Дроиды. Гелиотроп. Часть 1. Главы 23 и 24

19 июля 2015 - Age Rise
article7055.jpg


01.23
В силу тотальной распространённости марблс среди полудроидов, Арба обречена была стать местом пересечения самых различных типажей и сословий.
Факт что: и те, и эти проявляются ради пары заходов, бросить горсть, штучку прокатить, гнездо собрать, из гнезда выбить… – не удивлял, ни тех случайных, ни этих постоянных на Марбл-стрит.
Не удивляло появление вовсе чужих людей, которые приходят ради оговоренного броска, дрогнувшей в последний момент, рукой… Слова присутствующим не сказав, уходят опустив голову, оставив белый лист на игровом поле, положив две высокие платы поверх обычной: голубю и тому, кто сделает одолжение голубя позвать. На отдельной карточке – имя получателя, адрес, куда отправится чистый лист в голубином клюве...
Нередко случалось, что один и тот же человек вне Арбы может принадлежать кругам непримиримо, невообразимо разным, что друзья-приятели имели шанс обнаружить именно в Арбе. Отто – яркий пример.


С одной стороны друг его, теперешний попечитель игрового заведения, возчик Арбы — Пачули.
Чистый хозяин, большую часть времени вообще проведший затворником мира. Кукольной, подчёркнуто не воинственной наружности. Стиль одежды и общения несколько вычурный, манерный, свойственный узким компаниям чистых хозяев, облачным клубам, оседающим в рынках, где охота затруднена по внешним обстоятельствам.
Компания Пачули собиралась на Краснобае, преисполненная взаимного доверия. Носили они отличительным знаком кружева, с головы до ног или одной частью костюма. Порой неожиданно, например – ворот, рукава, карманы плотные, а грудь и спина просвечивают молочной, незагорелой кожей сквозь кружево и вышивку по нему.
Пачули одевался сдержанней, но и в его костюме присутствовала, поверх плотной одежды обёрнутая, ажурная юбка-шаль. Не она, так короткий, танцевальный плащик, жёсткий с крупными узорами для театра теней на Мелоди. Или что-то подобное: по карманам распиханные, богатые, сладко надушенные платки. Отсюда и «пачули».


Крутые соломенные кудри, букли спускаются на плечи. «Нарочно завивал, на палочках?» Обижался. От природы, чего привязались?
На Мелоди по поводу внешности к людям не пристают, для Мелоди всё нормально. На Южном – вообще всё, вплоть до полудемонов не таящихся.
С некоторых пор число их увеличилось. Туманные вечера в пустынных прежде рядах, принадлежали им, распугавшим шустрых, безмозглых теней. Им, неагрессивным, но если, то… и неотвратимым, внезапным… Кто под капюшоном, случайный прохожий, припозднившийся торговец дневной?.. Балахонистый крой одежды со множеством отвлекающей, ненужной фурнитуры – плохой знак, не рассчитано, значит, на человеческое наполненье под костюмом. Среди дневной публики на Краснобае и Техно попроще одеваются. Хвалятся работой, не собой.
Так и Пачули буклями не хвалился! От природы как кукла: молочно белая кожа, беспокойный характер, а впрочем, волевой. Чёрный Дракон проявляется не часто, сразу пропадая.


Приняв, как свершившийся факт своё тяготение к континенту, марблс и Арбе, Пачули сознавал, что на телохранителя полагаться разумно в небольшой мере. Что серьёзные разборки континента стремительны, а подозревать в злонамеренности всех и каждого он устанет.
Состояние всеохватывающей недоверчивости, при котором дракон следует за гостем рынка неотрывно, отпугивая своим видом, заслоняя с разных сторон… Это не для него. Такие люди адаптируются или с рынков быстро исчезают. Делаются хищниками… Автоматически снимая проблему! Да, телохранитель благо и проблема, постоянная аура его внимания, как перемещаться в клетке.


Дроидская, техническая сторона относительной полезности телохранителя заключается в следующем...
Почему и белки, как Ихо-Сю с уроборосом в зубах, могут прятаться под облачными рынками? Не потому что – рынки, а потому что – игровые! Очень путаные!
Телохранитель реагирует на объективную опасность, связанную с морскими, водно-солёными напастями, и на субъективную тревогу. Но где игра, там непрерывный мандраж!
Из дроидов наиболее глазасты: телохранители, поисковики и автономные. Телохранители, естественно, в отношении людей. Но и для них общеизвестный, крупный игровой рынок или ряд – клубок такой густоты, что непроглядно! Чума стоящий напротив Пачули, с ухмылкой и словами шантажа не сильней заставил его сердце стучать, чем секунды пред решающим броском в партии марблс! Дроид не услышал тревоги и не проявился.
Тревога должна просматривается через импульсы отличные от фона. Но посреди игровых столов редко как раз успокоение. Выходит парадокс: Чёрный Дракон проявиться, если отвлечься от игры, причём, не на жаркий спор, а на прохладное созерцание? Шутка, это дракону не сигнал...
В итоге, новичка игровых рядов можно отличить, если он чистый хозяин, по телохранителю. Среди завсегдатаев хищники от чистых хозяев неотличимы именно в опасных местах, широко прославленных. Таковое положение вещей косвенно подталкивает к хищничеству, к намерению обзавестись оружием, нападать первым. Среди игроков чистых хозяев единицы.
Пачули отпустил тревоги о безопасности и защите, что будет, то будет, страсть к игре перевесила.


Краснобайская группа Пачули именовала себя Лато, от игры в лото, их сопутствующего увлечения. Главное – ароматы. «Арома-Лато», заменилась одна буква. Для молодёжи – манерность такая, на старый лад, смягчая произносить, «лато» звучит мягче и прибавляется загадочность.
Обосновавшись на Краснобае, знатоки ароматов заходили гостями в соседние ряды и на Южный, взять заказ, воплотить чужую фантазию, поторговать своей, на Техно Рынок заходили проконсультировать, похимичить в модуляторе...
Создавали ароматы по Впечатлениям, по книжным описаниям. По редким, исчерпаемым альбомам ароматов. Кто умел, по схемам с Техно Рынка: загадочные, не растительные, не животные, далёкие от употребляемого в пище или воде, запахи… Создавали по фантазийным просьбам! Специально, чтоб такого – больше ни у кого! В дар задуманное. Заказанное для себя, внезапно вспомнившееся… Такое, что объяснить трудно. Вот заказчики и шли к тому, кто сможет понять, по ассоциациям, вздохам, восклицаниям, размахиванию рук. Мастер переспросит, угадает, пробники даст понюхать...
Ещё создавали композиции в процессе игры, какие бочоночки вытащены будут.
У них был фирменный запах «Чёрный Дракон» и схема его была, на Техно расшифрованная! Не благодаря запаху дроида, и не для продажной завлекательности придумано название. Аромат сочинил телохранитель, о как!..


Отто кочевал между Рынком Ноу Стоп, Арбой и Жёлтым Парасолем Лато, вознесённым над Краснобаем.
Особенное сооружение, шатёр на ажурных лесах. Свой, давно в Ароме. Но в Арбе Пачули видел его с Пажом… Это мутноглазое, оборванное нечто… Зрелище передёргивало насквозь. Чего у них общего? Напускным цинизмом никакую область жизни не обделивший, Отто, ласковый, общительный От-то, и эт-тот?.. Молчаливый, с тиной во взгляде...
Как, чего общего? А Ноу?.. А на Ноу Стоп Пачули не бывал, для него запретное – случайно выпитая гадость, выплюнутая.


Пажу напротив, Пачули и компания Лато представлялась для телёнка подходящей.
Зато технарей – Ментора, Ноту и Свасти играющих регулярно против девушек с Архи-Сада, он вообще не понимал. Ставок нет, рубятся азартно! Треплются, дроиды разбери о чём!.. Технарь Карат – не игрок перед ними, особенно перед одной чуть не расстилался… Биг-Фазан, которого он сам, Морское Чудовище, на суше опасался! Что ему до изгнанниц?..
Арба — срез и смешение человеческой сферы.


Марбл-стрит...
Сплошная по ряду, очень хорошая защита от теней. Остальному Краснобаю, да и лучшим шатрам Южного на зависть.
Говорят, опилками и стружками сорбента Марбл-стрит закидали сами демоны моря, утомившись расшугивать мелкую шелупонь. Дорогу к шатрам Донного ряда сделали себе, глубоководные диковинки и коктейльные конфетки принося по ночам… В невиданные шатры со срубами, врытые в землю, всегда пустые… Где, говорят, а никто не видел, собираются поиграть они туманными ночами. Марблс у них – тени, а про ставки даже и слухов не ходило...
Не суть, что за жуть там, польза же на лицо: Арба дневно-ночное, круглосуточное заведение! Это должно бы утомить её попечителя? Напротив, Пачули, как и предыдущий возчик, был счастлив находиться в центре событий! Не для того выходят из миров, чтоб оказаться на отшибе в тишине. К тому же, места доступные в любое время суток начинают тяготеть к активной жизни в тёмное время, день — на ленивое созерцание прохожих, тренирующихся за столами без ставок и полудрёму.


В туманный, ранний вечер Отто играл так паршиво, что с каждым последующим броском восклицал про себя: «Небу слава и морю слава, нету Пажа, перед ним не позорюсь!»
Руки не слушались, ноги не держали. Плюнул играть. Как раз Пачули вернулся из соседнего шатра, Халиль дарил Арбе бесплатное угощение, надо самому потрогать, попробовать… Отто под руку с бокалом нырнул, отпил. Носом и губами мокрыми ткнулся в щёку, привет! Скороговоркой недостаточно тихой для секретного сообщил, выпалил, одновременно хвастаясь и оправдываясь за бездарную игру:
– Я-летал-на-двух-драконах-сразу!..
– Да ну?.. – рассеянно отреагировал приятель.
Новые люди возникли на пороге… Юноша высокий, какими бывают клинчи. Бывают и полудемоны, но те искорёженные, а юноша прям и грациозен… Когда заходил, ему пришлось нагнуться. Рядом, похоже, сопровождающий, старше его.
Как положено, соломинку за знакомство.
– Отто, услужи.
Набирал ртом из бокала, не запаивая патокой.


Отто не отпустил Пачули, повиснув на нём. Сил нет, ноги – вата. Покачиваясь, шагали между колёс Арбы...
Халиль принёс пучок приготовленный заранее. Очередная наполненная соломинка внушила Пачули какое-то сомнение, и он подхватил вазу со столика. Шёл и ворошил, к носу приблизив, Вспоминая на запах всю коллекцию Лато, выбирая послаще запаянное патокой, воском для новых гостей. Погрузился в сомнения. А Отто глянул на вошедших… Ещё раз… И высокий парень диковато, весело подмигнул ему!
За длинными-длинными, за такими ресницами, как мимы клеят, — коньячного цвета глаза в огуречно-зелёную крапинку, совсем как у… Только наоборот… Один в один, только наоборот!
Гость подмигнул и влево, вверх, якобы многозначительно взгляд отвёл… Научился вроде бы контролировать, а до конца – никак! Отто затряс головой… И решил Пачули пока не рассказывать… «Отравился, сбрендил?» Какой ещё реакции дождёшься.
Сопровождающий смерил Отто пронзительно зелёным взглядом, и как-то сразу – бесцветным, приглушённым, оставшимся в районе солнечного сплетения проглоченной пустотой. И угрозы не было в нём, и укрытия не было от него.
Отто, таща за собой приятеля, забыв про него, шагнул навстречу знакомым-незнакомым, коньячным глазам.
«Наваждение, морок? Промолчать, спросить? Как?.. Чёрти что творится!»
Без слов потянулся на высоту его роста, к приветственному поцелую, и дракон, сухими дроидскими губами касаясь щеки, подтвердил его догадку:
– Уррррр… Уррс!..
Ну и дела! Пробовали соломинки, благодарили и представлялись. Зеленоглазый спутник приложил палец к губам: тсс...


Народ стоял компактно вокруг обоих колёс Арбы. Играли марблс заведения. На традиционное выбивание из гнезда, не парами, а много людей поочерёдно. Не присоединившиеся и выбывшие наблюдали из-за спин, с высоких барных стульев вдоль стен.
Пришедшие не выразили желания играть сходу, уклонились от сопровождения к устоявшимся по тематике марблс-партнёрским кружкам. Осмотреться пришли. Пачули не удивился и оставил их в покое, кочевать от колеса к колесу, наблюдая и тихо переговариваясь за спинами зрителей.
На вопросительный кивок Отто сказал по возможности небрежно:
– Знакомый. Гонялись верхом...
Умолчав, что не «с», а «на»… Пачули, которому цинизм друга нипочём, а мимолётная фальшь, как железом по стеклу, недоверчиво тряхнул головой, и… Вместо лёгкой складки между бровей пролегла глубокая черта, на кукольном лице – желваки… Отто повернулся, да кто там?


В Арбу зашёл Чума. Один. К ним направился...
«С букетом?!»
Обвязанный кремово-белой, атласной лентой примирения букет соломок для заведения он держал в руке. На каждой – сахарная розочка, какие враз тают на языке. Облупленным,  тёмно-красным лаком крашеные ногти неприятно выделялись на белизне ленты.
– — Арбе от Секундной Стрелки, – сказал, протягивая.
Мимо сказал, в проброс, как все они говорили с чужими, без интонаций, пряча и выказывая пренебрежение. Высказал и акцентировано, демонстративно улыбнулся.
Пачули принял, он должен. Конфликт – его личный конфликт, Араба, она общая.
Чума добавил подразумеваемое вслух:
– Ты возчик. Мы едем. Птенцы и гнёзда, всё на своих местах. Так?
Пачули кивнул. Разбойник Секундной Стрелки тоже, чуть заметно: мир, не враги, проехали.
Народ зашушукался. Чума бросил общее приветствие Арбе, всем, заинтересовавшимся сахарным ароматом, посторонней игре напряжённостью:
– Доброй ночи – добрый рассвет.
«Добрый, добрый...» – откликнулась публика. Оказывается, его ждали.


К пятиспицевому колесу Арбы предыдущим возчик широким составом приглашал делегации от крупных группировок: Секундной Стрелки, с Техно, с отдельных рядов Краснобая, под боком, как же, как же… С правого и с левого крыла. Это был способ уладить что-то или добиться чего-то от определённого сословия, внутри сословия.
Такие люди сходились вокруг пятиспицевого колеса и разыгрывали сначала, выясняли или разыгрывали, за чей они интерес. Затем выявляли лучшего, прежде послав вызов той группе, к которой есть претензия. По итогам захода либо добивались желаемого, либо победитель требовал что-то от них.
В последнем случае часто это происходило взаимно. Ведь игра использовалась для сближения, а не наоборот. Подходящий случай вопрос задать, проконсультироваться, в чём не сведущ, заказ сделать тому, кто заказов не берёт… Ради артефакта, модулятора, альбома затевалась игра не чтоб насовсем отнять, а чтоб не прятали, не жадничали.
Соревнования устраивали ради попадания в ученики, прощения проступка борцу левого крыла, на правом крыле — ради отказа от безнадёжного боя, смягчения условий. Когда за одним интересом пришли две противоположные стороны к пятиспицевому колесу, ещё проще, один на один и развязка!.. Хотя и тут не без подводных камней, можно к Отто подлизаться, чтоб за тебя сыграл...
В общем, способ коммуникации, утряски частных, рыночный проблем и коллекционерских пунктиков.


Была, однако, дополнительная, – или основная? – грань пятиспицевых игр.
Выигравший у этого колеса человек входил в следующие партии два обязательных раза. Один – за интерес собравшейся группы, чего бы он ни касался. Помимо этих двух, по желанию, хоть ко всем спорщикам присоединяйся… Профессиональный марбл-асс, нанимаемый слабыми игроками, обычное явление. А второй обязательный заход...
Обязательный? Да всё на своей совести! Имидже. Гордости, гоноре...


Второй – ради Гранд Падре...
Таким образом попадали в число марблс игроков, которые уже там выберут противника латнику. Великану в маске, из тех, что редко навещают континент… Сыграет против бойца облачных земель, которых не видит без маски никто, кроме торжествующего или поверженного врага. И проиграет ему.
«Латники» их называли несведущие люди, чисто за внешность. Те, что немного в курсе, звали без разбору – «клинчи», ради положения, в котором оказались. Некоторые знали названия кланов, по маскам отличали.


По факту за год получалось, что не было марбл-асса, марбл-везунчика на континенте, которого бы не упросили на заход в пятиспицевое колесо ради… О, самых разных, ужасно желанных и важных вещей! Да ради меня же, друг, брат, побратим, ну чего тебе стоит!.. А долго игрока уговорить?.. Так и складывалось, что Морская Звезда выставляла лучшего. Теряла лучшего.
В гостях у Гранд Падре на безобманном поле он всегда проигрывал. Себя.
Отказаться? Такие отсеивались при отборе, чего проще: не пришёл или в поддавки сыграл.
Лучшие не отказываются. Несмотря на… Цену. Безнадёжность. Совершеннейшую добровольность традиции.
Как выбирали сами клинчи среди и внутри кланов, Фортуне ведомо. Возможно, они все такие непревзойдённые и выбирать не требуется. Ведь перчаток не снимая, бросали!.. И не знали промаха!.. Как?!


У Гранд Падре ставки же были таковы… Не на смерть, на жизнь. Условно...
Тянулась издалека. Неизвестно уже, был ли тот «дымок-ойл», предлогом или причиной, случайной прихотью или чем-то стоящим? Кому принадлежал? За дымок-ойл и самих себя, как утяжеление ставки, спорили небесный боец в маске и технарь с земли.
Проиграл технарь. Один присутствующих, его патрон на Техно запросил отыграться. Получил согласие. Но: через годовую отсрочку, клинчам полезны пленники-технари, и при тех же, не подтасовываемых условиях. Условились через год. Отпускают либо берут проигравшего, на артефакты они не велись.
С тех пор оно и длится, следующий и следующий в порыве освободить предшественника пропадает на небесных рынках непрекращающейся войны.


Если потеряшка континента был людям известен и мил, игроку сулят за риск, за победу презенты невообразимые, радости-сладости. Порой некому посулить, но всё равно находится марбл-асс, кто в поддавки не сыграет, кому гордость дороже.
Латники же, воины небес ни на чём не настаивают. Традицию блюдут. Им выгода – человек на превращение. Умеет чего, спец в чём-то, для войны подходящем, ещё лучше. Отыгранным не вернётся.
На вопрос, что с теми, со всеми сталось, «дымка-ойл» начиная, латники не отвечали. А ухмыляться рисованные маски не умеют. Впрочем, не умеют и прятать оскал.


Для зрителей, праздных зевак Гранд Падре самое главное — умотать по завершении представления на предельной скорости, не оглядываясь! Атака на латника под маской со стороны других кланов более чем вероятна. Под горячую руку попасться можно. Такие заварушки бывают, ого-го!.. Не на него лишь, а и на тех, кто на него, и на этих, и так далее… Кто разберёт их!..
Со стороны, – с возможно большего расстояния! – выглядела верховая стычка латников грандиозно: металлом и шипами ощетинившаяся туча, одновременно непроглядна и сверкающая, выбрасывающая вспышки и дым. Распадается на клочья. В погоню! Одни за другими, большие за меньшими, растягиваясь в небе, сбиваясь заново скрежещущими грозами. Издали страшны! Что уж говорить, вблизи!
Когда просчитавшись с направлением, не попав в своими сделанный коридор, клинч запрыгивал обратно в зал Гранд Падре!.. Хорошо, что поле нельзя повредить. Зато игроков можно, и спрятаться там некуда. На самом деле, латники феноменально точны, пострадать случайно маловероятно, но страшно – очень.


Отто, милый, мирный телёнок о поединке с латником мечтал!.. Нет, о разящей победе!..
Мечтал, смешной завсегдатай Ноу, стать освободителем человека, год отчаянной надежды проведшего в плену… Спросить небрежно у рисованной морды, оскаленной: «На что через год играем?.. Дымок выветрился уже?..» Мечтал выиграть легендарный дымок-ойл через год!.. Откупорить с друзьями, с Пажом вот, с Пачули, с кой с кем из чар, и вдохнув, так же небрежно осведомиться: «Как вам? По мне, так сущая ерунда!..» Часто грезил об этом, бросая шарики, воображая, будто дело происходит уже там, и Гранд Падре, замерев, на него, на Отто!..


01.24

Весь в привычных грёзах, Отто смотрел, как играет Чума за пятиспицевым колесом… Как переходит от стола к столу и обратно необычайная пара...
«Учитель с учеником?.. Похоже. Два дроида почтили Арбу своим присутствием? И у них марблс популярен?.. Поверить легко! Сбежали потренироваться, в тайне, руку набить!.. Ха-ха-ха, превосходно, наверное, играют Белые Драконы в высоком небе, отрывая от облаков, когтястыми лапами комкая плотные снежки, и бросая их в сизую тучу гнезда, пока не хлынет, не польётся!.. Ха-ха, Уррс, научишься, возьми меня поиграть с вами, на твой триумф посмотреть!..»
Странная одежда на старшем, сопровождающем дроиде. Для сибаритов полудроидов странная, ни к любви, ни к войне… Ближе к войне. Жёсткие плечи, строгий крой, серый цвет. Металлическим отливом ткани она ассоциировалась с доспехами, и то отдалённо. Ни функции, ни красоты… Это был обычный пиджак. Не костюм тройка, верх от него. Штаны, шаровары – одежда бедных изгнанников и специфика борцов, так что с пиджаком соседствовала нормальная юбка. Тёмная, с бронзовой искрой, до стоп. Что-то говорил этот господин высокому юноше непрерывно и очень тихо. По губам видно, что повторяет слова по нескольку раз, а порой и короткие фразы.
«Восходящий дракон? – практически угадал Пачули. – Так учат эсперанто".


Днём Арбу освещали большие окна, сияние от колёс, спиц их секторов, от ладони попечителя заведения, ярко горящей под спицами. Что всех устраивало. Но окна Арбы померкли, Пачули зажёг на потолке третье колесо – огромной люстры, круг скрытой механики свечей. Их свет, тихий, недостаточный и тёплый придал игровому залу умиротворение.
Чума выигрывал уверенно. Он не стал дожидаться, пока определиться лидер, а сам поочерёдно выступил против имевшихся претендентов. От Секундной Стрелки, против неё играла сама Арба, как клуб завсегдатаев, хотели много чего, конкретный предмет не выбран. И, кажется, не доведётся выбирать… Поскольку Чума не услышал требования, и своё не озвучил. Не так уж и важно, рядовая встреча, на выкуп пойманных у Стрелки нет. В таких случаях рассчитываются комплектами марблс же, как традиционной валютой.
Молча играли, но накал страстей этот факт не снизил.
Колесо… каждый сектор имеет свой сопротивление поля. Пробросил с нужной силой вдоль каждого, ориентировался. Его выбили раз, он выбил четырежды из гнезда, с центра. С последним броском там и остановился.
Соломки, принесённые им, оказались столь же вкусны фруктовыми ароматами воска и патоки, сколь отчётливо пленительны порциями связных Впечатлений… Тематически просты, лаконичны. Цветы тех же фруктовых деревьев… Коллекция.
«Стащить бы к себе, в Лато!..»
Пачули не осмелился, стыд это для попечителя. Но вполне можно пригласить своих сюда. Завтра. Букет велик, останется.


Словно откликнувшись на его безмолвный его призыв, Лайм с Личи возникли в дверях. Халиль за их плечами кивнул, но не стал заходить. Проводил с Краснобая, чтоб по туману Марбл-стрит идти не боялись. Все знают, что защищено, а страшно, привыкли, где туман – там тени.
– Ура-ура, привет!.. Попробуйте, каково, а?!
Что враг соломку принёс, забыл уже!..
Парочка...
Внешность полудроидов легко окликается на требуемые… Гонщикам, борцам, танцорам-аккробатам… Мышечная масса, гибкость, рост не исключение. Это и в Великом Море так. Есть типы чудовищ, но связывает их не происхождение, а общие привычки, тенденции, обретшие плоть в присущих телам тенях.
Лайма с Личи объединяла не каста, не род занятий, а любовь. Парочка лицами – едва не близнецы. Светловолосые, овалы лиц мягкие, губы в улыбках плюшевых мишек...
– Мир всем!
– Счастливой ночи – счастливый рассвет!
Взяли лакомство...
– Дроидский свет непрестанный, соломка достойная быть в короне Соломенного Дня!
Чума тихим, как драконье фырканье, смешком отреагировал на шумное одобрение пустячной коллекции, отнятой вместе с жизнью у жулика, что не на тех напал. Яд был в прежней ленте букета, но вот уже и нет ни яда, ни отравителя. Лишь эти, шумные, непуганые, неместные.
Слышать похвалу ему было, ну, безразлично, конечно...
Распорядитель Арбы ускакал к друзьям, увлёкся, забыл… Очередь свою забыл! У пятиспицевого колеса же помнили и окликнули...
«О, черти подземных туманов!»
Пачули имел несчастие, имел неосторожность выиграть в начале вечера за этим столом!.. Все продул, он последний, возчик Арбы, и Чума ждал его там. С птенцами заведения в горсти, постукивая по ним красными, облупленными ногтями, длинными… С усмешкой и тем более неприятным, что не наигранным, сочувствием в пустых глазах.
«Видеть-то его, напротив-то становиться как неохота… Почему бы Отто не сыграть за друга?!»


В самом деле, почему? Когда он кого выручить отказался? Отто подмигнул Пачули, с благодарностью прижавшему руку к груди.
А Чума спросил:
– На что играем?
– Ммм… Может быть, Свет Правды?
Неожиданно. Но у Отто нет коллекционерской или ещё какой нужды… А любопытство есть! Любопытства в нём – неиссякаемый источник!
В кругах Чумы, возле пляшущей Секундной Стрелки под ставками в принципе понимается иное. Услуги, оказываемые со скрипом, артефакты, имеющие материальную ценность. А «Свет Правды» не вещь и не услуга, и если не способ выпытать секрет, то приглашение к следующей игре. Затяжной, как правило, совершенно невинной.


Оговаривается срок. В зависимости от желания победителя и его планов на будущее. Не более года, а потому обычно – год. Публично либо в присутствии свидетеля, дающего обет хранить тайну им услышанную, вариант – переданную ему в запечатанном конверте. Она заключается в обязательстве проигравшего соблюдать некое обстоятельство… Какое-нибудь простое. Данное без размышлений в виде ответа, Света Правды. Чем правдивей он был, тем легче ему соблюдать это!
Например, человека спрашивают, вызнавая про увлечения или про знакомства: «Чар-чар носишь?.. Да? Нет?» Чар-чар, две серьги в одно ухо, это бисерные знаки отличия гонщиков, одновременно – знак танцовщиц чар. А чары это не любят, когда необоснованно носят их символы. И год проигравший, если наврал о своём высоком статусе гонщика, вынужден носить нечестную отметку, особо избегая Мелоди Рынка.
Бывают обязательства нематериальные: свой ответ при ком угодно повторить...
Совсем легкомысленные: одежду какого-либо цвета весь год носить. «Синий всегда? Синий никогда?..» Сказал, отныне не забывай!
Ужасно неудобный запрет на избегание определённых слов!
На обязательное повторение слов или жестов, при… Том-то и том то… Игра!
Пойманный на ошибке выполняет одно, тут уже любое желание. Даже встать на пирамидку. Но развлечение лёгкое, в нём непопулярно такое. Выкупят свидетели. А откажись от ерунды, репутация пострадает.


Хитрый-прехитрый замысел возник у коварного-прековарного Отто спонтанно в связи с открывшейся ему возможностью, когда Чума на его предложение кивнул:
– Взаимно.
«Это – взаимно не бывает!.. Лишь бы не дрогнула рука!»
Сцена, в которой Чума перед Пажом стоит на одном колене, запала и не шла из мыслей. Чужие связи, чужие тайны, не зрителям предназначенный церемониал...
«Нехорошо так делать… А иначе как? Если Паж запредельно скрытный! Если не отвечает и на то, почему не отвечает, как быть? Зайдём с другой стороны. Точнее, зайдём без приглашения. И воскликнем: «Ой, где это я очутился?»


Пять секторов, разделённый тонкими как волос, горящими линиями, лежали пусты. Светился опечаток раскрытой ладони Пачули, стеклянные шарики ловить и отпускать готовый, ждал броска.
Заход финальный.
Зрители, игроки, только что уступившие Чуме, сделали круг пошире. Отто прошёл сквозь шёпот пожеланий удачи, – в марблс не приняты крики, откровенная поддержка одной стороны, – сквозь одобрительные и ободряющие жесты прошёл к игровому столу.
Словно перед дракой, тёмный Чума, с поблёскивающей на плече булавкой косы, и Отто не торопясь обошли колесо.
Арба притихла. Прекратились на время и звонкие удары марблс за вторым столом.


Не без самодовольства на лицах, с ироничными полупоклонами, простирая руку к пустующим секторам, соперники выразили готовность уступить первый ход. Чтобы не было пересудов, начал по праву Чума.
Бросать можно любым способом, лишь бы рука не оказалась над полем.
«Канарейка» – прозрачный, будто капля свежей смолы, шарик прокатился со щелчка большого пальца низко поставленной руки, со щербинки на лаковом ногте. По сектору прошёл ровно… И остановился практически в гнезде, в центре светящейся ладони. Следующий ход тоже его...
Чума не собирал, а «держал» гнездо, выбил свою своей же второй канарейкой. Тактика, имеющая как преимущества, так и недостатки. Ход не надо передавать. Но держать – сложней, внимательней надо быть, не расслабишься. Маловероятна случайная удача, при которой соперник отправляет в гнездо чужого птенца, как бывает, если собирая гнездо, располагать шарики возле него тесно.
Снова его ход...
На третьем броске Чума ошибся, зазнался. Хотел закрыть гнездо с очередного сектора на промежутке, где паре марблс не разойтись, а касание спицы, сопротивление поля соседнего сектора нарушит ход. Против себя сыграл, сопротивление того сектора, в который целился, учёл, а того, по которому бросал, упустил из вида. Бумц!.. Из гнезда в разные стороны разлетелись обе канарейки. Тем не менее, его марблс сделали неудобными для Отто три сектора из пяти, расположившись равносторонним треугольником. Два смещённые к спицам, там ещё можно проскользнуть, а один шарик так близко к гнезду, что его можно лишь выбить на противоположную строну. Чума стиля Отто не знал, не подозревал, что противнику свободный на прокатку сектор не очень и важен...


Отто взмахнул рукой перед броском, вхолостую. Делал так, и внимание зрителей, вязкое, неустойчиво-тревожное устремлялось за ним в пустоту, в то время как, выпущенный со следующим взмахом, шарик катился точно и беспрепятственно. Не приём, ритуал, игровой почерк.
Ещё особенность: его птенцы весело скакали! И что интересно, куда надо прискакивали! Марбл-асс Отто умел бросать так, что они прыгали, выбивали, отталкивали, не теряя нужного направления. Навык, но больше – талант!
С лёгкостью Отто достиг основной и сопутствующей целей: отправил чужую канарейку в полёт, за пределы игрового поля и утвердил своего «кукушонка», серо-сине-голубой точками шарик в гнезде!
По Арбе распространился выдох одобрения.


Но у Чумы имелось два результативных хода, следующий бросок – его. Больше не отвлекался, не лихачил.
Он выбросил кукушонка из гнезда. Пятым, шестым и седьмым бросками поочерёдно дал посидеть там своим канарейкам, от сектора к сектору переходя. Сильный игрок. Стабильный.
Прозрачные, смолисто-глянцевые капли марблс закрыли ступицу так тесно, что соприкасайся они между собой или с сидящей по центру канарейкой, считались бы за собранное гнездо… Но и у Отто в активе есть результативный бросок, дающий ему на один до финала законное право. Последний или предпоследний?


По традиции право начинать и заканчивать обговаривались или разыгрывались отдельно, к ходу партии отношения не имели.
Как и перед заходом в игру, соперники обменялись приглашающими жестами. С Чума с меньшей надменностью, Отто – с ясной, невинной улыбкой. Заносчивость, отчаянье?.. Столкнувшись, взаимные уступки уравновешиваются на том, что если один начинал, другому заканчивать партию, получается – Отто. Чуме это выгодно, взяв предпоследний бросок с каким-нибудь особенным финтом, вдруг Отто заберёт оба?
Чума простёр руку, столкнул птенца с указательного и среднего пальцев толчком, распрямляя их, и его канарейка угнездилась, выбив предыдущую подальше, во избежание касанья со сторожившими гнездо. За ней в секторе марблс шариков не было.


Грациозный и лёгкий, как венценосный дракон в необитаемых облаках, в сладкой мятой пахнущем, высоком небе, Отто сделал вокруг колеса круг почёта. Напряжения не нагнетая и не отпуская его, Белым Драконом по периметру ойкумены прошёлся, держа потенциальных, не случившихся её обитателей в руке, девять пёстрых кукушат… Примерялся? Оценивал расположение? Готовился заранее Свет Правды выпалить с наименьшими потерями?.. Вовсе нет! Трижды нет!..
Даже самые лояльные из публики ждали от него «бросок ради престижа». В глазах самых преданных поклонников Отто уже продул. Очерёдность решила игру, нередко бывает. Да и весь вечер бросал рассеянно, на себя не похоже. При создавшемся положении для победы единственным броском канарейку он должен выбить не просто из гнезда, а «с неба на землю», как первую выбил прочь с поля, что было не трудно при пустых секторах. Теперь они не пусты. Выбить, своего кукушонка угнездив...
Отто вовсе не требуется кругами бродить, чтоб оценить такой расклад!
После чёрно-белых гонок он пытался в себя придти, драконьи кульбиты успокоить в голове!.. Выпил соломку абрикосовой сладости, и заново поплыло...
Льдины чёрные, скрежещущие, в голубых трещинах...
Черных Драконов, трубные, медно-звонкие голоса...
Царство У-Гли, мчащееся навстречу, так и не достигнутое...
Верх и низ безнадёжно потерянные… Шапки белых облаков падают головы… На глаза съезжают, на затылок, не удержать… Кувыркаются облака вместо драконов… Ах, это драконы кувыркаются?..
Это он кувыркается!..
Он зависает в медленном кувырке, и приземляется на ту, что успела подвернуться, белую спину… Миг – и выбит с неё… Кувырок… Белые-белые клочья… Высокие-высокие облачные шапки… Руно сплошное под-над головой...
Виновник головокружения следил за Отто с внимательностью обожания, с простодушием неведения. Его странный спутник, наставник – рядом, руки за спину заложил… Отто почудилось, что сверкнувшая лишь на пороге, сразу затаившаяся, чересчур пронзительная зелень его взгляда отсвечивала на лице Чумы, огибающего игровое поле синхронно, поблёскивала на косе булавки.
«Что за Свет Правды выдумывает он сейчас для меня?.. Жаль – не узнаю!..»


Он прекратил бороться со светлым головокружением.
«Весы Ничто делений не имеют...»
Создавшие Айна дроиды могли бы возразить!
Поговорка при полноте кона, экстремальности игры. Означает, что они взвешивают, но показывают – лишь общий итог. Уравнивают все потери, все риски складывают в один риск, последний шарик уравнивают с общим числом.
Поговорка марблс-мания и гедонистов всякого сорта: игра выше любых ставок. Для всех маячит общее «ничто», завершение партии: она закончилась, каждый проиграл...
– Весы Ничто, примите сто!.. – взбодрил себя Отто симметричной присказкой и бросил.
Девять кукушат, согревшихся в его руке, соскучившихся по воле кинул одним движением, волю им даровав! Кучно, легко, ловко!
Венценосный дракон Марбл-стрит!.. Походка драконья, как строчка натянутая ровно-ровно… Бросок в сторону, не прицеливаясь, как венец, относимый ветром...
Если хоть один его кукушонок уйдёт с неба на землю, упадёт с колеса, Отто должен Чуме пять-десять, по числу шариков, Светов Правды. Условие достаточное, чтоб загнать в тупик. Или «Правду в Тени». Дело, с обязательством хранить навечно в тайне. Дело, как противоположность слову. Этого от хищника Секундной Стрелки никто бы не хотел.
Этого и не будет!


Девять кукушат Отто, звонким и беспорядочным, летним дождём, крупным градом брызнули на ступицу вместе, расставаться не желая. Лишь один, придержанный большим пальцем на долю секунды, взвился с ладони...
Упал позже их… и выбил канарейку!
Пёстрый шарик щёлкнул по ней, заставил подпрыгнуть, перескочить через канарейку самого скользкого сектора и… Тук-тку-тук… Бумц!.. Проскакать под ноги Чуме с колеса!..
Мало того! Гордый, пёстрый птенчик на отвоёванном месте… Тук-тук!.. Ту-ту-ту-тук!.. Попрыгал, да там и остановился!.. Остальных смолисто-жёлтых, красивых канареек растолкали кукушата на секторах. А растолкав, собрались, откатились к ступице...
Вокруг неё остановились, «птенца клюнув», замерли...
Собранное Гнездо!
Ступица занята!
Девять марблс соприкасаются! Если б ещё тот, десятый, Отто бы гоголем ходить по Краснобаю год в «Кукушкиных Серьгах»!..


Арба взорвалась! Апплодисменты, топанье!.. Оглохла от свиста!..
Отто раскланялся на все четыре стороны, не забыв пожать сопернику руку.
Не только признание мастерства, зал болел за него. Из объятий в объятия переходя, Отто, – вот когда полностью на своём месте! – оказался в ручищах юноши-дракона. Коньячно-карие глаза в огуречных крапинках метнулись вверх и в сторону, как в задумчивости: ну, неплохо сыграл...
Дракон тихо уркунул:
– Фрррах, марбл-асс!..
– Да ладно тебе!..
На прекрасном, старинном эсперанто, смягчающем звуки Уррс переспросил:
– Ты – тронный марблс?.. Марбл-владыка?..
– Да прямо!.. Уррс, – он наклонил голову, и его, высокого, в плечо спросил, – ты хочешь жить и играть с нами с людьми?.. Тогда… Я тебя научу… Ты будешь мне Восходящим, а я тебе – дроидом!.. Дракону!..
Тепло, продолжительно Уррс фыркнул в ответ, и не надо вовсе знать языков, чтоб услышать радостное согласие.
– Договорились!..
Договор скрепляя, телячьими губами Отто ткнулся в дроидскую щеку и вернулся к столу, к Чуме, к ожидавшему их расчёту.


– Свидетельство или письмо? – небрежно спросил тот.
Флегматичный, скучающий, раздосадованный.
– Свидетель, – бросил Отто. – Пошли.
Кивнул Пачули на выход, и туманная ночь, близившаяся к утру, охватила их.
Мрабл-стрит редкое защищённое от теней место, где туман при этом остался. Обычно защита нераздельна с сухостью, сорбентами разных видов. Над Марбл-стрит нечто в туман и благодаря туману поднимается с земли, что не по нраву теням, а людям смешно холодит пятки. Щекотно, если на одном месте подольше постоять и прислушаться к ощущениям.
Они не прислушивались, не до того. Сейчас Отто не промазать ещё важней, чем за колесом!
Свидетеля, а не толпу звали, когда без претензий на год слежки, когда выясняют что-то, и довольно его подтверждения при случае.
Отто и того не нужно, ему нужно раскрутить, мозги запудрить, зовя Пачули, он соблюдал видимость.


Чума ждал вопроса о не сложившейся охоте. Ждал гарантий Арбе, её попечителю, что такового не повторится, букет соломок – не гарантия. Лишку свидетелей компрометируют Секундную Стрелку, это способ поссориться, а не помириться… Вполне разумные, несбывшиеся ожидания.
Как само собой разумеющееся, лживости чуждый, благодаря душевной чистоте, артистичный в розыгрышах Отто начал с ожидаемого Чумой слова:
– Какие гарантии… – но дальше не последовало названье Арбы, – что ты дан мне, как «голубь пути», а не я тебе, как охотнику?
Чума тряхнул головой. Облизнул пересохшие губы. Пряди волос над стриженым черепом разлетелись в почти полном мраке, на фоне дальнего освещённого полога. Так распушается сова, хищная птица, напуганная, зверь, чтоб показаться крупней.
Среди посыльных бывают «голуби слова» – почтальоны, и «голуби пути» – провожатые. Им заказчик даёт твёрдо известный второй стороне знак, что это не охота, не их охота.
Чуя подвох, в жизни отношения не имевший к голубиной службе, низкостатусной, шпионски-нечистой, Чума лишь руками развёл: ты о чём, приятель?
Ещё твёрже, немножко торопливей, чем следовало, Отто повторил:
– Где гарантия на завтра? Что Паж дал тебе для меня, голубь пути?..
За туманом призрачный, увеличенный и размытый, с расширившимися глазами Чума качнулся вперёд, на Пачули косясь, ушам не веря, и переспросил:
– В Шаманию?!


«Ага, попался!!! Есть!..»
Торжество на лице Отто не скрыл бы ни туман, ни маска!
Попался… Чума сжал виски, кулаки сжал...
«О, Шамаш дельта, брод духов, скользких камней брод! Поскользнулся, расшиб голову! За что мне это?! Паж, прости!..»
Отто подошёл к Чуме, руку на плечо положил, заставив Пачули мысленно содрогнуться. Подмигнул другу, спасибо, уходи.
– Ах, я запамятовал, ошибся!.. – со смехом в голосе произнёс он. – Паж не про тебя мне говорил!.. И не об этом!
Помимо всего прочего, Паж произнёс бы «ворон пути». Непростительная ошибка.
– Паж огорчится, да, когда расскажу ему?.. Но ведь не обязательно рассказывать?
Тут промах, Пажу никто из шаманийцев не станет лгать. Да и вообще в своём кругу.
– Чума, а Шамания, где это?.. Что это – Шамания?.. Группа, рынок?.. Отмель непостоянная в Великом Море? Пещера в обсидиане, где тепло от недр земли?..
– Страна… – придушенным голосом отозвался взъерошенный силуэт в тумане.
И да, и нет. Коллекция запретного. Непревзойдённого размера тайник.
Земля, страна, Шамания.

Похожие статьи:

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главa 79.

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 3 и 4.

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главы 73 и 74.

ФэнтезиДве Извилины

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 1 и 2.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 233 просмотра
Комментарии (0)
Новые публикации
Куда нырнуть?
сегодня в 16:42 - Рина Сокол - 0 - 3
Мой маяк
сегодня в 05:46 - Рина Сокол - 0 - 4
Поместье
вчера в 15:53 - Рина Сокол - 0 - 4
Исповедь двухглавой черепахи из Флориды
вчера в 13:35 - Kolyada - 0 - 14
ЗА МОЛОДЫМИ
вчера в 13:34 - Хохлов Григорий - 0 - 7
Только точкой
вчера в 05:43 - Рина Сокол - 0 - 10
Спасибо за все!
Спасибо за все!
17 августа 2017 - Алевтина Гусева - 2 - 21
Когда не видишь лица
17 августа 2017 - Рина Сокол - 0 - 14
Кенгуру ударил по лицу школьника
17 августа 2017 - Kolyada - 0 - 12
Базар-вокзал...
16 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 3 - 48
Голубой пёс Мумбаи
16 августа 2017 - Kolyada - 0 - 12
Кто дружен...
16 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 5 - 29
Вахтовичка
16 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 0 - 28
Вперёд по курсу
16 августа 2017 - Рина Сокол - 0 - 12
Мой взор угаснет прежде...
15 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 7 - 36
Из удалённых публикаций...
15 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 4 - 27
В Ирландии козла избрали мэром
15 августа 2017 - Kolyada - 0 - 12
Власов, Резун и Мазепа
14 августа 2017 - Таманцев Алексей - 7 - 35
Клубы
Рейтинг — 143400 8 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования