Дроиды. Гелиотроп. Часть 1. Главы 17 и 18

15 июля 2015 - Age Rise
article7040.jpg

01.17
Перед одним выделываешься, а оценили все, кроме него!
Когда не загадываешь, идёт вроде гладко, стоит захотеть, стоит порассчитать на что-то, как – упс!.. – невезение двумя пальчиками поднимает тебя, как бугу-жучка над беговой дорожкой, на сто восемьдесят градусов разворачивает… Честно, нет?
Отто выпал долгожданный случай показать Пажу, где и в чём крут. Подрасти слегка в глазах загадочного приятеля с Ноу… И Паж бы тогда рассказал ему, где обитает. Взял бы с собой… А не дёргал плечом, когда заплетается язык от вязкой, придонной ледышки, когда, от неё же осмелев, носом ему в плечо Отто шептал: «Откуда ты? Расскажи...» Ледышка взрывалась во лбу вяжущий холод. Паж не отвечал, журил, отталкивал, больше не давал, заставлял фигнёй какой-то запить...


Откуда он? Откуда его странные песни? Феноменальная чувствительность ко всему, что происходит вокруг котла, под навесом, да и на всей территории Рынка Ноу Стоп? Вокруг облака...
Бывало, люди ещё на подлёте, а Паж просит кого-нибудь, Отто, например:
– Не в службу, а в дружбу, покружи на драконе чуток… Если наш, да не один, скажи – ноу, пустой день...
И впрямь оказывалось, что не требуется за котлом этот гость! За сплетнями летел, или по сугубой глупости, где не следует, надеялся выстроить охоту! Предупреждающий жест Пажа для рынка и для чужака оказывался к лучшему в итоге. Но это радикальный пример. Паж необъяснимо уместен по мелочам.
Когда собравшихся много, удобнее с виночерпием. Паж мог ходить и наливать с закрытыми глазами, кому, сколько надо, перешагивая через тех, чья чашка пуста, но полон человек, паузы требует, задерживаясь возле тех, кто хочет опрокинуть две подряд. Феноменальный.
Замечали другие ноустопщики такую особенность Пажа или Отто лишь? Он не знал. На Рынке Ноу Стоп избегали Пажа обсуждать… Избегали обсуждать и необсуждение! Хотя… На всех распространялось… Молчаливый рынок. И сплетников Южного не надо на нём. А уж с дроидами связанный человек оказался бы катастрофой.


Откуда песни его?
Когда не слушается язык и два слова не встают рядом, второе вспоминаешь, а первое напрочь забыл, песня, речитатив длится и длится… Меланхоличные перечисления… Названия какие-то, какие-то имена… Всё незнакомое, перемежаемое словами прощаний… Клятв… Паж сам придумывал так, сходу?.. Или дико древнее, в самую глубину сердца запавшее, повторял, такое, чему не препятствуют всплыть запретная вода и ледяная оливка?..
А голос такой откуда?
При разговоре, нет, вовсе иной! Тихий, суховатый, бедный интонациями. При пении же голос Пажа словно на драконе летел, на музыкальном тоне из глубины… Тот же самый и совершенно иной...
Как с мелководья уходит тень ро, подрагивающим, хвостатым ромбом уходит на глубину, над сапфировой, синей бездной у Синих Скал летит, плывёт, переворачивается… И бездна сопровождает её, её же собственным вздохом… Оу… Оууу-у… От сапфировой глубины к прозрачности аквамарина… Обратно в глубочайший синий сапфир, где пропадают, густея до фиолетовой черноты скалы… Та же самая тень, тот же самый голос… Но над бездной...


Паж пел не громче разговорной речи. Обыкновенно еле слышно — на границе тишины. Почти про себя.
Пел непонятные, незнакомые слова – одно за другим, одно за другим… В линию… Завораживающая дорога, петляющая чуть-чуть… Идёшь по ней, вечно бы шёл… Пейзаж не меняется, она не меняется...
Слова, помещённые в глубокий, тихий вздох, абсолютно без… Обещанья? Надежды?.. Голос не понижался и не взлетал, и по смыслу слов не понять. Песня кончалась всегда внезапно, как жизнь.
Не было предупреждения, не было надежды, никто их не обещал, всё кончилась. Кончилось и всё.


Отто ценил, восхищался его пением. Но пару минут по прекращении, в тишине… Чувствовал себя как-то странно: «Голос прекратился… Остался?.. Нету… Ещё больше нету… И совсем-совсем прекратился, и ещё раз...»
Предчувствие этих минут заставляло его сжиматься заранее
Когда пустел котёл, Паж, приоткрывая глаза, соизволял заметить, что его очередь на байку, угощение или куплет… Тогда, улетая и переворачиваясь тенью ро в синюю бездну, Отто цеплялся за тихий голос, длящийся, длящийся, чтоб исчезнуть непредсказуемо, как Белый Дракон под всадником, накрытый внезапной волной. Сейчас оборвётся внутри.
Куплетов же с Мелоди Паж не пел, кроме одного коротенького, последнего из «пяти прощаний».


Если Отто докажет, что он тоже где-то и в чём-то ого-го, Паж откроет, откуда всё это?
На континенте скучно. Скучно и на Ноу Стоп, но хотя бы нет хищнической суеты, которая не развлекает, а лишь подчёркивает однообразие, монотонность дней.
Нырять с Пажом Отто не просился, море казалось неприятно ему, враждебно. Волны пугали. В глазах людей, глубины не попробовавших, они так и идут до дна, высокие, вечные, злые, отнимающие дракона волны… Нырять не хотел, да и зачем? За ядом? Его надо уметь собрать… Но Паж ведь не там пропадает. Откуда в нём всё это? Когда не ныряет, куда ныряют его дни?
– Кому ты паж? – осмелев от оливки, тыркался он телёнком под локоть, выбивая пустую чашку из руки.
В губах побелевших от холода – готовность усмехнуться отказу.
Но Паж – ни то, ни то...
– А кому ты – «отто»? – парировал он.
И Отто смеялся, сплёвывал донный песок:
– Ты знаешь, откуда прозвище! Рука верная, птенцов крепко держит. Да в гости к Гранд Падре живых птенцов гуськом привожу.
– Да? Приведи что ли мнея… Менее я… Меня! Тьфу, меня!.. Приведи ещё птенчика… Оу?
– Не, что я слышу? Тебя?! Не ты ли вчера, а, твоё пажество, со мной отказался лететь!..
– Что, правда? – циник. – Передумал, сегодня прошу...
– Провожу! А ты?
– Что я?
– Проводи тоже.
– Куда?
– Пажество!..
Так разговаривали.


Тайну про удивительный голос Пажа раскрыл для Отто совершенно случайно один изгнанник Архи-Сада.
Раскрыл или углубил?.. К тому моменту Отто уже довелось слышать и другие морские голоса, так что, он мимоходом упомянул о преображающем свойстве Великого Моря, не демонической черте демонов: дивных, глубоких голосах. Амиго горячо согласился.
Но узнав, что речь именно про Пажа, воскликнул:
– Нет, что ты! То есть, да, конечно, голос его глубоководен, но то, о чём ты говоришь, эти несуществующие паузы, где светится Аволь, и Фавор успевает свить гнездо, они не с моря! Эти паузы сливаются, да, когда песня исчерпана, и пропадают, сливаясь да? Их не хватает, хотя они не уходят? Из вокруг, из всякого, из тишины, да?.. Это не от моря!
– Но отчего тогда?
– Стиль...
Амиго заметил недоумение и повторил:
– Стиль же!.. Вайолет. Есть обычный, сог-цок, парный...
– Знаю.
–… есть «ай» – общий. А это одиночный – «майн». Майн-вайолет, песня памяти. «Мой», то есть. «Тебя уже нет на свете, но ты по-прежнему навсегда мой». Второй голос поёт в сердце у того, кто повторяет однажды случившуюся между ними песню. Этот безмолвный голос ты и слышишь, он изумителен, да? Он не уходит...


Отто сидел: нос в кулак, зрачки, как ночь над континентом… Амиго добавил к его открытиям деталь, много превзошедшую объяснение стиля.
– Майны чудесны и редки… – произнёс он задумчиво. – Мелоди Рынок не желает грустить! А желает скакать козлом! Эх, это жаль. Я записываю за ними, но оригинального мало. Разве чары поймают кого! А Паж… Дело в том – с кем – он пел… Чьи майны повторяет, а не что голос глубок.
– И чьи же? – ревниво переспросил смешной Отто, вынырнув из задумчивости. – С кем он пел?
– С дроидом. Это как бы получается, паузы дроидской тишины...


Отто поднял челюсть с газонной травы, подпёр коленом и замахал руками, черпая на себя: продолжай, рассказывай!.. Поверил мгновенно! И в этот раз не зря.
– А… Амиго, откуда? Как налаживают такие знакомства?
Амиго фыркнул своим мыслям, внезапно обнаружив параллель...
Он лично сам вытащил из волн, из щупалец тени этого полудемона, о ком разговор, который однажды вытащил того самого дроида… И не только его. Но своих добрых дел Паж не афишировал, как и злых.
– Налаживают?.. Признательность такого масштаба не нуждается в налаживании, Паж вынес его с глубины.
– Дроиды тоже боятся теней?!
– Нет. Они, удивись, не умеют плавать. Где Белый Дракон тает, все, кроме Чёрных Драконов, тонут, погружаются. Ни плыть, ни на огоньки не разойтись. Мне говорили, что разойтись на огоньки, называется – необщая форма. Если принять её под водой, никто никогда этого дроида не найдёт, а так есть шанс, хоть призрачный, что его выловят. Он дроиду и выпал...
Амиго, помолчав, оживился:
– И знаешь, как звали дроида? Так и звали, Вайолет! Певец легендарный. Понимаешь теперь, какой вайолет-партнёр был у Пажа!..


Отто пал в смятенье… Ревнивый язык опередил скромность:
– Паж любил этого дроида? Стиль вайолет, это такое сог-цок… – Отто сопроводил вопрос характерным жестом, как будто посолив, но не вниз, а вверх.
– Любил? Не знаю… В смысле?.. Нет. Нет, дроид имел возлюбленного – человека. Но он же дроид, он был сог-цок, близок со многими, с огромным количеством людей в песне. Понимаешь теперь, что за майны Паж напевает… Из их дроидской сферы наполовину...
О, да… Отто не понимал только, есть ли в обеих сферах, дроидской и человеческой, какое-либо обстоятельство, не способное причинить укол ревности ему! Что-нибудь, что мимо прошло, да и ладно? Партия, что сыграли не с ним? Вайолет, что не с ним пели? Рынок тайный? Что-нибудь – в прошлом, в будущем, в примстившемся?.. Относительно Пажа – точно нет!


На безобманном поле Гранд Падре мысль когда-либо открыть Шаманию ласковому телёнку, в своей стихии, грациозному и уверенному, как венценосный дракон, у Пажа не только не зародилась, но ушла в глубокий минус. Отто почувствовал это. Что на поле марблс в гнездо попал, а за межой опять промахнулся. Куда целиться без поля, где снаружи гнездо?
Марблс жизни играют с завязанными глазами… Если припомнить, один случай всплывает, когда Паж сам обратился к нему, а сколько ночей Отто провёл на Ноу Стоп...
Единственная поправка: если б не ревнивое беспокойство предвзято освещало для Отто прошлое, припомнил бы, что к остальным Паж с вопросами и разочка не обращался!
Было так...


Было тесно, потому что холодом тянуло под навес, не имеющий стен. На мрачном Ноу случаются ночные заморозки.
Все теснились к котлу. Пили одно, цельное Впечатление, не микс.
Отто ещё новичок, к обычаям рынка присматривался, чисто технических обстоятельств многих не знал. А тем, что и слышал, пренебрегал по молодости, по беспечности. В первом ряду оказался и на него выплёскивался свет от бока котла, сквозь толстое стекло, за которым бурлит, пузыриться влага. Молнии скрытой механики почему-то били чаще в его сторону, на новенького заглядываясь, указывал на него незримый громовержец Ноу. Молнии раз в сто лет – губительны, блики же ловить просто неполезно, нехорошо.
Паж, уже смирившийся, что этот оказывается всё время рядом, толкнул его в бок:
– От котла отодвинься.
С чего бы вдруг?
Что в пустом котле, что под светом от него, кипящего, есть некий особый, подавляющий уют толстого, тяжёлого одеяла. Отто не послушался. Тогда Паж, которому легче на дно Великого Моря нырнуть, чем лишний раз рот открыть, покосившись на упрямца, сел немного вперёд и оставил его в своей тени.


Пили...
Через час, наверное, возвращаясь к реальности с трудом, Паж обернулся за своей фляжкой. Вода кончилась в котле, а предплечье его осталось располосовано. Плеснуть из фляги, регенерацию ускорить. Ощутил препятствие… Тяжёлое и тёплое. Отто пригрелся у него на спине, где-то в полудрёме витая. Нос и губы, сопящие влажным теплом, уткнулись Пажу в лопатку. Теперь её захолодил сквозняк. «Телёнок...» Ноу-стоп пить забыл, чашка в руке на отлёте.
Очнувшись, Отто протянул ему воду с предыдущего круга, вылил на руку, на порез струйкой.
Яркое, как из позвоночника одним рывком выдернули нерв, зрелище сдираемой кожи прошло через рану, с запахом крови вместе, с криком, который звенел в голове, когда уже рана сошлась, и впиталась вода… Ничего не скажешь, подходящее пойло, чтоб витать в облаках и обниматься!
– Зачем ты на Ноу? – в упор спросил его Паж.
Редко он спрашивал, ещё реже удивлялся.
На рынок запретных Впечатлений без приглашений, проверок, чуть ли не допросов и не попадёшь. Отто ещё не забыл их и не был уверен, что они закончились. Он вдохнул, собравшись заготовленный с вариациями, пространный ответ выдать про нецензуру прошлого и независимость от дроидов...
И вдруг ответил:
– Да я и сам не знаю...
Развеселил.
Пажу, как Морском Чудовищу, пришлась по душе его бестолковая искренность. Сблизила их.


А последующее любопытство – нет, не пришлось. И тактичность его не искупала.
«Тактично, исподволь… Предложил бы сыграть по-крупному, как делается, ели уж заклинило на артефакте или тайне! Марблс-дуэль, бросающая на пирамидку! Вон, у Чумы в шатре».
Бывают такие поля-приспособления. В зависимости от исхода, поле покачнётся и...
«И что? – уходя от ответа и обиженных глаз, спрашивал себя Паж. – Взял бы я с него ставку? Проигранную отдал бы? В случае Шамании, близкие вещи… До неразличимости близкие. Отто-телёнок неплохо играет, объективно. Легко играет, хотя… С нашими «чумными» птенцами… Навык не играет… как ни играй… роли...»


01.18
Имея схему общую для всех дроидов, создать Белого Дракона легче лёгкого, главное ничего не убирать и ни в коем случае не улучшать! Справился бы и человек, не говоря про самих драконов!
Труднее заполучить подходящий «топ» лазурита. Улитка должна сделать забор из толщи, а не с поверхности Синих Скал. Но уж заполучив, остаётся заключить её в пашотницу-инкубатор, автоматизированную замену последовательности команд, обернуть схемой и уронить в Великое Море. Для классического, длительного формирования. Для ускоренного – в Стократный Лал, и затем – под волны.
Пашотница – надёжная, умная скорлупа. Неваляшка с тяжёлым основанием. Она защитит, согреет. Падающие снежинки протаивают сквозь её пористую скорлупу, весенней капелью падают на лазурит, объединялись со схемой, её преобразуя, расходуя лазурный топ.
Ближе к завершению процесса, скорлупа пашотницы десятикратно засветится чудным, призывающим мерцанием. Царь-на-Троне вынесет будущего дракона вполне сформированным, полноразмерным, как Восходящих выносит, это общее у них.
Впрочем, вторая раса редко создаёт драконов. Нет нужды и большого интереса. Улучшать – только портить, а по количеству их полно. Хулиганов.
Разве, кто-то из дроидов конструкторов пожелает проверить на них, как на базе, чистом листе что-то привносимое в малые орбиты внешнего облика. Как оно скажется на характеристиках больших орбит траекторий и памяти?
Это не произвол, над своими малыми орбитами дроиды трёх рас легко властны, не понравилось, стряхнут и всё. А за удачное – спасибо.
Такому конструктору пришлось бы девяносто процентов времени и сто — внимания уделить моменту появления нового дракона в небесах, самым первым секундам после вылета. Иначе он увидит не результаты своих расчётов, а хвост, мелькнувший на горизонте и девственно чистый драконий характер во всей красе! Если догонит… А зазевался, так и не найдёшь и не отличишь потом.
Мало кого, понятно, такая экспериментаторская работа прельщает.


Отдавая предпочтение теплу или холоду в первой расе, остужая что-либо в кольцах, извергая огонь, драконы теряют часть своей силы, не как широты внешних орбит, а как скорости перемещения по ним. Для второй расы и службы людям — потеря незаметная вообще. Для них же самих ощутимая. Уж не те парят, шуткуют и кувыркаются Белые Драконы в высоком небе, что вели дроидскую войну. Есть ли среди драконов не пользовавшиеся «горячим бросом» тогда, не терявшие клыков и жара? Среди венценосных драконов – есть...
Что до возрастания численности их племени, Белые Драконы, разрываются между нежеланием растрачивать себя, – у высших и Гелиотропа восстановления жди, допросишься, с их точки зрения, сколько ни осталось, всегда с избытком, – и любовью к уроборосам. С третьей стороны за – волшебная, очаровательная непредсказуемость результата, тех же самых малых орбит внешней формы. Каким он перекувырнётся на волю, свеженький уроборос?!
Решившись создать его, драконы поступают иначе...


Улитку грызущую они могут добыть лишь одноразовую… Как добыть – стащить любую, зубом с ней поделиться и запрограммировать на единственный заход. Привязать на цепочку покрепче, потому что возвратность — уже сложное программирование, дракон не осилит, и запустить в толщу Синих Скал и положиться на удачу.
Пашотниц в белодраконьих закромах не хранится, откуда. Специфическая вещь, концентрат горячих цветов. У тронов-то мало, ими не разбрасываются.
Зато у Белых Драконов есть их пасти! Горячие пасти огнедышащих драконов, древних как мир, возникших прежде, чем возникли, бывших мечтой прежде, чем дроиды стали мечтой, и независимых навсегда!
Схемы же общедоступны. Базовая схема дроида, как лабиринты бегства — уплотнённое волнами вращенья Юлы излученье тончайших орбит. Ведь дроиды, одновременно и обитатели сферы дроидов, и её география. Покрутись поближе к Юле, выскользни строго вертикально, и лови перфорированную ленту, она и будет – основная схема дроида. То есть, полная, достаточная схема Белого Дракона.


Для того чтобы провернуть такую, не запрещённую и не одобряемую, авантюру имеется одно подходящее местечко.
Между землёй и «луной» – троповым гнездовьем, над верхними лепестками розы ветров, контролируемой Доминго, и под розой ветров драконьей, ничейной, имеется область… Не большая, не маленькая, а растущая и убывающая, как фазы луны. На общедраконьем название её звучит вроде как… – Зыбкая Обманка, Непостоянная Ненадёжность? Масло масляное.
Отражённый свет солнца, испарения Великого Моря воды, пустые, чистые, не содержащие ни связных, ни Свободных Впечатлений, пух рассеяния, вместе образуют стебель, подобный дымовому столбу в безветренную погоду. Ненадёжное, непостоянное что-то – Зыбкая Обманка.
Она изменяется как фазы луны – от цилиндрического стебля, до выеденного изнутри тонкого серпа и до полного исчезновения. Влажность этой области по природе – морская, но очень рассеянная и не слоёная, так что она не угроза драконам. Она им, как почва кротам.
Обманка, как бы аналог Заснеженной Степи, но снежинки крошечны, информации в них нет. Аналог и Туманным Морям, но без перезвона второй расы 2-1.


Слои Зыбкой обманки – зыбки и неравномерны. Нижний порой вырывается, сгустившись, с протяжным, усиливающимся шипением. Растворяется в верхних слоях раскатами… Голос Тропа чудится Белым Драконам в такие моменты, и хоть знают, что здесь так всегда. Замирают, прислушиваются.
Собравшись что-то сказать вслух, Тропос обыкновенно вдыхает со звуком, и выдыхает почти полностью, чтоб не снести к чертям весь мир.


Отчего драконы обитают там? Им забавно! Редкое место, где можно спрятаться. И по этой причине очень увлекательно драться! Устраивать потасовки и сражения нескольких фронтов!
Двигаться трудно бегом. Ползком надо, крыльями помогая, но не сильно раскидывая, поломаются. Вдоль слоя можно лететь… Можно залечь в слое и колечком хвост выставить, как силки… Сверху, клацая зубами, выскакивать, на голову падать!.. Да мало ли чего!
Кто не в настроении участвовать, а залетел в Обманку спокойно калачиком полежать, о жизни подумать, так калачиком и сворачивается, чтобы не трогали его. Не помогает...


Ещё в Обманке можно прятать артефакты. Нужна механика, добытая у людей, пузырчатая, что не падает и не улетает в космос. И желательно в цвет обманки. Туда штуку зароешь и как-то запоминай. Отметина выдаст. Увлекательно искать чужие!


Когда Белый Дракон принимает необщую форму, находясь в Обманке, например, безнадёжно проигрывая в драке, не успевая убежать на простор, он испытывает необычайное для такого крупного существа головокружение.
Вокруг земли, Юлы, общего поля драконам негде падать. Их орбиты движения сами размером с общее поле. В море им тоже не суждено упасть, отторгает. А в необщей форме упасть из Обманки можно.
Собирается дракон рядом или вдалеке как бы чуть обнулённым, освежённым. В этот момент, если недруг угадает место, получит несколько секунд не просто кусить за нос или обидно хлопнуть хвостом по нему, а скрутить беглеца и потребовать перейти на их сторону, или ещё что-то потребовать. Например, от людей добыть что-то. Спросить что-то.
Почему, отчаянно любящие полудроидов, Белые Драконы вольные и ездовые так редко с ними говорят, отдельная история. Принцип тот, что дракона, автономного, независимого навсегда, беседа на эсперанто уравнивает с высшими дроидами. Связывает. Ослабляет. Не абстрактно, а накладывая отпечаток. Именно разговор и принятие антропоморфного облика. Играть, фыркать и хрюкать с людьми – сколько угодно! Поговорить… – одолжение.
По той же причине и вызвать дракона к тронам сложное дело, приход же в ответ на просьбу – большое одолжение. Или веселуха для драконьей компании!


Когда идёт ранняя, либо последняя фаза месяца Обманка образует серп, охватывает наполовину укрытый от ветра кусочек неба. От ветра и посторонних глаз...
Сквозняк был им не нужен, посторонние тем более.
Стебель розы ветров возносит достаточно Свободных Впечатлений в подходящем состоянии для превращения схемы в дракона. Жар пастей прокаляет обёрнутый схемой лазурит, растапливает снежинки в метели, драконьими крыльями наметаемой с изнанки тонкого месяца.


Владыка Доминго – объект белодраконьих неистощимых шуток, как символ остальных тронов, второй расы вообще. В то же время, именно поединков Доминго они не пропускали. Человеческое ли происхождение дроида, тот ли факт, что – удивительно, достойно уважения для драконов, – именно и собственно взвешенной силой бойца, точностью, скоростью, расчётом и безоглядной храбростью, он положил начало семейству Дом, но внимание белок неизменно приковано к его делам.
Примета: если над турнирной площадью высоко вьются драконы, как белые флаги, как белый дым, расходящийся и возвращающийся клубами, значит, глава Дом вылетает из правых ворот на коне… Со смехом, с копьём наперевес, чёрные волосы плещут по злому, идеальному, сосредоточенному, экстатическому лицу.
Индиго, привратник Дома, кричит, приветствуя его, вместе с трибунами. Безоблачно счастливый во взаимной любви. В необщую форму ныряет за воспоминанием: их первый турнир, те, ветреные секунды! Быть сейчас, завтра, всегда на линии атаки этого дроида единственным, вечным соперником ему! В такие моменты Индиго клянётся себе пуститься во все тяжкие, чтобы – обратно, на площадь!.. Встать у Доминго на пути… Разбиться об этого царственного дроида в синие, мерцающие орбиты без возврата, каждая пусть взорвётся блаженством, пусть фейерверком осыплет победителя и закончится время… Шага с поста он не сделает.
Белых Драконов появление владыки Дом тоже не оставляло безучастными. Они хохотали, хрюкали, подкалывали на эсперанто. Комплименты и превосходные оценки владыке фыркали на общедраконьем языке, в секрете.
Турниры, которые эти белки решились проигнорировать, были самые, что ни на есть дружеские. Ряд вольных поединков, приглашающих в семейство, статусных внутри него. Три дракона проявили недраконье терпение в ожидании подходящего дня.
Драконья сфера отправилась смотреть турнир Доминго.
Они думали, что спрятались!
 

Похожие статьи:

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главы 73 и 74.

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главa 79.

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 1 и 2.

ФэнтезиДве Извилины

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 3 и 4.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 205 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
Куда нырнуть?
сегодня в 16:42 - Рина Сокол - 0 - 3
Мой маяк
сегодня в 05:46 - Рина Сокол - 0 - 4
Поместье
вчера в 15:53 - Рина Сокол - 0 - 4
Исповедь двухглавой черепахи из Флориды
вчера в 13:35 - Kolyada - 0 - 14
ЗА МОЛОДЫМИ
вчера в 13:34 - Хохлов Григорий - 0 - 7
Только точкой
вчера в 05:43 - Рина Сокол - 0 - 10
Спасибо за все!
Спасибо за все!
17 августа 2017 - Алевтина Гусева - 2 - 21
Когда не видишь лица
17 августа 2017 - Рина Сокол - 0 - 14
Кенгуру ударил по лицу школьника
17 августа 2017 - Kolyada - 0 - 12
Базар-вокзал...
16 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 3 - 48
Голубой пёс Мумбаи
16 августа 2017 - Kolyada - 0 - 12
Кто дружен...
16 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 5 - 29
Вахтовичка
16 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 0 - 28
Вперёд по курсу
16 августа 2017 - Рина Сокол - 0 - 12
Мой взор угаснет прежде...
15 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 7 - 36
Из удалённых публикаций...
15 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 4 - 27
В Ирландии козла избрали мэром
15 августа 2017 - Kolyada - 0 - 12
Власов, Резун и Мазепа
14 августа 2017 - Таманцев Алексей - 7 - 35
Клубы
Рейтинг — 143400 8 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования