Дроиды. Гелиотроп. Часть 2. Главы 23 и 24

8 августа 2015 - Age Rise
article7130.jpg

02.23
В шатре Биг-Буро целый день происходило что-то странное.
Всем прохожим открытое, мимоходящим, притормозившим возле. Ненадолго. Приветливости лицо хозяина не выражало. Обыкновенно уставленный ширмами так плотно, что сам Буро кое-где боком протискивался между стеллажей и сундуков, шатёр приобрёл глубину и просматриваемость. Большой… Озеро тёмное, торфяное, куполом тента закрытое. Полог откинут, кое-где и тент прорезан.
Карат мелькал в полумраке, уходил, приходил, ещё какие-то люди с Техно. К Буро Карат приближался, чтоб развести руками и кулаком в ладонь стукнуть: поправим, нет нерешаемых проблем.
Отгородивший себе дальний уголок, хозяин шатра с регулярностью маятника проходил через середину его, через технарей собравшихся… Некоторое время все вместе безмолвно и неподвижно смотрели в пол, после чего Буро воздевал руки к небу, исторгал горестный стон и удалялся. Чтоб вернуться опять. Полное ощущение, что они целый день хоронили и оплакивали хомячков… Почему-то в шатре… По одному… И хомячки не иссякали...


Есть такая грубая подделка механическая под живые артефакты, «хомячки, хомы», они для миниатюрных забегов, вроде улиток Рулетки, ну, и красиво сделанные, чтоб бегать просто так, под ногами мешаться. Источник энергии у них внутренний, невозобновляемый. Когда бессмертием живых артефактов не наделённые, хомячки прекращают свой бег, своё шныряние, их действительно можно лишь выкинуть или похоронить. Но никто так не делает! Тем более у себя в шатре! А уж приглашать оплакать и закопать игрушки их создателей с Техно Рынка – запредельная экстравагантность!


Во второй половине дня ситуация приобрела черты лихого абсурда, когда эти хомячки действительно появились в его шатре! Во всё возрастающем количестве. Воскресли, пришли Буро утешить?
Они шныряли на узком пятачке, подпрыгивали, катались, были преисполнены веселья! Которое хозяину не предалось...
Биг-Буро топал туда-сюда с прежней мрачностью, только внимательней под ноги глядя. Перешагивая, чертыхался именами таких придонных монстров, про которых на континенте слыхом не слыхивали, обменивался с Каратом парой слов и удалялся. Несколько раз за день одеяния расшитые свои, длиннополые переменил...
Что происходит? Хомячки шерстистее, подвижнее обыкновенных. Их приносили в больших, шевелящихся мешках. И уносили.
Ближе к вечеру Суприори припёр и установил какое-то подобие со всех сторон дырчатой тыквы. Оставшиеся в шатер хомячки забегали в неё и выбегали, их больше не уносили.


Туманная ночь Южного Рынка вокруг шатра Бутон-биг-Надира была не туманна… Сквозняк веял оттуда. Больше в небо направленный, но и в стороны тоже туман разгонял...
Свет пирамидки разливался сквозь треугольник откинутого полога и прорези в тенте.
Паж приближался, из фляжки отхлёбывая, чтоб не делать этого при Биг-Буро, и морщился. Откуда запах? Кто-то в богатом ряду сошёл с ума от страха перед тенями и устроил ароматическую завесу против них? Внезапно изгнанником стал и обнаружил, что негде ему ночевать? Если да, то положение действительно трагическое, есть от чего сойти с ума, грех на такого сердиться.
Не угадал. Устроивший ароматическую завесу давно уж изгнанник, трагедия мхом поросла, в комедию вылилась, хомяки во мху завелись!


Муск, мускус вообще-то любимый и распространённый среди полудроидов аромат, уравновешивающий своей тяжестью их подвижную, легковесную суть.
С ним связаны две основные ассоциации, в прежние эпохи одна относилась к чесноку, другая к ладану.
Муск угрозам Великого Моря противоположен, и муск – запах скорби. Последнее не портило его, потому что аромат скорби в данном случае – аромат утешения. Успокоения. Добавилась и третья ассоциация, среди живых муск – аромат согласия, восстановления мира.
Вошло в речь, в устойчивые выражения. «Пролить мускус» – пережить потерю, горевать, прощаться или мириться посредством формальной процедуры.


Похлопав в ладоши и услышав невнятное бурчание Паж зашёл внутрь.
Свет лился от пирамидки… – с дохлым хомяком на острие! Ещё – от оранжевой тыквы, двухэтажной, с перегородкой внутри...
Хомяки валялись внутри и вокруг неё. Без движения. Если внутри они ещё походили на спящих, на обоих этажах располагаясь лапками вниз, то снаружи тыквы – лишёнными пальчиков, условными лапками вверх… У которого шесть, у которого восемь… Феерия абсурда!
Запах муска внутри шатра был уже плохо переносим. Паж кашлянул, запершило в горле. «Не удивительно, что машинки-бегунки сдохли. Тут и я к утру валялся бы лапками к верху».
– Доброй ночи – добрый рассвет… – неуверенно сказал Паж.
Перевёл взгляд с хомяков на Буро и обратно… И безотчётно отхлебнул из фляжки.


Буро застонал, кивнул, обратно в землю уставился.
Видимое и унюханное Паж напрямую не связал. «Что днём произошло? Запах специальный, тент порезанный...» Что угодно могло произойти, от несчастья, до церемонии примирения с какой-то группировкой Южного Рынка. После драки с ней же? Нападения её?
– Ты пролил муск, Буро? – иносказательно, обтекаемо спросил он, на всякий случай, заранее участливо.
Буро кивнул:
– Горе у меня. Горькое...
– Какое?
Буро простёр руки к полу, к десяткам тушек мохнатых, к тыкве, ими же полной, опять к притоптанной маленькими лапками земле… Изобразил что-то безумное: камнепад, фонтан, взрыв Морской Звезды, распадение пространства-времени...
И взвыл безо всякой иносказательности:
– Я муск разлил!!!
– Оу?..
– Оууу!.. Ууууууу!.. Безрукий я, безмозглый! Что мне теперь, переселяться?! Никто-никто Паж, Або-цокки мой милый, никто человеку не нужен, и чудовищу не нужен, чтоб жизнь себе отравить! Кривых рук вполне достаточно. А дурная голова сто-про-цент-ную гарантию даёт! Уходи, не мучайся. Я как-нибудь… Потопаю куда-нибудь, пережду… Тут невозможно, ач-ча!..
– Выветрится… – ещё неуверенней сказал Паж и допил фляжку до дна, отводя глаза.
Худая грудь под пончо, ещё не превратившимся в лохмотья, судорожно дрогнула несколько раз от смеха. С большим трудом подавленного смеха.
– Эээ… Сочувствую, Буро… А бегунки, хомы дохлые зачем?..
– Хомчики – сорбенты как бы, в шкурку как бы вонь собирают… Не собирают они ничего! У этих завод кончился, завтра новых обещал Суприори, покрупней… Оууу! Сдался же мне этот набор!


Биг-Буро в Шафранном Парасоле, на клинчей полюбоваться зайдя, между делом выменял полный, стандартный набор эфирных масел, концентрат ещё тот, прошедших так называемую «возгонку», набор «поднятых» масел. Входе неё, к ароматом присоединяется вещество, улучшающее проницаемость чего бы то ни было.
Орудуют поднятыми маслами специальной пипеткой, как духи на кожу наносят в одно касание. Дополнение возгонки одноразовое, если ароматизировать чашку воды, вода его свойствами уже не обладает.
Ядрёная, но недорогая вещь, и хоть мускус Буро ни к чему, но — суетиться, выковыривать из коробки?.. Притащил домой, уронил, рассыпал… Именно лишний муск и разбился! Обиделся, наверное. Более идиотское положение трудно выдумать!


Паж немного смутился, представив, что суеверный человек мог бы упрекнуть его: «Ты сглазил!..» Вспомнил, как сжёг возле шатра, духами Отто пропитанную, накидку. Про муск считается, что он «не веет единожды». Но это значит не то, что «беда не приходит одна», а что «куда пришёл муск скорби, придёт и муск утешения». Так или иначе, примета сработала – не веет единожды!
– Отвлекись, – сказал Паж с улыбкой, оборачиваясь на пятках вокруг себя. – Я уже здесь. И ты здесь. Ну, куда мы пойдём? Куда ты потопаешь один? Давай выпьем чего-нибудь ради… – незабываемого цокки! Подумай, Буро, прикинь: доведётся ли когда-нибудь посреди такого безумия повторить?! Оу, Буро?..
– Ха-ха, лучше к Тропу в пасть!
– Давай наберёмся до бессознательности! Забодяжим лютый коктейль, назовём его...
–… хомчик в мускусе?..
Гомерический, инфернальный хохот двух чудовищ разнёсся в тумане по безлюдному Южному Рынку.


Биг-Буро проснулся не утром, а днём. За полдень. Паж давно ушёл.
За складным, атласным экраном-стенкой технари, званые со вчера, вовсю шуровали. Слышалось топанье множества лапок. Спор Карата с Суприори. Чем дальше, тем хуже они ладили. И если для кого-то кончится плохо, то для Суприори...
Воздух стал ли свежей? Буро не понял, как понять, настолько принюхавшись. Сел и подумал: «Проснулся...» Удивлённо подумал.
Чудовища не спят. Дремлют, пробираются в полудрёме сквозь водоросли и мёртвые леса, щупальца и губительные потоки, сквозь угрозы Великого Моря, никогда не покидающие их раненой памяти… А он – проснулся. И сел.
Ноги спустил, не почувствовав рези, не услышав хруста...
Согнул, распрямил...
«О, дроиды… О врата Або-Аволь...»
Поднял руки к голове, и они застыли ветвями дерева, раскидистыми ветвями...
«Сейчас, сейчас… О, Або, лунным заревом блеснув во мгле, не утопи же сияния!..»
Буро поднял их выше, свёл, и...
Беспрепятственно...
Они соприкоснулись ладонями беспрепятственно...
Нет ломоты под черепом, нет бивней Гарольда, нет рогов...
Буро выдохнул и умылся пустыми ладонями, всё ещё не веря, от макушки, молитвенно опуская до груди...


Муск отнюдь не считался расходником скрытой механики, ингредиентом, лекарством, оружием против морского. Отпугивает кое-кого, не нравится, и только...
Но… Вот...


Обруч «короны» валялся под ногами, под нормальными ногами. На них, здоровые, Буро встал и пошатнулся...
В стопке книг нашёл вирту, раскрывающееся зеркальным приёмником запроса. Закрыл глаза, распахнул книгу… Взглянул.
Он был лыс, бледен. Без никаких рогов. Миндалевидные глаза, тёмные, горящие отчаянным напряжением. Такие глаза он видел несчётное количество раз. У сотен и тысяч гостей Южного Рынка, впервые ступивших на крупный рынок. Видел у чистых хозяев, впервые ступивших на континент. У самых разных людей: задолжавших, заблудившихся, растерянных, встреченных им, сопровождённых, охранённых, выкупленных...
Теперь он, Бутон-биг-Надир, вернулся в мир живых, обычных людей, как когда-то поклялся себе. Надир вернулся на континент. Во всеоружии морской крепости и умений. И привычек… Но без присущих теней вообще! Свободный! Огненный Круг, сокрытый звук его неторопливого, размеренного вращения, ясно давал понять, что от зова к Белому Дракону, от распахнутого небесного простора, от дождей и ливней Буро оделяет ровно столько минут и шагов, сколько требуется преодолеть до ворот Южного Рынка...
«Сейчас Карат с Суприори зайдут, и увидят сумасшедшее старое чудовище, рыдающее над тем, что залило свой дом мускусом, не удивятся и посмеются над ним, когда выйдут, но не раньше, чем свернут в боковой ряд… Как же я люблю вас, глупые, счастья своего не понимающие, люди, как я ждал этого – возвращения к вам. Смейтесь, танцуйте сегодня и завтра, разделите со мной мою радость».
Небо, небо, небо… Ветреное, облачное небо уже неслось под ним. Движения и мысли казались тугими, замедленными, как бег по мелководью… И Буро хотел, он хотел… Не спешить… Он должен поделиться с кем-то… Сильное до требовательности желание. Не с полёта, со слова, с разделённой или неразделённой радости, всё равно, со слова должна начаться его новая жизнь...


Они так тщательно собирали осколки, ха-ха.
Для красоты во флакончик вложенный Личи, мускатный орех закатился под ложе...
«Голову прикрыть...» Буро наклонился за обручем, понял, что ерунда получается, заметил орех. Поднял. Приложил к губам, вдохнул ещё вчера ненавистный запах, и убрал в нагрудный карман. Запах муска и этот орех будут талисманами для него.
Платок повязал, бандану, тюрбан… Всё не то. Рассмеялся, слёзы смеха уголком вытер, отбросил.
Помимо старого, широкого, с лунными камнями, тонкий обруч имелся среди украшений. Хищниц Южного, приятельниц, танцовщиц задобрить такое собирал. Сказать – диадема? Так ни камней, ни завитков, в три полосы: узкая, ещё поуже, и тонкая как нить. В три оттенка золота. Его опустил на лоб, впору, значит судьба. «Пусть думают, что корону сменил. А что лысый, так мне можно, я – извращённая тварь морская, да и бриться налысо, борцам, вон, норм, технарям норм».


Атласный экран стоял перед Буро крепостной стеной, замковой. Не пройти, не отодвинуть. Волнительно.
Он раздвинул вертикальную прорезь тента, оглядел ряд...
Биг-Джун торгуется на пороге, из его шатра марблс стучат… Промчалась пара, спеша, взметая босыми ногами пыль, оба с Чёрными Драконами. Дроиды плывут, лапы переставляя, а не пыля… Биг-Джун кивнул Буро, поклон изобразил, ничего странного не заметил. «И тебе привет...»
– Биг-Буро, если могу быть полезен...
– Густав, можешь. Заходи.


И присесть-то негде. Буро на ложе, Густав на стопку вирту.
– Чем, Биг-Буро?
Густав не смеялся, о беде его уже осведомлённый. Чего тут весёлого? Да и, в общем, не смешлив.
– Не знаю...
Большой-Буро руки в замок сцепил, смотрел исподлобья.
– Я хочу… На облачный рынок какой-то слетать что ли… Я не знаю, Густав… И дракон мой наверняка их, новых, не знает...
Тишина образовалась. Шорох лапок, бубнёж Карата...


– О, дроидский ненарушимый свет...
Густав заметил. Понял.
– Как?! Когда?! Ты уходил в море? Спускался к источникам не со мной, без сопровождения?! Ваши, морские, они ведь не рвутся к источникам, к обсидиану скользкому под Чистой Водой...
– Можно и так сказать… Спускался… Не рвутся… Не важно, Густав...
–… Биг-Буро, я в твоём распоряжении! Я тебе гид, провожатый, Чёрный Дракон, я… – безумно рад за тебя!
– Спасибо.
– Это – муск? – сообразил Густав.
– Да. И не только.
– Я должен кое-что сказать тебе, Биг-Буро, как-то повода не было… Как под землёй, так в небе, на любых рынках, не жди подвоха от меня, прошу! Я не просто уважаю тебя, я выполняю обещанное. Такое обещанное, Буро, которое и не успел пообещать! Вот какое: на облачном рынке дроидов, последнее, что сказал Марик, он ведь меня никогда ни о чём не просил, последнее было о тебе! Это правда, Биг-Буро. Я не обещал ему, не помню, о чём думал в тот момент… Но понял теперь! Давно уже понял...
Густав жестикулировал, запинался, заглядывал в тёмные миндалины глаз, как в ожившее прошлое, не иллюзорно ожившее, настоящее. Половина его собственной тяжести испарилась куда-то, половина тоски.
– Густав, мне так хочется отпраздновать… Чем, как не полётом? Давай встретимся над Мелоди к вечеру ближе, это место и верхом найду, а затем...
– Куда скажешь!
– Ты знаешь Рынок Гранд Падре?
– Не бывал, но знаком с теми, кто знает...
– Отлично.
Они встали, и Густав обнял его:
– Биг-Буро, я счастлив за тебя.


02.24
Изменившись на посторонний взгляд немножко, внутренне Биг-Буро изменился куда сильней. В смысле и стиля общения, того не замечая за собой.
Он стал куда молчаливей, афористичней. Интерес к артефактам не находил в нём опоры, Буро по-прежнему торговал, консультировал, дарил и принимал дары, но без огонька.
Настолько же редко, насколько и регулярно посещал Мелоди. Танцевал ещё реже, перед каждым визитом туда волнение безрезультатно старался унять. Он распрекрасно мог делать это и прежде: посещать круг искристых, лимонно-жёлтых шаров, под медузами планирующих, расплывающихся светильников. Покачиваться в медленном парном танце мог и не мог, зная каков он, на какой кошмар положит танцовщица, на грудь ему кладя, свою милую руку.
Буро даже стал немного затворником, случалось, не выходил день-два. Якобы химичил там, с тенями, с напитками… На самом деле, сидел, думал...


Комплекс случившихся перемен на популярности Буро в худшую сторону точно не сказался. Пожалуй что, в лучшую. По-прежнему к его поручительству прибегали, – ногами, со всех ног! – и Буро не отказывал в нём. По-прежнему голуби, горлицы, технари и борцы искали его благосклонности, искали службы у него, на него лично.
Обходиться без закрытых одежд с подолом до земли Буро не научился, и без чего-то, пересекающего лоб, чувствовал себя неуютно.


Тогда, в первый раз, налетавшись, напившись, омывшись всеми встречными дождями, к Мелоди повернув, Буро снизился раньше, чем над волнами показался континент...
Туманные Моря дроидов – поблёскивающая дымка вдали...
Белый Дракон летел медленно, потому что всадник то и дело разворачивал его собачью голову, голову большого дога к себе, и глядел, наглядеться не мог. Буро представления не имел, что разговаривают с драконами не такие лишь люди, как Бест, и вслух просто так произнёс:
– Ты вспоминал? Что позову, что увидимся, мог представить, дроид?..
– Я знал, – без подфыркивающего шипения, чистым голосом произнёс дроид, открывая в пасти дога ряды белоснежных, ровных зубов аллигатора.
От-те раз!
– И что ты ещё знаешь? Выкладывай от и до!
Дракон отвернулся и сказал в пространство:
— Мы больше не расстанемся. Мы станем первой расой. Ты и я.


Снизились раньше времени. С этой линии обзора Великое Море, освоенное, ненавидимое вызывало ледяной ужас у Буро. Доверяя своим драконам, самые робкие затворники миров не испытывали такого страха.
Океан был тёмен, его волны вставали и сталкивались.
После всех дождей, скоростей, облаков, чужих рам и прихожих за ними, придирчиво рассмотренных, состояние Буро было ненормально. Ему показалось, что не может быть, чтоб всё было настолько славно, хорошо, удачно. Что единственный день счастья кончился, сейчас он упадёт, и история его жизни выйдет на следующий, тождественный завершившемуся круг… Ужаснулся и потупил соответственно… – немедленно нырнул.
Прошептав:
– Через минуту позову, не сердись...
Сказал и нырнул. Со злости на себя.
Ещё не хватало ему – бояться Великого Моря. Пусть море его боится. Сделал круг, посмотрел в глубину… Высокой волной подброшенный, позвал дракона, и за гриву его поймал с первого раза. До Мелоди успел обсохнуть...


Круговорот дел вовлёк его и закружил, сразу в эпицентре событий, главное из которых – Гранд Падре. Слетал, поглядел...
Вскоре Айва заявилась к Буро, про Гала-Галло напомнила ему.
Она шла за поручительством, пришла за советом.
Когда коллекционируешь жульническое и торгуешь им нужен кто-то третий, удостоверяющий покупателю: «Да, это шулерские марблс. Нет, не против тебя». В противном случае остаётся подозрение, что продавец осведомил о части свойств, утаив главное, и набор при встрече с конкретным противником сыграет против своего обладателя. На руку сыграет тому, кому был продана недостающая информация о нём.
Айва же хотела увидеть Гала-Галло… Взглянуть на клуб и на обитателей. Мема спрашивала у Мадлен, та прислала ответ запечатанным самой Айве...
Буро — знакомый и добрый, хитрый и проницательный, отчего не показать? Не посоветоваться?..
Письмо приветливое расприветливое ставило, однако, вопросы… Биг-Буро оно очень не понравилось. Отразилась в нём уважаемая Мадлен, как в зеркале.


– Перечти свиток, Айва, – буркнул он, – это письмо-отказ, но в нём – четыре абзаца, на локоть длины, не считая их каллиграфических завитушек. Зачем? Есть хорошее слово «нет». Полезное очень слово. Подозрение вызывает тот, кто не пользуется им в его лаконичности. Либо для него, либо же для других, но для кого-то непременно бывает нехорошо.
Айва улыбнулась Буро нежно и отрицательно покачала головой.
Он усмехнулся:
– Я редко пользуюсь? Ты это хочешь сказать? Зато – прямо!
Тут и у Густава брови удивлённо поднялись… Но за плечом Буро его не заметил, и развёрнутых возражений не последовало.
– Мадлен мне подруга. Письмо это – враньё.
Густав внимательно перечёл и серьёзно спросил:
– Почему, Буро? Как оно может быть враньём, если это обыкновенный вежливый отказ?
Спросил и хмыкнул, вспомнив Мадлен, её хрипловатый смех, её запредельную грубость.
– Соотнёс, да? – уловил Буро. – Где вежливость, а где Мадлен.
– Ну, поручила он письмо кому-то написать! Андрэ...
– Не...
– Так на что ты ориентируешься? Никакая бумага.
– Понимаешь, Густав, есть фальшь и фальшь. Есть подделка для усложнения на вид. А есть куда худшая, для упрощения… Кое-кто из технарей, не буду вслух говорить кто, поналепляет кнопочек… Шкалы, бегунки сделает для регулировки, а оно не работает ничего! Ну?.. Ну, жулик, конечно. Чтоб продать подороже, круто выглядело бы. Это для чужих, которые больше не придут, а есть враньё для своих… Есть фальшь, когда не накручивают, а убирают, как будто лишнее что. Убирается главное. Выходит непереносимо… Щас сравню… Мимы одеваются в ночь «Вууу!..», в ночь страшных представлений чудовищами Моря, да? Приклеивают лапки, головы лишние… Страшно? Опасно? Ну, если постараются, могут напугать! Особенно, если кое-кто, не буду вслух называть, им настоящие, рабочие пружинки поставит в скрытую механику...
Суприори изучал полку с альбомами, не оборачиваясь...
– Лишнего навертеть, наврать, смешно и глупо, и не так уж опасно. Наоборот, обнимаешь молча, а сам придушить бы хотел. Обнимаешь, чтоб он не прочёл «нет» в кривых глазах. Это тебе не лишнюю голову приклеить, это – снять настоящую… Голову саму. Оу!.. Ты уже настоящее чудовище… Моря… Э, типа, такой я перед тобой весь открытый. Это страшно, да. Безголовых чудовищ и в Великом-то Море мало...
Буро ещё раз полностью раскрутил свиток.
– Видишь, тут ничего нет, кроме того, какая ты, Айва, интересная и особенная. И тут, и тут, и вот тут – в конце. И отказ. Зачем? Уверяю, Айва, некое предложение ты получишь иного толка… Непохожего содержания, когда не ожидаешь. До отказа галло не снисходят. Полученный отказ значит, что тобой заинтересовались. И на прощание: я не советую.


Умный Буро… Мадлен присматривала на континенте в заведение определённого типа управляющего – тоже определённого типа. Чтоб не стеснялся ни своих, ни чужих продать, чтоб не открывался ни тем, ни другим, а ей – полностью, чистой хозяйке. Охотники ищут мясников.
Айву минуло, другому человеку выпадет сомнительная честь, найдёт его Котиничка.


Ровно то сложилось промеж двух демонов: избежавшим морского клейма, и освободившимся от него, ради чего Отто зазвал Пажа на Цокки-Цокки, близкая дружба и полная откровенность! Жизнь несправедлива. Без клейма, отмеченные лишь неизбежной печатью Великого Моря, силой да цветом кожи, да опытом, они имели, что поведать друг другу, вспомнить, чем поделиться...
Паж имел шатёр, в нутре Краснобая, олицетворявший запустение. Видимо, перенёс на него нерасположение к опустевшему Собственному Миру, практически не навещал. Ночевать верхом привык настолько, что это не казалось ему тягостным или странным.
К вечеру Паж бывал проникнут ядом глубоководного льда настолько, что явь если и отличалась от дремоты, то лишь более тусклыми цветами, бессмысленной какофонией звуков, усилившихся до глянцевой резкости, смешавшихся в хлам. А в высоком небе тихо. По крайней мере, там тихо… Ну, неплохо и на Ноу Стоп...
Наступили дни, когда Белому Дракону и ноустопщикам пришлось поскучать без него.
Очищенный, перестроенный, избавившийся от доброй трети хлама, шатёр Биг-Буро стал Пажу пристанищем туманными ночами.
Узнай Отто, умер бы от ревности и обиды, а поближе узнал, так и понял бы, что не к чему ревновать.
Староваты и ленивы для регулярного, бурного цокки, как Отто его себе представлял, демоны пили, шутили, перемывали косточки заметным фигурам Южного Рынка, без азарта катали марблс, и беседовали о всяком разном… Рокировка: языкастый Буро стал более молчаливым, замкнутый Паж обнаружил, сколько накопилось невысказанного.


В мозгах у Пажа впервые за годы и годы прояснилось. Обнаружился повод вслух проговорить, систематизируя, над пустотами подолгу зависая, всю накопившуюся информацию про стрижиный век, что из каштанов извлёк, что их обрывочных картинок вирту.
Буро же рассказал ему, что знал от Беста. Знакомый с Амиго, обязанный ему, в Архи-Саду на эту тему Паж с ним не общался, Амиго всё вытягивал из полудемона, не наоборот. Для шаманийца стрижи — не исторического коллекционирования тема, а Шамания то, о чём за пределами её молчат.
Чем помог Буро...
Слушанием. Взглядом со стороны, сведениями… Терпением к бесконечным уточнениям… Согласием играть в испорченный телефон, что бы в Архи-Саду Паж по-прежнему появлялся ради книг, нечастых майн, не афишируя главный интерес, в крупицах вирту ему перепадающий.


Буро, казалось, любопытства к собеседнику лишён… Сразу не заметная черта, но со временем проступающая. Ею отталкивают сознательно или интригуют невзначай.
Однажды Паж спросил:
– Мой биг-цокки, чем же мне развлечь тебя? Чем угодить?
Буро пал в глубокую задумчивость… Новообретённые дни уединения Буро, что верхом, что в шатре, не содержали, подозреваемой рыночными друзьями, и недругами особо, какой-то тайны. Он прислушивался к себе, он пытался услышать себя… И не слышал большего, чем плавно-летящая-тишина… Внутри его как бы тоже был Белый Дракон, но уже венценосный, без всадника… И летел, отмеряя секунду за секундой взмахами крыльев. Ни цели, ни беспокойства… И это беспокоило! Озадачивало Буро.
Задумавшись, лаская голову своего цокки, запуская пятерню в очень густые, тяжёлые, шёлковые волосы цвета морской волны, приобретённую зелень которых не могла скрыть их природная чернота, Буро ворчал, чтобы совсем не молчать, чтоб не обидеть:
– Развлечь?.. Оу, чем-то ещё?.. Вопрос… Странный...


Колени Буро пахли муском, да и весь он, и Паж уже начал привыкать к этому тяжёлому аромату.
Преображение Биг-Буро поразило осведомлённых о нём, а таковых – раз, два и обчёлся. Обстоятельства же знал только Паж, раз и навсегда пришибленный, пусть ненавязчивой, в общем-то, и не проговорённой, но очевидной благодарностью Биг-Буро размером с Великое Море. Паж постоянно пытался вернуть как-то эту признательность ему, незаслуженную, случайную, чтобы сравнять счёт.
– Развлечься?.. Слышал ты, мой Або, в Архи-Саду от кого-нибудь, из книжек не вылезающего, старую присказку: кабы молодость знала, кабы старость могла? От Амаранта, Беста друга? Повторяет, оу, ха-ха, изгнанник и старость, подумать только, вот уж, что ему не грозит… Я бы повторил, да по праву, но для нас это не работает… Я порядком знаю, и всё могу. Всё что захочу… – Буро помолчал, и голос его оживился скрытой насмешкой, обращённой на себя. – Кроме одного: я не могу заставить себя захотеть!
Паж поднял лицо, встряхнулся, волосы разметав: «Да, Буро, заметно...»
– Наскучило? Я нечуток? – спросил он с двусмысленностью в одной приподнятой брови.
– Оу, ха-ха-же, нет!
И Буро, – велика сила привычки, – в очередной раз осознал, что не обязательно ему на кресле высоком сидеть! Легко гнутся ноги, нет нужды голову безрогую на что-то опирать. На ковёр скользнул вниз, к своему цокки в объятия.
Попытался исправиться:
– Про всё я сразу, кроме, конечно… А так – в целом… Вообрази: цацки и люди, облака и Впечатления, Морская Звезда и море проклятое это, превосходящее сушу во столько раз, что не вообразить… Мне думается иногда Паж, Великое Море, есть самая наибольшая вещь во вселенной, больше чем сама вселенная, в том смысле, что она-то пустая, но не Великое море. Оно больше её планет, облачных миров, всех дроидов, всей их сферы… О чём я, не о том… Вообразил? Вещи самого несхожего размера. А для меня они как пострижены, как на Техно стригутся ёжиком, всё вровень, понимаешь меня?
– И люди? – спросил Паж.
Не совсем про людей он спросил...


Да, в конкретном пункте, преображённого Буро ждал крупный облом.
Он надеялся, что пристрастие ача уйдёт вместе с тенями. Надеялся, ждал, боялся… Боялся.
Как бы, да не так! Надеждам и сомнениям его осуществиться было не суждено.
Буро повторял, правду говорил: всё вровень, как постриженное. Летая, и запираясь на день, на два он не признавался себе, что нарушает покой одна только мысль… Тяга. Знакомая, увы, более чем понятная. Его привычки остались при нём. До глубины пробирает то же, что и всегда… Дженераль.
Буро вздохнул глубоко, тяжко, и хищная улыбка успела разойтись, неудержимая, как круги на воде, раньше, чем закончился вздох. Со своей натурой бросил спорить.
– И люди, оу… Або-цокки мой, позволь, угощу? Ты чуток, более чем, действительно, мне не отвлечься. Сделаем пару глотков? И продолжим.
Сделали.
Пажа Буро угощал всё время готовым, при нём не охотился, но однажды туманная ночь Южного Рынка столкнула их со старой подругой Биг-Буро...
На огонёк, на свет пирамидки, без предупреждения, без приглашения зашла Котиничка. Женщина в Красном пришла незваная, но не с пустыми руками. Устроенный морской демоницей пир запомнился континентальным демонам надолго.

Похожие статьи:

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главы 73 и 74.

ФэнтезиДве Извилины

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главa 79.

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 1 и 2.

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 3 и 4.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 271 просмотр
Комментарии (0)
Новые публикации
Куда нырнуть?
сегодня в 16:42 - Рина Сокол - 0 - 3
Мой маяк
сегодня в 05:46 - Рина Сокол - 0 - 4
Поместье
вчера в 15:53 - Рина Сокол - 0 - 4
Исповедь двухглавой черепахи из Флориды
вчера в 13:35 - Kolyada - 0 - 14
ЗА МОЛОДЫМИ
вчера в 13:34 - Хохлов Григорий - 0 - 7
Только точкой
вчера в 05:43 - Рина Сокол - 0 - 10
Спасибо за все!
Спасибо за все!
17 августа 2017 - Алевтина Гусева - 2 - 21
Когда не видишь лица
17 августа 2017 - Рина Сокол - 0 - 14
Кенгуру ударил по лицу школьника
17 августа 2017 - Kolyada - 0 - 12
Базар-вокзал...
16 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 3 - 48
Голубой пёс Мумбаи
16 августа 2017 - Kolyada - 0 - 12
Кто дружен...
16 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 5 - 29
Вахтовичка
16 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 0 - 28
Вперёд по курсу
16 августа 2017 - Рина Сокол - 0 - 12
Мой взор угаснет прежде...
15 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 7 - 36
Из удалённых публикаций...
15 августа 2017 - Валерий Цыбуленко - 4 - 27
В Ирландии козла избрали мэром
15 августа 2017 - Kolyada - 0 - 12
Власов, Резун и Мазепа
14 августа 2017 - Таманцев Алексей - 7 - 35
Клубы
Рейтинг — 143400 8 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования