снабжён портом для отвердителя. Площадка, где был установлен, достаточно велика. Полукругом разместились любопытствующие, курсики.
В отдалении на восхитительно тёплом потоке одного из столпов сидел не участвующий юноша. Наблюдавший, тем не менее, зорко. Имевший интерес и к Техно, и к левому крылу Южного, борец. Дабл-Пирит нанял его присматривать за Ауроруа. Одной из шестнадцати.
Как и большинство хищников, внезапно нашедших свою любовь и переживших кульбит жизненный тем самым, Пирит стал немного деспотичен и тревожен. Наличие у Ауроруа Чёрного Дракона не казалось ему достаточной защитой. А после того, как сам, на Техно с ней приходя, засыпал всякий раз, едва гид со своим бормотанием останавливался возле модулятора, решил, что стоит перепоручить… Невозможно, какая скука. От мозаичных дорожек рябило в глазах, рынка он не знал, традиций его и опасностей. А монотонное "бу-бу-бу...", ни слова не понятно, кого угодно усыпит!.. Предложенные услуги профессионала оказались весьма кстати. Фианит, так его звали. Камень. Борец. Но — синтетический, и к борцам и к Техно подходящее имя.
Карат усмехнулся, поняв, чей телохранитель. Ауроруа, что касается его, Карата интересов, на Техно — в полной безопасности. Он крайне редко встречал и очень ценил людей с абстрактным мышлением. А эта изгнанница успела задать несколько вопросов, причём по теме, устройству модуляторов, поставивших его в тупик новизной подхода. Ведь схемы-то модуляторов есть, они просты… Инструкций к ним нет!.. И схемы, в самом деле, однотипны, объединены неким примитивизмом, а его суть… В общем, тут есть о чём подумать...
Ещё у неё была манера, о чём бы ни шла речь, спрашивать: "Только так? Исключительно так?" Устроены, функционируют… А что? "Ну, как… По исключениям скорее видны пределы и смежные области. Неохваченные. То есть, сам предмет. Инструмент, материал, идея… Да любое явление, это ведь его границы… Вот они и становятся видны".
Широта его собственных взглядов позволила Карату восхититься, а не приревновать к её уму. "Перспективная девушка. Золотоволосая..." Пока молча бродила, уверен был — с Мелоди гостья, от скуки или за бубенчиками. "Ишь, как следит борец, во все глаза..."
Обижать изгнанников на любых рынках выходит за дроидский кодекс чести. Но наличие телохранителя Карат одобрил. На лбу у изгнанников статуса не написано. А хоть бы и написали, прежде кодекса надо иметь честь.


В таких размышлениях, он согнал на минутку Фианита со столпа, обходя площадь. В основании модулятора что-то подправил, и воздух над ним стал неожиданно светлей и прозрачней. Хрустальный воздух. Минуту назад никто не предположил бы, что это будет возможно и зримо. Лёгкий ветер разлетался от металлической коробки. Прокомментировал:
— Почище стало. Случайности, кусики, нам ни к чему...
Взял цилиндрическую палочку пистона и отправил его в круглый, обратным клапаном закрытый порт. Модулятор немедленно ожил, проявил над верхней плоскостью виртуальную сенсорную панель с цифрами от ноля до девяти и окошком. В нём Карат набрал число семнадцать.
— Это основа. И мы делим её на семнадцать частей. Видите, он сам спрашивает, хорошая, умная машинка… Размер ванны нам позволяет их задать разом.
Панель сделалась зеркальной. Карат обратился к смуглому юноше, а не одолжит ли тот свою руку ради цвета и рисунка на Марблс? Польщённый, тот согласился, серьёзную мину сохраняя, подошёл. Хрустальный воздух над модулятором холодил слегка. Отрегулировали расстояние, масштаб. Отражение в зеркальной панели заняло больше времени, чем можно было ожидать и требовало неподвижности. Модулятор запищал, выбросил луч, разбившийся на сканирующие полоски света, и начал пробегать ими предплечье в разных направлениях. Словно извиняясь, Карат объяснил:
— Не дроидоувязанный инструмент, механические скорости. Надёжно зато.
С последним назойливым писком зеркальная панель воспроизвела цвет и рисунок кожи, юноша-модель был отпущен.
— Таак… — продолжил куратор. — Задумай мы с вами простые стеклянные шарики, осталось бы плотность задать. Звонкость удара, дальность отскока. Но честные ведь не значит простые? Давайте-ка усложним… Экватором разделим. Пускай сталкиваются с подкруткой, а? В разные стороны. Мы их пометим. Пятком и гребешком, мирами и наружею...
Под "пятком" он понимал пять точек в круг, лепестков, как у Буро на бокалах, символ Собственного Мира — яблоневый цвет. А под "гребешком" расходящиеся в одну сторону сектором лучи раковины-гребешка, символ океана, внешнего мира, изгнанничества. Их объединяет цвет, оба символа, если в цвете, бело-розовые традиционно.
— Как считаете, пяток должен закручивать в горизонтальной плоскости, а гребешок подбрасывать вверх? Или наоборот?
— Гребешок должен притягивать, — сказала Ауроруа.
— Эээ… Возможно. Пожалуй… Можно и так задать. Но тогда уточни. Притягивать или притягиваться?
— … ся, — лаконично ответила Рори.
— Есть возражения? Нету. Хорошо. А можешь объяснить, почему гребешок, почему притягивать-ся?
— Потому что он этого не делает, — отчеканила Рори.
— Определённо, — согласился Карат, — и?..
— Пусть попробует там… В стеклянном шарике. В игре. Что выйдет? Море прокатится в миры, о мирах станет думать, через них думать… Через них покатится…
— Не будет. Не зная о чём.
— Господин, если полный переворот, разве обязательно знать, что переворачиваешь? Всё это — каждое? Или нет?.. Закрыть ладонью. Перевернуть и потрясти. Из непостижимого прошлого образуется непостижимое будущее… Делал ли так господин: морскую воду долго-долго в бокале трясти, и быстро выпить? Из Свободных Впечатлений складывается чуть-чуть связных… Но пусть господин учтёт: вкуснее вода не становится.
Её голос, приобретший было мечтательность, вернулся к сухой констатации в последней фразе.
— А надо переворачивать?.. — пробормотал Карат.
— Кому как, — логично ответила изгнанница.
— Ладно… Но желательно установить конкретную точку. Слипающийся марблс, другой жанр.
— Фу, он мало кому нравится! — воскликнул курсик слева. — Пускай где сходятся лучи, при точном попадании гребешок притягивается, а по касательной если, с подкручиванием отлетает! Возможно?
— Легко. Договорились. Сейчас зададим символы, качества им присвоим… Пистоны с образцами покажут, соответствуют ли вещества требующимся свойствам и какая нужна дозировка. После этого — пульки. Когда модулятор уже сообщил нам и себе, сколько должен от них откусить. Три полоски пистонов, в одной, увы, нет. Лишнее отрываем… На притяжение, на скользящий вихрь, сцепленный с ним… И на прыганье от пятка...
Прорези модулятора с силой затянули предложенные им полоски, оборванные с краю до одного пистона.
— Он машина замечательная, понятливая… Но нам снова придётся подождать!
Бирюзовый на просвет, пистон для пятка на виртуальной панели отобразился первым. Бирюзовую точку толкала белая линия вдоль разноцветной шкалы. В разных местах с разной скоростью. Моменты ускорения-замедления фиксировались цветом же и откладывались на верхней узкой шкале. После чего и она пришла в движение, прогнав уже по себе исходную точку и остановив между серым и густо-бирюзовым.
— Видите, оптимальный вариант. С точки зрения машины. А в чём оптимальный? В размазывании функции по времени. Если мы хотим вертикальных прыжков шарика всегда, то смиряемся с тем, что они не высоки и каждый раз одинаковые. Ни противостоящего цвета, ни второго ответа машина нам не дала. Я могу сдвинуть шкалу и выбрать периодические прыжки, не от каждого столкновения, через два, например. Высокие. А могу заменить вещество… Или мы принимаем выбор машины?
— Принимаем! — ответили ему.
Со вторым, сиренево-синим пистоном подкрученного отскока горизонтального вариантов не имелось, наработанный давно приём, вещество известное. А над тёпло-розовым образцом притяжения модулятор задумался. Долго гонял и всё время медленно. Так что верхняя шкала от нижней в итоге почти не отличалась. Прогнал по ней и остановил между красным и розовым на резкой границе.
— Так-так… — Карат обратился к Ауроруа. — Требуется выбрать: взаимодействие совсем слабое, постоянное? Или же непредсказуемо редкое, при абсолютно точном, фронтальном попадании — сильное. Цап и всё!.. На чём там заканчивают какую игру?..
Рори задумалась:
— Пускай редко, но метко!
Попала в его мысли, Карат улыбнулся:
— Угу, в марблс хорош элемент неожиданности!
Он расширил пальцами спектр-квадрат на панели. Точку с верхней шкалы перетащил к углу тёмных, насыщенных цветов, оставив в бордовом. И закрыл панель:
— Вот так… Ой! — открыл снова. — Форму-то!.. Сейчас выскочило бы невесть что… Кусики, вам не повезло с куратором!
Он повторил объёмным стилусом то же, что показывал вначале, несколько точек опорных. Указательным и большим пальцами вместо циркуля изобразил круг через них, и модулятор понял его, выдав шар в объёме.
— От!.. Теперь ничего не забыл.
Фианит, глядя на последнюю манипуляцию, скривился. Борец левого крыла, он — раскаявшийся хищник. А Карат, будучи правшой, второпях или смутившись, использовал левую руку, превращающую. Хищник, привычка...
Густав, увлечённый наравне с остальными, держал, однако, в поле зрения Ауроруа с первых минут. Чем-то беспокоил её облик… Знакомое что-то… И тот факт, что изгнанница… А, вспомнил! Селену она напоминала ему, ошибку, осечку. Волосы рыжей. И упрямство в миловидных чертах не давали сразу припомнить. "Не она… Гут, гут..." Ошибки исправлять и надо, и неохота… Клок, смешной хохолок, несмешной, преобразившийся, крупная осечка, маячащая перед глазами… Не хватает ещё призраков прошлого.
В той же последовательности, что пистоны, Карат отправил в модулятор пульки и повторил:
— Ждём...
К сожалению зрителей, основная часть работы модулятора была им не видна, и коротка завершающая, зримая. Модулятор в недрах своих взял сколько надо от пулек. Выплюнул лишнее, закрыв срез изоляцией. Долго пищал на все лады, звуками давая понять, что происходит в нём. Верхняя панель закрыта, иначе показал бы на ней.
— Это нас с вами уравняло! — смеясь, сказал Карат. — Вы бы в мелькании не поняли ничего, а я что он пищит, и я не понимаю!
В общении техники с человеком на дереве вариаций имелась и звуковая ветвь: голосовое общение, ввод и получение данных. Но победил визуальный, некоторое время спустя уступив позиции ментальной концентрации, где переводчик не нужен, где сам за свои ошибки отвечаешь. Ни дроид при машине, ни высший дроид для превращения в Собственном Мире не требуются.
Верхняя плоскость модулятора засветилась, будто плавясь, прогнулась и образовала золотым хрусталём наполненную полусферу ванны. Отверстий нет, подготовленные вещества протаяли в неё сквозь стенки. И побежали вправо, ускоряющейся гонкой. Дымки… Вращающиеся дымки… Струйки… Стекло, размазанное по стенкам… Мелкие шарики катятся по золотому хрусталю, обгоняют друг друга, сталкиваются, стремятся к верхнему краю, едва не выплёскиваясь, на дно скатываются… И стеклянно звенят!.. Шарики укрупнились. Стало видно, что бирюзовые и розовые дымки всё ещё крутятся отдельно. Лишь теперь модулятор их добавляет. Захватывающе… Курсики смотрели, не дыша, Карат наблюдал больше за ними. Привычным глазом он уже мог сосчитать в вихре до семнадцати. Бело-розовые дымки окрасили половинки шариков, цвет сгустился и собрался в гребешок.
— Закрыть? — спросил Карат. — Чтоб не видно в руке, а — когда катятся?
Ага, так веселей. И рисунка не портит.
Затем второй цвет. Бирюзовые дымки вначале обесцветились, затем пришли к тому же, светло-розовому и собрались в пять точек.
— Тоже скрыть?
Если скрывать, так и то, и то.
— Как скажете.
И ему не улыбалось символами портить смуглую роскошь рисунка. "Парню-модели, наверное, сильно хочется заполучить весь комплект!.."
После всего, когда уже готовыми катались, Карат сказал:
— Думаете, готово? Вам кажется, что они есть?.. Нет. Есть, поскольку движутся. Если остановить, останется то, от чего модулятор долго придётся чистить...
Он достал из кармана колбу с носиком, откупорил пробку. На вытянутой руке, отворачиваясь, наклонил над ванной, сказал:
— Отвердитель. На будущее: любое вложение через порт! Никогда не делайте так, это — вроде как шоу...
И тонкой струйкой влил отвердитель. Клубы дыма заполнили ванну, выплеснулись… А когда попали за пределы хрустально-чистого воздуха над ней, с глухим хлопком взрыва заполнили площадь! Окутали всех, и его, и курсиков, и людей на соседних дорожках, пославших хохочущему в нежданном мраке Карату много специфических, местных проклятий… От каждого, из окружавших площадь Столпов раздались хлопки-взрывы. Стало щекотно в горле, и кроме чёрных клубов мутно в воздухе… И раз — совершенно чисто!
— А вот так уж совсем никогда не делайте! — завершил представление Карат, допив последние капли из колбы.
Отсмеялся, замолк, и кого-то за спинами курсиков, голову наклонив, спросил:
— Что-то не так? Возражения?..
Подопечные его стайкой птичек обернулись живо, но увидели лишь спину. Кто-то уже уходил, возражений не имелось.
Хрустально-золотая внутренность ванны осталась чистой. Семнадцать обугленных шариков лежали на дне.
— На минутку задержите дыхание. Оно не вредно, неприятный запах. Перечный, если кто спец в пищевых Впечатлениях, острый.
Нажал кнопку большую кнопку на боку модулятора, — Густав всё гадал, для чего она, не сенсорная, вызывающе огромная и простая, — ванна, пружинным упругим рывком расправилась в исходную плоскость, как резко натянутое полотно, и выбросила шарики на плитку, на площадь. Чернота треснула при ударе, выпуская последние дымки. Острый — не то слово! Поспешив открыть рот, Карат закашлялся:
— Надо щипцами… Ххе-кхе… Я… их забыл… Кхе-хе… ха-ха-ха!.. Всё равно колоть бы пришлось! Нет, правда, вам не повезло с куратором, колоть надо в другом модуляторе, вообще-то!.. Приходите через день, получите нормального гида, из этих, сердитых… Он вам скафандры на входе выдаст… В скафандре здорово, в нём спать хорохо!.. Хо-хо!.. Кхе-хе-хе!..
Вторично родившиеся на свет из расколотой угольной скорлупы, марблс показались им ещё прекрасней! Раскатились и люди разглядывали, не трогая их...
Смуглой, питоньим узором украшенной, рукой юноша поднял с него деланый шарик:
— Прочный!
— А то ж!.. — отозвался Карат. — Для любых поверхностей и на долгие годы!
Живо разобрали поглядеть, но договорились разыграть комплектом. Жаль разлучать, ценность. Восхитительно тяжёлые, шелковисто-гладкие, золотисто-шоколадные. Прозрачные, но не просматривающиеся насквозь...
— Когда разыгрывать будете, сразу? Здесь нельзя, в Пан-Квадрат — стройными рядами...
Но они устали от обилия новых, не выпитых впечатлений.
— Завтра, завтра!.. — ответили ему. — Оставь у себя до завтра!
— И то верно. Я то же похвастаюсь кое-кому… Из местных, сердитых...
— Карат, господин, а люди, я видел, на самом деле ходили рядами! — двое смуглых юношей, чья не менее красивая кожа могла бы послужить образцом для следующих наборов коллекционных марблс, о чём подумали и они и Карат, обратились, пошептавшись, к нему. — Стройными, ровными рядами!.. Зачем они строились в них, господин?..
Карат воздел руки к небу:
— Ну, я же не историк, кусики! Мы же на Техно! Зачем и как дорожками ходить стройными, это пожалуйста, это я всегда расскажу вам. Куда под ноги смотреть. А прошлые эпохи… У меня, кусики, давным-давно был один единственный знакомый истории знаток. Он, кусики, ни историком, ни книжником, при начале знакомства нашего и не был. На Рулетки играл и выиграл однажды, представьте — библиотеку!.. Древняя история, с картинками!.. Их повырывали и разобрали, а тома он даже и уносить не стал, листая между партиями, между забегами. Но потом вдруг унёс… За три приёма, такую тяжесть, просто не во что положить было. И пропал… Читал, наверное! Я его не видел несколько лет. Затем появился, улитку поставил в забег. Не то мрачный, не то странный… Смотрит вокруг, будто впервые… Его спрашивают: "Как дела?" А он посмотрел так, с выражением, и говорит: "Я счастлив… Что я — полудроид!" С выражением сказал, больше к нему не приставали! Он столько забегов проиграл тогда, и улетел настолько счастливым! Кусики, я никогда не видел такого счастливого человека. Он консультирует иногда на Южном. Обитает в тех рядах, где есть что выпить и во что поиграть. По эпохам консультирует… В перерывах между гонками. За соломинку с Впечатлением, за кулёк монпасье, за так… Ни секунды не меркантильный. Но учтите, к нему… — куда лучше прийти с сотней глупых вопросов и пустыми руками, чем принести Пурпурный Лал, завёрнутый в книжную страницу! Хотите, отправлю к нему с вопросом?..
Все шестнадцать переглянулись, хотим… Не зря, стоит того знакомство. Кое-кому из них суждена встреча, если поторопятся. Большой оригинал, Бутон-биг-Надира старый друг. И должник, да-да...


Обратно к выходу, немного блуждая без провожатого, задумываясь на перекрёстках, Густав шёл погружённый в праздные мысли. Посторонний момент, зацепивший его. Охотнику нормально цепляться за нюансы. Пригодиться может всё, что угодно. Совпадение символов, предложенных для марблс, с теми, что недавно видел на наутилусах у Буро, не давало ему покоя.
Пустяк, но верно подмеченный. Биг-Буро не афишировал это знакомство. Давнишнее и важное для него. Как бы ни был силён и чуток он, неморское чудовище, изгнанник без Чёрного Дракона, а в его случае и без белого, крайне незащищён. Что на суше, что в море. Оружие, хобби Карата интересовало Буро, и сам легендарный борец Биг-Фазан, нанимаемый порой. Не для себя, но для тех, кого желал защитить. Иногда — напротив… Буро щедро спонсировал технаря и дорого платил за новинки.
Недалеко от сквозного шатра, выхода на Пароль Густав закрутился. Обходя одну площадку. Ища выхода с неё в нужном направлении. Уже радовался, что насмешливого, всезапрещающего Суприори нет рядом, намереваясь перепрыгнуть с дорожки на дорожку, как нельзя, но артефакт привлёк его внимание. Совсем не похоже на металлическую коробку! На связку ушастых голов похоже! А виртуальная панель точно такая же парит. И спектр-квадрат переливается на ней. Удивительный рынок Техно! Возле Пароля толчётся больше народа… Внезапно к нему подскочила коротко стриженая светлоглазая девушка. И сходу:
— Ты это ты?! Они плохо объяснили мне, искала тебя. Завтра рассчитаемся!.. О, здоровская вещь!.. Не здесь… Хочешь взглянуть вначале? Половину получишь там: от Рулетки на юг будет облак, рама — амёбой, визитёр. Возле, давай? Ты забери отсюда, и закончим на твоей раме, давай? Я не хочу, чтоб видели, кто с Техно унёс, мне житья не будет!
Чёрные волосы коротки, но не так стригутся местные. Глаза светлые в обводке, брови сошлись ещё круче. Заинтересованности не скрывая, девушка проговорила, быстро, страстно:
— Половину сразу, в задаток!.. Можешь хоть через соломинку, хоть так! Убедись! Я бы врала, сказав, что — их, не их Впечатления! Те, на которые опирались — они! О!.. Скажи, не мало? В игровой ряд зайдя, видеть всю требуху, всю начинку!.. Знать, от какого какой победный ход отсчитать. По малюсенькой примете!
Она тревожно оглядывалась, переспросила:
— Место запомнил?.. На юг, в полдень где-то!.. До завтра!
Накинула капюшон на голову, закуталась и пропала в шатре.
Речь шла о коллекции, о которой можно только мечтать, и которая считалась утраченной. Игрового ряда старейшины собирали свои "азартные автоматы" на основе этих Впечатлений. Мечта игрока. Путь не столько к личному обогащению, сколько к власти. Информацией такого рода, интереснее шантажировать и торговать. Заполучить половину её так, вдруг? Его приняли на Техно за хозяина какой-то редкой штуки?.. Вот этой?.. Кто угодно потерял бы голову.
Густав провёл по лицу, собрал, скомкал улыбку рукой. Одобрительную улыбку. "Неплохо… Я для вас, милые, чёртовы мстительные галло, три громадных тента отгрохал, в гости ждал, а вы меня на Техно выуживаете?.. Галло! Как повторяет Олив. Охотница гут, гут… Очень. Я бы сказал элегантно… Они держат меня за игрока?.. На юг от Рулетки? Не обещаю, что сам приду..."
Длинные косы Карата, лежащие на могучих плечах, под лёгкой усмешкой, проплыли мимо… Всей сцены он был свидетелем. А надо сказать, Густав охотника в этом технаре распознал сразу и взаимно. По нейтральности повадки… При обращенье ко всем, избыточной… Приторности, для обычного человека лишней… По манере, и на одном месте находясь, чуть-чуть оборачиваться. Триста шестьдесят градусов всё время его. А это уже манера "гуляющего", выходящего поразвлечься охотника. В небе, в толпе. Сам такой. Притворяться друг перед другом им не имело смысла.
Широкая чёрная коса змеилась по мощной спине и удалялась, когда Карат вдруг развернулся, круглые щёки поднялись до щёлочек глаз, и бросил:
— Можно, кусик, я выберу завтра, кто разыграет твой марблс, кому шанс удвоить?
— Ещё чего, — хмыкнул Густав.
— Некоторые, золотоволосые изгнанницы ходят сюда с телохранителем… А некоторые — с сюрхантерами. На Техно… Чудеса...
— Мне послышалось множественное число?
— Послышалось?..
— Ты знаешь её?
— Не наша. Видел, что не одна.
Густав кивнул, и они разошлись по разным тропинкам.


Глава 93.
По здравом размышлении, Густав решил и Маричку на юг от Рулетки к провокаторам не отправлять. Что даёте разведка боем? Какая заноза его пирамидка для Гала-Галло он понимал, и насколько там, в небе массированной, хорошо подготовленной, недроидской будет охота. Рынок интриганов и трусов изо всех сил постарается захлопнуть дверь в укрытие, которую держит, щель дверную, ногой. Подставка должна растаять, дверь должна захлопнуться.
Но Хан-Марик вызвался сам. Выслушав обстоятельства, драконьим хрюканьем перебивая… "Несерьёзный ты, Маричка!.. Не слышишь меня".
Ха, в той же несерьёзности и Олив Густава упрекал, когда речь шла о галло. Марик — гонщик. А каждый, и самый робкий из них, Трассы избегающий, высоко лавирующий над волнами, чтоб и брызги не попали на драконье брюхо, сохраняет где-то в глубине естества, не полудроидского, не человеческого даже, звериного гонку — как инстинкт. Память о том, что это не игра, не когда договорились, а когда в бег вкладывается абсолютно всё… Когда там, за финишной лентой, норы, вольной воли, прыжка на загривок добычи, там либо будущее, либо нет… Не каждый решится, но кто не хочет — так — погонятся?!
"Гут, Маричка. Гут, галло… Поддержим тогда диалог в вашем ключе. Но не забывайте, что званы вы в гости с ответным визитом. Я к вам не напрашивался… Но в гости теперь — жду. Изобразим меня, раз так, на юг от Рулетки… Вряд ли они вообще приблизятся на расстояние, когда различимо лицо. Если не увернётся, догонят, узнают, — и ладно. Зачем галло его смерть? В плен Марика трудно взять, логичней передать через него следующее враньё".
Хан-Марик полетел отчищенный от золота, подстриженный, без ножного браслета, у Густава в жилом шатре припрятал… "Тот же самый? Не сгрыз до сих пор?.. А вроде золото". Хан-Марик, который уж много лет не из числа бедняков Южного Рынка, с таким подозрением обернулся на выходе из шатра, на браслет, подушками засыпанный и на него, что Густав рассмеялся:
— Сохраню, клянусь! Ну, может, отгрызу бубенчик… Жадничаешь?
— Приятного аппетита… Замок оставь, — буркнул Марик. — Надёжный. Я с одного на другой переставляю.
Вот и секрет раскрылся!
Фыркнул и на разведку ушёл.


Сам же Густав провёл этот день в игровом шатре напротив, наблюдая бой-кобры, а точнее публику, наблюдающую его.
Позеленело-бронзовый помост был к этому времени окружён пространством шириной в наиболее значимое на рынках расстояние, два шага, холодным ковром… Инкрустацией. На него зрители не садились и не наступали. Его касались только стопы двух борцов на входе и одного на выходе с… Россыпь синтетических камней, красных, разумеется. Винных по тону, по форме гранаты, зёрна гранатов. Забавно, как народ самоорганизуется, обрастает традициями, правилами, суевериями… Густав хотел просто украсить. Что нельзя наступать, садиться, это всё они сами уже придумали!
Купол закрытого шатра имел потолок. Отражающий. Тонированный в зелень. Идеально ровный, он имел некоторые области увеличивающие отражённое. Их амальгама светилась обостряющей зрение желтизной. Линзы плавали, мигрировали… Вход в шатёр имеет цену, получайте за неё удовольствие!
Валяясь на коврах и подушках, на пирамидку не глядя, в бутылочной зелени потолка можно день напролёт смотреть, как свиваются тела борцов, белые, смуглые, татуированные до черноты… В безнадёжном клинче, в не проведённом до конца захвате… Рывками пытаясь выйти из него… Повторить… Вдохнуть один раз, освободившись на миг… В пространстве условном, сузившемся до тесноты… В начальном азарте, в смертельной усталости… В предсмертном раскаянье, запоздалом… Когда зелёная бутылочная глубина отражает пылающий, замедляющийся Огненный Круг, и кожа подсвечена изнутри… Линза плывёт и отражает губы, шепчущие что-то...
На этот случай после первых же боёв в постамент Густав заказал, — у Марика отнял и вмонтировать заказал, — шатру ненавязчивую музыку. Глушилка — для пирамидки, перебор металлических струн для тех, кто снаружи… То ли есть мелодия, то ли, начавшись, продолжаться не хочет, пропадает… Зрителям она не мешала, и губы шептали безмолвно. А может, кричали безмолвно, кто знает… У сошедшего с постамента не спросят.
Взойдут новые, свежие по гранатовому ковру. Обменяться короткими дюймовыми ударами, пока возможно и силы есть. Оглушив, если очень повезёт. Попавшись под локоть… Поймав… Сжимая… Выскальзывая… Малодушно отпрянув. Взаимно. Ища передышки и более удачного входа в захват… Живой картиной в бутылочной зелени, сплетение мышц, тел перенапряжённых… Мигрирует в зеркале жёлто-зелёная линза, и мелькают вместо скульптурных мышц сжатые губы, капельки пота на лбу, на плече… И снова картина в целом… Зритель лениво тянет руку, сосед вытаскивает из широкого рукава бутылочку, не забыв первым приложиться… Что они пили? Это их дело. Густав не любопытствовал. Хан-Марик единственный, из чьих рук взял бы коктейль, учёный уже, после Файф...
Ковры у него в шатре, как медные шкуры на вид. Мохнатые. Бесподобно мягкие. Подушки зелёные. Лал Пурпурный в бронзовой короне… Бронзовый, зеленоватый постамент, смуглые тела… Красота. Тихие разговоры.
Рывок на пирамидке… Оба смуглые. У одного заломлена рука. Так он не вырвется, но и не задохнётся… У второго свободна одна… Болевой… Измором… Зрители лениво переговаривались, глядя в огромное зеркало потолка. И если там вдруг встречались взглядом с одним из борцов, то отводили глаза. Усталым борцом. Хорошим борцом. Бой четвёртый, решающий. Против него был Шаман, так что перспективы ясны...


Густав выходил проведать свой "аквариум" по соседству и, вернувшись, присел скромненько, как не хозяин, у входа. Отменный ковёр… Сам выбирал. Сам перекрасить просил. Медь — в честь его ярь-медянки… Ветрено снаружи, с рыночного ряда летит пыль, а длинный ворс блистает чистым красным металлом и ногами ничуть не примят. "Всем грабежам грабёж, Гутка… Славно оказывается как, быть богатым! И отомщённым — неплохо. Правда, галло? Да откуда вам знать!.."
Больше народа, чем в прошлые дни. Обожали Шамана, пришли ради него. Интересно наблюдать...
Те, что по случаю, из любопытства решились заплатить за дорогое зрелище жестокой игры, они так небрежно держаться. Разговоры погромче, и о посторонних вещах. О Лале призовом, о Лалах вообще… Часто тягают соломки, бесплатно выставленное угощение. Если и обсуждают схватку, те, глянув искоса, те вообще смотрят лишь потолок...
Кто тут ошивается с правого, те ровно сидят. Группами, шёпот пробегает среди всех групп одновременно, когда на пирамидке и в самом деле что-то произошло. Кто ради Шамана, сидят поближе.
Всю жизнь проведшие в борцовских рядах, под конец карьеры редко практикующие бойцы, занимающиеся подопечными, богатеющие с них, те по стенкам сидят. Они тут — на филиале правого крыла. Не покидают его и во сне, наверное. Молчаливые. Пьют? Кажется, да… Но только принесённое с собой. И ничего, ровно ничего не выражают их лица.
С левого крыла борцов не было.
"Какие отрешённые лица… Неподвижные… День-деньской, так можно устать не хуже двоих на пирамидке. И не скажешь из публики, кто смотрит сначала, которые только пришли… Ни одного знакомца, не знаю их вообще… Оп-паньки?.."
Тяжёлая, тёмная коса в четыре пряди между лопаток лежащая на широкой спине колыхнулась ожившей отододи. Зритель обернулся… "Мы умеем читать мысли? Приборчик имеется какой?.." И Густав кивнул Карату. Биг-Фазан не мог пройти мимо подобного новшества Южного Рынка. Идеей и антуражем, оригинальной формой для старых злых поединков Густав ему угодил. За полуулыбкой, не сходящей в сумраке с лица, за прищуром теплилась мысль, что поучаствовать он бы не прочь...
А Густав, между прочим, буквально сегодня утром, после того, как отправил Марика и перед тем, как к игровым шатрам пыльный ряд перейти, выслушал много интересного от Господина Сомы… Разговорил, умаслил… Выпытал у него историю Биг-Фазана, забытого к настоящему времени, свирепого разбоя. Впечатлился. "Сюрприз тебе будет, Шаман! Так мы с тобой и сочтёмся. За службу..."
Карат кивнув, продолжил смотреть. Сложно сказать, что привлекало его больше, жажда вспомнить прошлое или заполучить Пурпурный Лал. Технарь и борец, приза такой ценности не помнил на своём веку.
На пирамидке, сузившей условное пространство до предела, Шаман смуглый, блестящий от пота и масла растёртого с обисдиановой крошкой, чёрными блёстками, уже без залома руки, сжимал чуть более светлого парня. Ослабевшего. Долгий болевой приём позволил перехватить. Не коленом к острию, его обычный финал, а просто, как в объятиях. Одинаковый с противником в росте и массе. Равные. И всё-таки Шаман выглядел машиной, а парень нет. Предплечьями он упирался в горло Шаману, в мощную бычью шею, слишком слабый даже так оттолкнуть. Подсвеченный из-под кожи, пока равномерно, но уже очевидно, огоньками дроидов. Развязка близка.
Карат тем временем как-то совершенно неуловимо исчез из поля зрения, и возник подле Густава. Щёки крупного овального лица поднялись, отчёркнутые улыбкой, щёлочки глаз сузились полумесяцами приторно и тепло.
— Дроиды всех Туманных Морей!.. — проговорил он, присаживаясь к Густаву. — Что я слышал, что я вижу, курсик, господин!.. Твой шатёр, твой приз?.. Твоя идея? Поздравляю, достойная восхищения простота. А не познакомиться ли нам поближе?
И они представились.
— Лал такой пурпурный… — сказал Карат мечтательно.
Густав рассмеялся:
— А бой такой увлекательный?..
— Да, почти равный!..
— Был...
Карат обернулся:
— Был.
— А как тебе победитель?
— Очень, даже очень!.. Мне.
— А вот мне он начал надоедать.
— Правда? И скоро ли окончательно надоест?
— Я дам тебе знать.
Теперь Карат негромко рассмеялся и повторил, глядя на зеленоватые, бронзовые зубцы короны, на центральный, держащий приз:
— Ах, какой пурпурный!..
— Биг-Фазан, — тихо сказал Густав, наклоняясь к нему, чтобы не афишировать прежнее имя, — не более пурпурный, чем те десять, что остаются у меня… Имей я один Лал и десять жизней, ты мог бы усомниться, что получишь его.
Карат уважительно покосился и спросил вдруг:
— Правда ли, Густав, что ты чистый хозяин и тебе несколько столетий?
Густав пожал плечами:
— Маленькая стычка? Дракона предъявить?
— Уже к вечеру дело… Пойдём разыгрывать марблс?
— Да! У вас на Техно здорово, правда. Я прежде не бывал, как-то не заносило… Я дождусь человечка и приду. Не успею, так завтра. Эх, плакал мой марбс!
— Тогда экскурсию?
— Буду признателен!
— Суприори утомителен, да?
— Остроумен.
— Не в меру.
— Острословен...
— До встречи, Густав.
Пирамидка таяла. Парень лежал одним коленом прижатый к острию. По смуглым, мускулистым плечам, по груди Шамана скользил свет от чужих огоньков дроидов. Тускнел, вспыхивал. Отражался на неподвижном лице победителя, львином, хмуром. Он тоже устал. Руки соперника не отталкивали колена, а обвивали его. Пока не стекли, не упали. Шаман встал, перешагнул через. Покачнувшись, сошёл с помоста. И белый дроид на чёрном троне забрал Огненный Круг.


Хан-Марик вернулся цел и невредим, Густав был рад! Принёс тугой свиток письма, пахнущий сыростью стриженого парка, и рассказ о погоне, угаданной Густавом вплоть до деталей. Никогда он не видел Марика таким ошалевшим… Качаясь зашёл, впал за полог, как на Мелоди порой начинают соревновательные танцы: то ли падают, то ли приплясывают, то ли в шутку нападают… Мог быть собой доволен, и прошедшим днём! Гонками пресытился на время.
Раскинув руки и ноги он рухнул в жилом шатре на песочной, шафранной желтизне пола, ту мимозу имитировало покрытие, но без дивного запаха её. Шарики мягкие, тёплые, тяжёлые при этом. Закрыл глаза и распахнул вдруг… Вспомнил! На спине, извиваясь дополз к подушкам, пошарил и, выудив оттуда, защёлкнул браслет на щиколотке. После чего уже пальцем шевельнуть не возжелал.
— Уфф… Есть попить чего?
— Под тучки не залетали?
— Да как-то нет...
Густав подошёл к резервуару, вращающемуся барабану, закреплённому на стене. Для разных вод. Должны стоять вертикальные перегородки и кранчики в каждом отделении, но их не было. Снял бокал с круга наверху, самый высокий и наполнил, всё вокруг и себя забрызгав, до предела отвинтив кран. Соломинку длинную, гибкую опустил и любезно преподнёс.
— Ммм… — Хан-Марик приподнялся на локте. — Микс из цельных? У кого скупал?
— Я?.. Мне покупали. Твои, за новинками следящие… Тащили весь день, бой не давали посмотреть. Я сказал: сливайте туда.
— Получилось, ммм… Ритмически...
— И чего там? Нахватался умных слов. Микс!.. Ритмически!..
Густав налил себе в обычную стопку складную, чуть больше напёрстка. Опрокинул, взглянуть, и согласился… Да, ритмически… Наверное, из-за того, что Господина Сому расспрашивая, долго баловался, крутил барабан, оно так и перемешалось.
В основном там были нерафинированные, но короткие Впечатления пейзажей. Подробные в краткости, отчётливые. Огромная городская панорама сменялась вдруг двориком, под-за овальным чердачным окошком, курица рыжая, лопухи… Впечатление, не успев пропасть, затмевалось манящей, холмистой перспективой в дымке, всадник удаляется петляющей тропой… Раз — и сочная, широколапая, тропическая зелень, резкие обезьяньи крики… Микс.
— Ну, хвастайся, сколькие поймали тебя за хвост?
Марик хрюкнул, бессознательно скопировав Белого Дракона, не раз и не два отбивавшегося сегодня лапами и хвостом от драконов преследователей:
— Сколькие, сколькие… Нисколькие! Налей ещё.
Мадлен не поскупилась и на эту охоту. В общем, как Густав и предполагал, "совершенно случайно" в небе, в указанную сторону от Рулетки, именно в означенный день оказалась затеяна многолюдная игра. В мячик!.. Но почему-то разом прекратилась, как только "совершенно случайный" человек заметил Хан-Марика с рамы Рулетки. И превратилась в жёсткую, стремительную, недроидскую охоту. Пирамидка, горящая тихим, голубоватым светом в центре Гала-Галло сожгла последние их представления о благородстве, о приличиях.
Что до письма, предала его Хан-Марику, узнанному и окончательно оторвавшемуся от погони, одиноко кружившая над материком ввиду рамы Южного, светловолосая изящная девушка. Белый Дракон, что ни взмах — кувыркается, скучает на одном месте, грива мелкими косичками, долго ждала, успела заплести. Знала, что не Густава ждёт? Иначе тут караулила бы не она одна, а цепь крепких, вооружённый парней… Но обратилась, как к Густаву. Заметив всадника, девушка резко набрала высоту, бросила тугой свиток письма и крикнула:
— Гала-Галло не обязан расплачиваться за выходки Мадлен! Она нужна тебе? Мы отдадим!.. Не преследуй нас, не впускай к нам врага! Охотник, приди и займи её место!
Ровно тоже Густав прочёл и в письме. "Забирай Мадлен! Отдай нам того, кто стоит за тобой! Платим втройне! Тайнами, не пурпурными камешками! Это власть… Местом для жизни! Это покой… На годы, на тысячелетия… Мы ждём тебя, галло!.."
Мраморная бумага с разводами, с имитацией трещин. Каллиграфия… Она и оригами — две приметы облачного рынка. Олив-галло так же пишет, заглавная буква на треть листа, прочие буковки — бисер. Выразительный почерк, притом, стремительный, с наклоном… Как и голос, и крик её, не сорвавшийся, бархатный, зовущий. Голос охотницы галло, певицы вайолет, с тающими, шоколадными глазами… Когда надо, таяли озёра подо льдом. А застывали непроизвольно. Удивительная, не зря отдельным пунктом Биг-Буро помнил про них: порывистой Чести и убаюкивающей Лести… Восхищали его. Вызов — и сладкая лесть. Охотницы. От того и другого человеку трудно отвернуться.
Густаву оставалось только гадать, кем и когда сочинена заготовка. Сколько правды в ней, а сколько паутины лжи, начатой как запасной вариант. Гадать от нечего делать. Не влияет.


Можно сказать, что Густав бесчестен, абсолютно бесчестен, но некоторые базовые правила лежат в основе как добродетельного, так и недобродетельного успеха. И так уж получается, что они с моральными принципами близки. А возможно, что и нераздельны… Ключевое правило охотников, венец охотника-комодо Густав не забывал блюсти, с головы не ронял. И не собирался потерять с головой вместе.
Узкий, зубчатый, как пила, он когда-то существовал артефактом, венец признанного комодо. Открыто носили его в древности на Центральном Рынке… Своего рода вызов. Стиль бы Чести по вкусу  пришёлся, открытый. Увеличил, а не уменьшил число её удачных охот! И сам венец, как камень соколиный глаз, во мраке опалесцирующий, пошёл к чёрным волосам… Густав не надел бы и в шутку!.. Но принцип, да, носил не снимая. Принцип вот...
В деле заказчиков он не менял. Он мог продать друга, — если б заимел его! — но не заказчика. Галло промахнулись, плохо подумали о нём.
На письмо можно ответить… Ловушкой на ловушку. Бросить в Гала-Галло, с дракона не сходя. Но Густав понимал, насколько весомей, безмолвно качающееся там на острие, "жду в гости". И соответственно, насколько весомей его молчание. Тяжелее в каждый последующий день истекающего сезона… Он решил проигнорировать, промолчать.


Однако кое-чем Мадлен должна быть довольна. Косвенным. Непредвиденным.
Не искушающий текст письма, не изысканность бумаги и почерка, иное попало в цель. Сыроватый от влажного воздуха Гала-Галло свиток за время ожидания, — а Лести и писала над морем, поняв, что не сработала их ловушка, — впитал морскую сырость и горьковатую морскую соль. Густав вдохнул её, раскручивая… И ещё вдохнул, позволяя упруго скрутиться обратно...
Смутное беспокойство, преследовавшее его до плена, заслонённое более насущной проблемой, после — освобождением, очарованием Рынка Техно, богатством, вельможным статусом, новым для него, вернулось. В солёном, бумажном, сыром запахе достигло сознания. Он счёл его остаточной болью жажды. Фантомные боли… Нет.
Горькая сухость в горле. По поводу и без, сто раз на дню вспоминаются Горькие Холмы. Письмо свернулось, и он вдруг понял: это — жажда. Элементарную вещь понял, это жажда, и она не проходит. Микс, восхитивший Хан-Марика, не утолил её, усилил! Горький аромат морской… Ему хочется морской воды… И не первый день, дроиды! Именно её...
Прежде были цветочки. Начали созревать ягодки Гарольда. Плоды секундного прикосновения к корню проклятого Впечатления. Ради проклятой колоды… Чарито, ты знала! И это ты знала, дроиды! А что ты предвидела ещё?!


В ожидании атаки на него, которая принесёт первую удачу или позволит сделать ответный выпад, Густав проводил дни, как самый аккуратный из боязливых торговцев Южного. Не удалялся от своих шатров. Шатался между тремя, изредка – вдоль по ряду.
Галло не были столь наивны, чтобы назначить встречу, прося ответа. В переданном Лести письме указано местоположение пирамидки, держащей артефакт с согласием на что угодно, который освободит место для ответного письма. Ловушки не затеяно, ясно, ответит с посыльным.
До неё Густав дошёл, чтоб с удовольствием проигнорировать!.. А после всё случилось… Что в горле стояло… Та ночь подкосила его.


Ночь, которой не помнил. Если б не Марик, не вспомнил бы и утра, ничего бы уже не вспомнил.
Что за буря разыгралась? Такая, что в рост стоишь на берегу, и волны заслоняют небо. Сила бушующих волн оградила побережье от теней, стихия неистовствовала. Да он не стоял. Валялся, не видел их.
Как очутился там? Хотел бы он знать! Всё, что помнил…
Засыпая, хотел пить, но не хотел просыпаться. Жажда перешла в сон о Гала-Галло, о плене, жарких Лалах на груди, скрипе и щелчках отододи… Но затем кошмар свернул в сторону. Вместе с жаждой.


Хотелось солёной и острой, кусачей морской воды. Хотелось очень. Как амфибии, всей кожей. Густав видел себя на морском берегу. На мысе континента, где буря разметала туман дроидов, где волны набегают от горизонта, одна за одной встают, изогнувшись, замерев на взлёте. Угрожающие, занесённые кулаком. В разорванных пенных венцах… Застывают… — и рушатся. На него. Через него. С ног не сбивая. Наверное, он — скала. Откатиться не успевает волна, как следующая рушится с грохотом. Всё грохочет, всё оглушительно шипит.
Так стоит под ударами их. А губы сухие. Уголь — вот насколько сухие. Уголь потрескавшийся.
Густав снился себе чёрным в перевёрнутом мире. Чёрные волны видны оттого, что сиянием обведены по контуру. Пеной… А внутри у него вместо Огненного Круга — провал. Бешено вращающийся в обратную сторону. В короне языков холодом обжигающего огня, перевёрнутого огня.
Губы сухие. Море бьёт его. Вот уже сбивает… Отбрасывает. Пытается утащить…
Изо всех сил он ползёт прочь. Изо всех сил старается не раскрыть этих сухих губ, не сделать глотка. Воды не глотнуть, которой так желает. Это представлялось во сне чем-то самым важным, смертельно важным.
Губы угольные, сожжённые, сухие до белых трещин. Пепел, прах. Это провал в груди выжег их. Изнутри. И дальше выжигает…


Тут сон углубился ещё. До всплывающих Впечатлений. Невинных, но имеющих привкус тревоги. Их два. Они кружатся, сменяясь.
Линза, технари, преломление света… Радуга и горячая точка… Они её двигают по песку… Схема, вспыхивающая под точкой…
Второе: никого, мерцает глаз машины… Робот в ангаре, трубы заиндевели… Стойки хранилища… Робот последовательным мерцанием глаза проверяет их, пустые… Без пропуска, без остановки…
Впечатления кружат. Их задевает и жжёт корона холодного пламени… Они так… Так… Противоположны! Их так тянет одно к другому, затягивает в провал! Они топливом упадут в это… Рухнут в него… Там, где пустая тьма вращается в противоположную сторону… Мчит с такой скоростью, что выбрасывает корону пламени. И они вспыхнут соломой, сжигаемой после Соломенного Дня! Вспыхнут, спалят… Не только губы, всего спалят, до угля, до пепла, до праха… Залить!
Жажда морской воды стала непереносимой.
Там, во сне Густав распахнул глаза, желая видеть волну, идущую на него, которую выпьет до дна, заглотит с пеной вместе, со взметённым песком, потому что — невыносимо…


И в распахнутые глаза бросился постоянный кошмар, ждавший его, не разлучавшийся с ним! Он узнал, он стоял на побережье Гарольда! На тех самых камнях! Полз по ним, цеплялся за них… И обернулся.
Сейчас… Снова… Горой из воды… Вздыбленной шкурой… С рёвом… Разинутой пастью… Бивнями целясь под горло… Подденет, вскинет и…
На этот раз — не сбежать…
Грохотало море… Грохот и крик. Вопль… И на сей раз это был его крик…


Тёмные губы Хан-Марика повторяли сначала беззвучно, затем добавился звук:
— Гус… Гус, ты чего здесь?.. Гус, зачем ты, как?.. Густав, Густав, Густав…
Он валялся в призрачном раннем свете. Море бурно, но не настолько, подутихло к утру. Мокрый. Губы сухие. Марик бледен. Ладони горячие, как Лалы. За плечи трясёт.
— Оставь… — дёрнулся Густав. — Жарко…
— Жарко?!
— Я проклят, Хан, проклят. Уйди.
— Гус, я искал тебя! Как ты вышел?! Через мир?.. Зачем?!
— Марик… Когда-то я дал тебе морской воды. Дай и ты мне попить…

Бормотание его больше походило на бред. И продолжалось без ответа. Пока, перекинув через плечо, Хан-Марик взлетал на Белом Драконе, мчался под тучами, нёс его через безлюдный, утренний рынок.
О, эгоизм любящих! День полубеспамятства, за плотно задёрнутым пологом, пока растирал его порошком жёлтых сухих цветков Архи Сада… Осыпал шариками фантазийной мимозы… Отпаивал, как, скрепя сердце, посоветовал Буро, то горячим, то холодным… То выпаивал густую, пряную оливку… День бессилья для Густава стал лучшим для Марика: тишина, задёрнутый полог, Густав тихий, покорный, укутанный… Его лоб уже не горящий, а тёплый под тёплыми Марика губами… И никого…
Лечение помогло, вода Гарольда на время отступила.  

 

Похожие статьи:

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главы 73 и 74.

ФэнтезиДве Извилины

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 3 и 4.

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главa 79.

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 1 и 2.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 260 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
Двойная жизнь кота из Генуи
сегодня в 17:01 - Kolyada - 0 - 1
Работяга-2
вчера в 23:05 - gena57 - 0 - 3
СТРАСТИ
вчера в 18:40 - КВАМХАН - 0 - 7
ТЁМНАЯ НОЧЬ...
вчера в 18:04 - Иосиф Латман - 2 - 11
Трампы в Аравии
вчера в 12:47 - Kolyada - 0 - 7
УТРО
УТРО
вчера в 11:08 - Андрей Кудряшов - 1 - 14
      Она лежала на  кровати и пряди рыжих волос растеклись по душной подушке мириадами затейливых ручейков...
«Поднулевой» дед
вчера в 10:55 - Дмитрий Митюшин - 0 - 6
Испытание — это не только нудно, но и весело.
Ненависть – это не ответ
вчера в 10:51 - Дмитрий Митюшин - 2 - 14
Война. Там бывает всякое...
Я не прошу вернуться...
20 мая 2017 - Алла Рыженко - 6 - 15
Я не прошу вернуться. Это блажь… И только имя прошепчу в ладошки. Составил дождь за окнами коллаж - Аллея, парк, озябшие дорожки,
Самое важное для меня - ты! (акростих)
20 мая 2017 - Алла Рыженко - 0 - 16
Словами невозможно передать, А сердце не услышишь, не прижавшись. Меж нами полземли и моря гладь, Остались где-то там рассветы наши.
На дикой планете
20 мая 2017 - gena57 - 0 - 8
Встреча старых друзей
20 мая 2017 - Kolyada - 0 - 9
Слова в мысли
Слова в мысли
20 мая 2017 - СНЫ))) - 0 - 9
Улыбнись мне.
Улыбнись мне.
20 мая 2017 - СНЫ))) - 0 - 10
Детское чудо.
Детское чудо.
20 мая 2017 - СНЫ))) - 0 - 9
Клубы
Рейтинг — 143400 8 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования