Дроиды. Гелиотроп. Часть 2. Главы 5 и 6

30 июля 2015 - Age Rise
article7096.jpg


02.05
Жизнь нижнего, Отрезанного Города протекала в целом мирно и беззаботно.
Профессии развлекательные. Мастеровые приобрели черты компиляторов. Сохранились люди искусства. Равные их совокупному количеству по театрам, площадям, площадкам кучковались разнообразные актёры! Руководитель одной из шестёрки крупных школ был известным, незаурядным актёром… Вербовщик «вербовщиков» стрижей...
Поскольку автономные дроиды уже во всю заведовали жизнеобеспечением, необразованность и легкомыслие народа были его основные черты. Хотя, причём тут дроиды и эпоха.
Взрыв Морской Звезды близился. Рокотал вулкан под широкими городскими бульварами. «Фить-фьюить!..» над ними. «Фьюить!..» Неизбежно, как погода, град, камнепад.
Сразу над Отрезанным Городом ступени от театра к театру, от коммуны к коммуне кончаются. Там кусок неба с вертушками, над ним уровень «визиток» и «вызовов», «вертушек». Туда «фьюить!..» один за одним стрижи.
Как бы чашу неглубокую представлял собой Отрезанный Город. Жилые районы на дне, общественные выше по краям. Над краями зависли Бастионы конкурирующих научных школ. Их соперничество проявлялось и физически, в системе вертушек, накрывавших чашу города, как плоской крышкой. Над центром чаши реял Стриж-Город.
Для стрижей вертушки – зона турбулентности, всяких аномалий. Как вертолётные лопасти, огромные, полупрозрачные со специфическим упоительным рокотом они резали небо. Вертушки – зона постоянного тестирования: внимателен ли стриж, трезв ли, бодр ли? Не пора ли его самого по шее обвести указательным пальцем в последнем круге почёта? Погоны их, резаки, там же постоянно тестировались каждой из школ независимо, для носителей скрытно.



Конкурирующие научные школы, Бастионы являлись центрами притяжения Отрезанного Города. Шесть крупных.
Школы хотели чего? Славы, популярности, имиджа удобного для частных пожертвований. Не деньгами, какие деньги, свободная мена артефактами установилась давно. Пожертвований несмертельных, от живых подопытных людей, чтоб не боялись, знали, что зайдут и выйдут. Дроиды препятствовать не станут, как личному выбору, как безопасному делу.
Во многих смыслах служили «профессорам» устраиваемые бессчётные конкурсы. Благотворительные пожертвования, бесплатные раздачи кибер-штучек. Посмотрите, как весело и нестрашно, а не хотите ли...
О, сколько тогда было конкурсов! От удручающе тупых, на скорость разгадывания кроссворда, думать не надо, лишь буквы подставлять, до спортивных, совсем как раньше, бег, прыжки всякие… Конкурсы на тематические монографии, на симпатичные мордочки, на рисунки с закрытыми глазами.
Школы не дурили народ, а честно всеми способами развлекали, как правителям и положено, не забывая собирать дань. Власть, да власть...


Всё при всё поделено. Заведения, притворявшиеся независимыми, равно как и считавшие себя таковыми, находилось под патронатом какой-то из школ.
Искусство актуальное популярно. Записанное, виртуальное, фильмы, игры виртуальные – в меньшем почёте. Стадионы и театры переживали расцвет.
Особенно стадионы. Расширившиеся, усложнившиеся, занимавшие целые районы Отрезанного Города. На них проверялось школами в открытую и оружие, и кибер-приставки, и регенерация в связи с ними, и факторы, препятствующие регенерации.
Прошли те времена, когда конкуренция между школами состояла в обмене публикациями, диспутах и прочем. Наступили времена, когда она выражалось в публичных зрелищных шоу, снабжении их участников специфическими вещами, кибер-допингом, новый-старый спорт.
Потому что… – на экспериментальных, виртуальных моделях дроиды не подтверждали регенерации у кибер-модифицированного и у кибер-атакованного больше, чем на сорок девять процентов! А на стадионе, куда деваться, подтверждали! Советы школ по этой причине безмерно поощряли разного рода гладиаторские бои.


Большинство заведений не притворялось независимыми. Они представляли собой, будь то громадный стадион, театр, акробатическая труппа или крохотный магазинчик бижутерии, выставочную площадку достижений конкретной школы. Некоторые размещали стенды-вирту, за покупкой перенаправляющие непосредственно в комплекс зданий школы, автоматически выдавая «визитку»… На удивительные стенды ходили по большей части лишь поглазеть, дураков нет! Что визитка на вход работает, а на выход другая нужна, знали даже те, кто совсем ничего не знал и политикой не интересовался.
Но общая степень неведения народа была такова, что о связи стрижей со школами лишь подозревали!
Принципиальных различий в подходах научных школ, как и направлениях не наблюдалось. Подробно рассказывать о гонке вооружений, смысла нет.


Внушение? Нет. С помощью кибер-приспособлений летать и резать отлично получалось, а вот внушать приходилось по старинке. На дроидов школы и не замахивались. Те блюли свой кодекс, жили своей жизнью, смотрели за климатом и основными параметрами, собирали, что им сказано, в пределах актуальных потребностей, в сильно консервативных пределах. Запрос-ответ. От человека конкретный запрос. От дроидов – готовый ответ. А концепция реализации, опорные точки прохождения – не ваше человеческое дело.
Очень смешно получилось с целым рядом запросов от «профессоров» к дроидам на сборку механизмов, регулирующих побуждения, желания. Автономные собрали для глав и советов школ тысячи «гипнозиков»… Абсолютно нерабочих, периодически бьющих током! Шутки дроидов, шуточки! Вредить нельзя, шутить можно.
Дроиды «поисковики-проблем» затягивали поиск неисправности до бесконечности. «Подождите ещё пять минут, благодарим за терпение».
Когда же форма «гипнозика» уставшим и обозлённым лаборантом отдавалась на волю сборщиков… Руководитель, пришед заглянуть, не знал смеяться или плакать!..
Шутить – можно. И намекнуть не грех, попрозрачней, если тонких намёков не понимают.


Борьба шла и в невидимых даже стрижам, непрекращающихся уличных столкновениях за площадь кибер-покрытия бульваров. До сантиметра на каждой улице знал и глава совета, и профессор, и лаборант, где их территория, где нейтральная и где чужая. Ведь это поля, напряжения полей, кодирование информационных сигналов.
Случались нападения на Бастионы школ. Захват лазутчиков. Атаки провокаторов. По фальшивым «вызовам», по фальсифицированным пропускам, созданным на перехваченной частоте. По универсальным, попадающим в разные коды «визиткам».
Всё это мимо широких масс. Тайная жизнь, скрытая. И отбора в школы нет. Он случаен, кто-то кого-то в инкубаторе сделал, да при себе и оставил, кто-то кому-то любовник, кто-то выжившая жертва, прислуга, сгодившаяся в стрижи, выслужившаяся до старости.


«Фить-фьюить!.. Фьюить!..» – проносится стриж над толпой.
Вспоминает каштан, не смотрит на бурлящую воду Харон, наизусть знает, где подбросит лодку, но незачем брать весло, а где надо плавный ход чуть в сторону направить...
«Фить-фью!..»
Пикирует он мысленно, привычно, взмывает, никого не выбрав и не забрав. Не задев никого, разве дуновением ветра. Сейчас выберет пижона из толпы и с ним поиграет… Возможно, на пороге дома обвёдёт резаком горло, возможно, оставит на завтра, чтоб было кого высматривать. Нет, покажет другому стрижу! И – до завтра, чтоб было кого выслеживать обоим, мчаться наперегонки к открытому горлу! Да, так!.. Стрижиные радости.
Человек, с которым играет стриж, может и не догадываться, что лёгкие «фить-фьюить» вьются возле него ради него, а не случайно. Порой при фронтальной атаке стриж показывает жертве лицо на мгновение перед ударом, замедляясь и нанося его не на предельной, а на минимально возможной скорости. Это высший пилотаж.
 

Сладко вспоминать полёты в мечтах, однако, сам экстаз – за кадром. Это – не воспроизвести, и за шаг до этого лучше остановиться. Иначе останется пустая неутолённая дрожь в груди, а когда ещё его черёд в лунном круге. Лодка скачет, пассажир вцепился в борта.
На плечах Харона лежат незримо «погоны стрижа». Тяжесть, внезапное исчезновение которой, придавливает и размазывает по безопорности бытия, а наличие возносит.
Потягиваясь, привставая, за угловым домом пора в сторону зарулить, Харон раскидывает руки. От незримых погон расправляется с плеча до указательного пальца каждой руки серп единого крыла. К голове с двух сторон подходит острый край воротником стойкой, заточенной до уголков.
На указательном пальце либо на уголке воротника заканчивается чья-то жизнь. Если на вороте, успей немножко отклонить голову, совершить стремительное завихрение, круг почёта, своей шеей вокруг шеи жертвы. Ах, как это сладко, приятно, кто не пробовал, тому невозможно объяснить! Как освежает предударное ускорение. Как приятно сопротивленье удара, несильного, безошибочного, скользящего. Как смешиваются во «фьюить!..» вскрик резака на вираже, жертвы и самой плоти, обведённой острым крылом… Как короток этот незабываемый звук… И ещё, и ещё… И сколько угодно! Не приедается… Как пробиться из небытия в жизнь. В чужую жизнь. На несколько мгновений она твоя. Пока ещё существует.


Когда «старстри», старший стриж, кладёт на новичка «стри-погоны», паническая мысль: тяжёлые! А затем… Тяжелы ноги, преступающие по Отрезанному Городу, тяжелы слова доклада, что надо держать в уме, тяжела ночь, когда спишь, а не летаешь. И только погоны, только полёт снимают эту тяжесть, стриж уже давно не принадлежит себе.
Не принадлежали себе и шаманийцы. И тех и других это устраивало вполне. И те и другие не знали, кому же и чему в таком случае они принадлежат. Кто их создатель, какова природа погон и зависимости? Интересовались же этим единицы. Паж, например. Его старый друг, Докстри.


Чем разбираться с дроидами о пределах допустимого, удобней оказалось вывести стрижей. Новую породу людей, с которыми не надо договариваться. Неконтролируемое, но и не нуждающееся в контроле, узко специфичное сословие. Симбионтов с «профессорами». Иначе говоря, падальщики – «профессора» вывели хищников — стрижей.


Когда старстри учит молодого стрижа атаке, никакого прогресса он не видит.
Давным-давно элита самурайская, феодальная тренировалась на простолюдинах? История циклична.
Учит своим примером. Очертив губительным кругом случайного прохожего, старстри указывает на следующего пешехода вдали: «Повтори. Сделай, как я сделал». Пытаясь, догоняя на скорости великолепной, на вираже, при столкновении стриж не может её сохранить. Он ранит, промахивается, сбивает с ног, отрезает голову полностью, а так не должно быть. Нужно, чтоб едва по коже, чтоб смерчиком утилизирующей-не-регенерации тело ушло в почву...
Старстри повторяет только одно: «Расслабься и – фьюить!.. Обведи. Не напрягайся в ударе, ты весь удар, ты – нож, ты более чем занесён… Расслабься».
Все новички делятся на тех, кто однажды безо всякой видимой причины воплощает этот совет в дело. Стрижей. И на тех, кто однажды наотрез отказывается повторять попытки. Их участь предрешена.


Младшие стрижи, избегая лобовой атаки, предпочитали начинать рез с пальца. Ударять им, а заканчивать тугим оборотом у шеи. Среднего возраста и опыта стрижи поступали так же. Пристрастие. Сильное...
А вот пожившие, полетавшие шли не за толпой, а против её течения, летели в лобовую, замедлялись пред ударом. За секунды до столкновения жертва могла не только слышать «фьюиии!..» но и увидеть… Как при встрече на шею бросаются. Силой удара человека подбрасывало. Жертва катилась от плеча по резаку, пока указательный палец поймает и не отпустит указательным жестом: в землю. Тебе пора. Смерчик, огоньками дроидов подсвеченный, сузится и канет.
Стрижа уже нет. Он мчит дальше.


Как комета, стриж влечёт за собой хвост инфракрасно-ультрозвуковой толкучки, затихающего жизненного фона. Мурашками он бежит по рукам, усиливая, укрепляя, опьяняя. Не усваивается. На десятую разве часть. Для стрижа инфра-ультра бессмысленно, нечитаемо. Предназначено информацию хранить.
Когда время придёт направляться в Отрезанный Город, вертикально взлететь, резаки отдадут на «вертушках» код жертвы, записанный в инфра-ультра.
На вертушках посмеются только, если он перебрал. За неслышным ему смехом скажут: «Жадина, хищник какой!» Тогда впервые прозвучит это, сквозь века прошедшее – «хищник». Посмеявшись, возможно сшибутся, за оставленное им, бросятся за хвостом кометы. Для развлечения. Ради сбора беспорядочной, остаточной информации в инфра-ультра-поле.
Стриж даже не заметит! А вот где бои! Размяться хотят время от времени и "профессора" предпоследней эпохи. Не на кафедрах отстаивают свои «научные», в высшей степени практические знания! Их «погонам» нечета простые стрижиные крылья. Их хищничество с наивным стрижиным хищничеством несравнимо.



Политическая согласованность между школами состояла в ненайме стрижей отдельно для каждой. Общее племя, не ведающее, что творит. Захваченное делится на вертушках. Иначе хаос получался. Внутри конкретной школы они вопросы начинают задавать. А зачем? Идут выше, в лаборанты, или в отступники. А те, кто выше и сами «стрижат», стригут толпу под погонами на других скоростях, инструментами другими, по надобности. Что, им ещё и стрижей чужой школы высматривать, обороняться?
Ещё момент договорённости. Внутри домов и заведений, даже если это уличный театр, кафе под зонтиками, стрижам запрещено нападать. Удачная находка. Она позволила сформировать отношение к их атакам, как к стихийным бедствиям. Как раньше относились люди к автокатастрофам.
Если кто вдруг интересовался, куда приятель пропал, отвечали с тем же «фьюить!..», и со щелчком пальцев, указывающим вверх, к Отрезанному Городу. Вместо долгих объяснений.
Про осечки?.. Не исключено.
Даже старстри мог в толпе напороться на младшего лаборанта, вышедшего ноги размять… Кажется, без никаких погон… В летних, цветастых бермудах, солнце сильно палит, под зонтом физио-климатического дроида… Или, к примеру, на «профессора», обвешенного сумочками коробейника… Поздравления такому стрижу! И мир его праху.


Между вращающихся, рокочущих лопастей «вертушек» стрижи взмывали до обителей Стриж-Города, оборудованных специально под их касту. Где жили и слуги. И тот, кого Паж не видел, кто вызывал пажа...
Никакие слуги никогда не покидали мест своей работы. Все наполовину киборги. Плата или ошейник это для них, установить шаманийцам не удавалось. То есть физически – ошейник, но возможно он дорог им не меньше, чем стрижам погоны.
Оставленные слугами Впечатления редки и бесцветны, в противовес обилию Впечатлений с ними. Слуги занимались одеждой, погонами, постелью, лежанками берегам внутреннего озера Стриж-Города… Бассейна на козырьке Клыка, выдающегося подобно клюву. Занимались и метением полов, обдуванием бесступенных переходов между этажами, настройками стёкол от солнца и на закате для него...
Чтоб слуга занимался лично стрижом, эти Впечатления редкость. Жаль. Всё выпили или всё дроиды поотнимали? Если отняли, то за что? Чертовски жаль… Когда нырок выуживал такой каштан, его полное право оставить себе. Подарить другому шаманийцу – знак большой симпатии и уважения. Пажу дарили постоянно.
«Профессора» считали, что стрижи – пейзаж, сформированный ими, вкупе с народными массами, плантация самособирающегося урожая. Стрижи считали: кто выше, тот и сверху! Что «профессора» – их обслуга другого уровня, техническое обслуживание резаков.


Логически размышляя, Паж думал, их заносчивость хищных птичек лишена оснований. Но она по определению не касается стрижиного инженера, их создателя. Кто же он, каков создатель стрижей? Его нет во Впечатлениях. Почему? Возможно, он не отличим на вид от обыкновенного стрижа. Но его Впечатления, его взгляд, лежащий на двери, которая дрогнет и отворится бесшумно, отличается от всего, что можно вообразить, сочетанием крайнего напряжения с полным покоем.
Шаманийцы знали, если при беглом, секундном просмотре выуженного каштана специфическая дверь, это Пажу, это для него. Мелькала, случалось. Паж и надеялся, и не надеялся. Каждый раз виденье вместе с экстатическим танцем прекращалось на ней, открывающейся медленно и бесшумно… Не его, хотя таинственную личность дока стрижиного страстно желал бы увидеть, он ждал входящего себя.
Паж взял это имя ради единственно, ясно читающейся мысли загадочного существа! Мысли-ожидания, мысли-призыва: «Паж!!!» Ради того недоумения, с которым вновь и вновь слышал его мысль, его зов в каштанах. Ведь так не бывает среди людей, чтоб всепоглощающее ожидание-призыв покоился на глыбе невозмутимости! Это существо ждало и звало его, нуждалось в нём, абсолютно не нуждаясь! Противоречие загипнотизировало Пажа. Увидеть зовущего или увидеть пришедшего! Хоть на миг! Понять, как такое возможно. Наверняка где-то там ключ и к природе зависимости от кибер-механики и разрушительной силы Впечатлений, содержащих её.
Паж не верил, что деградация в светлячков происходит из-за соляных иголок каштанов. Иглы сущие пустяки для дроидов регенерации. «И татуировки, прошитые нитями, делали бы из людей светлячков!» Интуитивно Паж был убеждён, что сама природа Впечатлений производит какое-то нарушение, не поддающееся регенерации. Считал его побочным явлением, обнаружимой и устранимой ошибкой, из-за которой лунный круг теряет шаманийцев. Из-за его, Пажа неспособности соображать живее!


Выглядели стрижи под погонами — как разновидность неавтономных дроидов, диковато и однотипно.
Стоя на ногах, отбросив автоматическим жестом крылья секачи за спину, а затем сведя в погоны, они оставались агрессивно-угловаты. Люди тяготели к андрогинности, и научная элита тоже, а эти – к маскулинному типу. Вытянутый треугольник: узкие бёдра, широкие плечи. Подбородок прижат, память о полёте, плечи жёстки. Пустые, замученные лица. Немигающие глаза, отмеченные постоянным, нездоровым блеском.
Стрижи походили на их собственный режущий свист, который ещё жизнь, и на финальное «фьюить...», которое уже нет. Эти кручёные финты они повторяли и вхолостую, движение разгоняло энергию по телу, которая иначе норовила собраться в погонах.
На расправленных секачах, на средней крейсерской скорости незримые, при замедлении они были как серпы чёрных лун, летящих вперёд рогами, полоса металлического блеска по лезвию. Их видно и слышно не всегда, когда срываются с места, когда тормозят.


Толпа, толпа… Поток. Лица, походки… Пружинные и развязные, бегущие и пританцовывающие...
И всякий на этом бульваре, ныряющем за горизонт, твой. Всякий, каждый. Любой.
Стрижи наблюдательны, они любят свою работу! Не приедается, не сливаются для стрижей пешеходы в серую массу, а вылеты в серые будни! Нет ограничений, нет предела. Да и надсмотрщиков по сути нет. Это, кого хочешь, сведёт сума. Люди такого типа изначально высоким интеллектом не могут похвастаться. Ещё и кибер-механика на плечах.
Между собой налёт сзади циничные стрижи называли «собачкой», ну… – по-собачьи. А лобовой – «поцелуем фифы», это, когда губы накрасив и бантиком сложив, барышни поцелуй изображают.


Любоваться закатом, это в людях навсегда. Стрижи, не летавшие ночами, не интересовавшиеся облачными хранилищами, презирающие театры и безразличные к искусству вообще, проводили в созерцании закатов все вечера без исключения.
Шаманийцы видели чуть ли не в каждом каштане, искусственное озеро, из высотки Клыка выдающееся на запад, ряды шезлонгов и стрижей на них. Расслабившихся и таких, кто не снял ни формы, ни погон, будто готов ко взлёту. Одни разговаривали, другие молчали, вбирали угасающие закатные цвета неподвижными глазами.
Что-то ненормальное мстилось в этом, зловещее. Разгадать тайну мероприятия шаманийцы пока не смогли. Впечатления, состоящие из закатов, выбрасывались ими за полной непривлекательностью. Паж смотрел, вдруг что прояснится.


Ночью стрижи не летали, но случались эксцессы.
Дуэли стрижей. Ночные. Один погибал на месте, второй возвращался. Можно подумать, так и надо, ничего не произошло. Ни предыстории ссоры, ни торжества победы. Тем не менее, дуэли случались регулярно. Словно что-то исчерпывалось в них, как будто надоедало жить.


02.06
Про мотивацию шаманийцев.
«Профессорские» мерзости они не смотрели! Встречается в каштанах редко, не котируется ничуть. Тоска, гадость. Шамнийцы – полудроиды! У них есть и человеческая, и дроидская честь.
«Фьюить!..» смотрели. Любили, да. Оно и есть – Шамания, стрижиные пролёты, виражи. Пристрастие к «фьюить!..» Тут без вопросов.
Старые шаманийцы приобрели пристрастие к самому процессу губительно экстаза, и это не удивительно.


Ремарка.
Но ведь не сама по себе, не от природы возникла она, адская, упоительная смесь неистового полёта, неограниченной власти и отнимающего удара, когда инфра-ультра, по жилам разбегаясь, течёт! В научных школах и лабораториях для стрижей придумали её. Так сочинили, чтоб не остановиться, не задуматься, обратно на составные части не разобрать. А чего тут разбирать? Ингредиенты давно известны. И очень плотно связаны… Охотничья страсть, погоня, предчувствие, мясо с кровью на зубах. Получилось.
В облаках полно связных Впечатлений охотничьих погонь, охотничьих собак, рыбалки, никогда не содержащих завершающего момента. Там нет дохлых животных, нет их смерти. В ароматных Впечатлениях кухонь тоже нет! Почему? Их не дроиды вырезали. Это следствие многократного рафинирования цельных Впечатлений при сборке облачных эскизов. Восходящие берут, что нравится, остальное выкидывают. Не сговариваясь, они тысячи и миллионы раз отбрасывали гибель и муки зверей. В результате, когда Великое Море собирает всё, как было, хвосты подобных Впечатлений перестали не то, что к ним присоединяться, а вообще собираться из кратчайших, малоинформативных Свободных Впечатлений, подобных восклицаниям.
Впечатления же содержащие человеческую внутривидовую агрессию – совсем другая история...


Ещё имелся в каштанах притягательный для шаманийцев момент… Моменты скидывания крыльев, кибер-резака.
Огромная слабость, приходящая на смену нечеловеческой силе. В разные стороны тянет, как сладкая ломота. Так борцы и шаманийцы тоже тянули друг друга за руки, за ноги, расслабляя, раскачивая, возвращая к жизни. Момент избавления от кибер-пришибленности, когда возвращаются все тонкие, заслонённые мысли и ощущения, но вдруг оказывается, что голова до прозрачности пуста. А откуда в ней чему и взяться… Эти Впечатления тоже исключительно приятны, запретного в них ноль.
Правда, Пажу встретилось одно...
Пунцовая полоска заката под Стриж-Городом, над готическими пиками Отрезанного Города, надо всеми шестью бастионами школ… Стяги узкие, ветром растянутые… Стриж смотрит, смотрит на них с умопомрачительной высоты… То на них, то на крылья. Серп, занявший всю комнату, немалую, полупустую… То на них, то на крылья… Ставит резак вертикально, рогами вверх… И падает на него, как положено, шеей.
«Брр!.. – отряхнулся Паж. — Какое отчётливое, подробное Впечатление. Даром, что корень. Вау… – вдруг понял он, – это Впечатление слуги!.. Они не враги, значит. Остановить не смог, но слуге увиденное, определённо, не понравилось». Завсегдатаю Ноу Стоп оно тоже не понравилось.


Страсть к «фить-фьюить!..» общее для шаманийцев, дальше.
Поклонники истории по Впечатлениям каштанов восстанавливали «запретное столетие» и кибер-годы до него, попавшие в запретное почти целиком. Белое пятно на карте, любопытно.


Вариант той же мотивации – привычка жить во Впечатлениях, объединённых по месту и времени. Как это называлось, «внутри коллекции жить». Порой в экстатическом танце они приходили на уличные спектакли одной и той же труппы!
Мелоди Рынок – это обыденность, это банально, он был и будет всегда. А там – рулетка… Может быть, завтра влетишь на ту площадь, а может быть никогда, и каштана с нею не выловят… Стриж просто ждал, ему неинтересно… А шаманийцу, смотрящему глазами стрижа, очень интересно, увлекательно. В нерафинированном, пересоленном корне, чувства стрижа сухи, пусты. Однако шаманиец смотрел уличное представление его глазами, но своим сердцем.


Музыка тех лет шаманийцам не нравилась. На музыку не похожа, да и производят её не люди, не дроиды, машины какие-то, дрянь. Как на зло тягомотно долгая. Полудроиды очень чувствуют неживое. И живое!
С этой, частной, вроде бы, узкой темой, связана одна из характернейших черт последней эпохи. Немногочисленность и несовершенство звуковых записывающих устройств и полное отсутствие устройств, передающих изображение или звук на расстояние дальше нескольких метров.
Первое попало в оружие. С учётом дроидских технологий, оно оружие и есть. Была пытка повторяющимися звуками, «музыкальная шкатулка», новые возможности с ней не сравнить. Полудроид с барабанчиками, с дудкой в руке такого никогда не сделает. А машину подкинуть? А громкость и частота звуков, доступные механике?
Второе попало в запретное как средства связи, вшитые в тела, как всё кибер-наследие. Очочки Халлиля с малым радиусом действия – не то же, что видеокамера в глазу.
К более примитивным вариантам возвращались немногие технари, собирающие исторические вирту. Но и у них мало что получалось, общее поле Юлы противодействует сигналу. Желаешь увековечить? Поделиться? Руками запиши, нарисуй и сыграй, а мы подхватим или спляшем!


Последний момент – община как таковая. Шаманийцы были в высшей степени братством.
Часть суровых, непоправимых фокусов, которые выкидывала с полудроидами эта земля, эта страна, этот ненавистный дроидам облачный рынок, компенсировалась силой их взаимовыручки, сплачивая сильней тяги к самим фокусам. Крепко-накрепко. В преданности, внимательности при ритуале, в соблюдении тайны. Не система наказаний держала тайну, внутренний порыв.


Два типа людей притягивает общинность.
Первый: люди-тюлени, люди-морские котики.
Основная публика бесчисленных игровых, танцевальных, сладких цокки лежбищ. Тесно сбившихся, непреклонных индивидуалистов. Таких похожих, таких мягких снаружи, и так чётко держащих внутреннюю дистанцию. Даже с близкими друзьями, даже с любимыми они немножко сами по себе.
Отто коротенькой сценки мимов не посмотрит, чтоб не повиснуть на ком, не уткнуть нос в плечо, шепчась, комментируя. Нет, ему не всё равно на ком, и в то же время абсолютно всё равно! И Пачули такой. Таких большинство. Как он был счастлив, заполучив Арбу в своё ведение! Он как бы – хозяин лежбища, лафа!.. Мир, дружба, и не надо никуда ходить.


Тип котиками противоположный… Сложней подобрать название. Возможно, люди-горы?
Черту между ними нельзя провести карандашом моральных оценок.
Тюлени обязательно легкомысленны? Нет, не больше, чем полудроиды в целом. Всеядны, поверхностны? Не обязательно. Зависимы от избранных областей? Но они без проблем сменят их на другие. Всё мимо.
Есть физическая черта отличия, люди-котики слабей, причём особо в плане выносливости. По отдельности слабей. Им нужно стадо, чтоб долго бежать, заниматься последовательно чем-то одним. На Краснобае они станут успешны и счастливы, выбрав занятие себе из популярных ремёсел, где тебя и научат, и поддержат, и оценят. Разрабатывать в одиночку никому не известную, загадочную тему, это не про них.
Люди-тюлени зависимы от коллектива в нутре своём. Будто общим полем Юлы поддерживается в них прилив сил. Оживление, остроумие настигают их на лежбище. Токи первой расы свободней проходят?
Дроиды любят таких людей, троны к ним благоволят. Нарушения запрета на контакты в отношении толпы народа дроиду, как ни странно, засчитывая куда менее сурово. Намного выше цена за уход в такие дроби, как личные контакты, тем более возобновляемые. На Мелоди, человеком обернувшись, плясать всю ночь, дешевле встанет, чем два пятиминутных свидания с одним и тем же человеком наедине.


Люди-горы. К ним можно придти, с ними можно остаться. Гора не убегает и не отталкивает. Но если хочешь пошире обзор, получше его узнать, придётся идти в гору! Тех, кто обитает у подножия, горы защищают от ветра, но не открываются им. Людям-тюленям, ласковым телятам.
«Отто, не годишься ты! Для Ноу-ты постороний! Ты – глоток незапретного, случайно, без злого умысла, но и без пользы вылитый в общий котёл. Не подходишь. А вот Гром наоборот...»
Когда на пороге первого экстаза его будет швырять и корёжить, пока все бубны лишь шум, он выдержит всё сам. Не ища поддержки в инфракрасном тепле тюленьего лежбища, опоры вовне не ища. Погружаясь всё глубже и глубже, он дойдёт как ныряльщик до глубочайшей впадины вокруг Синих Скал, до места, где уже фиолетово в прямом смысле слова, где тихо, где боль уже не может кричать… Где скоро, не меняя направления, игнорируя лютый холод, увидишь колыхание морского брюха и снегопад, срывающийся с него на белую-белую степь без края...
Там шаманиец услышит бубны и поймёт, что они имеют к нему отношение. Лично к нему, прямо к нему. Не как Краснобай к одному из баев, а как манок дроида. В шаманском танце нет вопроса, доверять или не доверять, там выбора нет. Всё видно прямо и ясно.
Тогда и лунный круг увидит его, увидит, как сопровождать его пока что судорожные рывки, как замедлять их. Где отпустить, где ускорить ритм. Где позвать, а где за ним последовать. Как освещать ему дорогу.
Гром подходит, потому что и не помышлял рассчитывать на них. Ещё, потому что крупный и крепкий.
Бурю, камнепад, с корнем вырванные деревья, колючий каштан, непрерывно увеличивающийся, проходящий по глотке, чтоб ниже превратиться в сущий ад, Гром переживёт внутри себя и выживет, медленно поднимаясь от бессознательности на звук глухих и гулких, зовущий бубнов, как на свет.
Но прежде он обернётся и увидит за буреломом агонии озеро глубокой тишины, которого не видел прежде. Бездонное озеро. С Луной. Они зовут это – Шамаш. Внутреннее знание.
Никто прежде Пажа Грому ничего подобного не показывал. Оно и называется «док-шамаш», чувство признательности за дар, всякое выражение признательности превосходящий. За тихий лик Шамаш внутри тебя.


Плен, падения в море, ожоги ядовитых теней, борцовские победы и поражения, унизительный плен, спасение, в которое не верил… Много всякого разного было в жизни Грома, но не бывало такого, чтоб полагаться на чужих людей.
«Бум-бум...» Глухо-глухо… «Бум-бу-бум...» Как реку переходя вброд, ступаешь с камня на камень, как из руки в руку на гоночной эстафете передают огонь, так он, на звук бубнов наступая, с одного на другой переходя, держась за них, выходил из экстатической бессознательности и вышел другим человеком. Знающим то, чего прежде не знал. Твёрже твёрдого и неким открытием выпотрошенный: мир, возможно, не стоит доверия, но оказывается, не стоит и недоверия, лишняя суета. Вода держит тебя, короче. Такое постижение влюблённости сродни. Стреле навылет. Аргументов ни за, ни против. Чистый свершившийся факт. Пока этот засранец с луком не прицелился, защищаться не от чего, а потом, – оп!.. – уже поздно защищаться. Гром пришёл одним человеком, а вышел другим, шаманийцем.
Может быть, не привычка к запредельной боли, не начинка каштанов, не это «фьюить!..», а открытость к бубнам общины, к миру вообще, даёт им, даст и ему шаманийскую сверхъестественную пластику танца взамен судорог и пены на губах. Шаманиец в экстазе не видит себя со стороны, не видит, где, как, перед кем танцует. Но танцуя, он отдаёт. Изливается, прозрачный.
Высокий штиль! Паж рассмеялся бы. Он знал, насколько поступает цинично и расчётливо. Выражаясь низким слогом, Шамания купила с потрохами очередного борца неистовым наслаждением «фьюить!..». В Арбе, когда Паж отпаивал новичка, то слегка беспокоился, но больше гордился Громом и своей проницательностью. Да, он умеет находить и выбирать.
Соблазн переборол и память обычной, нормальной дружбы. Бурану всегда преданному, всегда критичному Гром не расскажет о тайной земле, куда не летают Белые Драконы.
Купила задорого, где ещё можно войти в круг и не заботиться больше ни о чём? В остальном, рука, положенная на плечо – предел их нежностей.


Как-то раз, Отто в расстроенных чувствах занесло на Мелоди днём, где ненавязчиво, обрываясь и повторяясь, играла музыка репетиций, дудочки, барабанчики, и сам собой образовался уголок Архи-Сада. Дрейфующий на Белых Драконах островок. Отто примкнул к нему, развеялся и отвлёкся скорей, чем рассчитывал.
Он проиграл в Арбе. Как-то глупо незнакомцу, первую партию. Дальнейшие чужак передал, приятелю, Чуме, их тоже проиграл...
«Марбл-асс? Равных нету! Переквалифицируюсь на игру в поддавки!»
Финальный заход проиграл Пачули, и надо ж такому случиться, по дороге наткнулся на латника! Под Шафранным Парасолем их теперь пасутся стада, но на рынках в принципе можно год, и десять, и сто лет прожить, в глаза не видав. Холодком повеяло, как от ледяной угрозы, Гранд Падре недалёк, такой и встанет напротив Отто на безобманном поле. Когда проиграешься, ерунда задевает, и всякое чудится...


Ядром притяжения в компании изгнанников был тёплый дроид! Дрёма. Восторг! А Отто катал Уррс, тоже симпатизировавший из второй расы тёплым одиночкам, так что, ко всеобщему удовольствию, прямо посреди беседы закрутили они драконий танец, клубок из кувырков, и дроид не падал, и Уррс не позволял Отто упасть. Изгнанники сопровождали дуэт хлопками и смехом, кружа горизонтально, кувыркаясь лишь иногда.
Живо выяснилось, что на Мелоди днём они не случайно. Коллекционерский, исторический интерес.
Высокий, длинноногий юноша, Амарант, интересовался эмблемами стран, заодно и гимнами. Ждали осведомлённого музыканта. С Дрёмой рядом летал юноша слегка пришибленный на вид, от резких барабанов втягивавший голову в плечи, но явно пользующийся уважением. Дикарь дроиду – немножко переводчик, когда беседа упиралась в несогласованность терминов, они что-то быстро лепетали на дроидском эсперанто. Знакомые вроде слова, но странным набором и с цифрами вперемешку. Затем Дикарь в обе стороны переводил. Раз ему даже аплодировали!


Расположились на земле, чертили многоугольники, кто-то рисовал от скуки. Речь зашла о символах последней эпохи. Отто сел к Дрёме поближе, потому что рядом с тёплым дроидом – хорошо! И тёплый дроид был не против ни его, как его, ни как хищника в компании, а с давних времён поговаривали, что с хищниками изгнанники не дружатся. Отто был счастлив. На таком дроиде он ещё не вис, с таким вельможей из второй расы не обнимался!
Лукавыми, слегка раскосыми глазами Дрёма время от времени щурился в небо… Грозы ждал? Вроде того… Заигрался, загулялся, вызова на турнирную площадь ждал. Его всё не было. Рассеянно чертил: раковину гребешок – символ изгнанничества, цветущая ветка яблони – символ Собственного Мира. Щёлкал пальцами, распылял сливовый свет, ирисовый, цвет семейства Сад, заполняя рисунки. Должны быть розовыми, но красный отсутствует в дроидах.
Амарант вдруг спросил не дроида, а сказочника из своей компании, становившегося известным, – талант плюс покровительство Биг-Буро дорогого стоит, – спросил у Амиго:
– А есть без разбору, для нас полудроидов символ какой или значок?
Амиго пожал плечами. Дикарь что-то перевёл дроиду, и тот откликнулся:
– Да, у нас, ясно есть. Для людей.
Люди оживились, кто и заскучал. Две девушки, начавшие повторять танцевальные па, Соль и Рори подскочили ближе:
– Какой?! Дроид на своём скажи, как рисуется, если в объёмах! Дикарь переведёт, мы стилусом в вирту по отдельным измерениям запишем! Зарисуем, то есть!
Дрёма их ухватил, объял и оставил под руками, как под крыльями шоколадно-коричневого, бархатного одеяния. «Ряд круглых пуговок бесконечный...» Отто пробежал взглядом и закружилась голова.


– Вирту не требуется! – мурлыкал и смеялся дроид над ними, маленькими при нём, как воробушки. Начертаю!.. Вооот...
И его рука на земле, на песчаной пыли, к ней не прикасаясь, изобразила… Горизонтальный оскал маски латника!
«Да что сегодня за день?!»
По спине Отто холодными, острыми лапками пробежал озноб. Кому как не тёплому дроиду это заметить! На квадратные глаза и девушки обратили внимание, а Дрёма смутился:
– Я так плохо рисую? – рассмеялся тёплый ветер. – Или этот значок обозначает среди вас что-то сильно другое?
– Обозначает, – осветил Отто и понял, что шёпотом.
– Что?
Спросили вместе: дроид и Дикарь практически не покидавший Архи-Сада, не представлявший латников вечной войны.
– Н-ничего… Я не так выразился… Это рисуют на масках воины облачных земель.
– Улыбку? – удивился Дрёма, удивив Отто куда сильней.
– Это – улыбка?! Дааа, дроид… Ты плохо рисуешь! Ставить шатёр на Рынке Мастеров тебе рановато!
Амарант перебил их:
– Давайте о графике после. Дрёма, объясни, почему – улыбка?
Ответ дроида был ещё примечательней его рисунка:
– Игровая агрессия. Потому что улыбка – азимут игровой агрессии.


Дальше Ауроруа кивала, слушая, погружённая в себя. А Соль будто стилус хватала, видно, как хочется ей сразу записать, не забыть!
Дроид изложил безо всяких красот очевидные, в общем-то, вещи...
– Что в какой среде живёт, ею усиливается. Ею и прекращается. Встречные азимуты. Особь другую особь может поглотить и так продолжиться, а может быть съёденной и продолжиться так. Особи общего азимута, вид, люди, они договорились как бы, что уже поглощены, видом. Вместе они. А как это маркируется? Предваряет взаимодействие что? Как и прежде – оскал. Но укуса не следует. Улыбка. Игровая агрессия. Это вы, люди...
– Подожди, – поднял руку Амиго, – извини, если спрашиваю глупость, но я вдруг обратил внимание… Амарант сказал, «для нас – полудроидов», а ты ответил «для вас – людей». Нет разницы? Ведь ты про ранние века. Про все века. А для нас полудроидов есть значок сокращения в письменном языке ваших дроидских вирту?
Дрёма пожал широкими, круглыми плечами, распространив тепло:
– Совсем технические моменты вас интересуют… Есть для всякого значок. Для каждой расы свой. Для каждого трона второй расы свой. Для каждого одиночки Туманных Морей тоже свой...
– Какой у тебя?! – хором воскликнули девушки.
–… милый дроид!
–… если не секрет!
– Секрет! – потрепал вельможа Дрёма обе девичьи головы разом. — По секрету рассказываю, вам, лишь вам!


Произнёс какое-то длинное число и дорисовал в оскале зубов зажатую розу.
– Что это значит? – спросил Амарант, разочарованно заподозривший не правдивый ответ, а обыкновенное для Дрёмы с девушками кокетство.
– А значит это, о, коллекционер истории, что Турнирная Площадь ждёт меня и зовёт! Всякий из нас мечтал бы стать тронным дроидом для всех без исключения Восходящих! Опорой всех Собственных Миров! Роза ветров, видите, зажата зубами.
Отто потряс головой:
 – Запутал. Выходит, это твоя эмблема. Не людей обозначает. Твоя «улыбка», в ней роза ветров твоя...
Дрёма соглашался, кивал!.. Кивал и смеялся… Дроид, что с него взять!
Тут и танцы пошли.

Похожие статьи:

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 3 и 4.

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главa 79.

ФэнтезиИзгнанники.Часть 1.Главы 1 и 2.

ФэнтезиДве Извилины

ФэнтезиЧистый хозяин Собственного Мира. Главы 73 и 74.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 278 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
На Ривьеру еду я...
вчера в 23:18 - Серж Хан - 0 - 12
Роль с монологом за тобою
вчера в 17:57 - Алексантин - 0 - 8
Стихотворение о разлуке
О людях сразу не сужу
вчера в 17:24 - Алексантин - 0 - 7
Мы живем не по писанию...
Мы живем не по писанию...
вчера в 16:28 - frensis - 0 - 8
Второклассница
Второклассница
вчера в 16:16 - zakko2009 - 0 - 5
Пиит, он и в Африке пиит
Пиит, он и в Африке пиит
вчера в 16:13 - zakko2009 - 0 - 6
Я не приемлю участи раба
вчера в 14:14 - Алексантин - 0 - 5
Стихотворное размышление
Загадки для детей 231 (географические каламбуры, о животных)
вчера в 11:56 - Антосыч - 0 - 12
Переначертанное
вчера в 10:51 - Дмитрий Шнайдер - 0 - 5
Ночь воспоминаний
вчера в 10:50 - Дмитрий Шнайдер - 0 - 6
Подарило солнце золотистый лучик
вчера в 10:50 - Дмитрий Шнайдер - 0 - 6
Как поступить решай сама
вчера в 10:37 - Алексантин - 0 - 6
Стихотворение о разлуке
Шутить с костлявой не резон
вчера в 09:53 - Алексантин - 0 - 5
Стихотворение о жизни
Алика-фанатка Насти
10 декабря 2017 - Kolyada - 0 - 7
Хотя кого-то злю стихами
10 декабря 2017 - Алексантин - 0 - 7
Стихотворение о поэзии
Слегка помятые погоны
10 декабря 2017 - Алексантин - 0 - 7
Стихотворение о войне
Ублажение идеями и планами
10 декабря 2017 - Фейблер - 0 - 7
Обсуждение планов политических троллей и интриг
Дожди идут который день
10 декабря 2017 - Алексантин - 0 - 8
Клубы
Рейтинг — 99940 8 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования