Дроиды. Гелиотроп. Часть 1. Главы 7 и 8

10 июля 2015 - Age Rise
article7015.jpg

01.07
   Как разрешилась проблема.
Парень, меривший ладонь Пачули по своей руке, носил, полудроидам ни о чём не говорящее, но тревожное имя – Чума. В круг Секундной Стрелки он был принят недавно. Примкнув исходно не ради нескольких пробежек в году, а ради постоянных охот, он, естественно, хотел выслужиться перед группой, вызываясь на все авантюры подряд. Чужие, пробные, разведка боем, репутационно зазорные, откровенно недроидские. Имя данное за характер – чумовой, бешеный, пристало к нему, подошло. Где ни появится, там резко убывало людей.
Чума посещал мирный Рынок Рулетки, ради игры "жмурки-пауки", закрывающейся для трёхдневной игры.Сначала проигрывал и, как «раненый», одежду вывернув наизнанку, сняв маску, получал право «паука-без-паутины», внося панику, принося паукам победу. Узнан, но уже неотвратим.
Про внешность...
Он одевал с юбками рубашку косоворотку, широкие рукава, в китайском стиле. Пуговиц нет, закалывал булавкой на плече – косой. Чума, так чума, чего там… Такой косой, настоящей, остро заточенной. Кода-то на облачном рынке он выиграл в Когти "против всех". Когда все одного ловят. Чуму ловили. Не слишком удачная мысль.


Механика в Когтях разрешена, обычно выкидные пилки и ножи. Он пронёс косу, что раскрылась из короткой палки. Как хрупкие стебли травы коса одним взмахом разрезала нити, где хитро были размещены когти, сигнализации, где он должен был пробираться как сквозь лес, лианы, колючки, змей… Против них действуют аккуратно, распутывая, думая, где можно резать, где нельзя, потому что канат держит сеть… Чума не распутывал и не гадал, а прыгнул наверх, не глядя, за какие шипы хватается, как неживой игнорируя боль, пробрался, взмахнул и обрезал несущие… Накрыл игроков всех ярусов их же ловушками. Связал, сбросил… Внизу пирамидки. Его...
Около двух десятков человек играли.
Чума никого не отпустил.
Его право, но так не принято. Когти обычно затеваются ради торга...
Приобрёл специфическую известность. Не тушевался. Булавку сделал себе вручную на Краснобае и с тех пор носил.
Можно подумать, Чума игрок. Чумовой игрок. Нет… И не гонщик. И не позёр, в общем-то. Он реже улыбался, чем шутил. Очень странно стригся… Тёмный шатен. Стригся короче, чем ёжики на Техно, кожа видна, оставляя до плеч дугами свисающие пучки волос. Будто случайно пропущенные, будто вставшие дыбом.


Если какой-нибудь художник с Краснобая дал бы себе труд задуматься о Чуме, о том, что именно отталкивает во внешности безусловно отталкивающего, жёсткого и непонятного парня, об имени его, то мог заметить… Это не Человек-Чума. Это человек перед чумой стоящий, вплотную к ней. Окаменел и смотрит… А на что смотрит, видно только ему… Как спасти? Как его спасти, если не видишь от чего? Безнадёжно. И честно, подходить не хочется. Отсюда глухое отторжение. Так полнокровный, здоровым нюхом наделённый зверь не подходит к заражённому, смертельно больному зверю.


Пачули, распрощавшись с жизнью, как ситуацию на поле, когда чужие марблс уже брошены, одним взором окинув стол, правильно оценил свою безрадостную перспективу. Он даже с цветом удавки угадал, посторонний человек! И Чума, приглядываясь, где побезлюдней, примеряясь к быстрым путям исчезновения, уже шёл за ним рядами. Но человек, когда он смесь гнева и паники, бывает несколько непредсказуем в ускорениях и странен в логике запутывания следов. Преследователь же мыслил логично и зря, в какой-то момент добычу он упустил. Нагнал бы, но в это время кое-что происходило и за его спиной...
Пачули искал Отто, а Отто – Пачули, сначала в Арбе, они разминулись, затем возле Арбы. В шатёр разминочных игр и изысканных угощений зашёл спросить, куда подевался сосед. К Халилю, зашёл, и завис у него в погребке, проведённый туда чёрным ходом живо, с неожиданной настойчивостью:
– Побудь, занят, вернусь к тебе.


Хозяин, Халиль, давно обосновался на Марбл-стрит. Погребок предназначен для подсматривания и прослушивания Арбы и своего шатра. Но только через очки. Для остальных – обыкновенный тайничок торговца водой впечатлений.
Механика шпионская лобовая, примитивная, построенная на системе зеркал. Только вот, никак не угадаешь, что эти блёстки на тканях и древесине – датчики, в совокупности – зеркала. Очочки хозяина не украшение и, конечно, не очки. Снаружи, по рядам гуляя, Халиль менял их на другие, чтоб поддерживать легенду, выгодную ему, будто зрачки Морского Чудовища скрывает за дымчатыми круглыми стёклами… «Ха-ха, догадливые, фантазёры!..»
Владельцы же, возчики Арбы традиционно бывали в курсе дела, им с надзором безопасней, удобно. Пачули пока не знал.
У соседа Арбы в гостях находился особо ценный поставщик. Визит двух разбойников Секундной Стрелки не остался от них тайной.
Чума рванул за неподкупным возчиком. Каури, не торчать же ему после облома в Арбе, направился в соседний шатёр выпить чего-нибудь, Чуму дождаться...


До появления Отто в погребке Халиля сидел парень...
Поставщик глубоководного, скромный, некрупный парень, безоружный, вечно в рванье, которому очочки, как раз таки, пригодились бы, скрыть тинистую пелену в невыразительных, полуприкрытых глазах завсегдатая Рынка Ноу. Кому такой может представлять угрозу?..
 

Паж когда-то очень давно, настолько давно, что оба затруднились бы сосчитать прошедшие с того момента годы, выудил Халиля с океанского дна.
Над раскинувшимся салютом щупалец, догорающих, доживающих своё актиньих дёсен, Халиль парил как в невесомости. Ужаленный, отравленный...
Щупальца не имели координации для простейшего: разделить энергию, которая выбрасывает их вперёд, и которая хватает, притягивает. Извивались беспорядочно. Невозможно поверить, что это – когда-то было человеком… Последняя стадия чудовища, самая последняя. Под густым салютом трепещущих нитей ещё теплится Огненный Круг, а над ним, на спине парит, не падая, не удаляясь, человек, раскинувшись, как в глубоком сне, расслабленно и свободно...
Паж его вытащил. Да ещё и отогрел по схеме, которую знают лишь опытные ныряльщики.
Будучи уже в курсе его биографии и пристрастий, Халиль порой спрашивал:
– Кто тебя самого-то ужалил тогда? Начерта я тебе сдался?..
Паж молчал и пил, хрустел ледяным песком, веки подрагивали нервно, сонно… Ну и тип, благодетель… Если бывали довольно охмурены коктейлями, Паж, заикаясь, придумывал стандартную шутку, с большим трудом излагал:
– Мим-карлы знаешь?.. Да, для… Да, для них я тебя приберегаю!.. Готовься, скоро. Да-да, ага, готовься… Бегать на кулаках учить и задом глядеть!.. Озираться задом, принюхиваться!
Мега-брехня! Про то, что чудовища способны перекусить человека поперёк так, что обе части живут и двигаются на потеху им на Столовом Мелководье. Будто их стравливают, чтоб верхушки грызлись, и низы бегали вокруг, свою половину ища. Если две части, найдя друг друга, соединятся, то в награду их склеят, как было, и отпустят. Не говоря про технические моменты, и места-то подобного в океане быть не может, где перемирие, где развлекаются чудовища, пусть так зверски, глядя на мимов! Как есть, запредельная брехня!..
– Ты, Халиль дли-и-иненький… А башка с кулачок!.. – Паж бесцеремонно совал для убедительности под нос ему кулак, сложенный в фигу… – Мим-карла из тебя, ухохотаться до-смер-ти, до-о-о смерти!..
Оба ужасно грубо и ужасно редко беседовали! А выпивали вдвоём, сог-цог, часто. Странно для Пажа, что на земле выпивали, не на Ноу, но Халиль не из тамошних. Так что, приятель, разделяя, сог-цок, чистые коллекционные редкости, лишь время от времени прикладывался к своей, для ноу-стопщиков типичной, фляжке.


В тот день они успели пригубить самый обычный связный коктейль, подводным холодком слегка замедленный, как Халиль схватился за дужку очков, ухо закрыл ладонью, настолько откровенно, что при чужих бы рисковал быть разгаданным. «Двое… От Стрелки? Ох… К Пачули, из нехищнической Аромы-Лато?! Это – Арба!.. Это – Марбл-стрит! А не вонючий тайник на задворках Южного, стыд у них есть или как?! К Гранд Падре бы ещё заявились с угрозами! Небось, не заявятся, там-то есть, кому мозги им вправить!..»
Паж терпеливо ждал изложения вслух.
Прекрасные, как тихая звёздная ночь, чернейшие глаза Халиля расширились до тонкой, круглой оправы очков… Изложение его было неудобосказуемо в приличном обществе и кратко. Паж кивнул. И на суть, понял, и на оценочный тон, согласен.


Когда Каури зашёл в шатёр, незнакомый бродяжка в рванье подмигнул хозяину, и Халиль исчез из собственного шатра со скоростью ветра между сезонами. Схватил Отто на пороге и утащил по ступенькам вниз.
Бродяжка остался… Уже интересно.
Каури присел за деревянный, когда-то игровой, щербатый стол. Раз так, он не уйдёт, не выпив чашки...
Паж встал и, с противоположной стороны перейдя, сел к нему ближе. В лицо не глядя, улыбаясь трещинам столешницы, головой покачивая, словно на шее-соломке она у него. Посидел и сказал:
– Вечерком на Арбе рассчитывал прокатиться… А в ней намечается закрытая вечеринка… Да?
– Подслушал, считай, приглашён, – мрачно и откровенно среагировал Каури.
– Велика честь для меня.
– Скромняга...
Узкие глаза Каури стрельнули по перепоясанным лохмотьям одежды, по треугольному дверному проёму. Не фазан ли маскирует оружие? Кого в подмогу на улице оставил? Не похоже на то.
– Придёшь сам или вместе вечерка подождём?
– Ну, если ты настаиваешь… Подождём. Халиль нас бросил...
– А ты, оказывается, тут завсегдатай?
– От времени. Время-от-времени… Но коктейль смешать могу. Парочку...


Паж подошёл к обычному вращающемуся барабану для разных вод.
Незаметно бросил в щель верхнего отсека с самым широким краником мутный шарик марблс, щелчком отправил. Крутанул барабан задумчиво… Затем крутанул несколько поясов по отдельности, останавливая, пальцем трогая, выбирая...
Среди множества посуды на соседнем барабане взял пиалки тончайшего прозрачного стекла, дешёвые, не желая и в мелочи повредить чужому хозяйству. Имелось у Пажа такое свойство, внимательности, подробности, идущей параллельно любым ситуациям, или сказать — поверх.
Лил одинаково в оба коктейля, из того, верхнего отсека тоже, в последнюю очередь, пиалы держа низко под сильной струёй, слегка вспенившийся. Об стекло одной пиалы что-то ударилось, но почувствовала это только его ладонь. Ни дзинь, ни всплеска.


Предположение, что он возьмёт из чужих рук чёрт знает какую оливку показалось Каури забавным до крайности. Неужели он так наивен на вид? На слабо что ли?..
Соломка у него с собой. Классная, в маленькую воронку дунешь, она раскрывается ровной трубочкой. Жерло воронки, опущенное в оливку, заставляло ядовитую тень бурлить, сопротивляясь затягиванию, прежде чем в трубочке распадётся. Соломка, чтоб в злонамеренности уличать. Он не успел раскрыть воронку...


Оказавшись в руке Каури, ядовитый марблс глубоководного льда почуял тигель ладони. Тигель мягкий, как брюшко скального слизня, несознаваемый, не умеющий лепить, и устремился в него с ударной мощью пирамидального актиньего жала...
Пояснение для сухопутных: с мощью за одну секунду выкидывающей шип от подножия Синих Скал до поверхности Великого Моря.
Каури даже не вскрикнул.
Осколки тонкого стекла выстрелили лезвиями, размазав руку по столешнице, разрезав пальцы так, что рука скелета, в бешено быстрых огоньках дроидов осталась пригвождена матовым ледяным марблс к столешнице. Ледяной шарик не изменился ничуть...


Когда разбойник Секундной Стрелки смог поднять глаза, мутная пелена встречного взгляда открыла самонадеянному наглецу: этот далёк от фазанов, да и вообще от материковых людей.
Регенерация не всемогуща при морских ранах. "Прижечь оливкой", сразу выражение припомнил, казавшееся образным до сего момента.
Шок позволил произнести единственное:
– Больно...
– Пройдёт. Ты не хотел, чтоб я сбежал от вашей компании? Взаимно. Вот я и подстраховался.
Разглагольствуя, Паж всё-таки вылил свою пиалу на его горящую руку, снял шарик, и боль сменилась каменной тяжестью полного бесчувствия.
– А теперь послушай меня. Зайчик континентальный, попрыгунчик… Секундная Стрелка — приспособление для тех, кому не хватает проблем, да? Кто заскучал, верно? Зайду как-нибудь… Но пока предпочитаю Марбл-стрит. Что же до Марбл-стрит… Хорошо, когда такие популярные места, вроде Арбы, имеют постоянных хозяев, да?..
Паж всё время переспрашивал и продолжал, не раньше, чем услышав ответное согласие, речь крайне занудную, с повторами, не оратор вообще, про свою и всеобщую любовь к стабильности. «Да?.. – Да, да, да...»
– Перемена влечёт не следующую, а две следующие перемены… Но они покороче, они умещаются в срок предыдущей, вот так дела… Кто думал, что нельзя, задумается, вроде бы можно?.. А им можно, так, значит и мне… И сколько таких задумается?.. Хаос начинается с конца… Он вдруг начинается. Неуловимо… До него не он, и после него не он… Да?.. А посередине вдруг все решили, что он… Он и получился… А почему они так решили? Кто-то подал им дурной пример? Не ты ли?.. Нет, не ты. Он так, вдруг случился… Или нет?.. Рукой больше, рукой меньше, – без перехода произнёс, глядя на замедляющиеся, редеющие огоньки.
– Больше, – сипло прошептал Каури, – рукой больше.
И Паж вдруг резко, несвойственно для себя расхохотался, откинув голову. «Не понял зайчик сухопутный, как хорошо пошутил! По-морскому!..»
– Попрыгунчик, ты сомневаешься, что я могу и третью пришить? Осторожней с просьбами, я отзывчив!.. Значит так, ты Чуму догоняешь, раньше чем… И приводишь сюда. Где мы и обсудим количество чьих-то рук. Да?
– Да.
Паж своей рукой поднял его, скелетообразную, указав, что тяжесть – полностью иллюзорна. Бесчувствие стало невесомым.
– Поспеши.


Догнать Чуму потребовало не труда, но везения. Яд, кочующий резкими толчками от раны до Огненного Круга, рубил слова в горле на односложные. Каури, не скрыл от Чумы поворота дел, поневоле не был и многословен.
Их возвращение совпало с тем моментом, когда Отто решительно наскучило перебирать этикетки к водам в погребке… Халиль развлекал его изо всех сил, удерживая.
«Ведь, как на зло, столкнуться. Не надо бы Отто их видеть, лишнее свидетельство неудачной и недопустимой охоты на Марбл-стрит...»
Халиль рассказывал, что от кого досталось, почём куплено. Как сочетать в коктейлях эпохи, как нарушать эпохи по теме артефакта, как делать сквозное повествование на основе его… Незадача, для держателя питейного заведения ему бы быть поязыкастей.
Крутые ступеньки из погреба выходили рядом со стенкой шатра, снаружи, за углом постоянно откинутого полога. Драпировка расправлена уютным закутком. Лавочка, плетёное кашпо. Цветок в горшке распространяет лимонный запах. На лавочке места – посидеть вдвоём, помолчать или, языками цепляясь, позадираться к прохожим.
То есть, поднялся и уматывай влево, к Арбе… Или же сделай вид, что на основной Краснобай собрался, направо, а в заведение Халиля чисто случайно заглянул...
Халиль, болтая с Отто, всё время поглядывал через очочки свои, что наверху происходит… И отвлёкся! Не подгадал.
Чума вернулся. Паж выгнал Каури.
Поднявшись из погреба, Халиль и Каури столкнулись нос к носу. Оба вздрогнули и прочь.
Каури успел в ответ на упрекающий взгляд чёрных, звёздных очей, скрестить указательные пальцы, сцепить крючками живой и неживой. Означает: «Вытащи меня, не бросай! Не согласишься ли ты выступить оплачиваемым посредником?..» Халиль добрый, он согласится.


А Отто поворот направо предъявил в шатре Халиля незабываемую картину...
Чума стоял перед Пажом – «… мои глаза, перед Пажом с Ноу!» – на одном колене!
Очевидно не впервой. Церемониал зримо отличается от порыва. А искренний порыв, облечённый в церемониальное, от неловкой торопливости спонтанного… Паж и Чума предстали одной скульптурной группой, ни прибавить, ни убавить. И предмет встречи — не предмет обсуждения, побоку.
Будучи влюблён не в человека, а в окружавшую его тайну, Отто рядом с полудемоном Великого Моря раз за разом, как за руку тащимый, лбом налетал на новые и новые ревности. Паж давным-давно отпустил бы… Так не он держал, за него держались! Оттолкнуть?.. Как-то не отталкивалось у него… Наоборот, даже где-то...
Ревности и обидности! Всё время обидно непонятные! Прямо-таки непостижимые. Тайна… «На одном колене!.. А разбойник не с Ноу. Да откуда же он тогда?!»
Они оба были из Шамании.


Долька.
Ошарашенный конструктор.
Кадка полна землёй, свежей, влажной, рыхлой, подходящей землёй.
Есть ли в ней семечко, нет ли? Взгляд автономного конструктора – что его рука. Не заглядывать.
Трещины по глине шли узором?.. «Нарисованные!..» Гелиотроп перевёл дух. Зря, в дальнейшем и кадка и содержимое вытворяли финты Белым Драконом под стать!


01.08
Образовавшаяся самопроизвольно кадка с землёй немедля замшела снаружи! При первом же повороте дел человеческих. Будто сто лет ей и не в мастерской дроида проведённых, а под открытым небом.
Этот факт, этот не первостепенного значения штрих так поразил конструктора, что о косточке апельсиновой Гелиотроп на какое-то время забыл! Есть она там, когда появится?
Выступившая на боках грязно-меловая патина перемежалась с изумрудными, бархатными пятнами. Гелиотроп вперился в них ярко-зелёным взором, того гляди, начнёт как на кофейной гуще гадать, на форме пятен.
А трещины? Новых нет… Нет разнородности в материале кадки, глина, керамика без глазури. Значит, группа, на которую завязал результат, плотна, однородна? Пальцем провёл… «Топ-извёртыш, заплутавшей улиткой выгрызенный – я в безумной этой затее! А если люди что учудят, вся она глиняная расколется целиком?! Треснет и развалится?..»
Потрогал землю, земля понравилась растерянному дроиду, не холодная. Под кадкой сырость. Вздохнул. «Поддон нужен. Имею я право по условиям на поддон? Нет, чего и спрашивать. Если влага должна уйти, она уйдёт. О, Фавор, люди так и живут что ли, вслепую, в бессилии?! С другой стороны, им-то поддоны ставить никто не запрещает! Я окончательно запутался. Всё-таки эпоха высших дроидов принадлежат высшим дроидам. Они хоть как-то на людей похожи, хоть в чём-то их понимают».
О собственноручно перекинутом между эпохами мосте, – решение было общее, реализация его, – Гелиотроп секунды не сожалел, как и о том, что сам, по сути, в прошлой эпохе остался. Имя Кроноса, бывало, срывалось с его губ, бесцельной ностальгически крутилось по необусловленной орбите. В таких орбитах дроиды артефакты носят. В необусловленной от того, что не нужной, автономному дроиду и одиночкам 2-1 артефакты несродственны, не нужны, правильнее оставлять их под Йош, отдавать второй расе, Гелиотроп оставлял в Дольке и в У-Гли. Но не это имя. Где оставишь имя?
Теперешняя Юла – ось и только, а Кронос, он был, как...


Чем был Кронос, единый координирующий центр? Да элементарным передатчиком запросов, основанным на числе предыдущих совпадений требуемого с выданным. Кронос направлял запрос от личного дроида, от технических, ответственных за жизнеобеспечение всей популяции людей, к перекодировщикам и сборщикам, основываясь на банальном преимуществе совпадений, учитываемых в лоб, бесхитростно.
На протяжении всей истории запросов одного типа после скольких был получен аналогичный запрос немедленно, столько, значит, минусов на подобные заказы этому сборщику. Результат, скорее всего, неудовлетворителен, ведь для компании, скажем, бутылки колы не заказывают по одной. Раз повторён заказ, что-то не устроило. Не будет Кронос к нему подобное направлять. Принят – сборщику плюсик. К нему пойдут этого типа заказы чаще. А в нюансы дроиды не вникали.


Частички Кроноса остались в первой расе. У людей – в левой руке, той, которая превращает в Собственном Мире. Там имя перекодировщику – сосредоточение. Насколько хорошо представил себе желаемое, настолько хорошо сборщики поняли тебя. И воплотили его. Сборщики – дроиды низшего порядка, чисто технические, сознания в них нет.
В Юле остались, возводят первую расу и обратно позволяют снизойти, чтоб не прекращалось движение, чтоб тепло и холод пронизывали всё.
Кронос являлся ничем иным, как идеальным проводником. Таким местом, где нет преграды для связей. Не тот, кто решает за тебя, а кто стремительно свяжет тебя с дроидом, уже решавшим похожие задачи, со всеми прецедентами прошлого. Воплощённая мечта о беззаботности.


Настолько проста формальная сторона дела, субъективная для дроидского восприятия тоже проста, но… – нечто особенное.
Ведь как подавался запрос? Ведь не на бланке с печатью! Не в метке, меток в помине не существовало тогда, они, кстати, тоже содержат немного Кроноса.
Дроид с запросом в уме канет в оранжевую плазму Кроноса, на непременную долю секунды зависнув над плазменными песочными часами, над верхним их шаром, и канет. Весь – запрос, весь – текущая процедура. Для одних Кронос – только верхний шар, для других – только нижний. Плазма, магма, оранжевое горнило яркого света. С той стороны дроид выйдет ровно таким, как вошёл, но без запроса, свежий, освобождённый.
Сборщик, вынося сделанное, вылетает вперёд спиной, лицом в оранжевый свет, чутко внимая, угадал ли, есть ли повтор запросу.
Шар для человеческих глаз. Величественные песочные часы без каркаса, с плазмой вместо песка для дроидского взгляда, таков был Кронос.


Много-много раз из лаборатории Гелиотроп отправлялся туда, в оранжевую безошибочность, зная, что выйдет свободным от запроса, не ведающим, придётся ли повторять, уточнять и сколько раз. Да, падал, как в слепое пятно. Охотно, свободно. Постоянно, безоглядно. Прямая противоположность наступившему порядку вещей. Теперь лишь раз в году наползает оно само, автономный бежит от него, незрячего момента бессилия, ни с каким запросом не связанного. Эпоха сменилась его руками, результат — есть слепое пятно, а Кроноса нет.
Гелиотроп стоял у абсурдной, замшелой глиняной кадки между двух широких окон, которой он почти боялся, в несомненной и не подвластной её материальности, – уже избыточной, а что будет дальше? – и шептал это, предмета не имеющее имя: «Кронос… Кронос...»
Имя, не обозначение. Высшим дроидом Кронос не стал, но автономным был. Сознание его было по первой расе чудно, гармонично сбалансировано, и облик соответствовал ему.


Верховный конструктор дроидской сферы выглядел таким растерянным, стоя пред кадкой, когда Августейший возник за окном со своим обычным, громогласным:
– Братишка, автономный!..
Восхищённый хриплый рык, будто сию минуту этот факт обнаружил!
– Да, – признал Гелиотроп, – несомненно, братишка и всё ещё автономный. По крайней мере, на год...
Задумчиво проговорил кадке замшелой, поднял глаза и сменил тон:
– И почему вас, автономных, через окно так и тянет заявиться?! Обязательно вам надо отличность подчеркнуть! Мне отчего-то не требуется, человеком обернулся, человеком и пребываю, копыт не наращиваю, в окна не вхожу...
–… кого насквозь вижу — тщательно скрываю!.. – подхватил Августейший с грубым хохотом, уеденный за пустячное несоответствие: пребывая в облике паяца, постучался он в окно копытом.
– А скрывать нечего! — возмутился Гелиотроп. – Не вижу! Сам же упрекал меня. Да и что толку видеть буквы незнакомого языка? Тебе-то с дроидами желания одновременно тяжело и просто. Они постоянно провоцируют, ты постоянно учишься понимать. А я только ящериц в чёрной броне перековываю. Они хоть шипят откровенно, если клещи посильней сожмёшь, а вторая раса слова не скажет, что называется, в простоте. Поверишь, сущий пустяк им надо, а сделают вид, что за другим пустяком пришли, этот же вскользь упомянут! До смешного доходит, правда. Какого подвоха они ждут от меня?
– Гы-гы… – сказал Августейший.
Вместо ответа постучался в окно… Кулаком… Причём, естественно, снаружи, стоя внутри рядом с хозяином Дольки… Фокусник автономный!
– Так учтивее? – переспросил, и снова разразился хохотом.
– Ненамного. Попробуй ещё раз.
Шут ведь он, сколько угодно!
Августейший пощёлкал пальцами так, что раздался стук в дверь снаружи… И в дверь кладовки особенно отчётливо! Скрестил руки на груди, на взъерошенном белом жабо, а незримый, несуществующий некто продолжал ломиться из кладовки наружу...
Воздев руки, Гелиотроп покачал головой: нету слов!
– Что?! Ужели и чуточку не лучше?
– Хуже. Перелёт.
– Ох, гы-гы-гы!.. Это моя вечная проблема!
– Заходи, – буркнул Гелиотроп и улыбнулся, отворачиваясь.
Серые крылья взмахнули, и плешивый шут в кургузом пиджачке возник с той стороны стекла!.. Оставшись и с этой!.. Почесал в затылке… Огляделся вправо-влево… Тихо, как мышка поскрёбся в окно, поёжился от холода и, шикая, сделал знак: эй отодвинь-ка раму, и я погреться зайду! Но шут с этой стороны стекла демонстративно отвернулся, не знаю тебя, и у смеющегося хозяина спросил:
– А что, братишка, Троп потише стучится?
– Знатный шутник ты, этого не отнимешь! Если Троп постучится, тут не останется и вихря Юлы!
– А от других у тебя в Дольке легко затихариться? От высших вообще молчу, но, подойди я к двери, ты б сделал вид, что не ты, а облачко пустое летает, а? Или не притворяешься? В окно-то, стоял, не видел!
Справедливо, Гелиотроп боролся за уединение всеми силами. Позволял себе в мастерской быть рассеянным.
– Что это за горшок? – наклонился Августейший, уперев руки в боки. — Чем он интересней братика на пороге? Ты та-а-ак уставился в него… Оттуда что-то должно выскочить?
– Н-да… Желательно… Хотелось бы.


Вкратце Гелиотроп изложил ему суть дела, умолчав об условиях Тропа.
Основное изложил, что каждая стадия роста будет определяться поступками группы людей. Вначале заданного числа людей, а после – произвольного, как сложится, как переплетётся...
Неожиданно, вместо едкого сарказма, он получил едва не завистливое одобрение. «Горшок» с этой поры уважительно именовался «Полем Фавор». О судьбе проекта при встречах братишка не забывал осведомляться, словно Гелиотроп домашнего любимца завёл себе, а не роковое пари заключил с могущественным и непреклонным драконом.
– Удивлён, – сказал Гелиотроп, – твоей реакции. Ждал, что покрутишь у виска, мол, орбиту соображалки подтяни. Я-то сам себе понимаю – авантюрист. Что выйдет?.. Зачем?..
– Первый настоящий апельсин выйдет за много миллиардов лет.
– Вот, очень сомневаюсь! Не что настоящий, а что выйдет, что Фавор ему созреть. С каждым днём всё сильней сомневаюсь. Да не суть… Зачем? Вот я представляю, как держу его в руке… Что мне скажет артефакт, насквозь, это да, прозрачный, насквозь видимый? Что?..
– Тогда и узнаешь!
– Да, но...
– В том-то и суть, как я понял, чтоб заранее не знать? Чтоб мыслить, как люди, обобщать, как они? Можешь порадоваться! Сейчас ты – ровно как они – уверен, что не уверен, что получишь, но если получишь, то вещь банальную, известную.
– Да, но… Топ-извёртыш, как непривычно!


«Топ-извёртыш» или просто извёртыш – «перевёрнутый топ», это негрубое дроидское ругательство, как обзываются не чем-то дурным или грязным, но странным и мало к чему годным. Вещь отчасти легендарная, отчасти реальная. Парадокс за счёт чего возможен...
Извёртыш – топ лазурита, который добывает из Синих Скал улитка по ошибке запущенная туда. Не грызущая, «плавная» – сплавляющая. Эту работу в норме она выполняет на поверхности, подготавливая топ к чему-либо. Но ей вообще-то всё равно, где выполнять… И куда приносить, откуда – тоже всё равно...
Подготовить же топ, означает превратить его материальность в сумму направленных полей, в сумму орбит с заданными лёгким намёком точками фокусировки. Не на цель конкретную цель направленными, её задаст конструктор, а на категорию целей.
Так и получается, что по синей, отвесной скале «плавная» улитка выносит не камешек-топ, а лишь связи частиц прекративших существование. Как бы топ, вывернутый наизнанку.
Запущенная по ошибке, улитка не имеет указания обратного пути. А дроиды, не имеющие его и не удерживаемые специально, стремятся в центр Юлы, в основание, в ядро земного шара, где топ пропадает безвозвратно с улиткой вместе.
Если же кто, указание на возврат ей задаёт, то улитка скалу не плавит, а сразу, брошенная возвращается, ибо ей нужен тогда ограничитель размера.
Парадокс: либо пустой — наверх, либо с добычей — вниз навсегда.
Ну и конечно, ходят легенды, что если дать ей задание сплавить что-то, знать бы что, феноменально особенное, наступит миру конец. Особенное, то есть, такое, что может получиться изо всех Синих Скал целиком, как из огромного топа… Она превратит в это нечто Юлу, а значит, и весь мир, вместо того, чтобы, как обычно, проплавить себе путь навстречу погибели. Другой вариант легенды: окажется, что для задания малейшей частицы довольно, с ней улитка вернётся, и дроид получит топ-извёртыш, готовый полуфабрикат для этого, угаданного нечто...


Гелиотроп не такой уж зануда, а экспериментаторство у технарей в крови. Включая дроидских, у кого и крови-то нет!
Он запускал вниз по Синим Скалам плавных улиток не единожды, снабдив грызущей, как ограничителем, и не дав конкретных указаний. Что выйдет? «Плавная» начинает, грызущая останавливает её в произвольный момент. К чему «плавная» улитка топ плавить начнёт, к чему готовить?
Очень, очень скучны бывали результаты, Гелиотроп забросил это занятие. Единственный стоящий вывод: сплавленный в солёной воде извёртыш, отличен от сплавленного на воздухе. Даже при наличии точек фокусировки, орбиты его были мерцающими, дрожащими, тихими становились внезапно и непредсказуемо… Но общее в них банально, топ предлагал себя как подобие отправленного, заготовку под очередную улитку, бесконечное самовоспроизведение, да ну… Это и не настоящий извёртыш. Настоящий — крушение мира или крошка тайны.


– Непривычно, что подглядеть нельзя? Понимаю!
Августейший обернулся Стражем, рабочий передник, клещи, карманы… Присел перед кадкой на корточки на четырёх ногах, и четырьмя руками обхватил её, лбом в глиняный бок упершись, так что Гелиотропа мороз продрал по спине… Не образное выражение, внезапное доминирование холода в первой расе, замедляющее орбиты неравномерно, да, как мороз вдоль хребта.
– Дык-гы… – протянул Страж. – Вроде, ещё и смотреть не на что...
– Или уже не на что.
– Вряд ли… А ты глазами-то, Хелий, наблюдаешь этих людей? Слетай, погляди не вмешиваясь.
– Нет! – резко ответил Гелиотроп и даже руками отмахнулся. – Нет-нет!..
А между тем, он летал и смотрел!.. Уррса приводило на перекрёстки орбит этих людей регулярно. Не в само перекрестье Арома-Лато, там Гелиотроп действительно не бывал и не собирался. Но рядом. Заполучив подопечным именно этого необычного уробороса, к одному из этих же людей привязавшемуся, Гелиотроп никак не мог поверить, что такие совпадения бывают!
– Смотреть не на что? – возразил он. – А что на ладонях у тебя? О, и на лбу! Откуда оно взялось? Зачем оно такое?
Глянув на ладони, Августейший Страж обтёр их углом передника, тыльной стороной провёл по запачканному лбу и рыкнул, припечатывая:
– А это не на что, это в чём смотреть. Это называется – внешние обстоятельства!
– Для меня они все – внешние. По условию.
– Не для тебя. Для них.
«Для тех, чьи поступки станут апельсиновым семечком, может быть, Хелий, и апельсиновым деревцем, может быть… Хелий, как можно ставить на людей! На улиток ставь, как те люди, которые играют ими, нашими счётчиками устраивают забеги на перекрёстке Рулетки! Ставь на крепость стен моего семейства, что метка Порта их не прошибёт… На турнирные победы Доминго! Примерный дроид, даром что не изначальный. Дроид что надо, порядочнее некоторых… А на людей, Хелий, не ставь даже по мелочи, это глупо, братишка...»
Вытер руки ещё раз. Не понравилось. Что-то… Встревожило, запачкала дроида мысль о неподвластных ему обстоятельствах.
Короткая перчатка без пальцев, льняная на правой верхней руке осталась совершенно чистой.

Похожие статьи:

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 3 и 4.

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 1 и 2.

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главa 79.

ФэнтезиДве Извилины

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главы 73 и 74.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 189 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
Отцу
сегодня в 00:50 - Серж Хан - 0 - 4
Портрет Джоконды и пёс Макрона
вчера в 17:00 - Kolyada - 0 - 5
РЕЛАКС
вчера в 08:21 - Владислав - 7 - 36
Страсти по Армену
22 октября 2017 - Kolyada - 0 - 13
СВОБОДА
22 октября 2017 - КВАМХАН - 0 - 11
Работа
22 октября 2017 - Таманцев Алексей - 0 - 19
Поругался Лёша с Максом
21 октября 2017 - Kolyada - 0 - 7
Ах! Мадам!-70
Ах! Мадам!-70
21 октября 2017 - frensis - 0 - 13
Пародия на мыльные оперы.
Сказ о птице Жар
Сказ о птице Жар
21 октября 2017 - Лариса Тарасова - 9 - 41
Сказ об отважном Судиславе и Мудром Филине
Сказ об отважном Судиславе и Мудром Филине
21 октября 2017 - Лариса Тарасова - 3 - 58
Сказы Гудима-гусляра
Сказы Гудима-гусляра
21 октября 2017 - Лариса Тарасова - 7 - 26
Мыльный пузырь
Мыльный пузырь
20 октября 2017 - zakko2009 - 0 - 11
Настойчивость
Настойчивость
20 октября 2017 - zakko2009 - 0 - 11
РОССИЙСКИЙ ЛИБЕРАЛИЗМ
20 октября 2017 - КВАМХАН - 0 - 24
Трудно мыслям в голове...
20 октября 2017 - Серж Хан - 2 - 26
Ксюша рвётся в президенты
20 октября 2017 - Kolyada - 0 - 47
КАРТА БИТА...
20 октября 2017 - Иосиф Латман - 4 - 15
Бусы
Бусы
19 октября 2017 - Александр Асмолов - 8 - 30
Клубы
Рейтинг — 99940 8 участников
Последние комментарии
Sharki сегодня в 00:56
РЕЛАКС

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования