Дроиды. Гелиотроп. Часть 2. Главы 33 и 34

13 августа 2015 - Age Rise
article7155.jpg

02.33

Вторым зрителем их разминки на турнирном поле оказался, – без сюрпризов, – Августейший.
Нарочно подгадали, чтоб пустовало оно, да от автономного разве скроешься. Впрочем, он не вмешивался ни советами, ни комментариями, зыркал и перо серое грыз. Его высокая трибуна пустовала, сохраняя флёр покровов, духов красавиц, королев. Гаер топал внизу, по периметру площади.
Гелиотроп жестом несколько раз безрезультатно пригласил его присоединиться к их тренировочным схваткам. Однообразным, для поверхностного наблюдателя не зрелищным.


У Айна прямой двуручный меч односторонней заточки. У Гелиотропа средней длины шест, плеча не достигающий, дзё. Сколь ни уникален, с превосходящим оружием, не устоявшимися азимутами, молчащим троном, с удивительной функцией своей, Айн вчистую проигрывал автономному сопернику раз за разом.
Волнение, нарастающее упорство, заодно с рассудительностью и хладнокровием, обгоняющая досада – вот начальные чувства, которые новый обитатель дроидской сферы успел испытать и они наложили на его характер сильный отпечаток.
Формирующие базово-завершённого дроида переживания оказались турнирными и конкурентными, чтоб не сказать жёстче. Их положительная сторона – в противнике, в отношении к нему, точному, прямому, на йоту лишённому рисования и эгоизма, благородному в полном значении слова. Гелиотроп, отражая каждую следующую атаку, всё подумывал подсказку дать, и передумывал… Меча не держал в руках этот дроид до сегодняшнего дня. Пусть тупит, пускай повторяется, ему будет приятнее и полезней догадаться самому.
Два варианта атаки, сверху косым в шею и колющим в грудь, Гелиотроп отражал одинаково, чтоб не путать новичка: полшага вперёд, блок такой, чтоб меч лишь скользнул по шесту, а противник на шест напоролся. При колющем прямом Гелиотроп ещё успевал иногда сверху коротко долбануть по мечу, отклоняясь слегка, паузы не делая перед встречным «уколом».
Зрителю просвещённому, Августейшему, например, это однообразное зрелище было в высшей степени интересно. Почему...


Если копьё самое малотравматичное турнирное оружие, то шест и вовсе непонятно, считать ли за оружие. Он… Лифт? Способ транспортировки что ли?
Сеть, которая ловит, но не связывает, клещи, которые берут, но не держат. Такая сеть бестолковая, не определившаяся, где ловец, где улов. Клещи не решившие, с которой стороны у них ручки, с которой «хватало».
Айн лишённый турнирный доспехов, налетая грудью на торец шеста, пропадал и немедленно оказывался на противоположном торце. Если Гелиотроп толкал его в спину, то Айн вылетал со свистом в ушах до края площади. А если нет, успевал развернуться и понять, что даже с учётом времени, необходимого Гелиотропу, шестом дугу очертить, опережения не случается. Тот снова лицом, снова с ожидающей, механистичной улыбкой. Бесполезно!


Палка, шест, это как бы раскладка клещей. Самая заготовка. Сложить. Затем разорвать, пережав специальным жестом, вот клещи и вышли. Или ножницы. «Посредине гвоздик» будет точкой уже без сомнения относящейся к преображающим инструментам.
Когда Гелиотроп заходил в У-Гли с клещами наизготовку, значит, кто-то из драконов не сильно счастлив будет через минуту. Когда Августейший, – для смеху! – выходил перед настоящим турниром на площадь с огромными ножницами… На шуточный бой публику задирал, осмеливались редкие одиночки из Туманных Морей.
Такой принцип: беспокойства не внушают заготовка и усложнённый инструмент, а то, что от заготовки на шаг отошло, оно… – грубовато, так сказать… Жестковато.
У дроидов, к примеру, есть свои модуляторы микро-макро, им-то важней функция макро, где множества заданных шаблонов воедино сводятся. Эти модуляторы смотрят, как и дзё Гелиотропа, разбирая и собирая, без перемешивания между стадиями. Сбой возможен, но аккуратный… Вкрадчивый… Так что не сразу заметно, что дырка из правого уха ведёт в левую пятку вместо левого уха...
Клещи же в руках конструктора ошибки не ведают, но — грубоваты...
Как преображающий инструмент работал бы и шест, если сделать на нём завихренье, клапан. Не сделал, там была только стальная кисть Гелиотропа, сжимающая древко. Сквозь неё Айн проскользнул уже сто раз, на йоту не изменившись, если конечно досады не считать, глупо зациклившегося упрямства.
– Предлагаю в качестве домашнего задания, – произнёс Гелиотроп, отступая на шаг и опуская шест.
Айн сделал тот же шаг назад, левую руку на сердце, правую с мечом простёр в зенит. Достигнув точной вертикали, меч убрался в его предплечье как в ножны, только наоборот – с рукоятки до острия. Поклонился. И Гелиотропа поразило нежданное сходство...
Ровно так закончился бой Стража с владыкой Там, с его дорогим, тёплым протеже, творением его, ослушником его… В меч дискрет канул Там, в могущественную руку шута… Долгая разлука.


– Ммможно я?.. – раздалось заискивающее мычание Белого Дракона над площадью.
Уррс фыркнул и сконденсировался от Августейшего на противоположной стороне.
Он знал четыре приёма против этого финта как свои четыре клыка! А шестьдесят четыре уловки, как свои шестьдесят четыре зуба!
– Давай со мной! – громогласно крикнул Августейший через площадь, так что гул по ней пошёл.
Уррс хамски плюнул искрой и отвернулся. Они успели поссориться.


Гелиотроп покачал головой. Позвал обоих в Дольку, с Айном, ничего не поделаешь, примирения ради. Обществу друг друга не возрадовавшись, паяц и дракон, однако, приняли приглашение.
Странноватая сложилась компания, но не просчитанные смеси, как нешаблонные ассоциации в колбе, дают нечто: взрыв или джинна? То и то пригодится!
Уходя через центральный панцирь с начавшей заполняться площади, Гелиотроп сочувственно отметил, что дроиды тёплого семейства не смирились с новым главой до сих пор. Всадник гарцующий у дальних ворот, снова он… Сутулый, флегматично и зорко владыка оглядывал трибуны.
Владыка Порт издалека приветствовал Гелиотропа конным поклоном, общим для него и Георга. Гелиотроп вздохнул, кланяясь. «Ну, по крайней мере, у него классный конь. И терпение размером с поле Юлы… Такое чувство, что оно в нём аккумулировалось! У скольких-то убыло...»


Спускались Улиточьим Трактом. Айн впереди, перед Гелиотропом, иначе Тракт выбросил бы его, второй расы дроида, наверх. За Гелиотропом паяц, в конце процессии дракон, то и дело наступавший ему на маховые перья крыл. Паяц мог бы поднять крылья. И вообще форму поменять. Но не менял и не поднимал.
Очередное перо, выдернутое, под драконьей лапой оставшееся, подождало, пока задние лапы пройдут… Взвилось и с шипением воткнулось в кисточку белого хвоста! В шикарную, шёлковую кисточку!.. Уррс взвыл, кувырок на тракте, это как на узкой железной лестнице для него. Огнём хвост обдал, клыками вцепился, и выдрал клок пуха, но не перо! Мерзкое, серое, трёпанное, драное!
– Бррратно-тссс! Скверная ссссссссстрекоза! Обррратно пошли!.. Фрррах, в небо пошли, к Обманке! Там же рассссссберёмся с тобой!
– Подарок!.. – басом захохотал паяц. – Не стоит благодарности!
– Дрроидссссское проклятье, из ссссемейства своего не выйдешь до исссссчерпания мира! Полетели драцццццца!
Гелиотроп притормозил Айна, обернулся, нахмурившись… И рассмеялся!
Паяц, коротконогий, крылатый, плешивый старикашка в кургузом пиджачке с жабо, накрепко обвитый драконьим хвостом, с пером не извлекаемым, уклонялся от алого пламени, бьющего в лицо! А уклоняясь, успевал короткую гриву Уррса в пряди укладывать, бормоча:
– Ничего-ничего… Покрасивше сделаем-сделаем, лучшим образом устроим...
В его руке мелькало, кинжалом занесённое следующее перо, заколоть в гриву.
Толща морская синела вокруг...
Сквозь алый огонь из его же пасти плошки уррсовых глаз, бешено вращались, вылезая из орбит, следя за рукой в диком отчаянье. Нервный тик отбрасывал зрачок в сторону, ужас возвращал на место.
Бесчувственному хохоту Гелиотропа внимало Великое Море, не подозревающее о Тракте, тени шарахались прочь… Гигантский кардинал распахнул створки крыльев и улетел в синюю тьму...


– Хелиос, – взвыл дракон, – я откушу башшшку ему! Прямо ссссейчас, извини!..
– Ку-ку! – среагировал Августейший.
И воткнул себе это перо в макушку, в плешь!
– Не подавись, дорогой! Поперхнёшься, придётся пощекотать тебе горло третьим пёрышком!
Он рыкнул, вздрогнул. Из-под драконьего хвоста резко выдернул крылья. Они хлопнули, и мелькнул в оперении кусок меча… Штриховка дискрет. Блик шлифовки. Страшной заточки лезвие.
– Братик, прекрати!
– И не подумаю! С каких это пор мне низззя?
Конструктор всё ещё смеялся:
– Он Тропу пожалуется! Уррс, скажи, чего ты молчишь?!
— Пожалуюссссс?! Я-ссссссс?! Хелиос-торопус-тропус!.. С перьями ссссссъем! Извётрышшшш плешивый!
И съел бы!.. Будь, что будет!


Но Айн тихо сказал:
– Пора… Скоро взойдёт луна.


Всё трое замерли. И к нему обернулись. Остановились орбиты на миг. О, какой ощутимый для дроидов миг небытия...
Для каждого взошла эта луна.
Счётчик того, чего нет на свете, попал, не целясь, одной стрелой в три разные мишени.


Он не имел цели прекращать их потасовку.
В самом деле ощутил что «пора», что «скоро взойдёт».
Гелиотроп вдруг подумал, что этот дроид не умеет смеяться. Совсем. Впоследствии наблюдения подтверждали его догадку раз за разом. И он начал думать, а что произойдёт, если всё-таки рассмеётся? Не выпь ли он? Не напугает ли всю дроидскую сферу, как Троп своим голосом?
И Августейший много чего подумал.


Так или иначе, они последовали словам Айна, будто приказу.
Перья исчезли, кольца хвоста разошлись.
Теперь паяц шёл как четырёхногий, суровый Страж. Уррс в облике человека. Они больше не сердились друг на друга. Они были вместе, Айн – отдельно. Ни в чём неповинный, Гелиотропом заслонённый от них, и просвечивающий сквозь Гелиотропа...
– Ящерица, ты что ли, с Тропом над обманкой кружишь? – спросил Августейший, припоминая. — Видал два силуэта, что за топ-извёртыш, понять не мог, думал, Тропа на Пухе Рассеяния отражение.
Уррс кивнул.
– Он считает, Троп, что с вами не поразговариваешь...
– А с тобой, типа – да? – прищурился Страж.
Уррс понял его колкость: интересный, типа, ты собеседник? За молодостью лет он себя таковым не считал и скромно добавил удивительное:
– Он рассказывает. Это – да… Ему есть о чём… Я с радостью, мне интересно.
«Оппаньки! Голоса тропова мы не пугаемся?! Совершенно?! Что ж, — подумал Стаж, приплюсовав Аномалию-Линь, оранжевоглазую, – теперь в сфере Юлы насчитывается минимум три уникальных дракона. Причём, я не уверен и про двух новых, в сфере ли они, или подле сферы...»
Вслух сказал:
– Не теряй этой дружбы, ящерица. По перьям ему не топчись.
Уррс хмыкнул. Уж год как не уроборос, а кругом по-прежнему одни советчики!


Планы, планы… Планы – смешная вещь! Смешней всех выкрутасов Августейшего паяца. Он-то с Уррсом, как гости, кстати пришлись, очередной концерт в Дольке устроили, заодно тиски ломанные поправили Гелиотропу: Уррс драконьим огнём их расплавил случайно, гаер перековал, раз уж так, не выбрасывать же вещь… А вот званый Айн не понадобился конструктору, потому что...
«Взошла луна...»
Его слова на тракте относились к тому, зачем зван, к серпу бумеранга… Ведь Айн – счётчик отсутствующего. Турнирный инструмент «серп в меду» вместе с мёдом доспехов успел раствориться в кладовке Гелиотропа. Бывает с таким оружием. Ускорился, недостающую скорость выхода их лат наверстал. До полной луны восстановился в медовом ореоле окончательно уничтоженных лат… И испарился, ушёл в Пух Рассеяния. Таким образом Айн увидел его, а что увидел, то и сказал с небольшим, бессмысленным опережением: луна успела взойти и пропасть в облачной дымок у подножия Горы Фортуны.
Августейший глядел в панорамное окно и видел Великое Море сквозь все облачные миры. Видел, как лунный круг отражается, слабеет и разбивается рябью волн. Завидная острота зрения!
– Чей ножик-то? – грубовато спросил он, как в тех случаях, когда пытался скрыть волнение. – Кто с такой чепухой на турнир вылез?
Гелиотроп не знал, чей. Ему от драконов достался, они над Турнирной Площадью в небе поймали, как залп фейерверка.
– А что? – переспросил он.
– Ничто… Не помнишь что ли? У дроидов желания было всю войну...
– Такое?!
– Да уже не тающие ножики!
– Твоя правда, братишка...
Сюрикены грозовые у них были, полные луны… Этот же нож, подобно дроиду желания повёл себя, две фазы продемонстрировал и пропал в две стороны разом.


Удивительно, что вокруг кадки Гелиотропа апельсиновый запах однозначно веял! Деревце же вело себя как угодно, но только не как деревце: покрывалось как нимбом, помимо ветвей, делало вид, что листва шумит на ветру, сбрасывало её, цвести не собиралось, но плодом благоухало вовсю! Ждёт чего? Может в своё время и апельсин предъявит таким же парадоксальным способом?


02.34

Десятидневные виражные гонки на прибрежной равнине закончились. Чествование победительницы и вечерний салют тоже. Нико развлекалась, как всегда – в отличной гоночной форме. Махараджа был счастлив: хоть не над волнами! Вслед за ним и Нико, публика переместилась на Мелоди, продлевая праздник.
В равниной тьме, поперёк разделённой на густую тьму земли и разбавленную тьму неба, светились, ради ночной части гонок фосфором выкрашенные, брошенные шесты разворотов, круги манёвров, закреплённые на них едва, чтоб при малейшем задевании падали. Арки наземные, ажурные. Тоннель извивался, будто рёбра змеи. Ночной ветер трепал два вертикальных флага: старт и финиш.


Море невдалеке выло голосом Пажу незнакомым. Ловушечным… «Приди… Подойди...»
«Тьфу, на сухопутных людей рассчитано».
Паж скривился, не проймёшь его такой ерундой, а задевает. Со злорадством через несколько минут он отметил, как вдохи косяков ро, беспредельность державшие за край горизонта, как пиалу за кайму, приблизились необычайно… «Оу… Оуу!.. О-ууууу!.. Ууууууу...» Такое ощущение, что они на берегу, вышли и ромбами стоят… Воющий голос взвизгнул и пропал с хрипом. Перерезали.
«Довылся… Тупая тень».


На прощанье легонько хлопнув Белого Дракона по скуле, обращённой к нему в ожидании, суровой морды, Паж припал к хребту и сквозь зеленолунное кольцо гоночного препятствия пролетел ловким кувырком. Спрыгнул. Дракон растаял.
Ни то, ни сё, дурное освещение: огоньки дроидов видны полосой, к небу рассеиваются над прибоем. Досюда не долетают, во тьме ничего не видать. А фосфор шестов раздражает глаз. Паж поморгал, сдвигая плёнку на глазах, и его зрачки зажглись двуцветным переходом, от болотной тины под верхним веком к аметистовой точке над нижним. Вертикальными стали. Не зрачки, а две аметистовые слезы, замёрзшие. По ним видно, что не вздумают капать. Маска демонического Пьеро.
Настроение ныряльщика ей не соответствовало, приподнятое, самодовольное. И по-праву!
Сегодня нырнул чисто, вынырнул путём. Через все тёплые, мимо ледяных источников, адов собачьих. Даже полетать и высохнуть успел. Осталось явиться к заказчику. Кубик в кармане. Завтра воля, выручка, оплаченные счета!..
Полная воля на предпоследний день! Гранд Падре ждёт, и не только он...
«Сколькие ждут!.. Сколькие не думают сейчас ни о чём, кроме марблс-поединка у Гранд Падре… Если бы внимание людей, прикованное к одному месту, имело вес, облачный рынок на континент рухнул бы, сверху на Южный Рынок встал!»
Без преувеличения. Так напряжённо давно ничего не ждали. И он. Но он всё-таки больше ждал предпоследнего дня.
С чувством, как говориться, смешанным… Что смешано? С чем?
Бывают коктейли путанные, – Халиль, жалевший воду на них, не делал впрок, лишь по специальной просьбе, – когда компонентов на стопку больше десяти. Взбиваются почти до морской воды, до разбивки на свободные Впечатления. Получается перец, острое, фрагментарное питьё. Момент, когда пора прекратить взбивать, сам себя обнаруживает: стопка разогревается и резко остывает. Третий способ получить тепло. Помимо первого – огня, относящегося к неживому миру артефактов, второго – Огненного Круга, разогревающего питьё ача, относящемуся к живому. Это нечто третье – краткое тепло Впечатлений. О нём, о таком коктейле и свойстве, Паж задумался, стоя в равнинном мраке, ожидая голубя от заказчика.
Голубь на свет его вертикальных, аметистово-тинных зрачков приближался без восторга...
Тормознул дракона, слез и пошёл пешком, руки с гривы не убирая. Паж усмехнулся. Моргнул. Зрачки перевернулись, легли горизонтально… Голубь остановился.
Паж снова моргнул и не увидел голубя...


Небо просветлело на несколько секунд огромной, тающей драконьей мордой, размытым облаком прощания...
«Каких леших-зёрен-придонных опять! Вечно настроение испортит!»
На месте голубя над зияющим провалом в сырую непроницаемую тьму стояла бесформенная копна. Жевала. Держала в двух гибких щупальцах два шара глаз… На уровне как бы пояса, если счесть копну антропоморфной. Глаза были протянуты к Пажу, они тоже имели вертикальные зрачки, тоже мигали веками без ресниц, как бы кланялись, приветствуя его.
Демон близорук.
Но демоном ещё пока называться может, копна эта была стрекалами. И не его, а тени, носимой вроде шляпы. Под ними демон антропоморфен настолько, чтобы, скрывая рост, присев на корточки, все пять колен согнув, в широком плаще и под маской ходить рыночными рядами. Охотился таким способом, бесхитростным. Днём оставлял записку вызов в голубятне. Ночью голубя в условленно месте поджидал. Откликались редко, голуби робки. В этот раз повезло.
Паж с досадой подумал: «Не пугался бы ты, голубок, моих зрачков, ближе подлетел, глядишь, жив бы остался. А я б ими не лупал...»
Демон вежлив. Красиво ли рассчитываться на пороге? Со старым знакомым?
От приглашения Паж не отказался.


Уже предвкушавший на драконьей спине полётную, тихую, вольную ночь до утра… Утренний Сад… Визит за сладкими плодами… Очень сладкими, для шаманийца прекрасными… Паж пожертвовал ею. Ради задела на будущее.
Рыночникам надо одно и то же: глубоководный лёд, субстанцию добываемую просто и утомительно. Даже риски тоскливо однообразны, внимание замыливается, по-глупому бы не пропасть. А от своего брата демона можно ожидать заказа неординарного, заковыристого, сложного. Чтоб труда поменьше, а чести побольше! Чтобы виртуозно рассчитать, вынырнуть с добычей и гордиться!


«Осой», актиньей-осой звали демоны моря Пажа промеж себя. Это – титул!..
Он не был охотящимся ача. Вытащивший и костерком согревший его Амиго испугался тинистых глаз напрасно. Но природу ныряльщика верно уловил. Охотящимся – не был, ача – был. За его метод и прозвали Осой, жалом, атакующим актиньи.
Обнаруживая в кругу щупалец, в просвете стрекал пойманного ныряльщика, пылающего насквозь, которого только яд и подводный холод удерживали от распада, убедившись, что это не та стадия, регенерация с которой возможна, Паж впивался осой с разгона в щупальца. Ударялся в хаос сияния, в нерастраченное тепло и сладостную, восхитительную наполненность связных Впечатлений. Отнимал, короче, добычу. Оса смерти для всего конгломерата. Тем оправдывал себя: истребляет злые тени.


Реально актиньи встретились ему меньше десяти раз, и почему не погиб от их яда, Паж сам не знал. Как ача он не останавливался. И впредь не собирался. После того, как человеком подплыл, оценил ситуацию и сказал себе: можно, он до полного насыщения становился осой, тупой осой, тупой тенью, решительной как всеобщий, лютый подводный голод.
Отнимал жертв у тридакн, у небольших кардиналов. У теней ро, если успевал отнять. У пёстрых змей отнимал, впитывая всем телом тепло и влагу, раздавленную их же кольцами. В их пёстрых объятиях забывался, едва-едва не гибельных и для его жилистого тела. Змей он оставлял в живых, поскольку и они не пытались сожрать полудемона, слишком прохладного для их рефлекторных сокращений. Подчас огромные как стволы дерева, эти красивые сотрапезники нравились ему, сентиментально к змеям относился.
Упавшие гонщики, естественно, редкость. Смешно предполагать, что это удовольствие Пажу – на каждый заплыв. А останки людей – светящиеся клубки, неусвоенные, по цепочке отнимаемые тенью у тени, встречаются, если знать, где искать. Тени агрессивны, но усваивают плохо, так как, Огненного Круга не имеют. Встречаются наполовину люди, наполовину падающие факелы, погибшие очень давно и выплывшие из гиганта после его распада.
Халиль, который парил над астрой, над самым дном, тёплый, горячий, отравленный, полусонный, был для Пажа серьёзным искушением, с честью преодолённым.


– Ос-са, приветствую тебя на суш-ше! – щёлкающим, раскатистым и ломким голосом обладал заказчик. – Чк-чк, положи мне сверху на весы слова твоих последних приключений. И я тебе кое-чего сверху обговоренного положу.
Весы реально стояли перед ними. Напольные, большие, две чёрные чашечки на золотом коромысле, стойка чёрная. Чашечки в равновесии замерли пусты.
Обстановка подземного убежища и вид существа, обставившего его, произвели бы сокрушающее впечатление на кого угодно, на человека, полагавшего, что видал всё. Размерами. Тут демону незачем припадать на четвереньки. Обилием и функциональной согласованностью нечеловеческих, сугубо недроидских, приспособ...
Дома он, Ухо, разделся, как сделал бы простой человек, без гостя пришедший, или к гостю пренебрежительный. Это не нарочно, недостаток манер и тяжело ему. Хотя на вид и не скажешь. Исполин уронил плащ мимо вешалки. Да, она имелась. За каменной, со скрипом отодвигаемой дверью, без петель. Каменный блок без ручки, с отверстиями под пальцы. Накинул парчовый халат, пояса не завязав. Дальше проследовал, подол волоча, как шлейф...


«Ухо»...
Ухо занимало весь его лысый затылок. Не в смысле, ухо с мочкой… Воронка внутрь. Естественное желание океанского жителя, наблюдать за опасностью и со спины тоже. Ему удалась из намеренных вот такая трансформация.
Пещера в целом походила на дом. Только потолки везде высоковаты, как своды в готическом храме.
Прихожая с Падающими Факелами в виде не рыб, не лепестков пламени, но, раскинувших руки, вниз головой падающих, людей. Высоко на сводах закреплены факелы, их ореолы расходятся зримыми, сквозняком нетронутыми, овалами. Что это и есть останки людей, Паж понял, едва глянув.
«Слепил… Объединил с обычными факелами. Для красоты что ли?»
Для страшноты! На самом деле, чтоб дольше на воздухе светили. Ярче.
«Гостиная» освещена факелом более старым, очертания тела превратились в извивающуюся четырёхконечную звезду. Нижний луч в сумме как три верхних, так что и она – падающая, А три как встречным потоком сносимы. Он не закреплён, парит на тумане, восходящем из широкой плошки. Паж вдохнул и кашлянул, давно не нюхал такого, тем более не пил. Этот факел приятней, и цвет его старый, в аметист, как у Пажа вертикальные зрачки. Рядом с плошкой, под светильником упомянутые весы. За ними – стенная ниша, всё сразу: спальня, столовая хозяина, не отгороженная от зала.


В спальне-трапезной-нише Ухо восседал частью скалы. Подножия под все десть колен, гнущихся в любую сторону, хоть лестницей, хоть замыкаясь в два угловатых колеса на месте ног. Подголовник, чтобы шеей опираться, а ухо бы продолжало слушать стену, вибрациям почвы внимать… Полно чашек на кронштейнах, на кольцах. Некоторые пусты, большинство поблёскивают, налитые вровень с каймой. Для демона – неплохо устроился.
Обстановка выдавала желание хозяина сохранить сколь возможно человеческие приметы.
Зал с книжными полками вдоль стен. Старинными фолиантами, – интересно, раскрываются ли они, или намертво окаменели? Остроумная вещь: водные альбомы. Без придонного льда такое не сделаешь. Впечатления законсервированы листами. Можно понюхать, на язык попробовать. Можно вырвать, скомкать и «прочитать», кинув в рот. Имелись и чистые страницы. Имея с собой связное Впечатление, можно записать его в альбом, вылив на шелковистый, полупрозрачный лист...
Камин источает озарённый пар. Полагающиеся к нему аксессуары: решётка, совок, щипцы, часы на каминной полке… Столики, выгрызенные из скальной породы, лампы, цельные с ними, не горящие, но выполненные искусно...
«Этой пастью выгрызенные? С ума сойти...»
Напольные вазы, в них цветы, частью морские, окутанные паром, частью искусственные с рынков, живых Паж не обнаружил. Большущий кактус. Непонятно… Гостиная, качественная имитация гостиной.
Из функциональных вещей – плошки с водой, как те, что под руками хозяина.


С трудом, но угадывалось тяготение к конкретной эпохе. И вместе с тем – сделать удобно. Глазам другого демона это удобно выдавало, что и без того знал: что хозяину перемещаться тяжело. Не из-за каких-то дефектов в десяти коленях. Из-за того, что он для суши и для самого себя слишком тяжёл. Отсюда и редкие визиты на рынки, отсюда в неудобном положении ног, скрытых плащом, неестественно плавная поступь. Будто катился, перетекал.
Зато если бы Ухо вздумал топнуть, то мог проделать трещину в любом месте земли, с любого места уйти домой, проламываясь сквозь обсидиан. Грызя его! «Ухо грызёт обсидиан, – хмыкнул Паж, разглядев странные отметины, полосы на стенах, – как шаманийцы безе». На Оу-Вау всё собирался для своих заказать, да так и не собрался.
Повсюду недроидская суть в обрамлении интерьеров: от ламп до выступов стенных, до углов полок, ножек журнальных столиков, столешниц, как крыши пагод, загнутых углами вверх… Рогами — загнутых вверх. Везде разбросаны они, бокалы ача: миниатюрные, длинные, спиральные, гладкие, с насечками гарпунными, чтобы жертва не сорвалась. Гарпунный рог Ухо носил на груди, не снимая.
Ухо – ача, куда без того… Но голову, челюсти он превратил в инструмент для бурения, пригодный сквозь землю и скалы проходить. Жала не сохранилось, а ведь не зубы нужны, что-то колющее. Даже у Буро – обыкновенный человеческий, но очень длинный язык! Ухо не имел никакого, потому чавкал.


Топнуть Ухо мог где угодно, во всякой точке Морской Звезды. С поправкой на то, что и Бутон-биг-Надир не хуже мог топнуть… Редко, с оглядкой демон Ухо появлялся на Южном Рынке.
Пару раз моделью бывал, демонстрацией для Буро, беспрекословно выполняя унизительную службу, показать, что бывает с теми, кто: «Буро, я уйду в Великое Море!» Ага, а потом выползу на «великий берег» тысячелетие за тысячелетием подыхать. Иди, только глянь сначала.

Похожие статьи:

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 1 и 2.

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 3 и 4.

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главa 79.

ФэнтезиДве Извилины

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главы 73 и 74.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 266 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
Желаю фильм о Натали
сегодня в 15:49 - Kolyada - 0 - 4
Раскрутилось...
вчера в 15:30 - Серж Хан - 4 - 36
Его спутали с пумой.
вчера в 14:23 - Kolyada - 0 - 6
ОСОЗНАННОЕ СУДЬБОПЛАВАНИЕ – В МАССЫ!!!
вчера в 11:39 - Сергей Кен - 0 - 31
Вы ещё не начали осваивать управление своей жизнью силой мысли и прячетесь от этого ценнейшего мастерства за пустыми, но очень «важными» делишками? Вы стараетесь даже не задумываться о...
Искры. Отрывок «Прометей»
вчера в 11:37 - Сергей Кен - 0 - 11
-          Я уже представляю себе, как религиозные иерархи спрашивают своих советников после того как я это опубликую: «Как нам это опровергнуть?» «Никак. – отвечают те, поразмыслив. – Нужно...
Искры. Отрывок «Ева»
вчера в 11:35 - Сергей Кен - 0 - 11
Ева придумала первую одежду! – выкрикнул пациент.- Это же так просто! Плод, то есть самая вожделенная часть её тела, был доступный, а стал запретный! Ева получила инструмент манипуляции мужчиной!...
Прогулки под дождем...
Прогулки под дождем...
вчера в 01:11 - Sergio Tocini - 0 - 10
Нежданное приобретенье
Нежданное приобретенье
16 октября 2017 - zakko2009 - 0 - 6
Легенда о треугольнике
16 октября 2017 - Kolyada - 0 - 9
Вкус мяты
Вкус мяты
16 октября 2017 - Sergio Tocini - 2 - 12
Нежность
Нежность
16 октября 2017 - Надежда Шаляпина - 10 - 21
Моя осень
Моя осень
15 октября 2017 - Нина Агошкова - 45 - 88
"Море волнуется..." Заметки поводыря
15 октября 2017 - Артем Квакушкин - 12 - 59
Вспомнил про этот рассказ благодаря комменту Костромина в чемпионате: "рассказ создан на основе реальных событий"
Бабье лето
15 октября 2017 - Гузель - 4 - 14
Матильда против Владимира
15 октября 2017 - Kolyada - 0 - 13
В 1917г Ксешинская судилась с Лениным из-за своего особняка
В полумраке
В полумраке
15 октября 2017 - Дмитрий - 3 - 22
Безмозглая свора. Ну, эти точно проплачены. Фото с марша в Киеве. 
Безвиз, безмозг, безгаз
14 октября 2017 - Таманцев Алексей - 3 - 26
Ты самозваный гость сломишь когда
14 октября 2017 - А. Ладошин - 0 - 25
Клубы
Рейтинг — 99940 8 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования