Охота на упырей

22 апреля 2018 - nmerkulova
article15719.jpg

С самого утра в избе Бабы-Яги Нестены царил переполох.

Филин то и дело громко ухал, принимая сообщения по электрон… тьфу ты, по волшебной почте. Кот Баюн мотался под ногами, в нервах расхаживая на задних лапах по горнице, передними лапами непрестанно жестикулируя и что-то урча себе под нос. Яга так просто разрывалась на части, бросаясь то отвечать на почтовые сообщения, то продолжать сборы, каждый раз пытаясь вспомнить, что она уже положила в рюкзак, а что положить только подумала. Да еще кот этот, паршивец! Все под ноги лезет. Пробовала шугануть гада, так он враз колесом выгнулся, шипеть на хозяйку начал: Кто, мол, еще кому мешает?! Внутренний голос тоже сильно нервничал – все пел марши разных стран и эпох. В настоящее время исполнялось «Мальбрук в поход собрался …». То ж порядком Ягу отвлекал. Пыталась урезонить, чтобы потише пел. Голос соглашался, стихал на время, но через две минуты опять драл глотку в полную силу.

Баба-Яга собиралась на охоту. Охоту на упырей. Удивлены? То-то и дело, что про это мало кто знает, не прописано в людских сказках об этой стороне существования нежити. А между тем, Бабы-Яги входят в летучий отряд, что борется с различными нарушениями, в рядах нежити порядок поддерживает. А вы что ж думали, каждый сам по себе живет, что хочет, то и куролесит? Яги, значит, в тот отряд входят на правах бойцов, а их коты (каждой бабе-яге кот полагается, это беспременно) роль гончих псов выполняют. Знамо, котам про их роль напрямую не говорят, у них ненависть к собакам генетически заложена, но фактически все про то знают и всех это устраивает, и котов, кстати, тоже.

Вот на рассвете (зимний рассвет поздний, напоминаю) поступило сообщение – сбор на охоту, упырей загонять велено. Кем велено? А про это людям знать не положено – кем надо, теми и велено! Сборы объявлены на поздний вечер, в лесах Ивановских. Ровно в полночь выступить должны. Ночь обещалась лунная, так что с освещением проблем не предвиделось, да коты и в темноте прекрасно сориентируются.

Знаю, знаю, скажите, что на упырей лучше днем охотиться, когда они квелые да сонные. Ну, для людей, может и лучше – месяц-другой выслеживаешь, где упыри днем укрываются, а потом как внезапно нагрянешь…! А их уж и след простыл – переменили место для сна то.

Вот потому летучий отряд, из Баб-Яг сформированный, посылался ловить упырей ночью, прямо на месте их действий по добыче пропитания. Места те известны были, между упырями давно распределенные, на чужой территории кормиться свои же не дадут. Там их, тепленьких, и возьмем, в одну ночь дело закончим.

Давненько на охоту не выбирались. Настена с подругами, Олимпиадой и Матреной, сразу созваниваться начали, полдня проговорили, решая, какую амуницию взять, как одеться по зимнему времени, как котов обмундировать. На зорьке вечерней вещмешки (теперь рюкзаки использовали, но военное название осталось) собирать начали. А тут кот под ногами. Настена конфликтовать не стала – от настроения кота на охоте многое зависит – придумала, чем отвлечь-занять Баюна.

Как члену отряда летучего, коту ошейник был выдан, на нем бляха крепилась, подтверждающая, что кот он бойцовский. Уж как Баюн этой бляхой гордился – не передать! По первости везде в том ошейнике таскался, на гулянки особенно обряжался, перед кошками местными «гоголем» ходил. Пока как-то на ошейнике этом чуть не удавился. Зацепился ошейник за ветку дерева, на которое кот забрался покрасоваться сверху, Баюн на нем и повис, хорошо, ошейник неплотно застегнут был. Как кот со страху- то дергаться да извиваться начал, так ошейник расстегнулся, кот на землю обрушился. Яге потом пришлось на ступе лететь ошейник с дерева снимать. Как уж они потом над Баюном потешались! С тех пор кот бляху свою только на дело надевал.

Яга и дала кошаре бляху ту начистить. Видеть надо было, с каким рвением этот лентяй природный за дело взялся! Уселся в уголке и давай бляху хвостом своим, вместо бархотки, чистить — полировать. Настена прямо налюбоваться на него не могла – в кои-то веки делом занялся. Занятия этого коту надолго хватило, как раз до вечерней зорьки. Яга спокойно собраться смогла. Под горячую руку предложила Баюну и свою бляху начистить, но номер не прошел. Кот зло фыркнул на хозяйку, от занятия своего не отрываясь. И только перед самым отлетом, когда Настена захотела губы подкрасить, выяснилось, что Баюн всю помаду на бляху истратил. Яга ругалась, кот вопил, бляха как солнце сверкала. Филин от свары их в жуткое волнение пришел – разухался не по делу. Живенько отлет-то прошел. Тут еще изба вдруг вспомнила, что хозяйка не накормлена, не напоена, печь зажгла, с ужином суетиться начала. Да еще дверь приперла – не выпущу мол, не евши!

Настену чуть истерика не хватила: опоздаешь, из отряда с позором выгонят …! Кулаком по столу хватила, закричала: А ну, прекратить разговорчики! В такой ярости сожители домашние Ягу редко видели, враз примолкли, приушипились. Дверь избенки сама – собой открылась, на волю выпуская. Кот рюкзак схватил и дал деру к ступе. Настена выдохнула и, не торопясь, с чувством собственного достоинства – знай наших – тоже к ступе направилась. Кот рюкзак в ступу уложил, стал Бабу-Ягу в ступу подсаживать. И только после Яги сам залез, устраиваясь. Цирк, да и только! Будто подменили мохнатого. Обычно лучшее место занимал. Почаще на него рявкать-то надо, а то совсем распустился.

Летели быстро, молча. Яга на опознании местности сосредоточилась, чтобы мимо поляны с Матрениной избой не проскочить, местом сбора отряда назначенной. Давно у Матрены не была, а поляны лесные ночью все на одно лицо. Но тут огонь трех костров увидела – кто-то догадался разжечь, сигнал на посадку подлетающим бойцам подавая. И двух бы хватило, но три костра значило, что все безопасно. Вокруг другие ступы с наездницами показались.

Бабы-Яги приземлялись тихо, одна за другой, без всякого шику – не перед кем форсить, на важное дело идем. Настена в свою очередь ступу на землю опустила, выбралась, и к избе Матрены поспешила.

Подруга прилетевших встречала, в дом погреться приглашала. Настена в горницу заглянула, а там уж битком набито, не протолкнуться. Решила на улице остаться, Липу подождать. А вон и ступа ее показалась, приметная такая, ни с какой другой не спутаешь – вся, как есть, в стразах. Из нее Олимпиада выскочила, следом кошка ее показалась, Полечкой кличут. Яги обычно котов предпочитают, посильнее они будут, да и привередничают меньше. Но Липа кошечку завела, чтоб на людские тусовки с ней таскаться. Кошка и вправду красавица: шерстка у нее длинная, белоснежная, а глаза голубые, огромные. Как взглянет – не захочешь, умилишься. Как внешность — то обманчива… По характеру своему стервозному Полечка намного котов превосходила. Да что превосходила, вертела она котами, как хотела. И Баюн, и Матренин кот Ворчун при виде гламурной кошечки шалели, тупели и глупо лыбились, немедленно превращаясь в меховые подстилки для изящных лапок Полечки. Олимпиада и то говаривала, что по силе сокрушительного воздействия на мужской пол кошка ей самой сто очков вперед даст. А уж Липа была самой завзятой кокеткой из всех дам, знакомых Настене.

Но сегодня Ягам не до кошачьих выкрутас было. Олимпиада с Настеной только кивнули друг другу, в избу, в сени поспешили, там амуницию свою разобрали, ружья серебреными пулями зарядили. Вышли вместе со всеми на поляну.

Начальник летучего отряда Яга Акулина (между собой ее Акулой называли) приказ отдала построиться перед выступлением. После построения Акула медленно прошла вдоль строя, внимательно оглядывая бойцов. Перед ней замерли по стойке «смирно» десять женщин яговского рода-племени, полностью обмундированные для охоты: на всех легкие боевые доспехи, на груди номерные серебряные бляхи, на поясном ремне закреплены сеть ловчая и  кожаные ножны с кинжалом, за плечами колчан с колом осиновым, у каждой в руках имелось ружье, у правой ноги кот обретался, то ж с бляхой номерной. Под ее «акульим» злым взглядом Яги в струнку вытягивались, коты жмуриться перестали – преданными взглядами так и «ели» командиршу.

Остановилась Акула возле Олимпиады с ее белой кошечкой, раздраженно фыркнула:

— Фу! Вся как есть в стразах! (у Липы и впрямь на доспехах звезда, стразами выложенная, имелась, да и у Полечки ошейник ими же украшен был). Ты, что ж, на бал собралась, или на охоту? Мозги где твои? Опять с кошкой своей выпендрилась!

Олимпиада грозного оклика начальницы не испугалась, отвечать начала, что имеет полное право… и нигде не прописано, что украшения в бою не положены… и что на ее и кошки бойцовские качества вид их никакого влияния не оказывает… и т.д. и т.п. Бабы-Яги в строю расслабились, переглядываться начали. История эта повторялась с завидным постоянством на каждых сборах. Акула упорно требовала от Олимпиады быть «как все», а та с не меньшим упорством отстаивала свое право быть «не как все». Но, так как аргументы все давно уже исчерпаны были обеими сторонами, доводы приводились одни и те же, Ягам в строю скандал этот давно прискучил. Стали они переминаться с ноги на ногу, позевывать. Коты на Акулину таращиться перестали, все внимание на Полечку перенесли. А той не до них было, под самым начальственным «обстрелом» находилась, преданно на Акулу пялилась, чтобы хозяйку хоть в этом не подвести, но скучала ужасно.

Акулина, как всегда, закончила грозным приказом Олимпиаде написать рапорт о своих художествах сразу после охоты, Яга звонко, с вызовом ответила: Яволь, командир! Строй облегченно вздохнул, Яги вновь вытянулись «в струнку», коты немедленно стали «есть глазами» начальство.

Акула строй еще раз оглядела – молодцы, дамы, как положено снарядились (ну, окромя Липы, конечно), довольна осталась. Приказ «вольно» отдала. Боевую задачу перед товарками обрисовала – кого, где загонять, кто и где хорониться-прятаться будет, с какой стороны котов запускать для травли упырей. Дислокацию вражин обрисовала грамотно и подробно. Упыри в количестве трех штук возле соседней деревеньки паслись, кровь жителей потихоньку сосали, в ближнем лесу прятались, через лесную опушку к домам людским ночами пробирались. Заходить решено было с двух сторон, чтоб «в клещи» уродов взять, а по деревенской улице в лоб иродам котов пустить, потом всем объединиться и гнать упырей в дальний лес, по просеке, прямо под ель вековую, что на поляне в самой чаще  стоит. – Всем все понятно? – спросила, строй хором ответил: Есть!.. Акулина приказала разделиться поровну и каждой группе подлететь на ступах к намеченным точкам высадки: первой группе с нею во главе – к коровнику на околице деревушки, второй группе, возглавлять которую Настене поручила, — к излучине речки, что домишки на крутом берегу дугой огибала; котам местом сбора начало деревенской улочки определила. После инструктажа строю разойтись приказала и к выполнению операции приступить.

Яги с котами черными тенями, только доспехи пару раз сверкнули под лунным светом (а все стразы проклятые), тихо скользнули к ступам, взлетели бесшумно – охота на упырей началась!

Приземление прошло, как оговорено было. Котов Яги враз из ступ выпустили, те к началу улицы понеслись, не скрываясь особо. Да и зачем? Что в деревне, котов что ли нет? Сами Яги скрытно пробираться к ближнему  лесу стали. Те, что у речки высадились, в тени под крутым берегом укрылись и быстренько к опушке лесной подобрались, до времени под берегом затаились. Хуже пришлось тем, что у коровника высадились. Ночь лунная, снег так и сияет-серебрится, любой предмет под таким светом на снегу как на ладони. Тут уж без колдовства никак. Олимпиада, как самая могущественная ведьма из присутствующих, вышла на дорогу, в снегу накатанную, руки к полной луне протянула. Глаза закрыла, замерла ненадолго, и ну как руками ловкими нить лунную прясть – вытягивать. Баба-Яги к ней походили, а Липа каждую нитью волшебной обвивала, последнюю вокруг себя обвязала. Как лунная нить их касалась, вмиг исчезали-растворялись Яги в переменчивом, обманчивом свете луны. Серебристыми звездочками поплыли к лесу по-над заснеженным полем, сливаясь и теряясь в блеске снежного наста, лунным светом облитого.

Ночь в деревни тихая, лай собак и то не слышится. Упыри, видать, постарались. От обилия крови, из людей высосанной, сила их природная увеличилась, морок сонный на всю деревню нынче навести смогли. Никто не проснется, не помешает упырям безобразничать. Ну, то и Ягам на руку – охота, значит, без свидетелей пройдет.

Все было готово. Яги и коты затаились в засаде. Полночь близилась. Над деревушкой повисла тишина… Такой тишины никогда не бывает в городе, где все время слышны какие-то звуки: транспорта, разговоров, шагов, … Здесь же тишина была абсолютной, ощущалась почти физически. Ярая горожанка Олимпиада, непроизвольно вслушиваясь в ночь (мозг пытался найти отзвуки городского шума), вдруг явственно уловила «шорох звезд». Это открытие потрясло Ягу, она подняла лицо к небу, стала всматриваться в россыпь созвездий на небосводе, в голове ее возникли странные мысли, удивительные образы, она погружалась в них, разрывая связь с действительностью, которая показалась такой ненужной… и охота эта … зачем?

— Лип, ты чего, очнись! Привиделось что? – еле слышно прошелестела Акула, — Неужто и на тебя упырский морок подействовал?

Олимпиада сильно встряхнула головой, аж покачнулась, медленно приходя в себя.

Тут внимание начальницы отвлеклось – кусты на лесной опушке зашевелились, по снежной колее, людьми проложенной, чтобы через лес в соседнее село в магазин за продуктами ездить, не таясь вышли на опушку три упыря: молодой парень, одетый в плохонькую тонкую куртенку и джинсы – слипы, явно китайского пошива; за ним молодая коренастая бабенка в дохе и в теплой вязенке, по-деревенски на голове повязанной; следом показался сморчок-старикашка, облаченный в тулуп и валенки, так что наружу только шея его тощая торчала да длинный нос из-под треуха выглядывал. Шли упыри бодро, никого не опасаясь – деревня глухая, заклятием пораженная – чего ж им бояться – то было?! В ярком лунном свете мельчайшие детали просматривались — парень папироску слюнявил, а упыриха со стариком острыми языками губы свои, толстые и красные, облизывали беспрестанно, да звучно причмокивали в нетерпении.

— Хорошо идут, — подумалось Настене,- Надо, чтоб в деревню вошли, тогда точно сбежать не удастся, в замок их возьмем. И тут баба – упыриха вдруг на месте замерла, головой завертела, по сторонам озираться начала.

— Том, ты чего тормозишь? – обернулся ушедший вперед парень, — Шевели ластами, до утренней зорьки управиться надо.

– Усохни, Дрон, — зло отозвалась баба – Успеешь отовариться, у тебя делов — то на пять минут.

— Э нет,- упырь поднял вверх палец, и стало видно, что он здорово пьян, — В энтот раз я не только нажраться хочу, но и удовольствие получить. Том, давай меняться, а? Тебе — мужика, мне – молодку. Уж я с ней поиграю сначала, а?

— Счас! Размечтался. – отмахнулась баба, на старика кивнула — Вон Саныча попроси, не все ему с малолетками забавляться

Старик их не слушал. Он настороженно вслушивался, носом своим длиннющим дергал, что-то вынюхивал будто, глазенками подозрительно по сторонам шарил.

— Хватит вам дележем заниматься, не поймали еще, — проворчал, — Том, вот скажи мне, почему ты остановилась, учуяла что?

Упыриха, на разговор с Дроном отвлекшись, ответила не сразу:

— Да вроде померещилось мне что-то – вон те звездочки над снегом подозрительными показались, вроде как не должно их тут быть. – указала упыриха на бойцов первого отряда, Олимпиадой заколдованных. — А и верно, странные звездочки …

Упыри сгрудились, оглядываясь, от опушки недалече ушли. В ночи их разговор хорошо слышался. Яга Настена, вторым отрядом командовавшая и наблюдавшая за кровавой нечистью из-под речного берега, аж сплюнула с досады – рассекретили засаду-то. Чего ж Акула выжидает? Уйдут ведь сейчас вражины, гоняйся потом за ними по всему лесу зимнему.

Только подумала, как вспышки яркого света осветили темноту ночи – то Бабы-Яги первого отряда разрывали нити колдовские, чарами их укрывшие, на свет белый из лунного отсвета возвращались, облик свой истинный принимая. Настена их появление за сигнал приняла, бойцов своих в атаку подняла. С двух сторон Яги рысцой побежали на упырей, линиями флангов отсекая их от леса, им знакомого. Чтобы легче бежать было, заклинание невесомости загодя сотворили – по снежному насту скользили, не проваливаясь. Бежали в молчании, тренированно. Упыри, увидев это молчаливое неотвратимое наступление, метаться начали, от страха повизгивая. К лесу было дернулись, но тут фланги яговских отрядов сомкнулись, дорогу на опушку преградили. Один путь упырям остался – по деревенской улице. Деревня – не лес, но все ж упыри схорониться в ней понадеялись, да и деваться им некуда было – Бабы – Яги, как загонщики, профессионально действовали.

Вот и рванули упыри что было сил в деревню, сгоряча аж до половины улицы проскочили, назад все в ужасе оглядываясь… А ужас-то впереди был. Перед упырями вой звериных раздался, с глухих нот начался, а потом стал шириться, разрастаться, в визг, запредельный для слуха, перешел. Кровопийцы как будто на стену наткнулись, на колени упали, руками уши позакрывали, кричать что-то начали, да сами себя не слышат.

И тут на них чудовище огромное, желтоглазое, орущее и завывающее понеслось. Это коты стаей на врагов кинулись. Впереди Баюн несся: морда от лютой ярости перекошена, пасть во всю ширину криком утробным раскрыта, хвост по ветру распущен. За ним Ворчун поспевал, молча бежал, но из глаз его такое злобное сияние струилось – почище лазера смертоубийственного будет. Следом Полечка прыжками летела, красиво так, элегантно, но визг ее рев Баюна временами перекрывал, глазами голубыми прищуренными молнии метала. За этой троицей остальные коты бежали, видом истинные дьяволы. Слаженно коты действовали, издали и впрямь единым организмом казались.

Упыри как есть обмерли от страха, в ступор на время пришли. Сейчас взять их голыми руками можно. Но это ж охота, удовольствие от нее продлить требовалось. Да и место судилища другое указано было. Акула котам знак подала, чтобы притормозили чуток, дали время упырям очухаться.

Свора котов моментально перестроилась, разделилась, обтекла с двух сторон обалдевших упырей, в кольцо их заключила. Приближаться к кровососам – не приближались, но пугать продолжали: коты спины гнули, хвосты свечками держали, скалились грозно, клыки показывали, шипели по-змеиному. Упыри сначала шевельнуться в ужасе не смели, потом, увидев, что коты вроде как нападать не собираются, вновь соображать начали, пути к спасению искать. Саныч, как самый опытный кровосос, позыркав глазенками по сторонам, еле слышно прогнусавил

— Лететь нам надо, коты тогда не достанут. Ну, соберитесь, на раз-два.

По команде три упыря внезапно поднялись в воздух. Коты враз к ним бросились, но сколь ни подпрыгивали, сколь лапами с острыми, как кинжалы, когтями ни махали, достать троицу не смогли, высоко те поднялись. Лишь Бяюну удалось в прыжке за штанину Дрона уцепиться, но тот так резко дернулся, что кот штаны выпустил и наземь свалился, но джинсы гаду порвал, да и ногу до крови расцарапал. Дрон от такой атаки в воздухе аж взвился, ругаться матерно начал. Баюн довольно оскалился, окровавленную лапу о снег вытер.

Свысока упырям видно стало, как на подмогу котам Яги двинулись. Саныч зачастил скороговоркой:

— К дальнему лесу лететь надобно, там средь деревьев затеряемся, ступы не пройдут – о сучья цепляться будут, а там и схоронимся где-нибудь, вроде подальше в чащобе заимка лесная имеется, есть шанс облаву там переждать.

— Ну, полетели, полетели, что зря разговоры городить, — стала торопить упыриха. – Веди нас, Саныч, дорогу показывай, — поддержал Дрон. Кровопийцы развернулись в сторону дальнего леса и полетели к нему так быстро, как только возможно было.

Ангелина – Акула, зорко наблюдавшая метания упырей, ощерилась радостно, к бойцам обернулась:

— Двинулись, наконец, сами к месту гибели своей летят.

В охоте ведь что главное? Расчет! Зверя лютого так гнать нужно, чтоб он прямехонько на выстрелы убийственные вышел. Сам! Вот тогда охотникам честь и хвала, вот тогда их выучка и умение выше всяких похвал. И сказать никто не посмеет, что, мол, повезло просто. Везение то ж организовать суметь надо.

Начался последний, конечный этап охоты. Акула оглядела бойцов, вновь в единый отряд соединившихся, тактику дальнейшую обрисовала:

— По моей команде преследование упырей начнем. В дальнем лесу как раз супротив деревни просека имеется, вот по ней и погоним. Места те кровососам не знакомые, тайных схронов они в них не имеют. Главное – не дать им в чащобу забиться, а то выкуривать долго придется. Гоним до большой поляны с елью, где просека кончается. Там и судилище им устроим.

— Да как же не дать им с просеки в леса свернуть? – взволнованно спросила Баба — Яга Настена, — Мы вроде как пешие, а кровопийцы по воздуху передвигаются, как их без ступ остановишь то? Другие Яги головами закивали, переговариваться начали: — Верно, верно Настя говорит, как нам действовать прикажешь, Акулина?

— На то у меня секретное оружие имеется, — торжествующе усмехнулась командирша, — Опосля все узнаете.

— Да, что за оружие – то, Акулин, — встряла Олимпиада, — Почему мы про него ничего знать не знаем? – Секретное оружие, — повторила Акула, — Вам про него до времени знать не положено.

И вдруг как гаркнет: Отставить разговорчики! Объявляю нулевую готовность. Выступать по моему сигналу! Еще раз в направлении упырей посмотрела, по – привычке бесшумно летевших в заданном направлении, рукой бойцам отмашку дала: За мной! Отряд Баб-Яг во главе с командиршей быстрым бегом пронесся через деревню, настигая улетевших вперед упырей. Те враз заметались в воздухе, Саныч кричать начал, что рассыпаться надо, по одиночке уходить: Дрон, ты вдоль просеки лети, а мы в Томкой по сторонам разлетимся, в леса рванем. Каждый сам по себе пусть прячется!

Дрон в нервах то ж орать начал:

— А я знаю, где прятаться –то?! Ты ж подсобить обещался!

— Да, не спастись нам вместе, дурак ты, обдолбанный! – закричала на Дрона упыриха, — Лети, куда сказано!

— А, договорились, бросить меня решили, волки позорные, — гнусавил сквозь слезы молодой упырь. Но Саныч с Томой его не слушали, по сторонам глазами зыркали, выбирая, где с просеки свернуть.

Не тут то было! Неожиданно две ступы показались, каждая со своей стороны просеки. Бабы- Яги в них неподвижно сидели, легонько так метлами рулили. Это секретное оружие Акулы в ход пошло. Бойцы летучего отряда как увидели такой расклад, обрадовались, гоготать начали:

— Акула то у нас, как есть молодец, все предусмотрела, хрычовка! Ни в жизнь не скрыться упырям теперь.

Кровососы все ж пометались немного, к лесу прорваться пытаясь, но где этим летунам медлительным, нетопырям поганым, со ступами тягаться. Куда не кинутся с отчаяния – везде их Бабы-Яги поджидают. Конечно, можно было кровососам объединиться и сообща в атаку пойти, тогда, может, шанс в лес умыкнуть и появился бы. Но упырям такая идея и в голову не пришла – единоличники они, помощь друг другу не заведена в их сословии. Этот аспект их психологии Акула тоже учла при разработке тактики гона, и не ошиблась!

Деваться некуда, упыри вперед по-над просекой что было сил рванули. Яги в ступах их преследовали, к лесу подлетать не давая. А сзади погоня началась, Яги с котами объединились, в азарт входить начали. Вот тут час гона и настал! Все убыстряя свой бег, разгоняя кровь в жилах, заражаясь друг от друга эмоциями, желаниями догнать врага и порешить безжалостно, неслись Яги вперемешку с боевыми котами. Бабы-Яги кричали, свистели и улюлюкали: Ату, ату их! Коты завывали и орали яростно, до хрипоты. Внутренний голос Бабы-Яги Настены как с ума сошел, то ли стих, то ли песню какую вопил-выкрикивал, знакомое что-то в его хрипах слышалось:

— Идет охота на волков, идет охота! На серых хищников, матерых и щенков. Кричат загонщики и лают псы до рвоты…

На этих словах бежавший впереди Настены Баюн обернулся, на хозяйку злобно оскалился – не понравилось, видно, сравнение с псами то. Но тут все Яги песню голоса подхватили:

— Снег на снегу и пятна алые флажков… Баюн только прошипел что-то на такое безобразие, но нарываться не стал, где ему против всех. Вдали уж и конец просеки показался.

Яги еще наддали, коты  от ора  хрипеть начали, местами вроде как на лай срывались. Не зря внутреннему голосу сравнение  с собаками  на ум пришло. Азарт погони наивысшего накала достиг, достиг, подержался минуту-другую  и спадать стал…  Вон и поляна в конце просеки, а на ней ель приметная. Да…, гон хорошо прошел, классно.

 Но потехи время прошло, пора за дело приниматься. Бабы-Яги умолкли постепенно, улюлюкать да свистеть перестали, коты то ж замолчали. Бежали теперь молча, только дыхание тяжелое слышалось да топот. Упыри перемену обстановки сразу просекли, чувствительные, гады.

— Это что такое? Что ж они замолчали, к чему бы это,- задыхаясь от быстрого лета на пределе своих физических возможностей, еле проговорила упыриха.

— К чему бы …, — передразнил старик, тоже с трудом переводя дыхание,- Да ни к чему хорошему, неужто не понимаешь?

— Да о чем вы, о чем? – перепугался молодой Дрон, задрожал, как лист осиновый.

— Дрожи не дрожи, хана нам пришла, -  с надрывом простонал старик-упырь. Упыриха Тома в панике по сторонам оглядываться начала, заметалась, за ней Дрон  как хвост привязался. – Да отцепись, ты, проклятый, — зло крикнула ему Тома. Но ослабевший от страха Дрон мертвой хваткой за руку ее схватился – не оторвать, заскулил: Пособи, упаду я …

— Все сейчас упадете, — раздался суровый голос близехонько, -А ну, приземляетесь на этой поляне, к елке поближе. Да не трепыхаться у меня! 

Страх глаза упырям застил, не заметили они, как к ним Бабы-Яги на ступах подобрались. А те над кровососами нависли, к земле прижимают, глядят грозно, метлами замахиваются. Тут у Дрона¸ видать, конечности совсем отказали, на  землю рухнул,  Томку за собой потащил, не удалось ей от него отцепиться. Пока Яги за падением наблюдали, Саныч тихонечко в сторону, к лесу полетел, но смыться ему не удалось, метлой Яги был остановлен и тоже на землю спровожен. Так прямо в центр поляны упыри и приземлились.

А на поляне их  Бабы-Яги с котами поджидают, кругом окружают, смотрят строго, безжалостно. Похолодело все внутри у упырей, конец свой почуяли. Ни живы, ни мертвы стоят. Вдруг Саныч на колени  как упадет, как плакать да жалиться начнет:

— Не губите! Одной мы с вами породы, что вам до людишек то? Пожалейте несчастных нас, отпустите! А мы уж затаимся где ни то, и не услышите про нас больше в веки вечные…

Дрон рядом на колени свалился, подвывать начал, Тому за подол дергает, давай, мол, присоединяйся. Но та не пожелала перед Ягами склониться, голову высоко подняла, спину выпрямила, прямо в глаза Акулине взглянула. Умна была упыриха, поняла, что прощения не вымолить, убежать не удастся, смерть лихую и скорую так и так принять придется, так что ж унижаться?! Акулина тоже взор в упыриху вперила, так и замерли друг напротив друга, в напряжении: кто кого пересмотрит, кто первой глаза опустит. Акулина силу характера  показывала, а Томке  терять и вовсе нечего. Так что исход поединка безмолвного неясен был. Как бы Акуле не опозориться перед бойцами своими, стимул к поединку у кровопийцы посильнее был.  И тут:

— Врагу не сдается наш гордый Варяг, пощады никто не желает, — не к месту, торжественно, с чувством  запел внутренний голос Яги Настены. Пение его насмешкой прозвучало, обстановку сразу разрядило. Томка от неожиданности взгляд отвела, победа за Акулиной осталась. Акула для вида на голос прикрикнула, что, мол, мешаешься, но на Настю одобрительно посмотрела, кивнула благодарно.

Пора настала к экзекуции переходить. Акула котам знак подала. Баюн с Ворчуном  завыли душераздирающе, уши к головам прижали, хвосты распустили, клыки немалые оскалили и к упырям кинулись – тех словно неведомой силой на ноги вздернуло, голосить вмиг перестали. Коты у ног их присели, из лап передних когти-кинжалы выпустили, сторожат-угрожают.

Акулина приговор зачитала, чтоб все «честь по чести» было. Упыри к смерти приговаривались за изуверское непотребство, с которым кровопийство свое творили. Пропитание — пропитанием, но всякие извращения и издевательства по отношению к людям, друг к другу ли, строго пресекались в рядах нежити. Маньяки бешеные не только средь человеков имеются, а уж если еще и силой колдовской обладают – с ними тогда никакого сладу, выход один: уничтожать физически.

В тягостном молчании упыри приговор выслушали. Вдруг старый упырь голос подал, заговорил с издевкой:

— Ну, да. Вон вас сколько, да еще коты — зверюги. Что вдесятером с нами не справиться, вот если б один на один, тогда еще не известно, за кем победа бы осталась. Убийство это, а не охота. Против извращений боретесь, а сами? Слабаки! 

Акулину от его слов аж перекосило всю, уж очень она самолюбива была, никаких сомнений в силе своей не терпела. Саныч то просек, еще больше юродствовать начал:

— Слабо один на один то? Как есть убийцы, в честном бою вам нас не одолеть, нипочем не одолеть!

Акулу от ярости трясти начало, мозги гневом застило, выпалила с дуру:

-  Честного боя хочешь? Будет тебе бой! К бойцам обернулась, скомандовала:

— Отпустить упырей, пусть скрыться попытаются. Преследование начнем, как в лесу скроются! У Баб-Яг от изумления языки отнялись – что  творила командирша ихняя. Видано ли дело пойманных упырей отпускать. Беду творила Аклина… Но делать нечего, противоречить командиру негоже. Лишь Настена, как лицо к главе отряда наиболее приближенное, пристально на Акулу уставилась, глазами пыталась сигнализировать, в чувство ее привести. Но куда там! Акулина «удила закусила», только головой дернула, не мешай, мол.

Упыри, близкую свободу почуяв, так обрадовались, что и передать нельзя. Глаза у них загорелись, затоптались, они, заерзали, улыбаться довольно начали. Видя их радость бесовскую, Акуле одуматься бы, но как могла она от слова данного отказаться? Хотя, если подумать, вся нежить обманом живет, лжет, как дышит. И тут Настене мысль в голову пришла: а что если специально Акула на уловку кровососа поддалась? В кои — то веки на охоту выбрались, все боевой подготовкой пробавлялись. А тут на деле бойцам потренироваться можно, на боевом задании себя проверить. Гон то недолгим оказался, упыри какие-то занюханные попались, быстро их взяли, почти без сопротивления. Знать, командирша на практике решила теоретическую подготовку летучего отряда проверить.

— Настен, о чем задумалась? – спросила подругу Олимпиада, — Что глазами сверкаешь? Ты лучше скажи, что Акула творит.

— Дело творит, — начала Настена, но тут Акулина в ее сторону зыркнула:

— Отставить разговорчики! Всем разойтись!

Яги и коты круг разорвали, отходить начали, дорогу упырям для бегства освобождая. Те сначала не поверили вроде, но тут у Дрона нервы совсем сдали, с громким криком: А-а-а! он к лесу кинулся,  падал в сугробах, поднимался, голыми руками снег загребая. Не пробежав и с десяток метров, вконец увяз, в снег повалился, во весь голос рыдать начал. Пока Яги на выкрутасы молодого упыря любовались, Саныч с Томой в воздух поднялись, к лесу что есть мочи полетели. Дрон их увидел, рыдать перестал – дошло до него, что по воздуху бежать сподручнее — тоже взлетел, в хвост им пристроился. Минута-другая (ну, пять минут), и упыри скрылись меж деревьями.

Акула взглядом кровососов проводила, еще пару минут подождала и скомандовала:

-  Пленных не брать! Пошли, пошли…

Застоявшиеся коты первыми вслед упырям рванули, вновь в азарте вопить начали. Глядя на них, у их хозяек кровь в жилах взыграла, следом кинулись, на ходу кто кинжал из ножен доставал, кто ружье брал наперевес. Акулина последней бежала, обстановку контролировала.

В лес все вместе ворвались, а там рассыпались – упыри, видать, разлетелись, каждый сам свой зад спасать намерился. Акула командовала:

— По трое, по трое разделитесь, каждой тройке своего упыря преследовать.

Первой Матрена отличилась – кот ее Ворчун своим  нюхом славился, быстро молодого упыря унюхал – выследил,  да и то, смердил тот изрядно, видать сроду не мылся. Тройка Матрены упыря скрытно окружила – в овраге он притаился -  котов на него напустили, а пока упырь отбивался, Матрена к нему за спину забежала, быстренько в овраг по снегу съехала, колом осиновым в спину ударила-вонзила. Завизжал упырь тонко, по-заячьи, назад изогнулся, извиваться начал, кол ухватить и вытащить пытаясь. Матрена надавила сильнее, тут другая Яга подоспела, по тупому концу кола молотом ударила, так что острый конец кола из груди кровососа вышел. Повалился упырь на бок, кровь из него фонтаном брызнула, еле Матрена отскочить успела. Дернулся упырь пару раз и сдох, проклятый.

Тройка Олимпиады упыриху выслеживала. Та дальше в лес пролетела, следов ее на снегу не наблюдалось. Однако, кошка Яги, Полечка, слух имела изумительный. По знаку Липы, Бабы-Яги замерли, дыхание затаили. Полечка на задние лапки поднялась, вслушиваться в звуки лесные начала. Уши у нее, как локаторы работали, даже вроде вращаться начали. Очень она в тот момент повадкой своей зайца напоминала, но Олимпиада тут же мысль эту отогнала, незачем кошку любимую обижать. Гляди, услышала что-то, осторожно в чащу пробираться стала, перед елью огромной, что ветки до самой земли свесила, замерла, лапку подняла, под ель указывая. Ай, да умница, — подумала Олимпиада. Поближе подобралась, за кустами заснеженными схоронилась, внимательно ель осмотрела, соображать начала, что упыриха на ель сверху опустилась, по стволу вниз спустилась и под ветками нижними как в шалаше укрылась. Вон и ветка слегка дернулась, вроде как глаз из-под иголок блеснул. Выкурить Тому  оттуда затруднительно будет. Полечку она, конечно, не приметила – белое на белом не больно разглядишь. Липа ружье приготовила, на колени в снег опустилась, прицелилась. Головой Полечке кивнула, знак им обеим понятный, подавая. Кошка осторожно ель обошла, за сугробами прячась, сзади притаилась. Приготовилась и, завопив дуром во все горло кошачье, прыгнула вперед под еловые ветки. Не ожидала нападения упыриха. Пока отбивалась от разъяренной кошки, на миг показалась из-под ели, на прицел Яге попалась. Липа снайпером в отряде состояла. Рука у нее не дрогнула, серебряная пуля точно в лоб кровопийце вошла. Тихо, сразу скончалась упыриха, раз – и носом в снег уткнулось ее тело безжизненное.

Остался старик – кровосос. Его  Настена со своей тройкой преследовала. Хитрый упырь и опытный. Дальше всех он в лес залетел, лучше всех спрятался. Однако, у Настиного кота свой талант имелся. Общительный Баюн был до ужаса, харизматичный очень. На него не только кошки «западали», но и зверюшки лесные – белки там, лисы – равнодушными к обаянию кота не оставались. Вот Яга коту наказ дала: со зверьем лесным пообщаться, узнать, не видели ли кого, не слыхали ли чего…? Баюн рад стараться, по душе ему поручение. Бляху серебряную на ошейнике поправил (не зря чистил-старался), приосанился, и с достоинством, не спеша, по звериной тропе пошел, за кустами скрылся.

— Фу-ты, ну-ты, — поддразнил внутренний голос, — Какие мы важные … Поторопиться бы надо, а он еле лапами шевелит. Кошка Полечка согласно мяукнула, глаза бездонные в небо подняла, головой покачала. На что им Олимпиада ответствовала:

— Много вы понимаете, с таким деликатным делом торопиться нельзя, незнакомые мы здешнему зверью, чужие совсем. Сразу секретов не раскроют, да и найти их еще надо. Мы с этой охотой такой переполох подняли – «мама не горюй»!  все куда ни есть попрятались, выманить их надо, в доверие войти, на то время нужно.

— Времени у нас как раз нет, светать скоро начнет, ночь уж кончается, — озабоченно проговорила Яга Настя, — Упырь в сон погрузится, с окружающей обстановкой сольется, что хамелеон, умеют кровососы мимикрировать, жизнь их научила. Что ж, ночи следующей ждать для погони –то? Не одобрит Акула промедления нашего, ох, чую – не одобрит… Где Баюн запропастился, пора вернуться, обстановку доложить.

— Что ты нервничаешь, только – только ушел кот, торопиться в этом деле и вправду не след, подождем, время есть еще, — увещала подругу Липа. Сделав свое дело, убив, как положено, своих упырей, они с Матреной к Насте на помощь поспешили, самый непростой, самый зловредный упырь той попался, помочь надо справиться. Испросив разрешения у Акулы, товарок Настиных собой заменили,  на поляну их отправили – негоже всем вместе толкаться, упырь еще глубже забьется-схоронится, тут дело решать требовалось не числом, а умением.

Глянь, Баюн назад бежит, морда довольная, знать все получилось у него. Баюн подбежал, быстренько Настене на плечо забрался, стал в ухо ей что-то мурлыкать, да шипеть. Яга согласно головой кивала, поняла, мол, поняла. К подружкам обернулась, перевод речи кошачьей выдала:

— Недалече упырь, на большой елке прячется, наверху, в кроне. На суку сидит, к стволу прижался, ветками густыми еловыми прикрылся, чуть дышит, чтоб себя ничем не выдать. Дайте подумать, как действовать будем. С Акулой надо посоветоваться.

Связались с Акулой по связи экстренной, та вмиг  прискакала-прибежала, командование на себя взяла:

— Сейчас все коты сюда подтянутся, на ель их сворой запустим, упыря выкуривать из укрытия будут. Он, знамо, улететь попытается, тут мы его и словим. Метлы разбирайте, с собой  захватила я,  да сети ловчие приготовьте.

Все ж отличным организатором Акулина была, не зря командиром летучего отряда числилась. Пока Яги метлы разбирали и сети готовили, коты появились – след в след за Баюном бежали походкой неслышной, кошачьей. Яги метлы оседлали и по-тихому в воздух поднялись, к означенной ели полетели, за деревьями прячась. Коты меж деревьями рассредоточились, елку с упырем окружили, застыли на мгновение, на счет раз-два к ели все враз бросились, по стволу ловко да быстро карабкаться начали.  Упырь все дали обозревал, погоню высматривая, не сразу котов приметил. А как увидел, на ноги вскочил, по ветке чуть прошел, оттолкнулся, взлетел и от елки удаляться стал, вниз, на землю смотря, новое место для захоронки подыскивая. Яг и проглядел. Не ожидал, видно, что атака на него с двух сторон, сверху и снизу пойдет. Яги из-за деревьев вылетели, сети ловчие вмиг на упыря набросили. Тот в сетях запутался, оземь упал, сети терзать начал, разорвать попытался – сила у упырей огромная, дьявольская, но сети серебряные, против кровососов наговоренные, не разорвать, не освободиться!

Яги на снег приземлились, метлы отбросили, к упырю поверженному кинулись. Схватили его, еще покрепче в сетях запутали  — кол и через сеть пройдет. Тут и Акулина подбежала, кол осиновый прямехонько к сердцу упыря приставила, крикнула – Бей, Настена. Та обернулась молот взять, а Баюн его уж в лапах держит, услужливо хозяйке подает, чуть ли не с поклоном: ее добыча, ее  право упыря уничтожить. Настя молот покрепче в руки взяла, размахнулась хорошенько – упырь от ужаса тонко визжать стал, как поросенок перед закланием, — да как вдарила по тупому концу лома. Лом в тело упыря, как в масло вошел, насквозь пронзил извращенца поганого. Кровь фонтаном поднялась – хлынула. Тут Акулина с криком – Посторонись, — мечом своим, то ж серебряным, голову упырю начисто срубила, сетей не пожалела. Что сети, другие сплетем. Главное – свет от мерзких упырей избавить!

Переглянулись Яги, ухмыльнулись устало, Акула меч о снег вытерла, в ножны убрала. До рассвета всего ничего осталось, а дел еще много сделать надо. Пока Матрена с Липой  тело упыря на поляну вытащили, другие бойцы отряда летучего уж костер разожгли. В нем тела всех трех упырей и сожгли. Быстро сгорели – как кровь чужая из них вытекла, стали упыри что лист сухой, вмиг пламя их в пепел обратило. Вот потому упыри и жаждут крови людской, что своей не имеют, ох, и лютая та жажда, говорят …

Когда рассвет зачинаться начал, Яги всем отрядом, с котами вместе, уже далече от деревни отлетели. За собой все прибрать успели, пепел упырский по ветру над болотом гиблым развеяли. Проснуться жители и не заметят ничего, вот только смерти внезапные средь них прекратятся.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +1 Голосов: 1 45 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
Жизнь
Жизнь
вчера в 20:41 - frensis - 0 - 2
Дед Судьба
вчера в 18:18 - Елизавета Разуваева - 0 - 2
Не нужно мне Таити!
вчера в 12:17 - Kolyada - 0 - 5
Расцвели засохшие сады...
Расцвели засохшие сады...
вчера в 06:00 - gavrds57 - 1 - 10
Дельф – корабль рожденный природой.
Дельф – корабль рожденный природой.
16 июня 2018 - Михаил Зосименко - 3 - 19
При всем разнообразии машин и механизмов, созданных человеком, наиболее эффективными являются те, которые подсказаны природой.  Для привидения в движение кораблей лодок и других плав средств...
Медведь гуляет по Москве
16 июня 2018 - Kolyada - 0 - 6
Карты в студию!
Карты в студию!
16 июня 2018 - Артем Квакушкин - 2 - 89
Кризис
15 июня 2018 - Таманцев Алексей - 0 - 16
Ленин и футбол
Открытием чемпионата мира навеяло.  Очень правдивая история. 
ЧМ-2018 окончание
ЧМ-2018 окончание
15 июня 2018 - nmerkulova - 0 - 11
И у Фортуны существуют предпочтения
15 июня 2018 - Kolyada - 0 - 13
Заря
14 июня 2018 - Татьяна - 0 - 24
Туман
14 июня 2018 - Куприяна - 4 - 42
Мокрое дело
14 июня 2018 - Kolyada - 0 - 16
Крапива и ее мечта.
14 июня 2018 - Елизавета Разуваева - 1 - 16
ТЫ, Я и ТАНГО
ТЫ, Я и ТАНГО
14 июня 2018 - Эль-Селена - 0 - 15
Великие женщины знаменитых мужчин
Великие женщины знаменитых мужчин
13 июня 2018 - 3674721 - 3 - 33
рассказик
А взять бы и рвануть...
13 июня 2018 - Куприяна - 9 - 56
Клубы
Рейтинг — 391235 11 участников
Рейтинг — 179300 10 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования