Аккумулятор счастья или Фрося, заблудившаяся в часовых поясах

29 декабря 2015 -

 

-Так, а теперь слово предоставляется нашей наикрасивейшей, наиумнейшей,  прелестной и очаровательной невесте Елене! Пожалуйста, Лена, мы Вас слушаем! Тишина, друзья.

         В зале  наступила тишина. Не абсолютная, поскольку  кто-то упорно стучал вилкой по тарелке, сродни  журавлю из сказки «Лиса и журавль». Раздался басистый шёпот: -Цыц!- и журавль перестал долбить посуду. Невеста, статная, пышноволосая,  румяная от счастья, выпитого апельсинового сока и, в большей степени, от природы, поднялась и, держа в руках красивый хрустальный фужер, открыла рот. Но произнести  ничего не успела.

-Отдайте мне  мой рюкзак и пустите меня в зал!- донёсся со стороны входа в зал громкий молодой женский голос. Говорившую особу, а также тех, к кому она обращалась, видно не было.

-Я не могу Вас пустить в зал. Во-первых, у Вас нет пригласительного билета. Во-вторых, с этим рюкзаком Вы тоже не можете пройти в зал. Я не знаю, что в нём. И, кроме того, мы не можем   пропустить Вас в верхней одежде. Вообще, не понятно, на улице плюсовая температура, а Вы как на Северный полюс одеты. У меня впечатление, что Вы несколько не адекватны, — строгий голос принадлежал  явно администратору ресторана.

         Головы всех  присутствующих, как подсолнухи за солнцем, повернулись в сторону входа в зал. У невесты, не успевшей произнести ни слова, на лице появилось просто безумное выражение счастья. Впрочем, это выражение   присутствовало на её лице  постоянно, с того самого дня, когда жених по имени Владимир  впервые встретился с ней.  Поэтому можно уточнить, что выражение счастья на её лице просто усилилось.  Странно, но она ничего не произнесла, а  уставилась счастливыми глазами в сторону входа в зал.

-Объясняю. По всем пунктам Ваших претензий ко мне, уважаемый администратор… м-м-м-м… как у Вас на бейджике написано… Николай Маркович! Во-первых, пригласительного у меня нет по той причине, что этот самый пригласительный, находившийся в сумке, вместе   другими моими вещами, ровно четыре   часа тому назад у меня украли в Вашем городе. Украли, спёрли, стибрили! Выбирайте, что Вам нравится. А в   украденной сумке были и подарок новобрачным  и моя одежда, в которой я должна быть одета на этой свадьбе. Поэтому я и пришла сюда в том, в чём приехала. Факт кражи могут подтвердить вот эти два храбрых сотрудника полиции, которые, спасибо им огромное, и привезли меня сюда. Во-вторых, Ваши претензии к моему, по Вашему мнению, не адекватному виду, тоже не обоснованы. Там, откуда я приехала, вчера утром было минус двадцать градусов. Поэтому я и одета так, в пуховике, тёплой шапке и  валенках. В смокингах, как Вы,  у нас в такую погоду не принято ходить. Можно кое-что отморозить, особенно мужчинам.   В-третьих, рюкзак Вы мне просто обязаны отдать, потому что там ещё один подарок невесте и жениху! Товарищи полицейские! Разъясните Николаю Марковичу, что он не прав! — Женский голос замолчал.

         Забубнили невидимые мужские голоса. Мужчин было явно трое.

-А что у Вас в рюкзаке? Если Вам не трудно, будьте добры, покажите!- не унимался администратор.

         На входе притихли.  Тишина в зале была идеальная. Все участники свадебного торжества замерли, как экспонаты в музее восковых фигур. Дядя жениха   дрожащей от долгого напряжения рукой держал у открытого рта полную рюмку водки, которую не успел выпить, и в сладком томлении исходил слюной. В другой руке он держал  вилку с нанизанным на неё аппетитного вида огурчиком домашнего посола. Впрочем, сам по себе огурчик, как объект вожделения, дядю  жениха, по всей видимости, не интересовал.

-Что это такое? – спросил через некоторое время  администратор.

-Кедровые орехи, — произнёс тот же женский голос. — Помните, в книге Арсеньева про Дерсу Узала говорилось про эти орехи? Только не рассказывайте, что Вы не знаете, кто такой Дерсу Узала!

-Сколько их тут?- спросил любознательный администратор, дипломатично обойдя вопрос про Дерсу Узала.

-Три ведра. Или мне их посчитать поштучно?- терпеливо разъяснила невидимая особа женского пола.

-А как же у Вас сумку украли, а орехи не украли? – радостно уличил дамочку непонятно в чём администратор.

-Ха! Да этот рюкзак у меня на спине был, когда  вор у меня сумку выхватил. Он мне подножку подставил, я на живот упала, меня рюкзак придавил, и я встать не могла. А вор сумку выхватил из рук и убежал.  А я сама подняться не могла. Меня прохожие подняли и в полицию отвели. С меня там рюкзак сняли,  приняли заявление, допросили и сюда привезли, потому что на такси мне денег не хватило, все  деньги в сумке лежали, а в пуховике были только на автобус. И документы все на мне в пуховике были. А в автобус я не смогла залезть, потому что я к тому времени уже устала, и меня рюкзак назад тянул, и я падала всё время, и тогда  я в полицию вернулась. И они меня сюда привезли на своей машине. С сиреной и мигалкой, потому что я на свадьбу опаздывала… Правда же, товарищ капитан! – голос женщины просил о поддержке.

-Да, Николай Маркович! Я думаю, Ваши претензии просто придирки. Надо позвать невесту, и она скажет, к ней эта девушка приехала, или она ошиблась местом проведения свадьбы, — полицейский не договорил.

-Фроська! – вкрадчивым голосом завопила невеста. – Фроська!- заорала она так, что на столе зазвенел хрусталь.

-Фроська! — вопила невеста уже на бегу. От её крика  рюмка из руки дядюшки жениха выпала и со звоном разбилась на паркетном  полу. Но он этого даже не заметил. Поднеся к носу вилку с огурчиком, дядюшка смачно втянул запах рассола и, сказав: -Хорошо пошла! — стал энергично хрустеть огурчиком. Впрочем, хрустеть огурчиком ему пришлось на бегу. Чуть задрав подол свадебного платья, невеста мчалась в сторону входа в зал. За невестой бежал жених, за женихом – его родители, за ними бежали… В общем, все бежали  в одном направлении. Даже музыканты. Девяностопятилетний дедушка жениха обогнал на бегу самого молодого музыканта. Но этот рекорд оказался незамеченным. Все просто разом захотели посмотреть на Фроську, одетую в тёплую весеннюю апрельскую погоду в пуховик,  меховую шапку и валенки. С рюкзаком, в котором было три ведра кедровых орехов.

         В вестибюле ресторана стояла довольно живописная группа. Администратор ресторана по имени Николай Маркович ( именно так он был поименован, согласно его бейджику), молодой человек не старше 30 лет, в смокинге, конечно же, не рассчитанном на почти сорокаградусный мороз, с несколько растерянным лицом, явно не был главным действующим лицом перфоменса, разыгравшегося в вестибюле ресторана.

         Не исполняли главные роли в этом представлении и два сотрудника полиции, один  в форме с капитанскими погонами, второй – лейтенант. По их лицам  было заметно, что  оба полицейских согласны были оказаться на переднем фланге борьбы с преступностью. Например, задерживать банду или даже одиночного преступника, хотя и вооружённого. Но только не помогать  разбираться в  вестибюле этого шикарного ресторана  с  дамочкой.

         Дамочка оказалась среднего роста.   Из-под расстёгнутого  зимнего пуховика  светло-кремового цвета с капюшоном, отороченным мехом, выглядывали тёплый свитер  светло-серого цвета с узором «снежинки»  и  чёрные брюки. На ногах скандальной дамочки  имелись новомодные валенки под названием угги.  Правой рукой она прижимала к груди песцовую шапку-ушанку.

         Около ног дамочки, вольно развалившись, лежал обычный рюкзак обычного огромного размера, наполненный чем-то почти сыпучим.

         Высыпавшие из банкетного зала живописной толпой гости, музыканты и новобрачные  окружили место представления и замерли. Говорить они не могли и  не хотели. Все  с восторгом смотрели на исполнительницу главной роли этого действа.

         На вид дамочке было не больше 20 лет, а, возможно, и меньше. Ярко-рыжие волосы обрамляли расстроенное лицо с изумрудно-зелёными распахнутыми глазищами, румянцем малинового цвета и ярко-пунцовыми губами.

         По несчастному выражению лица рыжеволосой  особы было понятно, что её нравственные и физические силы на исходе.

-Фросенька! – ласкового произнесла Лена почти шёпотом. – Фросенька! Рыбочка моя! Золотко моё! Приехала! Приехала! Я не верю своим глазам!

         И статная Елена, как оживший памятник, очень резво рванулась к Фросе. Та тоже  не оставалась на месте. Движение было встречным. Схватив обеими руками на бегу девушку по имени Фрося, Елена оторвала её от пола, прижала к себе и закружила. Визжали и орали от радости обе. Потом стали кричать все участники свадебного торжества. Музыканты, кое-кто из которых выбежали в вестибюль с инструментами, тоже забрякали, загудели и засвиристели.

         Наконец, все угомонились. И наступила тишина. И в этой тишине  Лена громогласно изрекла:

-Знакомьтесь! Моя подруга Фрося! Лучшая  в мире подруга Фрося!

         Опять все заорали, закричали, завопили, в общем, зашумели.

          Володя, жених Лены, военный лётчик, высоченный и здоровенный, как и вся его многочисленная родня, с изумлением смотрел на рыжеволосое и зеленоглазое создание, потом, спохватившись, поцеловал Фросе ручку и громким шёпотом спросил Лену:

-Она настоящая?

         Не дожидаясь ответа, он повертел головой и произнёс громко:

-Саня, ты где?

         Из толпы вышел Саня. Лучший друг Володи. Военный врач. Хирург.  Высокий красавец с внешностью… Ну, как бы его описать. Если бы на отдельные экземпляры мужчин вешали таблички, как в зоопарке на клетки с питомцами, то на Сане висела бы табличка: «Красавец. Бабник. Опытный хирург. Женщинам руками не трогать. Можно потерять сознание, а потом разум».

-Вот, знакомься, это Фрося. Вручаю её тебе на сегодняшний вечер. Присматривай, корми, защищай. Вопросы есть?

-Вопросов нет, очень приятно, — радостно произнёс Саня, рассматривая врученное ему сокровище изумлёнными глазами. – А, может, у дамы есть вопросы?- спохватился он.

-Да, — произнесла дама по имени Фрося. – Заберите мешок с орехами, раз. И второе… Мне надо в туалет. Простите, как это говорится, мне надо носик попудрить.

-Так, — громогласно произнёс Володя. – Мама и папа, мешок несите в подарки. Саня, веди девушку носик попудрить, — он не договорил.

-Куда это он её поведёт, интересно? В  мужской туалет? Или в женский? Фрося, пошли со мной! – невеста была трезвее всех присутствующих. Впрочем, ни она, ни Володя, ни его друг Саня на свадьбе не пили. Плюс жена одного из многочисленных дядек Володи, у которой было что-то со здоровьем.

         Все остальные гости опять завопили и под свои же вопли вернулись в  банкетный зал. Володя пошептался с двумя полицейскими, после чего мама жениха вынесла   объёмистый пакет, вручила его застеснявшимся полицейским, и те удалились.

Свадьба продолжилась. Без невесты, её подруги Фроси и жениха. Впрочем, жених периодически появлялся за столом, но почти сразу же убегал. Саня, стоя около стола, в нетерпении поджидал такую неожиданную гостью.

         Минут через десять  пришли все. Лена, Фрося и Володя. Саня очаровательно улыбнулся,  отодвинул стоявший рядом с ним свободный стул и сказал  чарующим голосом:

-Пожалуйста, присаживайтесь!

-Так! Сначала накорми её! Она два дня почти ничего не ела. Спиртного не наливать! И смотри, чтобы не уснула, она в часовых поясах заблудилась! — изрекла невеста и вместе с женихом пошла на своё место. Впрочем, если бы невеста и жених не заняли  своё место, никто  этого и не заметил бы. Ну, почти никто не заметил. Свадьба зашла в ту стадию своего  развития, когда гостям уже всё равно, чтО именно  они отмечают, и по какому поводу они собрались.

         Фрося уселась на указанное ей место, медленно обвела взглядом  праздничный стол, изобилующий такими деликатесами, что дух захватывало,   повернулась в сторону Сани, уставилась на него немыслимо колдовскими глазами, густо покраснела и спросила:

-Вы… артист?

-Нет, я военный, — засмеялся Саня.

-А-а-а! – произнесла Фрося. – Я Вас с кем-то спутала!

-Что Вам положить? – как истинный джентльмен спросил Саня.

-Всего. И побольше, здесь столько вкусностей, — голодным голосом произнесла девушка с таким экзотическим именем и не менее экзотической внешностью.

         Саня задумался. Но только на мгновение. Затем он лихо стал метать со всех посудин на столе в довольно большую тарелку, впрочем, похожую на маленький поднос, всё то, что он лично считал вкусным.

-Пожалуйста! Приступайте! -  отдал он команду.

         Странно, но Фрося замялась. Держа в правой руке вилку, она медленно обвела взглядом, нет, не блюда на столе, а гостей, сидевших за столом, и, повернувшись к Сане, спросила:

-Скажите, пожалуйста! Вам, наверное, неудобно сидеть рядом со мной? Я одета… не по праздничному… Я могу пересесть вон к тем дяденьке и тётеньке, около них есть свободное место, — она не договорила.

-Нет! Нет! Нет! Нет! – тихо завопил Саня. – Я просто мечтал посидеть рядом с Вами и  пообщаться с лучшей подругой Лены! А что касается внешнего вида…

И тут он совершил нечто непонятное. Он изогнулся, оглядев вид Фроси спереди, затем оглянулся назад, за спинку стула, на котором она сидела, почему-то оглядел её и с той стороны и довольным голосом произнёс:

-По-моему, Вы выглядите прекрасно. Самая красивая на этом торжестве, конечно,  невеста, Вы же занимаете второе место за ней в рейтинге присутствующих в этом зале красавиц!

         Саня немного покривил душой. Но сделал это исключительно потому, что не мог поставить невесту в рейтинге красавиц на второе место. Всё-таки это была свадьба.

         Фрося промолчала, но взгляд её  невероятных глаз говорил, что она ему верит не больше, чем прогнозу погоды на месяц, озвученному в новостной вечерней программе.

          И она принялась есть. Не обращая внимания на окружающих и даже, как с обидой подумал Саня, на него тоже. С одной стороны, это было понятно, поскольку она хотела есть, была занята едой и разговаривать не могла. И Саня не мог ей мешать, отвлекая разговорами от еды. Но, с другой стороны, ему так хотелось с ней пообщаться.

         И ему повезло. Приступая с вилкой к огромной сочной и аппетитной котлете, она произнесла:

-По-моему, я уже наедаюсь. Но на всякий случай я ещё поем.

         Она прожевала кусок котлеты и спросила:

-А сколько Вам лет?

-Двадцать девять.

-Ничего себе! Значит, Вы скоро на пенсию пойдёте?

         Он чуть не подавился куском хлеба. Это было с ним впервые в жизни. Прокашлявшись, пока она со скоростью электрической швейной машинки стучала его кулачком по спине, он отложил недоеденный кусок хлеба в сторону и почти уныло спросил:

-Я что, так старо выгляжу?

         Она  прожевала  огромную порцию салата, наложенного в рот не вилкой, а суповой ложкой, чуть отклонилась в сторону, оглядела его от макушки головы, так же, как и он несколько минут тому назад,  заглянула ему за спину, опустила свой взгляд ниже его спины, опять повернулась к столу и сказала:

-На мой взгляд, Вы ещё молодой. Конечно, молодой. Я заметила, вы смотрите вслед всем молодым женщинам в коротких юбках, оценивая их ноги. То же самое делает и молодой парень, видите, он сидит немного наискосок напротив вас. Это свойственно всем молодым. А мужчины постарше, — она оглядела  сидящих за столом. – А мужчины постарше почему-то зависают глазами в декольте сидящих рядом дам. Заметили? Ну, это моё мнение, и оно может быть ошибочным.

Саня посмотрел. И удивился.  Это было действительно так. Один из  многочисленных  родственников жениха, скорее всего, его старший дядя,  вообще уткнулся носом в вырез сидевшей рядом с ним  пышнотелой блондинки. И, видимо, уснул, поскольку не шевелился, а его могучий храп слышали все, но делали вид, что не замечают ничего. Впрочем, блондинка тоже делала вид, что не замечает ничего. Она ловко орудовала вилкой над пышной, тронутой лёгкой сединой, шевелюрой могучего родственника жениха, не замечая, что в эту самую шевелюру периодически падают составные части салата оливье, целую хрустальную бадью которого она уже доедала в одиночку.

 Хм-м! – произнёс вслух Саня. – Надо же, я никогда об этом не думал.

Разговор не клеился. И это было заметно. Фрося съела половину запасов со своей тарелки-подносика, вздохнула и задумалась.

Саня решил взять инициативу в свои руки.

-Вы учитесь или работаете? — Вопрос прозвучал классически примитивно.

-Я учусь. На биолого-почвенном. Третий курс. Точнее, на четвёртый перешла. Я досрочно сдала экзамены, чтобы приехать сюда.

         Разговор опять зашёл в тупик.

-М-м-м! Вы так далеко выбрались… Как Вас родители отпустили, — Саня уцепился за тему родителей. Нейтральная тема, но позволяющая узнать о госте необходимый минимум информации.

-Родители… Как отпустили… — В голосе Фроси звучала растерянность. – Они у меня хорошие и понимающие, вот и отпустили.

-Кто у Вас родители? Вы, наверное, выбрали профессию родителей? — Не унимался Саня. И был сам себе противен. Хотелось не расспрашивать о родителях, а говорить ей что-то эдакое… Но он, действительно, не знал, о чём с ней говорить. Первый раз в жизни он не знал, о чём говорить с женщиной, девушкой, такой юной и необычной. Он просто растерялся.

-Родители? Чем занимаются? – она переспросила, будто хотела убедиться, что  ответ именно на этот вопрос его интересует. – Папа работает бригадиром в ПЧ, это путевая часть на железной дороге. А мама… Мама работает в отделе опеки и попечительства.

         И тут же, без всякого перехода она неожиданно спросила:

-Вам нравится мой свитер?

-Что, простите? — Не понял Саня.

         Ответ на её же вопрос ей был явно не нужен.

-Я его сама связала. Посмотрите на узор. Снежинки на сером поле. Кажется, что они только белые. Но у каждой снежинки есть своя как-бы тень. Сиреневая, голубая, тёмно-серая. Эта тень придаёт некую двойственность рисунку и даже  позволяет задуматься, для чего это. А это просто оттого, что  в жизни не всегда всё должно восприниматься так, как видится.  

Саня засмеялся. В её рассуждениях была своеобразная логика.

-Я много болтаю? – неожиданно спросила она и продолжила есть.

         Саня опять засмеялся, с интересом посмотрел на неё и спросил:

-Вам никто не говорил, что Вы…Вы… он затруднялся с определением.

-Дикая, что ли? — Помогла она ему, отправляя в рот кусочек красной рыбки.

-Ну, не совсем  так, — почти согласился он, хотя хотел спросить совсем другое. Абсолютно другое.

         Она прожевала рыбку и сказала:

-Конечно, говорили! Как тут не одичаешь, если четыре месяца  в тайге безвылазно просидишь!

-О!- удивился он. – А что Вы в тайге столько времени делали?

-В заповеднике  практику отрабатывала, — сказав это, она ловко засунула в рот ложку салата и стала его быстро жевать.

-Ух, ты! — Оживился он. – Наверное, интересно было? Чем Вы там занимались?

         Она закончила жевать салат, подумала немного и сказала:

-Чем занимались? Да дерьмо диких кабанов разгребали.

-Чего! — спросил он очень невоспитанно и вытаращил на неё глаза.

         Фрося посмотрела на него так, что у него мурашки побежали по всему телу и сказала:

-Извините, не к столу будь сказано. Наш руководитель практики диссертацию писал о диких кабанах. Вот мы и ходили по лесу, искали дерьмо кабанов и  разгребали его, рассматривали, что они там такое ели.

         Еле сдерживая смех, чтобы не расстроить её, Саня спросил:

-И что же такое интересное кабаны едят?

         Она поморгала глазами, вспоминая, и ответила:

-Разное. Жёлуди, коренья. Один раз палец человеческий нашли.

         Она оглядела стол, протянула ему свою опустевшую  тарелочку-подносик  и произнесла:

-Будьте добры, положите мне, пожалуйста, вот того салатика из капустки. Я так люблю такой салатик, а готовить его не умею. То сахара пересыплю, то уксуса перелью.

         Он наложил ей в  подносик целую гору этого салата и поставил тарелочку перед ней.

-Спасибо! — произнесла она и отправила ложку салата себе в рот.  Дождавшись, когда она проглотит салат, Саня с неугасающим интересом спросил:

-И, что там с пальцем было дальше?

-С каким пальцем? — не поняла она.

-Как с каким? Который Вы в… дерьме кабаньем нашли.

-А, с этим. А что с ним нужно было делать. Наши люди все на месте были. И пальцы у всех при себе  оказались. Кабан, наверное, на смежной территории китайца съел, потом через границу перебрался и  к нам пищу  переваривать пришёл. Руководитель наш этот палец в речку выбросил и сказал, чтобы мы про него забыли. А то менты, извините, полицейские,  затаскают. Ну, мы и замолчали. Потом, правда, говорили, что по тайге два беглых зэка бродили. Может, кабан, вовсе и не китайца съел.

         Она опять быстро прожевала ложку салата, замерла, повернулась в сторону неотрывно смотревшего на неё Сани и спросила:

-Я, наверное, много ем?

-Нормально! – улыбнувшись, сказал он. — Вы так интересно рассказываете. А кабана живого Вам довелось видеть?

         Она отложила ложку в сторону, посмотрела Сане в глаза своим колдовским взглядом и произнесла очень серьёзно:

-Видела. Знаете, как страшно было. Все наши быстро шли и вперёд ушли. А я устала и шла медленно. А сзади руководитель шёл, боялся, что я вообще в кусты завалюсь от усталости. И всё время говорил: -Тащись быстрее, Соловьёва, а то нарвёмся на тигра или кабана!- И накаркал. Мы на полянку вышли, а сбоку из кустов целая семья кабанов выскочила. И поросята маленькие.

         Она замолчала.

-И что? — шёпотом спросил Саня.

         Она огляделась вокруг. Свадьба была в разгаре. Было шумно, казалось, все гости говорили одновременно, гремела музыка.

-Володя говорил Вы врач.  А Вы говорите, что военный.

-Я военный хирург. А что? — не понял он.

         Она помолчала и очень серьёзно сказала:

-Знаете, я про это никому потом не рассказывала, только Лене.  Так страшно было. А врачу, говорят, можно всё рассказывать. Врачу и священнику. Я Вам и расскажу. Я, когда кабанов увидела, сначала не испугалась. Они морды наклонили, землю рыли, что-то выкапывали. А тот, что ближе всех к нам был, голову поднял. А у него такие клыки огромные! И у меня ноги стали  ватными. Меня руководитель схватил, как закричит: -Лезь на дерево, быстро!- и закинул меня на ближайшее дерево, метра на два вверх. И я полезла. У меня тройка по физкультуре всегда была. Я через «козла» прыгать не могла, и на канат я ни разу залезть не могла. А тут так быстро стала лезть. За сучки хватаюсь и лезу. А подо мной руководитель лезет. И меня, извините, за то место, что ниже талии сзади,  подталкивает. Я ему говорю, чтобы он не хватал меня за… за то место. А он говорит, что если он меня за…  за неё толкать не будет, то его снизу секач клыками  будет подталкивать. Ну, мы и залезли, — она замолчала, задумалась, потом взяла стакан сока, отпила от него немного, повернулась к Сане и спросила:

-Вы мне не верите?

-Верю! – очень серьёзно и искренне сказал Саня. – А чем же всё закончилось?

         Она поморгала колдовскими глазами, улыбнулась и, повернувшись к Сане вполоборота, продолжила:

-Мы на дереве полтора часа просидели. Пока кабаны кормились на поляне. Мне руководитель анекдоты рассказывал, стихи читал  и даже песни пел. Мне так одна песня понравилась. «Милая моя, солнышко лесное». Её Юрий Визбор  сочинил и сам  пел. Я её и раньше слышала. И меня эта песня успокоила. Только я, извините, в туалет захотела. И сказала Виктору Петровичу, нашему руководителю об этом. Я как раз над ним на ветке сидела. А он, смешной такой, говорит, чтобы я не стеснялась и делала то, что хочу, хоть на него. Так и сказал, что ему уже ничего не страшно. Но я потерпела. Я Вам об этом говорю потому, чтобы Вы поняли, как было страшно! А потом и кабаны наелись, и за нами пришли, два егеря. Они стали стрелять вверх под деревом, на котором мы сидели, сразу не заметили, что мы на дереве сидим. А нам их из-за нижних веток и не видно было, они так тихо подошли. Чуть нас не подстрелили. Кабаны  убежали. Виктор Петрович слез, а я не могла. Это у кошек такое бывает. От страха высоко залезут, а слезть не могут. Меня полчаса уговаривали, не могли уговорить. И даже матерились на меня, орали, а тот егерь, который помоложе был, даже жениться обещал на мне.  Хотели одного егеря отправить за пилой, дерево пилить, чтобы меня снять. А что его пилить! Там деревья плотно стоят, спиленному дереву падать некуда. Да и меня придавить могло бы при падении. А тут пожилой  егерь как закричит: -Смотрите, у неё над головой рысь на ветке справа!- Я как заорала и свалилась с дерева. Они меня внизу поймали и стали смеяться, что обманули меня. А Виктор Петрович сказал, что они отвернутся и уши заткнут, а я за их спиной… в туалет… схожу. Какой там туалет! Я пока с дерева летела, в полёте извините,  в туалет и сходила.  Вот, я Вам, как врачу,  всё рассказала, и мне легче стало. Давайте вместе посмеёмся.

         И они стали смеяться. Смотрели друг на друга и смеялись. Сначала на них смотрели их соседи слева, справа и напротив. Потом стали смотреть все, сидевшие за столом. Потом музыканты бросили играть и стали тоже на них смотреть. А потом засмеялись все, кто находился в зале. Смеялись и невеста с женихом. Между приступами смеха Лена и Володя, глядя в сторону Сани и Фроси, что-то по очереди шептали друг другу.

         Фрося никого не слышала. Она смотрела в эти серые  весёлые глаза сидевшего рядом с ней человека,  с которым она была знакома меньше часа, и думала:

— Влюбила-а-а-ась!  

         Саня тоже никого не слышал и не замечал:

-Это твоя судьба. Такой нигде больше нет.

         Потом приступы коллективного смеха прекратились, и свадьба продолжилась.

         Она отвернулась от Сани, оглядела стол и произнесла довольным голосом:

-Я, кажется, наелась. Первый раз за последние два дня. Сейчас виноградика погрызу, — она не договорила.

Саня  отставил в сторону её пустую тарелочку, поставил перед ней вазу с фруктами и сказал:

-Выбирайте всё, что хотите. Гостям не до фруктов.

         Она  вытащила из вазы кисточку чёрного мелкого винограда и со стоном, от которого у него   побежали мурашки по телу, произнесла:

-Боже мой! Как я люблю такой виноград! Без косточек! Сладенький!- И замолчала, потому что её рот опять был занят.

         Он сидел рядом, смотрел с улыбкой, как она аппетитно поглощает виноград, и, дождавшись, когда она объест всю кисточку,  предложил:

-Я хочу пригласить Вас танцевать!

-А я не танцую, — искренне ответила она и посмотрела в сторону центра зала, куда под оглушительные звуки рок-н-ролльных ритмов вышли  желающие танцевать всех возрастов.

-Почему?! — Очень даже удивился он.

         Она задумалась, повернулась, посмотрела ему в глаза, быстро отвернулась и сказала:

-Ну, как бы это объяснить. Вот, такой энергичный танец я бы и станцевала, но в более  знакомой компании, когда все свои. А тут… Я никого почти не знаю.

-А другие танцы? – не отставал он.

-А другие… Может, я  какая-то не такая, но у меня своя точка зрения по этому вопросу. Я считаю, что, когда мужчина и женщина танцуют вместе, обнявшись, это предполагает, как бы сказать, некую  их, пусть и временную, связь, даже интимность. Согласитесь, когда Вы обнимаете в танце женщину, Вы думаете вовсе не о работе или курсе валюты. Вы, наверняка, думаете об этой женщине. А вот что именно думаете, это уже у каждого своё. —  Она хотела что-то добавить, но не успела и, смешно наморщив лицо, чихнула, успев подставить рукав свитера.

-Извините, ради бога, извините! — Растерялась она. -Это со мной в самолёте дядька какой-то рядом летел. Всё время чихал. Я ему и платок свой чистый отдала, и стюардесса ему салфетки принесла. А он, будто специально, в мою сторону чихал и не прикрывался. А мне сказал: -Все рыжие такие вредные!- Я от него, наверное, вирус и цапанула. Вы от меня, на всякий случай, подальше держитесь.

         Она опять не договорила и зевнула, успев прикрыться рукавом свитера. Закончив зевок, она вновь чихнула в рукав свитера.

-Я сейчас, — произнёс Саня, вскочил, побежал в сторону жениха и невесты и пошептался с ними. Лена достала свою сумку, покопалась в ней, что-то ему выдала, и он вернулся обратно. Усевшись рядом с Фросей, Саня положил перед ней на чистую бумажную салфетку три таблетки.

-Вот, Вам надо всё это выпить! — Произнёс он безапелляционным тоном. Из-за спины кто-то подал ей стакан с водой.

-Что это? – на всякий случай спросила она.

-Это противовирусное, а это лёгкое успокоительное. Вы устали за дорогу, плюс вирус могли подцепить, Вам надо хорошо отдохнуть. Это я Вам, как врач, говорю.

-Спасибо за заботу, — она взяла таблетки, по одной сложила их в рот и запила водой. Потом стала с интересом осматривать фрукты в вазе.

         Он ничего не успел сказать, ему позвонили.

-Извините, разговор служебный, я отойду, чтобы Вам не мешать, — произнёс Саня  и ушёл в вестибюль. Звонили, действительно, с работы. Он дал исчерпывающую консультацию по поводу  продолжения лечения одного из своих пациентов и вернулся в зал.

         Громыхала музыка, на танцполе  в диком ритме прыгала людская масса. Кто-то танцевал вприсядку. Сквозь синкопы музыки раздавалось чьё-то нетрезвое громкоголосое:

-Эх! Эх! Эх!

         Свадьба набирала силу. Фроси за столом не было. Саня побегал по залу, ловко уворачиваясь от женских рук и не реагируя на полупьяные женские вопли:

-Такой красавчик! Иди с нами плясать!

         Фроси не было нигде. Он обратил внимание, что на своём месте не присутствовали и жених с невестой. Не было и мамы жениха. Не  обнаружил он их и  среди танцующих. После быстрой  пробежки он наконец нашёл их в небольшой комнатке рядом с банкетным залом. Фрося лежала на кожаном  диванчике, почти затерявшись среди коробок с подарками и вороха  одежды гостей. Закрытые глаза и открытый рот свидетельствовали, что она крепко  спит. В отсутствие Сани, оставшись без присмотра, гостья стала засыпать, упав головой в вазу с фруктами.  Обнаружившие этот факт невеста и жених бросились ей на помощь. Сначала Фросю разбудили. Думали, что разбудили. Открыв глаза, она сонным голосом произнесла:

-Яблочко ещё съем и всё, — после чего ухватила со стола неразрезанный лимон и пыталась откусить он него кусок.

         Бдительная мама жениха забрала у неё надкушенный лимон, приказала сыну взять на руки эту «бедную девочку» и нести её в комнату « где всё добро сложено».

         Саня появился в этой самой заполненной добром комнате в тот момент, когда стоявшие рядом с диваном жених, невеста и мать жениха обсуждали, что делать дальше с Фросей.

-Пусть здесь спит. Сюда никто не зайдёт. Выспится, потом домой отвезём, — предложил самую простую идею жених. Но простое решение проблемы не всегда верное, что тут же подтвердила невеста:

-Ты что, ей отдохнуть надо! Она два дня сюда добиралась! И вирусняк, наверное, подхватила! Ей хорошо отдохнуть надо. Раздеться и поспать в нормальной кровати.

-Она что, много выпила? Щёки красные и вся горячая? – робко подала голос свекровь, женщина добрейшего нрава, хотя и  гренадёрского роста.

-Мама! Вы что говорите! Она вообще не пьёт! У неё аллергия даже на пары спиртного! Она однажды выпила сок забродивший, так  ей «Скорую» вызывали. Это же ангел, не пьёт, не курит, и с мужиками не… невеста резко замолчала, поймав заинтересованный взгляд Сани.

         В целом в своих рассуждениях невеста оказалась очень убедительна. Тем более, что на её стороне была и свекровь. Свекровь с невесткой явно спелись.

         Плавно перешли к обсуждению места, в которое надлежало переместить бесчувственное тело путешественницы.

         Поочерёдно  отметая все адреса многочисленных родственников жениха, в силу перегруженности жилья «понаехавшими» родственниками, отмели по той же причине и двухкомнатную квартирку молодожёнов.

         И тут подал голос Саня:

-А в чём проблема! Давайте её к нам отвезём.

         Он не договорил. Невеста вытаращила и без того огромные голубые глаза и тихим голосом завопила:

-К тебе?! Её?! Через мой труп! Ты же бабник! Тебе что, баб в городе мало?! Ишь, облизываешься, на неё смотришь своими…  пик-пик-пик…  глазами!

         Саня ничего не успел ответить на столь резкое высказывание невесты с неприличным определением его глаз.  За него заступился жених.

-Лен! Попрошу не обижать Саню! Ты что несёшь! Это же мой друг! Я за него, я за него… Да я ему тебя даже доверить могу!

         Последняя фраза явно не понравилась невесте. Она нахмурила лоб и грозно уставилась на сразу оробевшего жениха. Назревал первый семейный скандал. Свекровь, как самая мудрая  в этой компании, заняла правильный нейтралитет. Она просто замолчала.

         Как ни странно, но разумный выход обрисовал Саня:

-Не нужна она мне, — твёрдо сказал он, невоспитанно пальцем указав для бОльшего понимания своего высказывания в сторону невесты. – Она теперь замужем. Не успел жениться, уже от жены избавляешься. На рыбалку, наверное, свалить хочешь. А за рыжую не бойтесь. У меня мама дома. Она не допустит разврата в приличном доме.  Насыпьте только орехов в пакет, для мамы, чтобы она поняла, как была близка к природе эта девица.

-Вот это дело, — сказал жених. – Солдат ребёнка не обидит. Давай, мама, отсыпь орехов в пакет Лидии Андреевне. Не жадничай, я видел, как ты их от чужих глаз тщательно прятала.  Там три ведра, нам  хватит. Пошли, Саня, я помогу тебе загрузить это сокровище в машину. Только матери сначала позвони, а то в обморок упадёт. Ночью, с рыжей бесчувственной девкой на плече, так и испугать можно любого. Пока разберётся, что это ангела вам на постой определили.

         Пока мама жениха отсыпала  в пакет кедровых орехов, копошась в потайном углу за диваном, Саня позвонил матери. Разговор был кратким и предметным.

-Мам! Я домой еду. Да, погулял на свадьбе. Трезвый. Я же за рулём. Да и на работу вызвать могут, хоть у меня и отгулы. Тут проблемка небольшая.  Гостей много. Места для размещения не хватает. Я самого неустроенного гостя домой сейчас привезу. Нет, храпеть, думаю, не будет. И полуголый по квартире не будет бродить. Хотя, кто его знает! И утром похмелиться не будет искать. Это точно! Ну, жди. Приеду и место найдём, где гостя уложить.

         Через двадцать пять минут Саня поднимался по лестнице на четвёртый этаж. Попытка воспользоваться лифтом не увенчалась успехом. На плече нести гостью было просто неприлично. Поэтому он нёс её на руках. Первая попытка зайти в лифт сорвалась. Не вмешались ноги гостьи. Сорвалась и вторая попытка.  Частично не вмещался сам Саня.

         Когда сын появился на пороге, Лидия Андреевна, успевшая к этому времени запрятать по потайным местам всё имевшееся в доме спиртное, ожидала его в прихожей. Сначала она не поняла, что именно, а, тем более, кого именно, несёт сын на руках. Пропустив сына в прихожую, она выглянула за порог, никого не обнаружила, заперла дверь и, повернувшись к сыну, произнесла:

-А где… и тут заметила то, что не заметила сразу. Точнее, кого.

         На голове сына боком сидела явно маленькая для него, и к тому же женская,  песцовая шапка-ушанка. Подмышкой у сына торчал тоже женский пуховик. В левой руке сын сжимал прозрачный полиэтиленовый пакет с орехами. А на руках у него…

-Саня! Кто это? — В голосе Лидии Андреевны звучали испуг, недоумение и  изумление.

-Это Фрося, — сын был краток.

-Кто?!- переспросила Лидия Андреевна. В голосе звучало изумление.

-Фрося. Её так зовут, — сын стоял со своей ношей, ожидая продолжения фэйс контроля.

-Она  живая? — спросила Лидия Андреевна. Ответить сын не успел. Да ответ на этот вопрос и не требовался. Рыжая голова мощно чихнула. Но не проснулась.

-Она пьяная?! – опять спросила Лидия Андреевна. Тон, которым был задан вопрос, допускал только положительный ответ.

-Нет. Абсолютно трезвая. Она вообще не пьёт. У неё аллергия на спиртное. Даже на пары спиртного, – сын ждал продолжения допроса.

-Откуда она?

-Хм! Откуда! С Дальнего Востока. Добиралась двое суток. Подруга Лены. Нам в придачу к ней и мешочек орехов дали. Вот, держи. Считай, нам повезло.  Вообще она три ведра орехов на себе в рюкзаке привезла. При ней ещё сумка была, но её ограбили в аэропорту. Сумку отобрали. Хорошо, хоть орехи не отобрали. А то бы и нам не досталось.

         И тут мама Сани, видимо, с испугу, задала странный вопрос:

-А почему у неё и орехи не забрали?

-Хм! Интересный вопрос! – констатировал Саня. – Наверное, грабитель испугался. Она упала, и рюкзак её сверху придавил.  Скорее всего, тот понял, что рюкзак неподъёмный. Мам, может, хватит меня допрашивать! А то я сейчас её уроню!

-Ой! Сынок, извини. Извини! Неси её ко мне в комнату, — Лидия Андреевна направилась в сторону своей комнаты.

-А я думал, её ко мне сразу отнести, — расстроенным голосом произнёс Саня.

-Пошути мне, пошути! – не оборачиваясь, произнесла Лидия Андреевна.

         В процессе её перемещения на кровать в уютной комнате Лидии Андреевны путешественница Фрося не проснулась. Лёгкое снотворное плюс усталость действовали мощно. Когда с Фроси стали снимать свитер со снежинками, она  слабо замахала перед собой руками  и пробурчала:

-Кыш! Кыш!

-Кого это она, — на всякий случай спросила Лидия Андреевна.

-Кабанов, наверное, отгоняет, — вздохнув, сказал Саня. –Мам, ну что ты возишься, давай я с неё джинсы и свитер сниму. Я всё-таки врач.

         Лидия Андреевна в изумлении уставилась на сына, даже вроде и не замечая, как он быстро и, надо думать,  профессионально раздевает гостью.

-Ка-а-а-ких кабанов?! Да подожди, не трогай её. Сапоги сначала сними с неё, а не джинсы.

-Она на практике в заповеднике была. Напоролись на стадо кабанов. На дерево залезла, с руководителем. Я так понял, метров на пять или выше  забралась. Хотя, говорит, тройка по физкультуре была. Хорошо, что залезла, а то сожрали бы кабаны такую красоту, — Саня вздохнул и залюбовался творением своих рук. Точнее, результатами своего труда.

         Лидия Андреевна, даже не замечая  явно не профессионального интереса сына к гостье, с которой уже, по идее, ничего нельзя было снять, кроме белья, спросила тихим голосом:

-А кабаны могут… на человека напасть?!

-Ещё как. Они там палец человеческий в кабаньем дерьме нашли, — довольным голосом произнёс сын, жалея, что ничего уже ему и не снять с гостьи.

-Какой палец?! В каком дерьме?! – в голосе Лидии Андреевны звучали опять и страх, и ужас, и изумление.

-Мам, я тебе потом расскажу. Давай думать, что с ней делать дальше, — он не договорил.

         Глаза Фроси резко раскрылись. Не поворачивая головы, она поводила ими, сконцентрировавшись на лицах Сани и Лидии Николаевны, и совершенно не сонным голосом произнесла:

-Я посплю немножко и ещё поем.

         Закончив фразу, она закрыла глаза, повернулась на бок, подогнув ноги, и, подложив обе ладошки под щёку, уснула.

-Боже мой! Она же натуральная рыжая! А какие глаза! – ахнула Лидия Николаевна и только тут заметила, куда смотрит сын.

-Ты что на неё таращишься! — Громко зашептала она, укрывая Фросю одеялом. – Иди отсюда!

-Мама! Ты что! Я всё-таки врач! Может, ей помощь моя нужна, — он не договорил.

-Ты не забыл! Я тоже вроде бы врач! Неси её одежду в ванную, я сейчас  постираю. Господи! А во что же её потом одевать?! Моя одежда на неё велика будет!? Ладно, придумаем что-нибудь.

         Она ещё похлопотала в комнате вокруг гостьи, потом ушла на кухню.

         Сын, уже переодевшийся в домашнюю одежду, сидел за столом с таким странным выражением на лице, что она спросила:

-Что, уже влюбился?

-Мам, ну ты прямо как  поленом  в лоб. Разве так можно!

-Смотри мне! — Мать помахала перед его носом пальцем. — Подожди! А её хоть накормили? Она про еду говорила!

-Да покормили, покормили. Она съела за раз столько, сколько я за день не съем.- Саня явно преуменьшал свои способности по части поесть.

         Лидия Николаевна задумалась. Потом изрекла:

-Я так поняла, что у неё украли всё. Бедная девочка! У неё даже смены белья нет! Ладно, я завтра кое-что ей подберу, съезжу. А теперь рассказывай всё!

-Тебе и про свадьбу рассказывать! — Ленивым голосом спросил сын.

-Про свадьбу потом расскажешь. Я Кирилловых давно знаю. Тьма родственников, почти все на земле живут, в своих домах. Все здоровые. По ведру самогонки поставь, и то мало будет. Ну, если у людей здоровье есть, пусть пьют. Они и работают, дай боже. Ты мне про эту девочку расскажи. Надо же, Фрося! Не просто редкое имя, а исключительно редкое. Интересно, что оно обозначает? Хотя, имя сейчас ничего не значит. А почему её так назвали?- вопросам Лидии Андреевны, казалось, не будет конца.

-Мам, давай чайку попьём. И я тебе всё, что я знаю, про неё и расскажу. Кстати, я посмотрел, что значит это имя. И не удивился. Как раз для неё. Радость, веселье, эмоциональная, энергичная, сильная. Ну, по части сильная, я почти согласен. Припереть на себе три ведра орехов! Кстати, давай лучше орешков пощёлкаем! Я один раз кедровые пробовал. Вкуснятина! До сих пор их вкус помню.

         Они ещё посидели с часик, поболтали, пощёлкали орешков, посмеялись, потом разошлись спать. Перед тем, как лечь спать в зале, Лидия Андреевна зашла проведать гостью. Та спала  в той же самой позе.

         Ночью  Саня проснулся от каких-то звуков. Он посмотрел на светящийся циферблат часов. Пять минут четвёртого. Звуки доносились из коридора. Он приоткрыл дверь своей комнаты и прислушался. По коридору кто-то брёл, при этом шептались. Голоса были женские.

-Кто здесь? -грозно произнёс Саня.

-Ай! – почти взвизгнул знакомый Сане  женский голос. – А это кто?

-Закрой дверь и не высовывайся, — второй голос принадлежал Лидии Андреевне.

-А свет почему бы не включить? – поинтересовался догадливый Саня и, видимо, сделал попытку включить свет в коридоре.

-Не смей! – тихо завопила Лидия Андреевна.

-Почему? – удивился Саня.

-Дама не одета, — объяснила Лидия Андреевна.

         Почти сразу раздался щелчок выключателя, и голос мамы Сани произнёс:

-Заходите, деточка, я тут подожду.

         Мелькнула полоска света. Деточка зашла в туалет.

-А мне где подождать, — не удержался Саня.

-Спрячься и замолчи, — почти зашипела Лидия Андреевна.

         Саня замолчал. Но не спрятался.

         Открылась дверь туалета, мелькнула полоска света. Деточку повели обратно.

         Когда процессия невидимок проходила мимо его комнаты, он произнёс обычным и даже не громким голосом:

-Я свет в коридоре включу, а в свою комнату дверь закрою. А то меня тут пугаете,  толпой ходите.

-Ай! — Опять произнёс тот же   голос. – Кто это?

-Это мой сын, не бойтесь.

-Я думала, Вы одна живёте, — прошуршал молодой женский голос, и процессия скрылась в зале.

-Ни фига себе, — не удержался Саня. – Я, вроде, уже и лишний стал.

         Он сходил в коридор, включит свет, вернулся в свою комнату, плотно запер дверь и уснул.

         Утром о  появлении в квартире Фроси прямо свидетельствовала её выстиранная одежда, вывешенная для сушки на лоджии, и косвенно – закрытая дверь в комнату матери.

         Лидия Андреевна в квартире отсутствовала. Появилась она через два часа. За это время Саня  четыре раза заглянул в комнату матери. И все четыре раза он наблюдал одно и то же. Рыжая макушка выглядывала из-под розового одеяла. По медленному ровному колыханию одеяла он понял, что объект, скрытый от обзора, всё-таки живой. Вскоре приехала Лидия Андреевна. Принесённые покупки она сложила на столе в кухне, хлопнув два раза по рукам сына, пытавшегося разобрать обновки.

-Так, если будет интересоваться, скажем, что это ей Лена подарила. Понял?

-Не понял, но согласен, — на всякий случай ответил   сын.

         Рыжая Фрося спала и в 12 часов, и в 15 часов, и в 17 часов. За это время Лидия Андреевна с помощью сына приготовила обед, кучу салатов и  переделала массу домашних дел.  

         В шестом часу она уже стала волноваться. Усиливали волнение и слова сына:

-Мама! Иди, буди! Это уже ненормально! Она впала в спячку. Её, наверное, медведь покусал, когда она по лесу бродила. Надо ей берлогу готовить.

         Закончив фразу, сын засмеялся. Вдруг его смех резко оборвался. Он с интересом смотрел за спину матери, сидевшей на стуле спиной ко входу в кухню.

         На пороге кухни стояла девушка по имени Фрося. Опознать её можно было по рыжим, хотя и растрёпанным волосам, зелёным, хотя и вытаращенным в растерянности, глазам. Ну, и по слегка грязноватому пуховику. Как раз пуховик Лидия Андреевна постирать не успела.  Пуховик был надет явно на почти неодетое тело. Впрочем, тела не было видно, поскольку пуховик сверху донизу был застёгнут на мощный замок-молнию. Из-под пуховика снизу торчали две хорошенькие босые и голые ножки.

-Куда это Вы собрались?-  восхитился Саня. – В таком виде у нас не ходят. Ой, мам, ты что так пинаешься. Чуть ногу мне не сломала.

-Деточка! Я уже заволновалась! Вы так долго спали, — проворковала Лидия Андреевна.

         Деточка поморгала глазами и спросила:

-Скажите, пожалуйста, а  сколько сейчас времени?

-Восемнадцать часов ровно, — отчеканил Саня. И добавил:- По Москве.

         Рыжая деточка попробовала перевести время в нужный ей часовой пояс. Судя по её сонным глазам, с первого раза у неё это не получилось.

-А по Хабаровску это сколько? – наконец догадалась спросить она.

-Хабаровское время один час ночи, — отчеканил Саня.-  А ещё я могу и про курс валюты рассказать и про погоду. Интересуетесь? Мама, ты что меня пинаешь всё время?! Ты мне ноги сломаешь и будешь в колясочке возить.

         Мама подскочила со стула, но сказать ничего не успела, потому что Фрося, пошевелив губами, чуть с испугом произнесла:

-Подождите! Так это, если сейчас  в Хабаровске час ночи, то мне, что, уже опять спать надо?!

-Нет! Нет! Нет! Нет!- завопил Саня. –Мы так не договаривались. Уделите нам немного времени. Да и покушать Вам надо. Вы уже проголодались. Мама, займись нашей гостьей, а я пока на стол накрою.

         Пока гостья плюхалась в ванне, мать с сыном на кухне тихо обсуждали её. Наконец, она появилась на пороге кухни.

         В обрамлении рыжих волос на её  лице сияли ярко-зелёные глаза и густо-розовый румянец. Дополняли красочную картину пунцово-красные губы.

          Поясок короткого белого банного халатика выделял тонкую талию, подчёркивая при этом то, что было выше и ниже талии. На  ногах Фроси красовались новенькие розовенькие  мягонькие  шлёпанцы.

-Вот… я…- сказала она.

         Саня закашлялся каким-то странным, давящимся кашлем.

 -Фросенька, деточка! Садитесь сюда, — Лидия Андреевна похлопала ладонью по стулу рядом с собой.

-А со мной кто рядом сядет? – недовольным голосом спросил явно пришедший в себя  Саня, уворачиваясь от удара ногой  под столом.

         Потом все стали кушать. В процессе еды Саня с умилением смотрел на рыжеволосую деточку и почему-то  усиленно втягивал в себя воздух. В конце концов, не выдержав, он поднялся со стула, стремительным  движением перегнулся через стол и быстро обнюхал рыжей Фросе голову.  И тут же сел на стул, прислушиваясь к звону вилки, выпавшей на пол из рук деточки.

-Что это с ним, — с подозрением спросила Фрося.

         Лидия Андреевна протянула ей чистую вилку и, странное дело, тоже сделала то же самое движение, что и её сын: поднялась и, наклонившись к голове Фроси, обнюхала её волосы.

         Фрося уронила на пол вторую вилку, но ничего не произнесла. Скорее всего, от испуга.

         Саня полез за вилкой, слегка задержавшись под столом,  распрямился, ловко закинул вилку в мойку, протянул Фросе три чистых вилки, сказав:

-Про запас!

-Деточка! А Вы чем голову мыли? – спросила очень деликатным тоном Лидия Андреевна.

         У деточки прошло оцепенение, она уставилась на три совершенно одинаковые чистые вилки, лежащие перед ней, и, не поднимая головы и глаз, произнесла робким голосом:

-Там шампунь был… в синем бутыльке… густой… и запах хороший! А что?

-Так это же мой гель! Гель для бритья! – радостно произнёс Саня и для убедительности провёл рукой по своему подбородку.

         Фрося страшно покраснела и замерла. Но тут же спросила чуть горестным голосом:

-А что теперь  мне делать?!

-Как что, — подскочил на стуле Саня. –Теперь Вам надо будет побрить наголо голову, — он не договорил.

         Лидия Андреевна нахмурила брови, громко хлопнула ладонью по столу и скомандовала:

-Прекрати этот цирк!

         И, уже обращаясь к Фросе, ласково сказала:

-Фросенька, не  удивляйтесь!    Его в детстве во дворе все звали «Клоун». Сынок! Поухаживай за девушкой!

         Саня поухаживал за девушкой, молча порадовавшись её хорошему аппетиту, явно не зависящему от перемены часовых поясов.

-Сынок, а как ты с работой определился? Решил с отгулами?

-Да, мама. Мне на свадьбу три дня дали.-  говоря это, он следил за тем, с какой скоростью гостья поглощает наложенное ей в тарелочки. При этом она умудрялась  почти одновременно орудовать ложкой, запихивая в рот суп, и вилкой, отправляя туда же остальное.

         Проглотив то, что было во рту, Фрося набрала вилку салата, держа её на весу, спросила:

-А когда Вы женитесь? – и отправила салат в рот.

         У Лидии Андреевны удивлённо поднялись вверх брови, но она промолчала.

         С лицом Сани произошла метаморфоза. Малиновый румянец залил его щёки, будто прилип к ним.

-Не понял вопроса, — севшим голосом произнёс он.

-Вы сказали, что Вам на свадьбу дали три дня. Может, я и на Вашу свадьбу успею, коли я у вас поселилась. Я так люблю свадьбы. Там столько еды, вкусные салаты, — сказала Фрося и уставилась на Саню тем самым взглядом, от которого у него опять побежали мурашки.

-М-м-м-м! Ой, мне звонят, — почти завопил Саня и убежал из кухни. Странно, но его телефон лежал на столе рядом с его тарелкой.

         Лидия Андреевна как-то по-детски хихикнула и сказала:

-Кушайте, кушайте, Фросенька! Эти три дня ему дали на свадьбу Лены и Володи. Когда он сам женится, я и не знаю.

         Сказав это, она вздохнула, уставилась на Фросю и о чём-то задумалась.

         Вдвоём они завершили обед или ужин и  плавно перешли к чаепитию. В это время в кухню вернулся Саня. На его лице ещё виднелись остатки румянца.

         Улучив момент, когда Лидия Андреевна вышла из кухни на звук своего телефона, он быстро спросил:

-Вам говорили, что Вы…Вы…Язва?

-Говорили!

-Понятно, — радостно констатировал Саня. И тут же, без всякого перехода, спросил:

-Какие у Вас планы относительно проведения свободного времени? Ну, за исключением побывать на моей свадьбе. Кстати, хочу Вам сообщить, что в моих планах совершенно отсутствует пунктик о моей женитьбе в ближайшее время.

         Фрося задумалась. Потом радостно произнесла:

-Я даже рада, что Вы не женитесь! А относительно моих планов…

-Почему рады? – с надеждой спросил он.

         Шальные зелёные глаза просто издевались над ним:

-Понимаете, если Вы сейчас бы женились, то привели бы сюда свою жену. И тогда мне пришлось бы освобождать помещение и уходить из этой квартиры. А мне здесь так нравится. Ну, хорошо, давайте по поводу планов.А куда Вы уходите?

         Стоя на пороге кухни, он обернулся и сказал:

-Я вспомнил наш разговор за столом на свадьбе. И подумал, что те  страшные кабаны сбежали не от егерей, а от Вас. Вы же до обморока довести можете!  — И он ушёл.

-Топай, топай! Все вы, мужики, одинаковые, — подумала она. Хотя никакого опыта по части сравнения «мужиков» у неё не было.

         Через пять минут она разбирала вещи в комнате Лидии Андреевны, пока та болтала на кухне по телефону со своей приятельницей.

         Саня слонялся по коридору. Дверь в спальню матери была приоткрыта, и оттуда доносилось шуршание пакетов.

         Потом Фрося позвонила подруге. Эмоциональный разговор матери с подругой мешал ему уловить разговор рыжей деточки с новобрачной. Он на цыпочках прокрался к кухне и прикрыл дверь, после чего замер в коридоре.

-Лена! Спасибо тебе за подарки! Какие, какие! Уже и не помнишь! Ты там уже  угорела от этих торжеств. И не высыпаешься с кучей этих родственников. Зато мне повезло. Просторно, ванну можно принимать, сколько хочешь, кормят хорошо. Тебе спасибо, что про меня не забыла.  Такие вещички красивые.  Мне так лифчики понравились. Особенно чёрненький. Только я не пойму. Помнишь, мы похожий  в Хабаровске видели, и ты говорила, что никогда такой не купила бы. И   потому, что он дорогой, и потому, что такие лифчики носят либо элитные проститутки, либо любовницы олигархов, чтобы  мужиков заманивать.  А тут мне купила. Он такой дорогой! И красивый! Я его уже надела!  И выгляжу, как… Нет, не как проститутка! Ты что смеёшься?! Как Саня? А кто такой Саня? А, его Саня зовут! Надо же, я и не знала. Его мама ни разу по имени не назвала, всё время «сынок» и «сыночек» говорила. Ты мне вчера говорила его имя? Надо же, а я и не запомнила! Да с переменой часовых поясов я сплю всё время. А как его отчество?    Как, зачем отчество? Не могу же я его звать «Саня». Николаевич? Значит, Александр Николаевич. Он, конечно, смешной. Но мне иногда кажется, что он меня боится. Он так на меня смотрит, будто я огромный таракан. И ещё мне кажется, я его напугала рассказом про кабанов. Представляю, как он испугался бы, если бы я ему ещё рассказала, как ко мне ночью, когда я в палатке спала, змея пробралась, залезла под рубашку на тёплые сисечки  и уснула. Да я про этот случай и тебе не говорила, не успела. Кстати, я тебе потом ещё расскажу, как мы в пещере прятались, когда рядом тигр лазил. Да он мне не поверил бы. Наверное, думает, что я всё придумала. Лена! Я с этими часовыми поясами постоянно спать хочу. Вот, сейчас с тобой говорю, а  у самой глаза закрываются. Ещё и наелась. Я тебя очень люблю. Я к тебе завтра приеду. Вы за мной не приезжайте, я на автобусе или трамвае приеду. Я тебе позвоню, и ты мне расскажешь, как добраться к вам. Пока!

         Последние слова диалога с подругой Фрося произносила уже около двери, явно собираясь выйти. Обнаружив это, Саня метнулся в сторону и помчался туда, куда было ближе. В кухню. Распахнув дверь, он чуть не сшиб с ног Лидию Андреевну.  С ходу он плюхнулся на стул, схватил со стола пустую чистую чашку и сделал вид, что пьёт из неё.

         Лидия Андреевна перестала слышать то, что ей повторяла в трубку приятельница, и озадаченно уставилась на сына.

         Дверь в кухню опять открылась, в этот раз осторожно и аккуратно, и зашла рыжая деточка. Почти с порога она милым голосом произнесла:

-Я бы тоже попила с вами чаю. А потом я помою посуду. Я люблю мыть посуду и пол.

-Конечно, конечно! – сказал Саня безразличным голосом. – Садитесь, чайку попейте. А то я один сижу почти полчаса, чай пью.

         Сказав это, он уставился на то место на теле  гостьи, на котором она пригрела змею. Потом припомнил, какая обновка может там находиться. И густо покраснел.

         Лидия Андреевна сказала в трубку:

-Лилечка, я тебе перезвоню, — отключила телефон, посмотрела на сына, на девушку Фросю и произнесла:

-И правда, давайте чайку попьём. А потом, Фросенька, мы с Вами вдвоём посуду помоем, если Вы так хотите. Сынок, тебе чайку подлить?

         Через полчаса Саня сидел в кухне, привалившись спиной к стене, с блаженной улыбкой на лице, а Лидия Андреевна с Фросей мыли посуду. Точнее, мыла Фрося, а Лидия Андреевна раскладывала посуду по местам.

В процессе мытья посуды они мило беседовали. Сначала рыжая деточка рассказала маме Сани о том, как они выходили из леса и встретили заготовителей кедровых орехов, у которых задержались на два дня. Они помогли заготовителям очищать орехи, и за это всем дали с собой много орехов. Вот их Фрося и привезла подруге.

Потом Фрося стала рассказывать Лидии Андреевне о том, как вяжется узор «снежинки». Обернувшись к сыну, Лидия Андреевна произнесла:

-Саша! Тебе, наверное, скучно с нами. Можешь нас покинуть!

-Что ты, что ты, мама. Мне так интересно слушать вас. Особенно, когда вы рассказываете о лицевых и изнаночных петлях. Я даже запомнил. Две лицевые, три изнаночные, две лицевые, две изнаночные. Звучит, как припев песни.

         За спиной Фроси Лидия Андреевна показала весело ухмыляющемуся  сыну кулак, впрочем, небольшой, и сказала:

-Фросенька! Вы, наверное, опять поспать хотите?

         Рыжая деточка вытерла руки кухонным полотенцем, посмотрела на кухонные часы и задумалась.

-Московское время двадцать один час, — механическим голосом произнёс Саня. – А по хабаровскому времени это четыре часа утра.

-Фросенька! У Вас глазки закрываются. Пойдёмте, я Вас спать уложу, — сказала Лидия Андреевна  и, обняв Фросю за плечи, повела из кухни.

-Мама! Тебе помочь? – не удержался Саня. Ответом был кулак мамы, показанный ею за спиной рыжей деточки.

         Часов до двенадцати ночи Саня смотрел телевизор. Обычно он ложился спать раньше, часов в 11 вечера. Но впереди были два дня отгулов, отпущенных «на свадьбу», и он мог себе позволить  не вставать утром так рано. Впрочем, на последующие два дня у него были определённые планы.  На мысли о планах он и уснул.

         Проснулся он от каких-то звуков. Идеальный слух Сани расставил все звуки по порядку. Тихо хлопнула дверца холодильника.  Потом зашуршал пакет, полилась вода.

         На всякий случай он надел домашние брюки, проходя мимо шкафа с зеркалом, подмигнул самому себе и пошёл к источнику звуков.

         Источник звуков сидела на стуле за кухонным столом, спиной к двери. Перед ней лежали два бутерброда, один с сыром, второй с колбасой. Поверх бутерброда с колбаской лежали два маленьких маринованных огурчика. В руке она держала чашку, кстати, любимую чашку  Сани, отпивая из которой, она, нахмурив брови, часто моргая, смотрела на кухонные часы.

-Завтракаете? – добрым голосом спросил Саня.

-Ой, Вы меня испугали, — Рыжая Фрося испуганно заморгала. – Я так понимаю, что сейчас три часа ночи по Москве, а у нас 10 часов утра. Поэтому я  проснулась  и захотела позавтракать.  Получается, я всё время ем и ем. Что же мне делать? Я никак не могу привыкнуть к перемене часовых поясов, – прозвучало так беспомощно, что Саня понял, у него просят ответа, как у доктора.

         Усевшись напротив рыжей деточки, Саня сделал серьёзное лицо, и, глядя в эти колдовские зелёные глаза, произнёс:

-Что я могу Вам посоветовать, как доктор?    Во-первых, надо закончить завтрак.

         Строго следуя совету явно опытного доктора, Фрося доела два бутерброда, допила из чашки кофе с молоком, помыла за собой чашку и уставилась на доктора, ожидая следующих рекомендаций.

-А, во-вторых? – на всякий случай напомнила она доктору, то есть Сане.

-А во-вторых, пойдёмте спать! — Сказав это, Саня поднялся со стула и только тогда понял, как двусмысленно прозвучала его рекомендация.

         Рыжая гостья  поняла рекомендацию наполовину.

-Куда… пойдёмте… — озадаченно спросила она.

-Я провожу Вас, — сказал Саня голосом джентльмена. И проводил её. До двери зала.

         Когда Саня проснулся утром, из кухни доносились голоса, бряканье посуды и разносились ароматы сытного завтрака.

         Рыжая Фрося сидела за столом и опять завтракала. Теперь уже по московскому времени. В сковороде на плитке весело шкворчали румяные оладышки, такие же румяные оладышки лежали в тарелочке перед Фросей, которая, отправляя их один за другим в рот, умудрялась  рассказывать Лидии Андреевне что-то очень весёлое. Лидия Андреевна не просто смеялась, а заливалась смехом.

-Я что-то пропустил? — спросил Саня, хватая один ещё горячий оладышек. – Доброе утро! Анекдоты рассказываем?

         Фрося замолчала и вопросительно уставилась на Саню.

-Нет, не анекдоты. Фрося мне истории из своей жизни рассказывает. Иди, умывайся и присоединяйся к нам.

-Значит, я опоздал. Кстати, откуда такое имя – Фрося? Можно узнать?

-Да, Фросенька, действительно, я сама Вас спросить хотела! Почему Вас назвали таким необычным именем? Крайне редким в наше время. Помню, что точно так звали и героиню фильма «Приходите завтра». Расскажите!

         За спиной матери Саня подмигнул рыжей Фросе и сказал:

-Позвольте полюбопытствовать!

         Странно, но, несмотря на то, что вопрос был совершенно безобидным, лицо Фроси стало удивительно серьёзным.

         Помешивая ложечкой в чашке с чаем, она каким-то ровным, совершенно безэмоциональным голосом, произнесла:

-Когда я родилась, мама и папа целый месяц не знали, как меня назвать. А тут из деревни приехала крёстная моей мамы, тётя Фрося. Они втроём сели вечером за стол,  каждый написал на бумажке имя, сложили три бумажки в папину зимнюю шапку, и мама вытащила одну. Там было написано «Как меня». Это написала тётя Фрося. Вот и всё. И я стала Фросей.

-А как Вашу маму зовут, Фросенька, — спросила Лидия Андреевна, не поворачиваясь от плиты.

         Саня вытянул шею, пытаясь разглядеть, какое количество оладышков  громоздится на тарелке на кухонном столе справа от Лидии Андреевны, и в этот момент, краем глаза заметил нечто, весьма его изумившее. Фрося, медленно двигая ладонью, подтолкнула свою чашку к краю стола и… столкнула её на пол. Лидия Андреевна резко обернулась на шум, повернулся и Саня, но он ничего не понял.

         Рыжая Фрося, присев на корточки, собирала осколки, повторяя:

-Извините, пожалуйста!

-Не переживайте, Фросенька, посуда к счастью бьётся, — утешала её Лидия Андреевна. Заданный ею и сыном вопрос остался без ответа. Саня бросился помогать Фросе. Странно, но она прятала от него глаза, будто боялась встретиться с ним взглядом.

-Извините, мне позвонить надо,  спасибо за завтрак, — сказала Фрося и ушла.

         Она явно умышленно смахнула чашку со стола. В этом Саня был совершенно уверен. Но почему?

         Лидия Андреевна что-то ему рассказывала, но он её не слышал. Слушал, но не слышал. И тут в  его комнате зазвонил телефон. Звонили с работы. Обстоятельства были форс-мажорные. Двух хирургов срочно отправили в командировку, а третий  отпросился ехать к заболевшей матери на Чукотку. Так что  провести свой третий день отгула вместе с рыжей Фросей, которой он намеревался показать город и сводить её туда, куда она собиралась, не получилось.

         Пока он собирался на работу, она так и не вышла из комнаты. Впрочем, она могла спать. С этими часовыми поясами была такая путаница! Но что-то в её поведении Сане не понравилось. Что-то произошло, а что именно, он не мог понять.

         Домой с работы он пришёл в десятом часу. Фрося и  Лидия Андреевна хлопотали на кухне. Попытку Фроси уйти с кухни, как только туда вошёл Саня, Лидия Андреевна пресекла, сказав:

-Фросенька, посидите с нами, пожалуйста.

         И Фрося осталась. Она села напротив Сани, по-бабьи подперев  голову согнутой в локте рукой, и о чём-то здумая. Саня   пытался поймать её взгляд. И, когда ему это удалось,  поразился.  Это был взгляд не юной, непосредственной девушки, а очень взрослый, серьёзный взгляд.  И он должен был и мог догадаться, о чём она думала. Впрочем, ему это могло показаться.

-Саня, Фрося сегодня  ездила к Лене, они вместе ходили в Русский музей. Она завтра в Эрмитаж собирается. Ты завтра как с работой? – спросила Лидия Андреевна.

-Я завтра на ночное дежурство остаюсь, — ответил Саня. И ему так хотелось, чтобы не было никакого дежурства, чтобы он вечером пришёл домой, и опять рыжая Фрося сидела напротив него, подперев голову  рукой.

         В его жизни всё изменилось. Впервые ему не хотелось ничего планировать на завтра, послезавтра, на потом. Ему  хотелось идти домой, чтобы вечером дома его ожидала рыжая Фрося. Даже если бы она просто сидела напротив и молчала.

         На следующий день Лидия Андреевна позвонила сыну около 18 часов.

-Санечка! Я с Лилей иду в театр. Я предложила Фросе идти с нами, но она отказалась. Говорит, так долго бродила по Эрмитажу, просто на ногах не стоит.  Спокойного тебе дежурства, сынок!      

         В девятом часу вечера он сидел в ординаторской, когда  ему  опять позвонила Лидия Андреевна.

-Сашенька! Я в антракте звоню. У меня немного изменились планы на вечер.  Мы с Лилей после театра к ней поедем. У неё небольшая дата,  ну, в общем, с молодости, личное что-то такое. Мы с ней решили, так сказать,  девичник устроить. В общем, я останусь у неё ночевать. Часов в одиннадцать, не раньше, завтра приеду. Ты с дежурства сменишься, домой приедешь и сразу Фросю к Лене отвезёшь. А потом ложись, отдыхай. Не спорь со мной! Это не мне решать! Не хочет девочка у нас жить, стесняется. Она вообще сегодня собиралась к ним перебраться, но  родственники от них только завтра уедут, ей негде будет устроиться. Саша! Саша! Не надо мне ничего говорить! Я её понимаю. Она молодая девушка, стесняется тебя. Хотя, сказать по правде, я не хочу, чтобы она переезжала к Кирилловым.   Мне так с ней интересно! Она   обещала научить меня узор снежинками  вязать. Я уже немножко научилась, но надо закрепить. Кстати, я тебе утром ещё хотела сказать, да забыла. У нас внутренняя защёлка стала заклинивать. Я, когда уходила, сказала Фросе, чтобы она дверь на ключ изнутри закрыла, а на защёлку не закрывалась. А то  заклинит, и дверь ломать придётся. Ну, ладно! Спокойного тебе дежурства! – закончила  разговор мама.

         Он положил трубку и задумался. С этим надо было что-то делать. Он постоянно думал о ней. О девушке с рыжими волосами и таким колдовскими  глазами. Вот, буквально десять минут тому назад, встретив в коридоре медсестру Веронику, на чьи ноги он раньше постоянно глазел, он подумал, что и ноги-то у этой самой Вероники очень даже обычные. Не то, что у девушки с таким чудным  именем. Фрося. Ефросинья. Просто  мурашки по коже бегают, когда он вслух произносит это имя.

         Он подошёл к зеркалу и, глядя на  своё отражение в зеркале, произнёс:

-Фрося… Фрося…

         Мурашки действительно  появились.

         Его коллега Вадим Николаевич не стал интересоваться причиной просьбы Сани заменить его на дежурстве, потребовав взамен помочь ему в субботу на даче вымостить деревянный тротуар.

         Саня поднимался в лифте и думал:

-А если она оставила ключ в замке?

         И тут же сам себе ответил:

-Постучишь, она откроет дверь, а ты скажешь, что товарищ попросил подмениться. Только не попутай. А то заволнуешься и скажешь, что это ты сам попросил товарища подменить тебя.

         И опять же сам себя спросил с удивлением:

-А с чего это ты решил, что заволнуешься? С чего тебе волноваться-то?

         Опять побежали мурашки. Вот и ответ.

         Ключа в замочной скважине не было. Его ключ провернулся бесшумно, дверь открылась, но сразу в квартиру он не зашёл. Помешкав немного,  перешагнул порог. И закрыл за собой дверь.

         Он снял куртку в прихожей, разулся и прислушался. В квартире было тихо.         В коридоре горел свет. Во всех комнатах и на кухне света не было. Ни один телевизор не работал.

         Саня подошёл к ванной, приложил ухо к двери и прислушался. Она что-то пела. Он тихо приоткрыл дверь.

-Милая моя, солнышко лесное, — голос её был тонким, не громким. Она сидела в ванне, спиной к нему. Вода с шапкой пены закрывала её выше груди.  На правой  руке у неё была мочалка-рукавичка, в левой  она держала открытую бутылочку геля для ванны.

         Он сделал от порога два шага и встал рядом с ванной.

-Где, в каких краях… она резко замолчала, глядя на рукавичку и гель, медленно повернула голову вправо, подняла на него глаза и несколько мгновений, не моргая, смотрела на него огромными распахнутыми колдовскими глазами. Потом так же медленно  опустила глаза, повернула голову и уставилась в пространство впереди себя, прижав к подбородку обе руки, в рукавичке и с гелем.

         Одним движением он поставил рядом с ванной табурет, уселся на него, засучил рукава у рубашки и  взял из её рук мочалку-рукавичку и гель. Она так и осталась сидеть, уставившись впереди себя теперь уже растерянно моргающими глазами, прижав руки к подбородку.

-Мне уйти? — спросил он.

         Она молча отрицательно замахала головой. Он налил гель на мочалку, мягким движением убрал её руки от подбородка и стал мыть её. Мягко и нежно, как моют маленьких детей. Шея, плечи… В его движениях была такая нежность… Она закрыла глаза. Не просто закрыла, а с силой зажмурила их. Так он и вынес её из ванной, с зажмуренными глазами, завёрнутую в махровую простынь.

-Открой глаза, — уже в комнате тихо попросил он. Она по-прежнему, молча отрицательно замахала головой. И всё-таки открыла. Один глаз. Украдкой. Он уже снимал рубашку.

-Красивый… — подумала она последним усилием здравого смысла.

          Потом все её  мысли завертелись, как сильная метель, и куда-то улетели…

         Около его уха на тумбочке рядом с кроватью тихо тикали его  часы. Её голова уютно уткнулась ему подмышку, а её тёплое дыхание приятно грело его кожу. Ночник на тумбочке сохранял зыбкую грань между темнотой и полутьмой.

-Надо же, Фрося. Солнышко моё. Действительно, солнышко, — подумал он.

         Он осторожно высвободил руку, поднялся, надел брюки и вышел из комнаты, плотно прикрыв дверь. Потом долго сидел на кухне у окна, глядя, как  сначала медленно, а потом всё быстрее встаёт солнце  из-за горизонта. И вернулся в комнату.

         Она уже не спала. На её лице была улыбка. Счастливая и немного грустная улыбка.

         Он сел на край кровати и  провёл рукой по её волосам. Мягким и, как ему показалось, чуть горячим. Как и губы. Они тоже были горячими.

 -В общем, поступим так, солнышко моё. Сессию ты уже сдала. Впереди у тебя почти четыре месяца свободного времени. Занимаем мою комнату и никуда тебе не надо переезжать.   Сегодня семнадцатое, через два месяца у меня отпуск. Поедем в Хабаровск, познакомишь меня с твоими родителями, переведёшься на заочное, либо подыщем тебе другой институт здесь, узнаем, как тебе перевестись  сюда.

         Он говорил серьёзным голосом серьёзные слова, а глаза его, счастливые, бесшабашные, выдавали то, что творилось в его голове, в его сердце и в его душе. Впрочем, относительно души, это весьма спорный вопрос. Как врач, он не знал, где находится душа, хотя существование души у человека не оспаривал.

-Что с тобой? – спросил Саня.

         Она смотрела на него растерянным, каким-то заторможенным взглядом.    Он обнял её, прижал к себе и спросил шёпотом:

-Что случилось?

         Фрося ответила не сразу. Она будто выбирала из своих мыслей те, которые тревожили её больше других.

 -Саша! Я не знаю, как сказать. Мы же совсем не знаем друг друга. Я думаю, ты  очень хороший, добрый, весёлый.

         Она хотела добавить «красивый», но не решилась.

-И обо мне ты ничего не знаешь. Совсем ничего не знаешь. Может, я тебе совсем и не подойду.

         Он захохотал, сильней сжал её в руках и горячо  зашептал в ухо:

-Как опытный змей-искуситель, я могу тебе сказать, что ты мне очень даже подходишь. Ну, а чтобы узнать друг о друге побольше, давай проведём, не откладывая в долгий ящик, некий блиц-опрос! Согласна?

-Согласна! Начинай!

-Ваша любимая книга.

-Двенадцать стульев, а твоя?

-Обалдеть, не поверишь! Двенадцать стульев и Золотой телёнок.

         Фрося засмеялась и тут же спросила:

-Твоё любимое женское имя.

-Фрося, Ефросинья! – он захохотал. –А твоё любимое мужское?

-Саша, Александр!

         Они опять посмеялись, поцеловались.

-Твоя любимая ягода, — спросила она.

-Клубника, а твоя?

-И моя!- она захохотала.- Крупная, и когда её много!

-А время года? – допытывалась она.

-Осень. Когда уже не тепло, но ещё и не холодно, — ответил он. – А твоё?

-Надо же! И я люблю осень в эту пору. И чтобы листья почти все осыпались, и небо такое высокое, как бездонное!

         Они опять стали целоваться.

-Подожди, подожди! Не увлекайся и не отвлекайся! А какие качества в людях ты ценишь? — спросила она.

-Доброту, открытость, ум, честность.

         Она перестала смеяться и спросила очень серьёзно:

-Ты что, вообще никогда не врёшь?

         Он задумался, потом произнёс:

-Насколько я себя помню, я никогда в жизни не лгал. Никогда. Если человек лжёт, значит, он хочет кого-то использовать в  своих целях. Ввести его в заблуждение и  получить какую-то выгоду. Понимаешь, поверить человеку, который тебя хоть раз обманул, солгал тебе, очень трудно. Вот, а теперь  ты скажешь…

         В её лице что-то мелькнуло, но она тут же улыбнулась ему и сказала:

-Давай потом закончим. У нас же столько времени впереди! Ты полежи пока. Я в душ хочу.

-Хочешь, мы вместе пойдём, — предложил он и подмигнул ей. Она чуть не согласилась.

-Нет! Я одна схожу. Извини. Лежи, не вставай.

         Она завернулась в простыню и ушла. Он лежал и думал. Что-то пошло не так. Что-то в блиц-опросе её расстроило. Или испугало. Это было видно. Он просто не уловил момент, когда это произошло.

-Сейчас она вернётся. И ты сделаешь ей предложение, — восторженно решил он. Эта маленькая Солнышко-Фрося   привела его к закономерному итогу. Он понял, что нашёл Её, ту единственную в своей жизни женщину, с которой хочется вместе жить. Смотреть, как утром она просыпается на соседней подушке. Заспанная, с чуть припухшими колдовскими глазами. Их дочь будет похожа на мать, а сын на него, на отца.

         Под тиканье своих часов он лежал и мечтал. Мечтал. Мечтал. Мечтал.

         Проснулся он от телефонного звонка и машинально посмотрел на часы. Он проспал три часа!

         Её рядом не было. Звонили с работы, по поводу графика дежурств. Он сказал две фразы, отключил телефон и пошёл искать её. В ванной её не было. Мало того, что её не было сейчас, она, скорее всего, не мылась вообще после того, как ушла из комнаты. Рукавичка-мочалка лежала на полу, там, где он её уронил, когда уносил Фросю из ванной.

         Её вообще не было в квартире. Ни её, ни её вещей. Он набрал номер телефона Лены:

-Она у тебя? – быстро, но растерянно  спросил он, забыв даже поздороваться.

         На той стороне трубки зашептались, и Лена, как ему показалось, сердито, произнесла:

-А что?

-Не отпускай её никуда. Прошу. Я приеду через два часа. Пожалуйста, не отпускай её. Музеи подождут.

         На той стороне опять зашептались. Он улыбнулся. И представил, как шепчутся две подруги.

-Саня! Приезжай! Посмотри, что нам из ментовки передали! Подарок, который нам Фроська привезла! Нашли его! Аккумулятор счастья называется! Я уже его опробовал!-  от голоса Володи Кириллова дребезжали стенки телефона.

         И тут телефон вырубился. Саня стал набирать этот же номер. Занято. Тогда он набрал номер Фроси. Отключен. Володя трубку не брал.

         Саня полез в шкаф, выбрал подходящий для цели визита наряд, принял душ, побрился, оделся и оценил свой вид в зеркале.

         В прихожей послышался шорох. Он метнулся туда. Увы! Это была не Фрося. Пришла Лидия Андреевна.

-О! Доброе утро! У тебя вид, как у жениха, который идёт свататься! Отвёз Фросю?

         Он не ответил. Уставился счастливыми глазами на мать и спросил:

-Мам! Ты хочешь бабушкой стать?

         Лидия Андреевна села на пуфик в прихожей, уставилась на сына изумлёнными глазами и спросила:

-А нельзя ли помедленнее и поподробнее.

-Вот. Я поеду сейчас к Лене. У неё там Фрося. И сделаю ей предложение.

         Лидия Андреевна засмеялась и спросила:

-У тебя, наверное, трудное дежурство было, коли таким серьёзным пришёл?

-Я не дежурил сегодня, — признался он. – Я вчера  отпросился и вернулся домой.

         Лидия Андреевна изумлённо покачала головой:

-Да-а-а! Вот что значит оставить сына без присмотра! Езжай, вези её сюда. Она мне, кстати, обещала показать, как узор снежинка вяжется. Хотя, при чём тут узор. – Она засмеялась.

         По пути он заехал за цветами. Посмотрел вывешенные на стенах проспекты и распечатки и выбрал букет белых лилий. В букете красивыми были даже бутоны. Попросил сделать самую простую упаковку, поскольку терпеть не мог пышные, помпезные  упаковки цветов.

         Странно, но дверь квартиры  Кирилловых ему открыл Володя. Прислонив палец к губам, тот приложил две ладони к левой щеке, изображая спящего человека, показал на закрытую дверь хозяйской спальни и, ступая на цыпочках, не обращая внимания на букет, потащил Саню в зал.

-А где Лена, — спросил Саня.

-На кухне. Не ходи к ней. Куда-то ездила. Злющая вернулась. Не разговаривает. Обед готовит. Я хотел ей мясо помочь разделать, так она на меня так тесаком замахнулась, я   от всех вредных привычек разом с испугу чуть не отказался. Смотри, что у  нас теперь есть.

         Саня отложил букет в сторону и уставился на то, что ему показал Володя. Посреди зала на стуле лежал плоский камень почти идеальной окружности. Диаметром камень был сантиметров тридцать, толщиной примерно в пять сантиметров.

-Потрогай! Он тёплый!- восторженно сказал Володя.

         Камень действительно был тёплым. Очень тёплым.

-Что это, — спросил Саня.

-Аккумулятор счастья! – восторженно произнёс Володя.

-Что?! — Не понял Саня.

-Понимаешь, это Фроська нам подарок везла на свадьбу. Он в сумке был. Представляешь, какой тяжеленный. Наркоман этот украл сумку, вещи за дозу продал, а камень выбросил. Ну, Фроська грабителя описала хорошо, его сразу и вычислили, кто это. Вчера его задержали, он и показал, где камень выбросил. Нам менты вечером позвонили, мы и поехали  камень забирать. Тебе и Фроське весь вечер звонили, вы не отвечали. Ну, ты на дежурстве был. А она, видимо, спала. Нам даже камень отдавать сразу не хотели. Все там его трогали и удивлялись, что он почти горячий. Я ребятам в ментовке позвонил знакомым, нам его под расписку и отдали. Вот, смотри, на него надо сесть. Даже я на нём помещаюсь. Как она его допёрла! Вот, садишься, значит, и о счастье думаешь. Ну,  о любви, о семье, о детях. В общем, о счастье. И всё сбывается. Я уже четырёх детей задумал. Трёх пацанов и одну дочку.

-Откуда у неё этот камень, — спросил Саня, трогая поверхность камня. Ровное спокойное тепло ощущалось по всей поверхности камня.

-Да это она его на берегу речки нашла, около их детдома. И спрятала. А когда они из детдома  выпустились, то она его с собой забрала. Она с Ленкой пока в детдоме были, постоянно сидели на этом камне. Говорят, всё, что задумали … Сань, ты что так смотришь на меня?

-Ты про какой детдом говоришь?- Неестественно спокойным голосом спросил Саня.

-Про тот, в котором Ленка с Фроськой воспитывались. Они там и познакомились и подружились, — у Володи стали испуганными глаза, и он закрыл ладонью рот.

-Правильно говорила мне твоя мама. Ты, кроме государственной, ни одну тайну сохранить не можешь. Ты, наверное, на прошлых учениях катапультировался неудачно, мозги себе все отшиб. Всё выболтал. Истинную правду  твоя мать говорила про тебя, летун ты… пик-пик-пик! — Последнее слово, очень неприличное, Лена произнесла громче всего и ушла обратно на кухню, с сильным стуком захлопнув  за собой дверь.

         У Володи был такой несчастный вид.

-Смотри-ка, спелась с моей матерью. Прямо две подружки стали. Шепчутся, шепчутся. Надо уже часть этого экипажа домой отправлять. Загостился кое-кто у нас! Блин, как это я про детдом проболтался! Она же меня предупреждала. — Володя горестно вздохнул.

-Вовка, вы что так орёте, поспать не даёте! – в зал из коридора зашёл зевающий мужик.  Огромного роста, могучего телосложения, одетый в полосатую майку и камуфляжные штаны. На плече мужика красовалась  наколка ВДВ.

-Знакомься, это мой дядька. Сергей Иванович.  В ВДВ служил, полковником в отставку ушёл. Сейчас глава районной администрации у себя там, на Ставрополье. А это мой друг, Саня, военный хирург. Хороший мужик, знакомься, дядь Сергей.

         Саня пожал руку Сергею Ивановичу, и тот одобрительно сказал:

-Крепкая рука. И для врача нужно. И для мужика польза. – и тут же, испуганно оглянувшись в сторону кухни, шёпотом спросил:

-А что это твоя Еленочка такая сегодня, чуток сердитая. Я на кухню заглянул, она так тесаком мясо рубит, прямо взвод десантников заменить по суровости и силе может. Чего это с ней?

-Сам не знаю. Куда-то ездила, приехала, злющая. Я ей предложил на камушке посидеть, о добром и хорошем подумать, так она меня этим камешком чуть не… чуть не угробила. — Володя горестно вздохнул.

-Ладно, ребята. Я пошёл, полежу ещё немного. Сейчас Нина Аркадьевна проснётся, опять меня по музеям поведёт, — и дядька Сергей ушёл в спальню.

         Саня выглянул из зала ему вслед, увидел, как тот аккуратно прикрыл дверь спальни, и, повернувшись к Сане, растерянно спросил:

-Я думал, у вас там Фрося спит. А где Фрося?

-Нет её у нас. Она же у вас была.

-Она к вам утром собиралась, но потом мы… передумали, — почти охнул Саня.

-Может, и собиралась, не знаю. Мне ничего об этом не известно, — расстроился вместе с другом Володя. – А что случилось?

-Ты про какой детдом говорил, — опять нашёл нить разговора Саня.

-Да детдом, во Фроловке, где Лена и Фрося жили. Они там и познакомились. Лена моя там с пяти лет воспитывалась. А Фрося уже почти взрослая попала туда. Вот Ленка её и опекала. Сам видел, Фроська то маленькая, всякий может обидеть. А что случилось?

         Дверь кухни Саня открыл почти пинком.

-Где она?

         В ответ Лена молча тюкнула мощным тесаком по очередному куску мяса.

-Где она, — повторил вопрос Саня уже звенящим голосом.

-Все мужики гавнюки!- наконец высказалась Лена. И опять тюкнула кусище мяса.

-Согласен. Я гавнюк, — почти ровным голосом произнёс Саня.

-И козлы вы, мужики. Через одного, — опять вещала Лена.  Но мясо тюкать не стала. Села на стул и приготовилась заплакать.

-Согласен. Я козёл. Самый большой козёл, — сказал Саня. – Лена, ну где она? Скажи.

-Я тоже козёл. Очень большой козёл, — раздался робкий голос Володи за спиной Сани. – Ленчик, ну, скажи ему. Ты только не волнуйся. Тебе волноваться сейчас нельзя. Ребёночка напугаешь.

         У Лены округлились красивые голубые глаза:

-Я тебе только утром рассказала, что тест  на беременность положительный, а ты пошёл всем налево и направо трещать. Кому ещё разболтал?! Признавайся!

-Леночка! Прости меня! Ну, немного разболтал. Да я почти никому и не говорил. Ну, Сане, как видишь, сказал. Святое дело, он мне друг. Маме сказал. Ну, дядьке Серёге, а он тёте Нине сказал. А-а-а! Ещё Таньке сказал утром.

-Ка-а-а-кой Таньке? Петуховой, что ли?! — Вкрадчивым голосом спросила Лена.

-Да! Ей. Она моя сестра двоюродная.Прости, Леночка!

-Господи! – Лена схватилась за голову. – Теперь до обеда половина России узнает. Она сейчас с телефона не слезет, пока всех не обзвонит.

         Володя засмеялся:

-Так только половина страны, — но не договорил.

-А второй половине страны она после обеда всё растреплет. Ну скажи, что сделать, чтобы то, что я тебе по секрету рассказываю, ты никому не пересказывал через пять минут!

-Леночка! Я знаю! Надо всем твоим тайнам присвоить статус государственной тайны. И я тогда никому ничего не скажу, — совершенно серьёзно сказал Володя.

         Через мгновение он уже обнимал и целовал Лену, убрав подальше в сторону  тесак для мяса.

-Вот скажи, за что я тебя так люблю! — ласково спросила Лена.

-Во-первых, за то, что я тайну государственную могу хранить. А, во-вторых, за то, что я тогда, когда мы с тобой рядом в самолёте сидели, когда познакомились, весь твой обед съел, который ты мне отдала. А продукты испорченные оказались. И все пассажиры ручки в туалете обрывали, а ты спокойно телевизор смотрела.

-Слушай, я давно тебя спросить хотела, а ты где тогда был? – с подозрением спросила Лена.

-А я в служебном туалете сидел, от последствий плохой пищи избавлялся. Командир корабля мой корешок по училищу оказался.

-Представляю! Самолёт гражданский, а из служебного туалета военный лётчик вываливается. Пассажиры вообще в неадеквате были. То-то я думала, что это все забегали по салону, и ты пропал. Думала, с парашютом спрыгнул от меня! Все пассажиры из самолёта после посадки выскочили, смотрю, и ты объявился. У тебя ещё за брюки край  рулона туалетной бумаги зацепился и за тобой разматывался по лётному полю. Я думала, это ты меня развеселить решил! А пассажиры за тобой бежали, от него куски отрывали и себе в карманы запихивали. После посадки нашего рейса через час в туалетах  аэропорта технический перерыв объявили.

         Они вдвоём похихикали, и Володя,  усадив Лену на колени,  стал аккуратно расстёгивать верхние пуговки на её халате.

-Вы совсем обнаглели. Я, что, невидимкой стал? – возмутился Саня.

-Ой, Саня, ты меня напугал, я про тебя и забыл — обернулся в испуге Володя. – А что ты хотел? — И тут же вспомнил.

-Лена, скажи ему, пожалуйста. Ну, не обижайся на него. Вспомни, он тебе так хорошо аппендицит вырезал, такой шовчик аккуратный сделал. Скажи ему.

-Улетела она. В Хабаровск, — сказала Лена и вздохнула.

-Как улетела? У неё билет на самолёт через неделю. И мы договорились. Почему? —  растерялся Саня.

-Она к нам и не заходила. Позвонила из аэропорта. Попросила денег добавить.  Доплатить за билет. Я поехала. Хотела ей ещё денег дать. Она не взяла. Я знаю, что она без денег. Чтобы ко мне приехать, она  пенсию не тратила несколько месяцев, складывала. Я ей как-то на карточку деньги перечислила. Она отказалась, обратно мне отправила. Сказала, если ещё раз так сделаю, ну, в общем, потеряю я подругу.

-Какая пенсия у неё? За что?

-За мать и отца. Потом тебе расскажу. Езжай в аэропорт. Может, она и не полетела, передумала. Может, рейс задержали. Меня она прогнала. Сказала, что прощаться не любит. Что-то она хмурая была! Не понравилась она мне. Я даже подумала, что ты чем-то ей напакостил. А Володя сказал, что ты её никогда бы не смог обидеть! Но что-то же произошло, что она отсюда рванула.

-Так, я сейчас поеду. Забкру её и вернусь. И ты мне всё расскажешь. Про детдом, про неё.Её я спрашивать не буду. Поняла?

-Да езжай уже! Всё расскажу. Что тут уже скрывать. Ты парень хороший. И она… Таких мало сейчас. А что-то не сладилось у вас.

         Лена явно собралась заплакать. У беременных такое бывает часто.

         Всю дорогу до аэропорта Саня прокручивал в голове свои поступки и слова за последние сутки. И ничего не мог понять. Он помнил её радостное лицо, когда она проснулась. Вспомнил  чуть комичный блиц-опрос.

         Стоп! Он резко нажал на тормоза. Он вспомнил. Фрося говорила ему, что у неё есть родители. А Лена сказала, что они вместе были в детском доме. Впрочем, если Фрося и была в детском доме, её могли удочерить. Вот и родители. Нет!  Володя сказал буквально, что они «выпустились» из детского дома. Догадка была где-то рядом, она просто висела в воздухе перед ним, и её можно было ухватить. Ничего!

-Ладно! Может, она и не улетела никуда, — подумал он и поехал.

         В аэропорту он сразу нашёл нужную стойку.

 -Здравствуйте! Это у вас оформлялось отправление рейса на Хабаровск?- с ходу задал вопрос Саня.

-Да, мы оформляли. А что Вас интересует? – с любопытством спросила блондинка. Брюнетка молчала, оценивающе осматривая Саню. 

-Улетел? – без всякой надежды спросил Саня, заранее зная ответ.

-Отправился вовремя, -  опять ответила блондинка. И насторожилась. Мало ли, по какой причине интересовался этим рейсом явно взволнованный молодой человек.

-Рыжеволосая девушка, невысокая, улетела? – и опять он знал ответ на свой вопрос.

-Ефросинья? – улыбнулась блондинка. – Улетела. Имя такое, супер редкое. Я её спросила, как её любимый зовёт. Она улыбнулась и говорит: «Солнышко!» Что-то ещё хотели узнать?

-Нет, больше ничего.  

         Саня отошёл в сторону, остановился около огромного, во всю стену окна, выходящего на лётное поле,  и уставился перед собой, впрочем, ничего не замечая.

-Валь, ты зачем ему про девчонку сказала? Ответила бы, что не помнишь, народу много было. А ты ему про солнышко. Посмотри на него. Кобель смазливый, – наконец заговорила недовольным голосом брюнетка, обращаясь к своей напарнице.

-Света! Ты с утра такая злая сегодня! Люди-то при чём, что от тебя твой Павлик ушёл. Смотри, какой парень расстроенный. Да и Фрося эта не очень весёлая была. Улыбается, а глаза грустные. И вид у неё такой был, будто хотела передумать лететь. Я на своей работе пятнадцать лет. Насмотрелась всего. И не кобель он смазливый, а красивый мужик.  Чувствуется, парень серьёзный. Ладно, встряхнись! Нам следующий рейс принимать.

         Дома у молодожёнов в кухне сидели Лена с Володей и дядька Сергей с женой Ниной Аркадьевной.     

-Что? – спросил Володя.

         Не услышав ответа, вздохнул, обнял друга и повёл в комнату. Следом пошла Лена.

-Я в детский дом попала в пять лет. Отец мою мать убил. Из ревности. Я тогда маленькая была, ничего и не запомнила. Потом, постарше стала, ознакомилась с личным делом. А там копия приговора. Всё и расписано. Из колонии он вышел и потерялся. Его после суда родительских прав лишили на меня, а меня в детдом отправили. Я с малых лет  в детдоме, мне легче было привыкнуть к казённому дому. Да и детдом у нас хороший был. Я крепенькая, здоровая росла. Спортом постоянно  занималась. Заводилой всех дел была. Меня не только воспитатели уважали, а и директор. Даже пацаны боялись со мной связываться. Фрося в детдом попала, когда ей уже 16 лет было. У неё одновременно мать и отец погибли. Они в селе жили. Мать в ФАПе, фельдшерско-акушерском пункте работала, фельдшером, отец шоферил. В августе, когда наводнения были, у них в селе женщина рожала, молодая, нужно было её в район в больницу везти. Дорога плохая, непогода. Фросин отец жену, Фросину мать, вместе с этой роженицей и повёз на своей личной машине, «Ниве». Туда доехали нормально, с роженицей и ребёнком всё благополучно завершилось. Они  ещё и не уехали, когда та родила. Потом они домой поехали. А там дорогу  подсыпали, да грунтом глинистым подсыпали по-над берегом речки. От ливня грунт размок, машина в речку и свалилась. Их только через сутки и нашли. Машину течением отнесло. Там залом на реке образовался, брёвна, коряги, течением нанесло. Их машина в залом и уткнулась. А там глубоко было. Когда машину отыскали, из воды только край верха торчал. Родных у них не было. Фросю  сразу в детдом. Помню, как я её первый раз увидела. Стоит такая пигалица, рыжая, глаза, как крыжовник, губы надутые. Думала, наверное, что обижать будут. Ну, я сразу её под своё крыло и взяла. Да её никто и не думал обижать. У нас детдом хороший был. Сдружились мы с ней. Она меня вязать научила. Такие вещи сама вязала, никогда не поверишь, что девчонка сделала. Она ребятам младшим постоянно носки вязала. Природу очень любила, интересно так рассказывала о растениях, животных. И мне  интерес к природе привила. Вот мы с ней вместе и поступили учиться на биолого-почвенный. И в общежитии в одной комнате поселились. Она в прошлом году четыре месяца на практике в тайге была, а я в другом месте была, немного разминулись. Перед Новым годом вернулись обе, встретились, вдвоём  и Новый год отмечали. Точнее, втроём, девочка ещё была, которая с нами в комнате жила. А на зимние каникулы я на соревнования студенческие по горным лыжам в Карелию ездила, вот, в самолёте с Володей и познакомилась. А после каникул на заочное перевелась и к нему  приехала. На свадьбу её пригласила. Думала, не приедет. Она от денег отказалась, сказала, что сама накопит. Ей пенсия по потере кормильца идёт, пока она очно учится. Плюс там ещё деньги дают, как сироте. Особо не пошикуешь, но выжить можно. Тем более, она неприхотливая, без особых запросов всегда была. Видишь, приехала.

         Лена замолчала. Молчали все трое. Молчал Володя, обнимающий Лену, молчал Саня.

-А зачем она про родителей соврала? Про детдом не хотела говорить? Почему? Что в этом такого? Или я чего-то не знаю,  – спросил с недоумением явно расстроенный Саня.

         Лена и Володя переглянулись. Скорее всего, они обсуждали этот вопрос.

-Лена, скажи ему. Всё скажи. Саня нормальный парень. Он всё правильно поймёт.

         Лена поколебалась совсем немного. Но было видно, что продолжение разговора  было ей неприятно.

-Ладно, расскажу. Фрося, она правильная. Никогда ничего пакостного или плохого не делала. И никогда не  врала. Никогда. Кроме, как тебе. А вот почему… Знаешь, у нас в обществе отношение к воспитанникам детских домов какое-то, как бы сказать, не всегда нормальное. Почему-то очень многие считают, что выпускники детских домов вроде как люди второго сорта.  Не хочу особо распространяться на эту тему.  Если смотреть объективно, то и в хороших семьях дети-уроды вырастают, а в плохих, неблагополучных, наоборот, хорошие дети. Фрося на зимние каникулы работу подыскала. Подруга жены её руководителя практики в одной фирмочке работала. Фрося на компьютере хорошо работала, в программах хорошо разбиралась. Ей и предложили поработать в зимние каникулы. Я на свои соревнования уехала, а, когда вернулась, учёба уже началась. Тут у меня любовь, перевод, переезд, одни радости. Я сразу и не заметила, что она какая-то не такая. Будто поблекла как-то. И волосы вроде те же самые, рыжие, и глаза эти зелёные. А как потухла она. Мы с ней после каникул вдвоём в комнате жили. Татьяна, та, которая с нами жила, к парню своему на квартиру ушла. Мне бы Фросю сразу расспросить, а я… А тут сидим с ней как-то вечером, чай пьём, телевизор смотрим. Концерт какой-то шёл. Повторение новогоднего. И тут в дверь стучат. Я первая к двери подскочила. Открываю. Стоит парень. Симпатичный, светленький такой. Одет хорошо. И букет в руках. –Здравствуйте, — говорит, – пригласите, пожалуйста, Фросю.- Я так удивилась, дверь не закрыла, поворачиваюсь к ней и говорю: — Ефросинья, к тебе тут молодой человек с букетом. Она со стула встала, подходит к двери, увидела его… Лицо белое стало… А глаза… В общем, не было даже видно, что они зелёные. Значки такие огромные, чёрные. И как захлопнет дверь. И мне шепчет так громко: — Скажи, пусть уйдёт! Скажи пусть уйдёт! – и повторяет эту фразу и повторяет. Я выглянула, и говорю этому парню, чтобы уходил. Так и сказала: — Уходите! — И к ней вернулась…

         Лене было трудно рассказывать, это сразу стало заметно. Володя, подбадривая её, гладил по волосам и молчал.

-В общем, у неё такая истерика началась. Она не орала, не кричала, она просто билась у меня в руках и смотрела на меня так, будто хотела что-то сказать и не могла. Я чуть «Скорую» не вызвала ей. Она сказала: -Не надо «Скорую.- Я её напоила. Валерьянкой или пустырником, не помню уже. Она успокоилась. Размякла как-то. И всё рассказала. Фирма, в которую она попала, действительно приличная была. Штат постоянный, у всех образование. И деньги ей хорошие за работу обещали.  Её рабочее место было в общем зале. Сейчас принято  так офисы устраивать.  Человек двадцать в одном помещении. Небольшие такие городушки, сидишь, тихонечко и работаешь. Два дня она проработала, а потом… В общем, пропали деньги у одной их работницы. Большие деньги. 300 тысяч. Рублей. Она машину собралась покупать. Часть денег у неё уже была, а тут она ссуду взяла, эти 300 тысяч. В этот день взяла ссуду, принесла после обеда из банка, положила в стол, а через полчаса деньги пропали. Коллектив у них устоявшийся был. Все давно вместе работали. Ни одного случая воровства не было. А тут… Вызвали милицию. Кто, да что. Кому там первая мысль пришла в голову, что Фрося к этому причастна. Спросили, видимо, в кадрах, кто недавно работает. На неё и показали. И тут сработал стереотип мышления. Раз из детдома, значит… ну… непутёвая, что ли. И самое пакостное… Она к этой женщине, Марина её зовут, у которой деньги пропали, подходила минут за пятнадцать до обнаружения пропажи денег. Какие-то бумаги ей на стол клала. И видела, как та деньги со стола в стол сложила. В общем, забрали Фросю в полицию. И, как  в кино показывают, стали её «колоть». Она мне всего не сказала, что ей там говорили и что ей «обещали устроить». Но, когда она мне это рассказывала, у неё руки просто ходуном ходили, и она постоянно заикалась. Закрыли её в КПЗ, точнее, в ИВС, как подозреваемую. Нет, её там никто не обидел. Но она мне призналась, что решила жилетку вязаную, в которой она была, распустить  на нитки, сплести верёвку и повеситься… Просидела она в ИВС чуть больше суток. Утром, уже рассветало, за ней пришли, сказали, выходить с вещами. Завели в кабинет и сказали, что произошла ошибка. Вора, настоящего вора уже нашли, похищенные деньги тоже нашли. Да, там ещё планшет у Марины со стола украли. И планшет нашли. Извинились перед Фросей и даже предложили до общежития подвезти. Она мне говорит: — Они мне это говорят, а я сижу и жилетку распускаю,  нитки в клубок сматываю. — В общем, отказалась она от услуг этих джентльменов в форме, сама ушла. И сказала, что так страшно ей было первый раз в жизни. Даже тогда, когда она в 10 лет чуть не утонула.  А деньги украл друг этой Марины. Она с ним  всего две недели знакома была. Обаял он её. На машине шикарной подвозил, как потом оказалось, в автосервисе у друга, слесаря, «на прокат» взял машину клиента.  Он её и в банк отвозил. И обратно привёз. Она только села за стол рабочий, а он с букетиком цветов к ней. Она пошла с вазой за водой, он деньги и вытащил, и планшет прихватил. Как его никто не заметил, просто удивительно. А она сама на него и подумать не могла. А тут, когда Фросю задержали, попёрлась эта самая Марина к нему домой. Они вроде договаривались вечером встретиться, а он за ней не заехал. Как потом оказалось, у него уже и машины-то не было. Клиент увидел, что на его машине кто-то в городе рассекает, и в автосервис примчался. Машину вернули. В общем, пришла Марина к нему домой, а у него другая подружка. Ходит по квартире в его рубашке. В этой Марине баба  мстительная проснулась. Она эту новую пассию своего бойфренда за волосы оттаскала, и та домой стала собираться. Возьми и брякни она: — Гена, ты мне планшет подарил,  где он. А, вот он. –  А планшет-то Маринкин, та его сразу узнала. У неё с обратной стороны наклейка была с каким-то изречением. Маринка сразу и сообразила, что к чему. У двери  встала и говорит, дескать, что никто отсюда не выйдет. В полицию позвонила. Приехали полицейские, и у этого Гены дома и деньги нашли. И Фросю сразу выпустили. А этот парень, с букетом, что к нам в общежитие приходил, один из тех оперов, которые её «кололи» признаться в  краже. Он, оказывается, и до меня ещё к ней приходил. Но она вообще никому дверь не открывала тогда. А тут я приехала. Рассказала она мне всё это и говорит, дескать, что подозрение на неё в первую очередь пало потому, что она из детского дома. Сидит, такая, маленькая, испуганная, оглядывается, будто прячется от кого-то, и мне говорит: — Знаешь, Лена, я теперь никому и никогда не скажу, что я в детском доме была. Мне так страшно было. Очень страшно. А ещё страшней стало, когда я вышла из полиции на улицу и поняла, что так и держу этот клубок шерсти в руках. И подумала. А если бы они позже пришли.  И не успели.

         Лена замолчала. Муж обнимал её, гладил по пышным волосам, и лицо у Володи, обычно смешливое и несерьёзное, в этот раз было таким, будто Лена не о подруге рассказывала, а о себе. Саня смотрел в окно и не знал, о чём думать. Мысли в голове перемешались, и он не мог вытащить из этого хаоса ни одну, даже самую простую.

-Надо узнать, когда  самолёт в Хабаровск прилетает. Я ей позвоню, скажу, что возьму отпуск и прилечу к ней.

-Ты ей не дозвонишься, — произнесла Елена. –Она симку при мне выбросила. Сказала, что не будет месяц мне звонить. Ей в себе разобраться надо. Она так и сказала. И даже если ты в Хабаровск полетишь, не найдёшь её. Она сказала, что работу нашла, на лето, не в Хабаровске.

-А что же теперь делать, — растерялся Саня.

         Лена с Володей переглянулись, вздохнули и  пожали плечами.

         Уходя из дома друзей, Саня остановился около камня. Аккумулятор счастья  издавал ровное и нежное тепло. Усмехнувшись, Саня уселся на него, посидел минут пять и задумал желание.

         Через два дня Саня уехал в командировку, на три месяца. Сам попросился в плавание. При возможности, звонил домой и друзьям. Фрося действительно уехала из Хабаровска. Нашла работу на лето и уехала. У неё новый телефон. Володя этот номер не знал, и не смог узнать:

-Саня, друг, ты знаешь, она, как шпионка. Позвонит и номер убирает.

-Саня, ты меня прости. Она не разрешила дать тебе номер её телефона. У неё всё нормально. Говорила, что в конце августа на заочное переводиться будет. Я дала слово, не говорить тебе ничего. Ты прости её. Может, она что-то и не так сделала. Но по-другому она не могла. – Лена говорила совсем не убедительно.

          Вернулся Саня  в конце июля.

         Лидия Андреевна сидела с ним на кухне, смотрела, как он ест, а сердце её сжималось от жалости к сыну. От любви и от жалости. Осунулся, похудел. И, самое страшное, исчез тот задор, та ирония, с которой он летел по жизни. Перед ней сидел взрослый мужчина, твёрдо и правильно расставивший приоритеты в своей жизни.

         Спал он целые сутки. Будто напитывался домашней атмосферой. Спокойной, умиротворяющей, расставляющей всё по своим местам.  

-Сашенька! – голос мамы звучал рядом с ухом.- Санечка! Проснись!

         Мама сидела рядом с ним на кровати.  

-Мама! Ты что, не на работе? Сколько времени? – он не мог проснуться.

-Сынок, извини, что разбудила.  Я с работы раньше ушла. Вот я тебе что принесла.- Лидия Андреевна протянула сыну клочок бумаги.

         Саня протёр  заспанные глаза, уставился на листок и машинально спросил:

-Что это?

-Это адрес. По которому Фрося сейчас живёт.

         Сон прошёл, будто его и не было в помине. Голова стала ясной и без лишних мыслей.

-Откуда он у тебя?

-Лена дала.

-А мне почему не могла сказать? Я вчера её спрашивал, – в его голосе звучала просто детская обида.

-Ну, я считаю, две женщины всегда могут договориться. Я с твоим главным поговорила. Тебе отпуск могут дать, полностью. Решай! — Лидия Андреевна замолчала и уставилась на сына.

         Саня вскочил с кровати и забегал по комнате.

-Так, надо на карте посмотреть, где это, и как туда добраться. Мама! Собери мне пока вещи, пожалуйста. Ты знаешь, какие. Я сейчас в интернете посижу.

         Через полчаса он знал всё. Где находится этот, как он считал,  богом забытый посёлок, чем туда можно добраться, и когда вылетает ближайший самолёт. Пока он сам закончил собираться, Лидия Андреевна оформила ему через интернет электронный билет.

-Сынок, у тебя ещё   четыре часа в запасе. Тебе лететь девять часов, без пересадки. Не знаю, чем тебя там накормят, так что, давай, пообедай дома.

         За обедом они почти не разговаривали. Он был бесконечно благодарен матери за то, что она всегда понимала его больше, чем он сам мог разобраться в себе.

         Перед выходом из дома он позвонил Лене.

-Ну, здравствуй. Собрался, поди, уже? — засмеялась Лена, услышав в трубке его голос.

-Ты мне только  ответь на один вопрос. Почему?! — спросил он.

-Она просила тебе не говорить.

-А почему сейчас сказала. Маме сказала. Знала же, что мама мне скажет?

-Знаешь, я тут подумала. У каждого человека есть запас прочности. У неё тоже есть. Но надолго ли его ей хватит.  И второе. Ты очень изменился за последнее время. И третье. Нет, третье я тебе не скажу.  Если что, звони!  Я ей не буду звонить. Точнее, если буду, не скажу, что к ней улетел. Ну, и чтобы тебе приятно на дорожку было, скажу вот что. Она о тебе каждый раз, когда мне звонила, спрашивала. Ни в одном разговоре со мной не забывала спросить о тебе. Я тебе этого не стала говорить, извини, у нас с ней свои отношения. Если я сказала, что молчу, значит, молчу.

– Лена засмеялась.

-Спасибо, Лен!

-Ну, счастливо, жених!

         В Хабаровск Саня прилетел днём. За всё время полёта не сомкнул глаз. Спать совсем не хотелось. Мысли догоняли одна другую. Вспоминалась каждая мелочь, каждое слово, сказанное ею. Вспомнил её зажмуренные глаза…

-Вам плохо? — участливо тронула его за руку сидевшая у окна пожилая женщина. – Вы так застонали. Будто Вам больно.

-Извините, если я Вам  помешал, — растерялся он. А сам подумал:

— Теперь она от меня никуда не денется.

         Хабаровск встретил его серыми низкими тучами,  мелким противным дождём и пронизывающим, хотя и тёплым, ветром. Летняя изнуряющая жара испарилась, и было похоже, что в конце июля в Хабаровск притащилась нежданная осень. На выдаче багажа к нему подошёл молодой подтянутый  мужчина среднего роста.

-Александр?  

-Да, Александр, — растерялся Саня.

-Меня Юра зовут. Я  одноклассник Володи Кириллова. Вот, два года уже здесь живу. Он мне позвонил и попросил  тебя встретить.

-Володя? А мне он ничего не сказал, -растерялся Саня.

         И тут зазвонил телефон.

-Санька! Тебя там встретили? – загромыхал в телефоне голос друга. –Тебе Юра человека нашёл. Тебя до места отвезут. Нечего тебе на поездах да автобусах мотаться, время терять! Звони! Пока! – и Володя отключился.

         Через десять минут Саня ехал с Иваном Дмитриевичем. Пожилой мужчина  водил машину, как профессиональный гонщик. Отечественная «Нива» давала фору японским внедорожникам, обгоняя их.

         В дороге водитель был немногословен и деликатен. Говорили о природе, погоде, автомашинах. Разговор затянул Саню, и  четыре часа в дороге пролетели почти незаметно.

         И всё-таки он волновался. И это было заметно.

-Не волнуйся! Всё нормально будет! – произнёс уже на подъезде к посёлку Иван Дмитриевич,  бросив на него понимающий взгляд. И засмеялся. – Я свою у родителей её украл. Ей тогда уже восемнадцать лет было. Я армию к тому времени  отслужил. Пока служил, она мне писала. А родители ей жениха нашли. Ну, мы сначала у моих деда с бабкой на хуторе жили, потом расписались. Пришли к её родителям, свидетельство о регистрации брака на стол положили. Мать заплакала. Отец покряхтел. А что они сделать могли. Вот, в следующем году сорок лет будет, как мы с ней  вместе. Три сына. Семь внуков. Детей всех выучили. Сейчас уже внукам помогаем. Так что, всё нормально будет. Я тебя до места доставлю, обратно поеду, когда смогу убедиться, что больше никуда не надо ехать.

         На въезде в посёлок Иван Дмитриевич сказал:

-Посёлок раньше так себе был. Раньше тут совхоз был, что-то выращивали. Железная дорога, ещё два производства. А недавно огромный комплекс промышленный почти рядом с посёлком построили. И люди сюда потянулись, рабочие места появились.  И жильё строить стали. Хотя и старого жилья ещё много. Японцы пленные после войны строили. Судя по адресу, это в таком  старом доме её квартира.

         Так оно и оказалось. Старый, чёрный от старости,  двухэтажный деревянный дом, называемый в народе «бараком», стоял на отшибе. Рядом на одной линии стояли два таких же ветхих дома. Чуть в стороне располагался тоже  ветхий туалет, рядом –  выгребная яма, крытая новыми досками, с крышкой с ручкой наверху. О том, что в нужном им доме ещё живут люди, свидетельствовали целые окна на его фасаде и присутствие  жильцов во дворе. Собственно, жильцов в наличии было четверо. На лавочке  около дома сидела женщина неопределённого возраста с внешностью, характерной для женщин, замотанных жизнью, пьянством мужа и  обилием детей в семье. Так оно и оказалось. На руках женщина держала ребёнка неполных двух лет, около неё стоял мальчик лет трёх, а к ним подходила девочка на вид 7-8 лет.

-Ну, нашла их? – быстро глянув в сторону машины, спросила женщина девочку.

-Нашла. Они на речке. Мишка рыбу ловит, а Валерка рядом сидит на берегу. Мишка сказал, ещё поймает ещё двух рыб и домой придёт, — привычно доложила девочка.

-А отца видела? – женщина спросила явно девочку, но при этом смотрела на вышедших из машины. Девочка и два младших ребёнка тоже уставились на приехавших.

-Видела. Он в магазине у Алика. Продукты покупает, — опять сообщила  девочка тем же голосом.

-Пьяный?- добивалась полной информации многодетная мать.

-Немножко. Я ему сказала, как ты велела сказать. Если пьяный, чтобы тебе на глаза не показывался.

-А он что сказал, — продолжала допрос женщина.

-А он сказал, чтобы ты шла на…пик-пик-пик…- девочка  ровным голосом произнесла такое слово, что и у Ивана Дмитриевича и у Сани изумлённо вытянулись лица.

-Не матерись, — произнесла женщина. И, уже обращаясь к приехавшим, спросила:

-А вы к кому приехали?

-Мы к Соловьёвой. Не знаете, она дома? – спросил Саня.

-Маринка, ты учительницу свою видела? – не отвечая на вопрос Сани, спросила женщина девочку.

-Видела. Ефросинья Ивановна  на новую работу пошла. Ключ оставила. Сказала, что утром придёт, — девочка, скорее всего, знала всё и про всех.

-А куда она пошла на работу? — Спросил почему-то Иван Дмитриевич. Саня молчал в растерянности.

-Не знаю. Она не говорила. Сказала, что на новую работу в ночь пошла. Первый раз. Засмеялась и  мне в карман конфет насыпала. Я мальчишкам на речке отдала. И Саня с ней пошёл. — Девочка точно знала всё и про всех.

-Саня? – неопределённо спросил Саня.

-Да, и Саня с ней пошёл. Она без него не ходит.

         Присутствие рядом с любимой женщиной Сани не входило в круг интересов настоящего Сани. Но переспрашивать девочку он не стал.  Растерялся, но переспрашивать не стал. Что-то здесь было не так. Если бы у  неё появился другой Саня, об этом обязательно знала бы Лена.

-А где её найти можно? – Спросил женщину  Иван Дмитриевич, прервав хаос мыслей Сани.

-Да кто его знает? У нас тут организаций полно стало. Может, на комбинате где работает. Может, где ещё. До обеда она в школе, на площадке. Вон, мои дети ходят к ней на площадку. Говорит, часов мало, зарплата маленькая. Раньше ещё и почту разносила. Потом у нас одного почтальона сократили. Вот она и искала ещё работу. Нашла, значит. Девушка умная, ответственная. Её уважают. Дети её любят. Сейчас в декрет уйдёт, опять учителя не будет, — женщина вздохнула и замолчала.

-Ка-а-а-кой декрет?- выдохнул Саня.

-Так ей рожать после Нового года, — радостно сообщила многодетная мать. И чуть  запоздало спросила:

-А вы ей кто?

         Никто ей не ответил. Иван Дмитриевич посмотрел в растерянное лицо Сани, подошёл к женщине, что-то пошептал ей в ухо нематериальное, вложил ей в ладонь нечто материальное ( что она тут  же положила в карман куртки), и женщина произнесла:

-Я ключ могу дать вам от её квартиры. Она нам всегда запасной отдаёт. Вдруг, что случится. Или свой потеряет.  Люди вы, я вижу, порядочные. Подождёте её. Завтра воскресенье, площадки не будет. Где её искать сегодня? Тут организаций везде сейчас понаделали.

Иван Дмитриевич порывался остаться, но Саня отправил его обратно. Денег тот не взял.

-У нас с Юрой общее дело. Разберёмся без вас. Всё нормально. Удачи Вам! – сказал он на прощание.

         Квартирка Фроси оказалась совсем крохотной. Небольшая комнатка с двумя окошками и крохотная кухня. Небольшая печь. Новая побелка и покраска. Платяной шкаф, круглый стол, стулья и кухонный стол были  довольно старыми, но чистыми. Новенький диван, новые красивые шторы, новый светильник, новый умывальник-тумбочка, новая газовая плита и новый холодильник. Минимум посуды. В холодильнике молоко, сливочное масло, яйца, овощи, банка красивых огурцов, явно домашнего посола.  В морозильнике курица, замороженные ягоды. На столе в корзинке пакет с печеньем, два красивых яблока. Ноутбук, учебники, распечатки. Телевизора в квартире не было. В проёме между окнами висел… его портрет. Фотография была сделана  летом прошлого года, в Карелии, где он и Володя с друзьями сплавлялись на байдарках. Белозубая улыбка, разлохмаченные волосы, счастливые восторженные  глаза.

         Он разулся, не раздеваясь, сел на диван, схватился за голову и выдохнул, со стоном, как от мучившей его боли.

         Минут через десять в дверь деликатно постучали.

-Это я. Я сказать хотела. Туалет у нас на улице, ночью туда с фонариком ходить надо, без света  провалиться можно. Выгребную яму нам хоть новыми досками замостили, да люк сделали. А то всё открыто было. Мой маленький, Пашка, только ходить научился, дети не углядели за ним, он туда и упал. Если бы не Фрося… Ефросинья Ивановна, то он бы утонул. Она за ним в эту яму и нырнула. Так и стояла, по горло, извините, в дерьме, а его над собой руками держала, пока дети взрослых не позвали.

-Что? Как… нырнула? – растерялся Саня.

— В июне это было. Она только к нам сюда переехала. Квартиру эту сняла, ремонт в ней стала делать. На комбинат диспетчером устроилась. Дети закричали, она из дома выскочила. В чистом была одета, на работу собиралась. И прыгнула туда в яму. Пацана и спасла. Мы потом тремя домами воду грели, вёдрами таскали мыть её, за домом. Около огорода Петровых бочку поставили, загородили простынями, и мыли её и полоскали. А она хохочет. Говорит, дескать, что в дерьмо не раз вляпывалась, но так, чтобы по уши, первый раз. Красивая, фигуристая. К ней тут пацаны местные, молодёжь, да и не только молодёжь, попробовали… ну, познакомиться, что ли. Не вышло. Мужики наши с кем надо поговорили, больше никто к ней и не подкатывался. А, когда стало известно, что беременная, так вообще обходить её стали. Хотя, к ней недавно инженер с комбината приезжал, на машине красивой. Сам такой видный. Говорят, разведённый. Она в квартиру его не пустила. Вышла в коридор, что-то ему сказала, и он сразу  ушёл. Сел в машину, как рыкнул чем-то там, тормозами или чем,  и уехал.  Не знаю, кто ты ей. За ней, наверное, приехал. Забирай её отсюда. Увози. Зимой она здесь, да ещё  и с ребёнком, пропадёт. Дом холодный, угля не напасёсся топить. А воду принести, унести надо. Мне дети помогают. Да и муж, хоть и выпить  мастер, детей любит. И тяжёлой работой меня не загружает. Уголь и дрова сам носит. Воду носит. А её увози отсюда.

         Соседка повернулась, чтобы уйти, потом вдруг вспомнила что-то и произнесла:

-Меня Людмила зовут, мы напротив в квартире живём. На весь дом всего четыре квартиры заняты. Остальные пустуют. Если что, стучи к нам. Колонка за углом справа, между домами. Ночью  на улицу не ходи. Неспокойно у нас. Ладно, я пошла.

         Соседка ушла.

         Саня посидел ещё, потом прошёлся ещё раз по квартирке, постоянно задевая плечами косяки.  Затем переоделся, принёс несколько ведер воды и сделал ревизию продуктов. Перебрав все варианты, приготовил кастрюлю борща и поужинал. Затем налил чашку чая. Чашка была большая, красивая, с чёрно-красными узорами с золотыми разводами по краям узоров. Наверняка, её любимая.

         Открыв форточку, он пил чай, слушая звуки  улицы. Проезжали машины, кто-то орал пьяным голосом, потом прошла толпа молодёжи, смеясь и слушая музыку то ли с плейера, то ли с телефона. Со станции доносились гудки тепловозов или электровозов.

         Он поставил чашку на стол. Чашка встала неровно, будто под клеёнкой, застилавшей стол, что-то лежало. Он поднял клеёнку.

         Аккуратной стопочкой лежали анализы. Беременность 14 недель. В груди стало так горячо!

         Когда первые эмоции схлынули, он просмотрел анализы.

-Молодец!- не удержался он, не заметив, что говорит вслух.- Всё нормально!

         Потом  лёг на диван и попытался уснуть. И не смог. Не получилось,

         Хотелось бежать из дома и искать её. Искать, где угодно. Он представил, как она сидит где-то сейчас, одна… Впрочем, почему одна? Уже не одна! И этот Саня? Этот непонятный Саня. Никто ничего ему толком не сказал про Саню.  

         И вдруг его осенило! А почему он решил, что Саня – это человек?! Саней мог быть даже попугай, который её ждал тогда, и которого она привезла сюда. Но попугая она не могла взять с собой. Собака! Он даже вскочил с дивана! Это было так просто! Хотел сходить к соседке, но посмотрел на часы.

-Куда ты?! Три часа ночи!  Сиди и жди!

         Он опять прошёлся по квартире. И уставился в угол за умывальником. Миски для собаки. Одна пустая, вторая, такая же, с водой.

         Задремал он только около пяти часов ночи. Сказалась и перемена часовых поясов.

         Проснулся он, как от толчка. Сразу и не понял, что его разбудило. Посмотрел на часы. Половина девятого местного времени. На улице было удивительно тихо. Выходной день, на работу люди не торопились. Ночные гуляки отсыпались.

         И всё-таки его что-то разбудило.

-Саня! Саня! Фу! Не трогай! Иди сюда! Пошли домой! Не трогай кошку! Фу!

         Саня засмеялся. Голос был не громким, но таким  убедительным. И до боли знакомым. Он подошёл к окну. На улице никого не было видно.

         Скорее всего, для порядка, пёс — тёзка полаял где-то рядом с домом, тоже негромко.

         За дверью послышались шаги. Саня подошёл к двери и встал напротив. Снизу в дверь кто-то заскрёбся и заскулил.

-Саня, подожди! Ты что? Нет там никого! Подожди, я открою! Только лапки вытру тебе. Подожди… Вот… Одна, вторая, третья, четвёртая. Всё. Молодец.

         В замочной скважине провернулся ключ. Один, второй оборот. Дверь распахнулась.

         Она была одета в куртку, расстёгнутую спереди, джинсовый свободный комбинезон и футболку. На ногах  мокрые обычные  резиновые сапоги. Около её ног сидел маленький рыжий пёс. Обычная дворняжка. В квартиру он не заходил. Подняв голову, он смотрел на хозяйку умными собачьими глазами, словно спрашивая, что ему дальше делать.

         Она совсем не изменилась. Нет, скорее всего, изменилась. Стала удивительно женственной. Её волосы были завязаны сзади в хвост, открывавший уши и шею. Тёмно-зелёные глаза смотрели на него так растерянно, даже жалобно,  что у него всё оборвалось внутри.

         Он схватил её в охапку и просто перенёс через порог. Следом деликатно, беззвучно, прошёл Саня. Прошёл и сразу лёг под столом.

         Они так и стояли, обнявшись, не двигаясь, несколько минут. Её ноги не доставали до пола, один сапог свалился с ноги, но они этого не замечали.

-Прости меня! — наконец сказал он.

-За что? – она подняла голову и смотрела ему в глаза. Смотрела в глаза, а заглядывала в душу. Значит, всё-таки, душа у человека есть.

-Ты показала мне, как можно любить. Получается, что я никого не любил до тебя. Ты – первая и единственная, кого я полюбил. Я давно это понял. Я приехал за тобой.

         И тут же поправился.

-За  вами.

         Она засмеялась:

-Теперь у меня три Сани. Один здесь, — она погладила жилвот, — один под столом, а один стоит и смотрит на меня такими глазами! Я подумала, что даже если девочка будет, я её Саша назову. То есть, мы назовём. Ты не против? А этого Саню я месяц тому назад подобрала. Назвала Саней. Ой, ты, наверное, есть хочешь?

-Я борщ сварил вечером и поел. Садись, я тебя накормлю. И поспишь. Устала?

         Она засмеялась.

-Надо же, такую работу хорошую нашла. Машину выпустила-записала. Машину запустила на территорию – записала. Можно было к сессии и урокам готовиться. И комнату в благоустроенном общежитии обещали дать. А теперь увольняться придётся.

-Я тебе работу уже нашёл. Будешь женой и матерью. Самая трудная работа.

         Встречали их в аэропорту Лена с мужем и Лидия Андреевна.

         Собираясь в аэропорт, Лена доставала мужа вопросом:

-Ничего не поняла из СМСки. «Встречайте рейс 218 фрося и сани ( три штуки)». В тот раз три ведра орехов было, а тут сани, аж три штуки. Что за сани?

         Уже на подъезде к аэропорту Володя сказал:

-Твоя Фроська до сих пор не научилась заглавные буквы в СМС выбивать.  Кстати, я думаю, аккумулятор счастья мы им на время отдадим. А потом себе возьмём. Хорошая штука.

 

        

 

 

 

Похожие статьи:

Любовная лирикаСпасибо,любимый

Философская лирикаНайди свой смысл

Любовная лирикаЖили-были...

Иронические стихиПарнас, Парнас

Гражданская лирикаУчу счастье наизусть!

Рейтинг: 0 Голосов: 0 350 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
Мореный дуб.
сегодня в 10:44 - Иван Морозов - 0 - 3
Падение
Падение
сегодня в 09:27 - gavrds57 - 0 - 7
Зависим мы от времени и случая...
Зависим мы от времени и случая...
сегодня в 07:24 - frensis - 0 - 7
Пораньше
Пораньше
вчера в 21:39 - nmerkulova - 0 - 17
Аллины ручки
вчера в 19:26 - Kolyada - 0 - 13
К истокам души часть 10 (заключительная)
вчера в 14:59 - Хохлов Григорий - 1 - 13
Выстрел
вчера в 12:12 - Таманцев Алексей - 12 - 48
Разноцветная
Разноцветная
24 мая 2018 - gavrds57 - 4 - 44
Выдержки из школьных сочинений.
24 мая 2018 - Иван Морозов - 6 - 37
Рассажены чины по этикету...
24 мая 2018 - Серж Хан - 1 - 43
Дневник
24 мая 2018 - Александр Асмолов - 2 - 42
притча «Два художника»
притча «Два художника»
23 мая 2018 - zakko2009 - 0 - 26
притча в стихах
Кража в замке Чимниз
Кража в замке Чимниз
23 мая 2018 - nmerkulova - 4 - 32
Детективная история в курятнике
Совратительница
23 мая 2018 - Ивушка - 7 - 71
– Надолго ль упекли? – вернул ее в реальность женский голос. Повернула голову. К ней обращалась подруга по несчастью, лежащая на противоположной через проход полке. Вспомнила! Да ведь она...
Невольный свидетель.
23 мая 2018 - Иван Морозов - 4 - 23
Ответ пессимизму
22 мая 2018 - flocken - 1 - 32
Розы - цвета крови
22 мая 2018 - natalia reshetkova - 0 - 18
Говориска для Дениски о пирамидке
22 мая 2018 - Антосыч - 0 - 17
Клубы
Рейтинг — 391235 11 участников
Рейтинг — 179300 10 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования