ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ТРОПА (окончание)

19 февраля 2016 - Александр Соколов
article9144.jpg

9.


Рассвет озарил комнату слабым светом. Валерий открыл глаза. Саша спала рядом, а выражение ее лица было сейчас детским и беззащитным.
«Какие разные бывают люди во сне, — подумал он, — Иной раз, ничего не имея общего с тем, какие они в жизни...»
Он смотрел на спящую Сашу и был преисполнен чувством, неведомым ему ранее. Так сложилось, что она была второй женщиной в его жизни, но испытывал к ней он совсем не то, что когда-то к Людмиле, когда мотался за четыреста километров, чтобы погрузиться в омут страсти. Именно страсти — по-юношески сильной и крепкой. Дорвавшийся до «запретного плода», он утонул в ней с головой и очнулся только, когда стал отцом, как бы перешагнув через те чувства, к которым пришел теперь. Они прошли в жизни мимо него...
Валерий вздохнул, обнял Сашу и опять закрыл глаза.
Проснулся он окончательно, когда за окном светило солнце. Разбудили его легкие шаги. Валерий открыл глаза и увидел Сашу, поливающую цветы. Делала она это интересно: рассматривала каждый цветок, как бы что-то говоря ему взглядом, и только после этого начинала поливать с разных сторон стебля.
«Милая Сашка, — с нежностью подумал он, — Кажется, дарить всем любовь — это ее предназначение свыше...»
Саша посмотрела в его сторону, и заметив, что он проснулся, улыбнулась:
-Доброе утро.
-Доброе. До краев, — улыбнулся в ответ Валерий.
-Вставай, я уже приготовила кофе. Скоро ребенок заявится.
-Мы так и будем от него таиться? — поинтересовался Валерий, поднимаясь.
-Он уже начинает к тебе привыкать и скоро в этом не будет необходимости. Гораздо важнее, на мой взгляд, тебе разобраться со своей женой, и самое главное -  с сыном.
-Разберусь, я же помню твое условие.
-И я еще раз тебе его повторю — у нас возможно что-то только при условии, что это не отразится на твоих отношениях с ним.
-Только! Обещаю вам, Александра Васильевна, — проговорил Валерий, подходя и обнимая ее за плечи, — Строгая моя учительница...
Их губы слились в поцелуе.
-Кстати, о наших детях… — начал Валерий, когда они пили кофе на кухне.
-О наших? Ты уже Игоря моим ребенком называешь?
-Я привык называть вещи своими именами, — пожал он плечами, — Говорю то, что есть по сути, а не согласно нормативным актам. Закон, как говорили на Руси, что дышло — как повернул, так и вышло. Как специалист, могу доказать и привести примеры из собственной практики. По крайней мере, у нас. Где-то, где нас нет, и где, как все в один голос утверждают, хорошо, слышал, что это не так, но сам имею чисто умозрительное представление.
-Садись, пять! — улыбнулась Саша — Не сомневаюсь в твоих способностях.
-В каких именно? — уточнил Валерий, лукаво подмигнув.
-И в этих тоже. Озорник.
-С тобой рядом хочется чувствовать себя пацаном. Ты и в жизни строгая учительница.
-Так что ты там начал про наших детей? — вернулась Саша к прерванной теме.
-Да. Я не понимаю, почему ты не хочешь их познакомить? Женьку через неделю должны выписать. Правда, пока на амбулаторный режим, но думаю, к концу лета он уже поправится. Они могли бы вместе кататься на велосипедах, он тоже этим бредит. Да и вообще, разве это было бы плохо?
Саша отвела глаза, нахмурилась и сдержанно проговорила:
-Мне думается, все-таки, что Игорь — не тот человек, что нужен в друзья твоему Жене.
Валерий пристально посмотрел на нее.
-Саш, можно правду? Это единственный вопрос, в котором я не чувствую тебя в тебе самой. Ту, которую я знаю. Ведь ты сама говоришь, что Игорь тебе, как сын, а Женька — мой сын. Это нормально, если мы будем вместе, а они — даже не знать о существовании друг друга?
Саша нахмурилась еще больше, и поколебавшись немного, сказала:
-Валер, я не хотела тебе говорить, но, раз уж… Только я тебя очень прошу воспринять это спокойно, как бы ты не относился к таким вещам… Игорь — гей.
-Это он тебе сам признался? — поинтересовался Валерий.
-Представь себе, да. Когда он первый раз попросил меня приютить его на ночь, я ответила, что в одной комнате у меня больная мама, а спать в другой, хоть и в разных постелях, но с женщиной, уже достаточно взрослому парню, наверное, будет стыдно самому. Тогда он покраснел и сказал, что я могу его не стесняться, и по какой причине.
-Так может быть, это была уловка, чтобы все-таки не идти домой к пьяным родителям?
-Во-первых, это на него не похоже, а во-вторых, и что самое главное, мы потом имели откровенную беседу. Он рассказал мне о себе все с самого детства. И по этой теме тоже.
-Неужели сам осмелился рассказать?
-А что тебя удивляет? Я воспринимаю все спокойно и не давлю на него авторитетом.
-И что касается этого — тоже? — пристально глядя ей в глаза, спросил Валерий.
-Да, и этого тоже. Я не могу об этом открыто заявить в школе, ты сам понимаешь, к чему это приведет, но в глубине души мне таких мальчиков жаль. Помимо того, что они по своей природе лишены возможности создать нормальную семью, они еще вынуждены сталкиваться с нетерпимым отношением к себе со стороны окружающих.
-Моей маме тоже их жаль, но это не мешает ей считать их извращенцами.
-А кто она у тебя?
-Врач педиатр. Говорит, что она таких лечила от результатов их образа жизни. 
-Их образ жизни во многом обусловлен отношением общества. В том-то и беда, что нормальными они себя чувствуют только в окружении себе подобных. И не просто чувствуют, а начинают утверждать себя через эту особенность. Отсюда берет начало искажение в их сознании и самой нормы. Я верю, что твоя мама добрый человек, но она просто не знает сути, и возможно, даже считает, что это можно вылечить. А ведь именно поэтому гомосексуальность и была исключена из списка болезней, что она не поддается медицинской коррекции. Болезнь — это то, что можно лечить.  
-Она врач старой закалки. И неплохой, поверь. И меня, и сына именно она вырастила отменно здоровыми. Ей сложно преодолеть психологические барьеры. По-моему, самое трудное для людей этого поколения признать, что они в чем-то неправы, когда речь заходит о понятиях и принципах, в которые они свято верили всю жизнь. Наверное, это для них равносильно тому, как  признать, что они не жили...
В прихожей раздался звонок. Саша вышла из кухни и вернулась вместе с Игорем. Увидев сидящего за столом в домашних тапочках Валерия, он сначала покраснел, а потом побледнел и поджал губы. При этом инстинктивно у него сжались еще и кулаки.
-Здравствуй, Игорь, — спокойно произнес Валерий, глядя ему в глаза, но парень отвел взгляд и ничего не ответил.
-Присаживайся с нами, — сказала ему Саша, ставя на стол еще одну чашку.
Игорь стоял в дверях кухни, не двигаясь и глядя в пол.
-Игорюш… — Саша дотронулась до его плеча, но тот резким движением скинул ее руку.
-Присядь, — твердо сказал Валерий, — И давай поговорим, в конце концов.
Поколебавшись, Игорь сел на край табуретки, не поднимая взгляда от пола.
-Саш, оставь нас на несколько минут, — попросил Валерий, и она вышла.
-Вот что, мужик, — серьезно заговорил он, когда они остались вдвоем, — Хочешь ты или нет, а тебе придется смириться с моим присутствием в этом доме. И не только. В жизни тоже. Я не требую от тебя любви и признательности, но Сашу я люблю и готов бороться за нее. Возможно, мы будем жить вместе. И если ты ее действительно по-своему тоже любишь, скажем, как  мать, ты не можешь желать ей зла. Это не любовь, когда один человек в угоду себе делает другого несчастным. Подумай об этом.
На кухне воцарилась тишина, нарушаемая только падающими каплями воды из не закрытого до конца крана. Наконец, Игорь медленно поднял голову, и глядя в глаза Валерию пронзительным взглядом, проговорил:
-Если ты продинамишь ее или посмеешь хоть раз обидеть, я убью тебя.
Валерий тоже пристально смотрел на него, и парень выдержал его взгляд.
-А если ты ее будешь обижать, я тебя убивать не стану, но что тебе придется плохо, обещаю, — ответил Валерий, — И раз мы оба так любим Сашу… Александру Васильевну, давай не угрожать друг другу, а относиться с пониманием. Пока у нас нет поводов для другого, согласен? Постараемся, чтобы не было и дальше.
Валерий протянул Игорю руку и тот, после небольшого раздумья, коротко пожал ее.
-Саша! — позвал Валерий.
Она моментально возникла на пороге, пытливым и тревожным взглядом посмотрев на обоих.
-Сашок, сделай нам еще по чашечке, и давайте, поедем куда-нибудь все вместе — природа шепчет.
-Ты свободен сегодня? — спросила Саша.
-Вечером надо к Женьке в больницу, а перевод полежит денек.
-Поезжайте без меня, — хмуро проговорил Игорь.
-Почему? — тревожно взглянула на него Саша.
-Я на велосипеде...
-Велосипед поместится в багажник. Отложить на день свои дела можешь? — спокойно спросил Валерий.
-Поедем, — беря его за руку, сказала Саша.
Игорь покраснел, и поднял на нее пристальный взгляд слегка повлажневших глаз:
-Простите, Санвасильна, что я вас оттолкнул...
-О чем ты? — засмеялась Саша, проводя рукой по его волосам, — Собирайся.
-Ему собраться — даже подпоясываться не надо, — сказал Валерий, допивая кофе, — Ты собирайся...
Скоро они уже мчались по МКАДу. Саша расположилась сзади, а Игорь сидел рядом с Валерием, наблюдая, как тот управляет машиной. Заметив, что его это заинтересовало, Валерий начал экзаменовать его по правилам:
-Что за значок висит вон там, на примыкающей?
-Автомагистраль.
-Разве автомагистраль бывает на синем фоне?
-Автодорога, точнее,- поправился Игорь.
-Дорога для автомобилей, если совсем точно. Что он требует?
-Что? — не понял парень.
-Какие ограничения? На велосипеде под него можно ехать?
-Н… нет.
-Догадался? — усмехнулся Валерий, — А еще на чем нельзя?
Уголки губ Игоря тоже немного приподнялись:
-На чем?
-На любых транспортных средствах, чья скорость не может составлять сорока километров в час и выше.
Скоро они свернули на Рублево-Успенское шоссе.
-Нравится? – спросил Валерий, кивнув на чистый ухоженный лес, сквозь который она ехали. 
-Классно, — сказал Игорь, — Приеду сюда на велике. Я здесь еще не был.
-А там, что за знак висит? — показал взглядом Валерий.
-Да что я, под этот знак не ездил?
-Здесь не поездишь, здесь полиция за каждым кустом.
-Правда, что ль?
-Сейчас сам увидишь. Это единственная, наверное, в России дорога, где соблюдаются правила. Видишь, все идут под восемьдесят и никто никого не обгоняет?
-Вообще-то да...
-Никогда про Рублевку не слышал?
-Да слышал, — поморщился Игорь.
-Ну, вот теперь и увидел...
Шоссе вилось по живописной местности, то ныряя в овраги, то петляя среди леса, то вырываясь на простор полей, и природа вокруг, даже несмотря на то, что преимущественно была отгорожена высокими глухими заборами, завораживала своей красотой. 
-На Николину поедем? — спросил Валерий Сашу, полуобернувшись.
-Решай сам. Далеко не надо, тебе же в больницу еще нужно успеть, — отозвалась та.
Валерий включил сигнал поворота:
-Тогда, сегодня здесь. Более дальнее путешествие перенесем на ближайшую перспективу.
Он свернул на небольшую площадку между почтой и местной поселковой администрацией, и припарковал машину:
-Выгружайтесь. Отсюда придется пешком.
-Далеко? — поинтересовался Игорь.
-С полкилометра, но велосипед твой выгружать не будем. Здесь ты не проедешь.
-Я везде проеду, — заверил он.
-Знаем, видели. С этого и началось наше знакомство, как ты помнишь. Давай, сегодня обойдемся без экстрима.
Они начали спускаться по длинной деревянной лестнице, и скоро оказались на берегу Москвы реки. По случаю выходного дня и теплой погоды, народу было хоть отбавляй, но пройдя в самый конец, где тропинка, идущая вдоль берега, упиралась в забор, они отыскали небольшую полянку у самой воды.
Едва поставив сумки, Игорь разделся и с разбегу кинулся в воду.
-Класс, Санвасильна! — раздался его радостный возглас, — Вы купаться будете?
-Пойди, окунись с ним, — сказал Валерий, — Я пока шашлыком займусь...
Скоро шашлык уже дымился, возбуждая аппетит своим запахом, а они плавали в воде все втроем. Игорь успел дважды переплыть на другой берег и обратно, а от его прыжков и ныряний у Валерия уже рябило в глазах. Однако ни он, ни Саша не сдерживали его веселья.
«Людмила бы уже изошлась от крика, если бы на месте Игоря был Женька...» — заметил про себя Валерий.
И опять ему подумалось, насколько важно, когда рядом именно тот человек, который тебе нужен, и как, в зависимости от этого, одна и та же ситуация может выглядеть совершенно по-разному. 
Скоро они уже с аппетитом ели сочный шашлык, обмакивая куски мяса в ароматный соус.
-Класс! — воскликнул Игорь.
-Все-то тебе класс! — засмеялась Саша, тормоша его по голове.
Игорь позволял ей делать это, не смущаясь таких нежностей, не приемлемых уже многими в его возрасте.
«Женька, наверное, сейчас бы оскорбился, если бы Людмила его так погладила», — подумал  Валерий, но тут же вспомнил, что Женька и не удостаивался ласки от матери, если не считать самого раннего детства. Хотя, даже там, шлепков и подзатыльников было больше.
-У меня возникла мысль, — поделился Валерий вслух, — Пока еще не кончилось лето, берем палатки, разрабатываем маршрут и едем с ночевкой на дальнюю дистанцию.
-Я — за! — воскликнул Игорь с набитым ртом и вскинул, как в школе, руку.
-Кто бы сомневался, — засмеялась Саша, — Но, если серьезно, палатки у нас в школе есть, я могу поговорить с директором.
-Поедемте, Санвасильна! — загорелся Игорь, — А велик возьмем?
-Возьмем, — кивнул головой Валерий, — Два возьмем. Погоняешь с моим Женькой наперегонки.
Они оба вскинули на него пристальный взгляд: Игорь внимательный, а Саша тревожный.
-Это ваш сын? — недоверчиво спросил Игорь.
-Да. Тебе сколько?
-Шестнадцать.
-Ну, а ему до шестнадцати еще полгода. Думаю, что это можно пережить. Возьмешь над ним шефство на правах старшего. 
Когда все было съедено, они с Сашей остались убирать поляну, а Игорь отправился напоследок окунуться в речку.
-Я тебя предупреждала насчет Игоря, — строго сказала Саша, — Ты принял решение сам, даже не посоветовавшись.
-Сашок, прости, просто с языка сорвалось раньше времени. Но, я уверен, у нас бы разногласий не возникло. Мой Женька тоже гей.
Саша замерла, и едва заметно побледнев, спросила:
-И то, что его избили, с этим связано?
-Самым непосредственным образом.
Она потрясла головой, как бы силясь сбросить с себя что-то:
-Это ужасно, ужасно! Можно не принимать, не понимать, можно оградить себя и своих близких от таких людей, можно даже осуждать. Я готова, если не согласиться, то, по крайней мере, понять, но чтобы избивать...
-Случается, даже убивать, — вставил Валерий.
-Это гадко, мерзко, дико!
-Ну, вот, — улыбнулся он, — Стало быть, я не ошибся? Прости еще раз, что решил за тебя.
-Прощаю, — вздохнула Саша, — Дневник давать не надо.
-Санвасильна! — раздался голос Игоря с противоположного берега, — Можно, я тут пробегусь?
-Игорь, мы уходим! — крикнула в ответ Саша, и парень, разбежавшись, нырнул с берега в речку.
Они присели рядом и наблюдали за плывущим Игорем.
-Однако я не ожидала, что ты принимаешь такие отношения, — сказала Саша.
-Я не принимал и сейчас не принимаю, — задумчиво проговорил Валерий, — Я переживал, когда узнал… Даже, как теперь понимаю, у меня возник какой-то комплекс вины или неполноценности, что от меня родился такой ребенок. Но потом, когда увидел его, избитого до полусмерти… во мне что-то перевернулось. Все забылось само собой. И пришло на ум совсем другое — за что? Ну, и то, что ты озвучила только что… Буквально слово в слово.
-Я тоже пришла к этому не сразу, — отозвалась Саша, — Сейчас Игорь просвещает меня в античной эпохе, и эта тема возникла вновь. Представь, мы ее обсуждаем и даже спорим.
-Скажи, а Игорь не зациклен на этой теме? — серьезно спросил Валерий.
-В смысле?
-Ну, не знакомится по Интернету, не ходит по клубам, не тусуется с себе подобными?
-Он ненавидит все это. Говорит, что это из-за таких на них смотрят, как на выродков. 
-А парень у него есть, или, как там у них это называется? Бойфренд?
-Ты, однако, продвинут, — усмехнулась Саша, — Нет. Я бы знала. Я задавала ему вопрос, как он мыслит свое будущее? Он ответил прямо: делать несчастной женщину не хочу. Попадется такой же, как я, будем жить гей семьей, а нет — уйду в монастырь.
-Серьезно? — удивился Валерий, — Он что, еще и верующий вдобавок?
-Да, только, прошу тебя, не заговаривай с ним об этом. Для него это действительно серьезно и он не терпит пустословия на эту тему.
-Это я уважаю, — серьезно проговорил Валерий, — Сам я человек не воцерковленный, но, единственно, когда могу допустить, что есть что-то такое, когда встречаю тех из них, кто не превращает это в предмет демагогии…
Они прервали разговор, поскольку Игорь уже выбирался на берег.
Скоро они ехали в сторону Москвы и все втроем играли в импровизированную игру — кто правильно назовет все встречающиеся дорожные знаки?
Высадив Сашу с Игорем возле ее дома, Валерий поехал в больницу. Едва взглянув в лицо поднявшегося при его появлении с койки сына, он понял, что произошло что-то непредвиденное. Они опять вышли на улицу и сели на ту самую лавочку, где состоялся их самый первый откровенный разговор.
-Какие трудности? — спросил Валерий.
-Приходила Бабаня...
Так Женька  сызмальства называл мать Валерия.
-… Только перед тобой ушла. Я думал, вы столкнетесь.
«И столкнулись бы, — подумал Валерий, — не задержись я из-за поездки на речку...»
-И что?
-А то, что она все знает!- воскликнул сын, — Она разговаривала с врачом, потом начала допрашивать меня.
-Ты ей признался?
-Я отпирался, говорил все, как сказал ты, но они же не дураки все — следователь, она. Теперь Ильинична еще заявится со своим занудством?  И откуда они узнали? — Женька поднял на него пытливый взгляд, — Я же только тебе признался!
-Следователю придется все рассказать, — твердо сказал Валерий, — Твой Руслан дал показания. Кстати, он не Руслан, а Роман на самом деле, будет тебе известно...
Женька слегка побледнел и пристально посмотрел на него:
-Что, сам пришел и во всем признался?! 
-Нет. Я заставил его, — ответил Валерий и коротко рассказал, как он выследил Романа.
-Тебе бы опером работать, — проговорил Женька, опуская голову, — И что теперь? 
-Будет суд, надо будет говорить все, как есть...
-Значит, и в школе узнают, и все вокруг? — с отчаянием спросил Женька.
-Женёк, — проникновенно, но твердо заговорил Валерий, — Когда я пришел к тебе в первый раз, и тебе было трудно даже разговаривать, ты плакал и говорил, что полюбил Руслана, а он тебя предал, что тебе теперь трудно жить. Тебе все равно, что он будет дальше использовать таких же пацанов, как ты, а потом сливать их этим подонкам? Ведь в твоей шкуре побывало уже двое. Их родители потом забирали заявления, наверное, побоявшись огласки, и поэтому ты здесь. Я не призываю тебя быть мстительным и  злопамятным, с этими качествами трудно жить, но не надо быть, как ты говоришь, лохом! А ты, будем называть вещи своими именами, лоханулся по полной программе. Ты проникся чувством к тому, кто тебя просто использовал, как кусок мяса, как вещь.
-Ты угадал — тихо проговорил сын, — Я не хотел тебе говорить… но теперь уже… Я три раза давал мужикам у них на квартирах. За деньги. Он сказал, что его подставили, повесили долг. Сперва просил взаймы. Я хотел взять дома, но застремался. Тогда он предложил это. Последний раз… меня трахали двое сразу… у меня пошла кровь… я сказал, что больше не пойду. После этого он меня слил.
Женька говорил, покраснев и опустив голову, а в глазах заблестели слезы.
-Жень, тебе охота так жить? — серьезно спросил Валерий.
-Как?
-А вот так. Как было на даче, как было с тобой?
-Все так живут.
-Ты ошибаешься. Конечно, есть вещи, которые нельзя изменить, но играть по правилам или сделать эти правила своей сутью и смотреть сквозь эту призму на мир — это право твоего свободного выбора. Конечно, последнее легче. Но если ты сам делаешь этот выбор, потом не скули. Ты уже достаточно взрослый парень, чтобы понять это.
Они помолчали.
-Ты… Ты сегодня со своей женщиной был? — наконец, спросил Женька, покосившись на него.
-Почему ты так решил? 
-Воскресенье, а ты приехал поздно.
-Догадливый, — усмехнулся Валерий, — Да, мы ездили на речку с ней и с одним парнем, на полгода тебя старше. Она для него, как мать. Со своими родителями у него контакта нет на этой почве...
Валерий щелкнул себя по горлу.
-У него или у родителей?
-У родителей, конечно.
-Почему, конечно? Среди нас таких много, и наркомиков тоже. 
-Так почему же ты не такой, раз каждый раз киваешь на всех? Выходит, можно все-таки оставаться самим собой? Вот за это я тебя и уважаю, между прочим… А что ты — гей?  Это не суть, если не делать из этого ее самому. Есть вещи, которыми нормальным людям свойственно заниматься за закрытыми дверями. Главное, чтобы рядом был тот, которому ты всегда будешь нужен, как и он тебе. Сильнее любви, если она настоящая, не может быть ничего.
-Ты собираешься жить с той женщиной по любви? С мамкой разведешься?
-Женёк, позволь нам в этом разобраться самим. Единственное, что я могу тебе сказать со всей определенностью, что в наших с тобой отношениях ничего не изменится, и что та женщина тебя полюбит, как родного. В этом я уверен.
Сын покосился на отца, и слегка толкнув его локтем, доверительно спросил:
-Ну… А как у тебя с ней? — он стрельнул глазами вниз, — Нормик?
Валерий непроизвольно улыбнулся и легко потормошил его по голове, как это делала с Игорем Саша. И Женька не отодвинулся и не дернулся в знак протеста.
-Много хочешь знать. Такие вещи не принято делать достоянием гласности...
-Ты же про меня знаешь, — возразил Женька.
-Нормально, — подмигнув, кивнул ему Валерий, и Женька чуть лукаво одобрительно улыбнулся.
«Взрослеет пацан», — подумал он.
-Ну что, договорились насчет следователя? Мать и бабушек я постараюсь взять на себя, хотя это будет нелегко. Сам с ними не спорь. Говори — было, но прошло, после драки ни на что не тянет. Если дойдет до школы, переведем тебя в другую. В психушку я тебя не отдам. Веришь? — Валерий протянул сыну руку. 
-Куда мне деваться? — вздохнул Женька, крепко пожимая ее, и добавил печально и в то же время, чуть улыбнувшись, — Мой добрый папа...
Он произнес это так, что в памяти Валерия сразу возникла вечерняя прогулка, когда восьмилетний сын сунул ему в сложенные за спиной ладони, названием наружу, эту детскую книжку. Неужели Женька тоже помнил?
Подъезжая к дому, Валерий был несколько удивлен, увидев в окнах своей квартиры свет. Войдя, он увидел вышедшую ему навстречу Людмилу.
-Привет, — кивнул он ей, — Тебя отозвали из отпуска?
-Валер, объясни мне, что происходит? — не отвечая на приветствие, заговорила та, — Твоя мать звонит моей и грузит ее, что наш сын гомосексуалист! Типа, она говорила с врачом, у него характерные травмы, ездила к следователю, там возбуждено уголовное дело по факту растления, избиения, не знаю чего еще… Одна я ничего не знаю! Моя орет, что я б… дь, я проститутка, я никудышняя мать! Что случилось?! Ё… ут твою мать, ты можешь мне сказать в конце концов?!
-Могу, если ты перестанешь кричать и материться, — спокойно ответил Валерий, проходя на кухню, — Побереги красноречие для своего крутого департамента.
-Нет, это потрясающе! — воскликнула Людмила, — Ты решил меня бросить, Валер?
-Ну, а это тут при чем? 
-Да при том! Ты думаешь, я ничего не понимаю? Я, бл… дь, круглая дура, да? Это мужик не чувствует, а баба почувствует всегда!
-Мы с тобой сейчас будем выяснять наши сексуальные проблемы или разговор о сыне? — чуть повысил голос Валерий.
-Да! — выкрикнула Людмила, — В первую очередь я хочу знать все о сыне! Я мать! Я хочу знать, почему я узнаю все через кого-то, а мой собственный муж пасет меня и в полиции, и в больнице, не давая даже поговорить с врачом?
-Тогда успокойся и выслушай меня внимательно. Наш сын действительно находился в сексуальном контакте с парнем, который организовал его избиение, хотя сам непосредственно не участвовал. Познакомились они в Интернете и встречались на природе. Сейчас тот парень дал показания, в остальном будет разбираться следствие. А клеить во всеуслышание такой ярлык на сына я бы тебе не посоветовал.
-Да кто клеит?! Но почему ты от меня все скрывал?!
-Именно потому, что ты своими эмоциями можешь только навредить делу и лишний раз травмировать сына, который и так перенес необратимую травму.
-Да его надо показать психиатру и его вылечат! Поколют месяц, другой — и следа не останется ни от травмы, ни от всего остального. Там не таких обламывают! И твоя мать, между прочим, считает так же.
-Но я так не считаю! И Женьку я вам, как отец, не отдам! Имейте это в виду все!
-Вот как? Мы все ему враги, один ты такой понимающий?
-Это все, — твердо проговорил Валерий, — Теперь о наших с тобой отношениях. Тут ты совершенно права, нам следует расстаться. Я чувствую себя виноватым перед тобой, что так поздно понял, что живу не своей жизнью. Женьку буду продолжать содержать и все совместно нажитое имущество оставляю тебе, включая твою машину, квартиру и коттедж. Решай сама, стоит ли затевать бракоразводный процесс...
-Нет… Это за все хорошее… За то, что отдала всю жизнь… За то, что мыла, стирала, убирала, готовила… — запричитала Людмила между рыданиями.
-Я понимаю, что тебе тяжело, но ты же сама знаешь, что мы чужие люди. И по большому счету, это было всегда. Так будет лучше и для тебя, и для меня… и для сына. 
Людмила сидела и продолжала плакать.
-Прости меня, если сможешь, — проговорил Валерий и вышел из кухни.
Спать они легли в разных комнатах.

 


 10.

Валерий ехал по Киевке и вспоминал, как совсем недавно они ехали вот так же вместе с Людмилой, а сзади валялся на спине Женька, елозя пальцем по своему смартфону. Все было как всегда, начиналось лето, и ничто не предвещало, что оно принесет такие перемены. Сейчас это вспоминалось, как будто было не три месяца назад, а в какой-то далекой, совсем другой жизни.
Вот и поворот, вот и поселок, вот и их коттедж. Их, но теперь — не его. Формально Валерий уже перевел его на имя Людмилы, как и московскую квартиру. Теперь он был там только лишь зарегистрированным квартирантом. Расчет оправдался — возможность получить все, а не половину, заставило Людмилу отказаться от развода и принять все его условия. Они решили дать друг другу «вольную», как сейчас стало принято выражаться, «по соглашению сторон», а развестись формально — по достижению Женькой совершеннолетия, до которого оставалось не так много. 
Валерий остановил машину возле забора и зашел на участок. Навстречу продефилировала Мария Ильинична, не поворачивая головы и не поднимая на него взгляда. 
-Я приехал забрать Женькин велосипед, — сказал он Людмиле, войдя в дом.
Та бросила на него неприязненный взгляд:
-Свое барахло забери лучше. Велосипед я могу сама перевезти.
-Заберу. Мы едем на Можайское море на следующих выходных. Я хочу взять Женьку с собой.  
-В этом нет необходимости, — язвительно заявила Людмила.
-Я ему обещал, и я это выполню, — твердо сказал Валерий, — Не забывай, пожалуйста, о нашей договоренности.
-Да забирай ты его хоть совсем. Пусть живет с тобой, раз ему мать — злейший враг. Он мне уже вчера закатил скандал по этому поводу...
-По какому?
-По поводу вашей поездки. 
-И что тебя возмущает?
-То, что я не хочу, чтобы он был свидетелем разврата!
-Не смотри, пожалуйста, на всех со своей колокольни. Да и спать он будет, кстати, в отдельной палатке.
-Если с ним что-нибудь случится… — многообещающе с угрозой произнесла Людмила, не завершив фразы.
-Я тебя понял, — сказал Валерий и пошел в сарай за велосипедом.
-Приветствую! — послышался голос с соседнего участка.
За забором стоял Сергей Петрович.
-Привет, — Валерий подошел, и они обменялись рукопожатием.
-Не чаял тебя уже увидеть, — сказал сосед.
-Велосипед приехал забрать. Возможно, больше не увидимся...
Взгляд Сергея Петровича стал серьезным:
-Заглянешь?
-Если только на чаек. Я за рулем и сейчас уезжаю.
-Заходи, я поставлю...
Сосед направился к дому, а Валерий взял велосипед, погрузил его в багажник, вернулся в дом, забрал сложенные в коробку Людмилой вещи и сказал:
-Я поехал.  
Сидящие друг напротив друга за столом на веранде Людмила и Мария Ильинична ничего не ответили, даже не посмотрев в его сторону.
Да. Не много оказалось в этом доме, принадлежавшего лично ему. Как, впрочем, и на городской квартире. 
Валерий поставил коробку в машину и переехал к забору соседа. Тот уже ожидал его, стоя на крыльце. 
-Значит, горшок об горшок? – спросил он, жестом приглашая Валерия за стол и наливая чай, — Извини, что лезу не в свое дело.
-Тебе простительно, соседи как-никак, — пожал плечами Валерий,- Правда, выходит, что теперь уже бывшие.
-Что, так серьезно?
-Серьезней некуда. Разводиться через суд не стали, оформим через два года, когда Женьке восемнадцать исполнится. Я настоял. Как и на том, что он останется моим сыном. Мы будем поддерживать отношения – на выходные он мой.
-Вот это правильно, — кивнул головой  Сергей Петрович, — пацану отец нужен.
-А так, — продолжал Валерий, — я ей все оставил. Забрал только свою машину и личные вещи.
-И не жалко нажитого-то?
-Ничуть. Я расстаюсь легко. 
-Счастливый, — сказал сосед, — Не бедность людей делает несчастными, я заметил, а зависть и жадность. И еще ревность, но это уже особь статья.
-Наверное, — пожал плечами Валерий, — Вот чего во мне нет, так это того, что ты перечислил.
-Скажи только, если можешь, она тебе изменяла, что ли?
-Да нет. Получается, что я изменил...
Валерий опустил голову.
-Что, сильно красивая, или, как теперь говорят — сексуальная? – спросил сосед.
-Петрович, неужели я похож на такого? — усмехнулся он.
-В том-то и дело, что не похож, а мне понять охота.
-Не знаю, сумею ли я тебе объяснить? — вздохнул Валерий, — Может, ты скажешь, что с жиру бешусь, или блаженный я какой, но вот встретил ее и почувствовал что-то такое, чего не чувствовал никогда в жизни. И что это мое, понимаешь?
-Приблизительно… — проговорил сосед, пристально глядя на него.
-Почувствовал, что могла пройти вся жизнь, а я не бы испытал этого ни разу. Что меня впервые в жизни кто-то понял. Меня, такого, какой я есть. Что я стал кому-то нужен. Не мои деньги, не мое положение, не мой, прости, член, а я сам! И вдруг так захотелось послать все и всех далеко и надолго, а жить адекватно самому себе, что не смог сдержаться. Пусть меня судит Бог, если он все-таки есть. Я виню во всем только самого себя и свою безрассудную молодость...
Сергей Петрович выслушал этот страстный монолог, прихлебнул чай и сказал:
-Бог тебе судья, это факт. Ведь  у меня с Ольгой, царство ей небесное, тоже не все ладно было, но ради пацанов терпел. Пример не хотел показывать дурной. Семья есть семья.
-Думал я об этом, Петрович. Да только ведь, как посмотреть? Дурная семья — не самый лучший пример. А как у нас было — сам, наверное, знаешь, слышал сквозь забор. Может все и так, как ты говоришь, а может, чем так — так лучше с чистого листа. 
Они помолчали.
-Ну, а та, другая, тоже разведенная? — поинтересовался сосед.
-Да.
-Дети есть?
-Нет. Она бесплодной оказалась, за что ее муж и бросил. В школе учительницей младших классов работает… Хотя, если на то пошло, работает — это не про нее. Она живет своей школой, своими учениками. Один парень, ровесник моему Женьке, ее за мать почитает, а она его за сына. Своим родителям он не нужен, они алкоголики.  Не встреть я ее, не поверил бы, что такие люди бывают.
-Ну, что же, время покажет, — проговорил сосед, поднимаясь, — Еще чайку?
-Да нет, поеду, пожалуй.
Валерий поднялся и протянул Сергею Петровичу руку:
-Прощай, сосед. Может, еще  и свидимся когда, мир тесен... 
Валерий завел машину и поехал. После разговора с Сергеем Петровичем ему стало легче. Да и вообще, несмотря на потерю всего нажитого, ему показалось, что он, наоборот обрел. Обрел что-то значительно большее и дорогое… Новую жизнь.
В работе, по сути дела, произошла та самая «рокировка», о которой говорил тогда редактор — переводы стали его основным делом, а дела фирмы он просто держал на контроле, приезжая только тогда, когда требовалось его прямое вмешательство. В связи с политической ситуацией, объемы перевозок заметно снизились, и случаев такой необходимости стало меньше. Шеф уволил нескольких сотрудников, но ему, тем  не менее, зарплаты не снижал. 
Но самое главное, Валерий почувствовал, что, наконец, живет своей жизнью. Исчезла  постоянная необходимость приспосабливаться и гасить конфликты.
Единственное, что омрачало жизнь, было сознание вины перед Людмилой, да еще перед матерью, которой он наговорил тогда, после ее непрошеного вмешательства, много резких слов. Анна Алексеевна даже заплакала, что случалось с ней редко, и первая положила трубку. Больше с того дня они не общались…
Валерий вспомнил и почувствовал раскаяние. Тогда, в эмоциональном порыве, он не подумал об этом, а сейчас вдруг ясно представил себе, как волновалась мама. Как спешила в больницу, к следователю, узнав обо всем случившимся не от него, а от людей, которых по большому счету даже не считала близкими. Она восприняла это как свое личное горе. Ее намерения шли от сердца и были наполнены только одним желанием – придти на помощь. А он так жестоко поступил с ней...
Валерий вспомнил Игоря – его постоянную настороженность, затравленный колючий взгляд… 
«Если ты продинамишь ее или посмеешь хоть раз обидеть…».
Способен ли он так встать на защиту своей матери? А ведь она тем, чем стала для Игоря Саша, была для него всю жизнь. Не зря говорится, что все познается в сравнении. 
Валерий ощутил такое непреодолимое желание искупить свою вину, что доехав до Москвы, свернул на МКАД и поехал в сторону Кутузовского проспекта. Мама, Женька, а теперь Саша были единственными близкими ему людьми. Сейчас, когда ушли из его жизни все остальные, лишние, Валерий почувствовал это со всей остротой, как и необходимость беречь их.
Вот и дом, в котором прошло его детство, улица, на которую он когда-то глядел из окна, двор, школа… Валерий припарковал машину возле троллейбусного парка и вошел в свой когда-то знакомый до последнего кустика двор, в котором не был уже, наверное, добрый десяток лет, хотя здесь продолжала жить его мама. После смерти бабушки они с отцом отдали им с Людмилой квартиру на юго-западе, а сами вернулись сюда. 
У Валерия не было необходимости приезжать — мама всегда приезжала сама. Она не хотела лишний раз сталкиваться с Людмилой и Марией Ильиничной, но там были ее сын, ее внук, и она ехала, чтобы оказаться рядом. Разве она мыслила свою жизнь без этого? 
Он огляделся вокруг. Двор узнать было трудно. Металлические двери подъездов смотрели неприветливыми панелями домофонов. Не звучали детские голоса, не сидели на лавочках бабушки, исчезли приметы, имевшие место в его памяти — беседка, открытая эстрада с рядами деревянных скамеек перед ней… Когда-то, как рассказывал Валерию отец, сюда вечером приезжал автобус с кинопередвижкой и весь двор сбегался смотреть бесплатные мультики. Теперь на этом месте была лишь ровная площадка. Только школьный двор оставался там же, где и был, да уцелела песочница, в которой он играл три с половиной десятка лет назад. 
Три с половиной десятка… Половина жизни, даже если она окажется полной. 
Валерий поднялся на третий этаж и позвонил.  
-Кто? — послышался через какое-то время голос матери.
-Я, мама, — ответил он.
Дверь отворилась, и он увидел ее, стоящую на пороге, показавшуюся ему постаревшей и беспомощной...

… По ночам звучит надрывный кашель,
Старенькая женщина слегла.
Много лет она в квартире нашей
Одиноко в комнате жила....

… Пришли ему на память строки прочитанного когда-то где-то стихотворения, тронувшего душу настолько, что он запомнил его наизусть. 

… Ваша мать согнулась, поседела
Что же делать — старость подошла
Как бы хорошо мы посидели
Рядышком у нашего стола...

Там шла речь о матери, которую забыли дети. Которая все время звала их, но они приехали, только лишь, когда она смертельно заболела. 

… Гладили морщинистые руки
Мягкую серебряную прядь
Так зачем же дали вы разлуке
Так надолго между вами встать? 

Мать ждала и в дождь и в непогоду
В тяжкую бессонницу ночей.
Разве горя дожидаться надо,
Чтоб приехать к матери своей?

Валерий почувствовал сейчас себя таким же неблагодарным сыном.
Анна Алексеевна посторонилась, пропуская его и отводя взгляд в сторону.
-Прости меня, мама, — проговорил Валерий, обнимая и целуя мать в седую макушку. 
Она подняла на него глаза, ставшие тревожными и наполнившиеся слезами:
-Что-то случилось?
-Не волнуйся, случилось только то, что я нахамил тебе в прошлый раз. Я приехал просить прощения.
-Я не сержусь, проходи, — сказала Анна Алексеевна, открывая дверь в комнату.
Валерий слышал, что, кажется, в Америке есть традиция — когда повзрослевшие дети уезжают из дома, родители сохраняют в неприкосновенности комнату, где они выросли, чтобы, вернувшись, они опять почувствовали себя дома. И он сейчас неожиданно почувствовал себя дома. Дома, как никогда. Мама ничего не меняла. Здесь стояла та же мебель, которую он помнил с детства, а на стол подавалась та же посуда. Уже разрозненная и кое-где потрескавшаяся, но все та же. 
Анна Алексеевна поставила перед ним чашку чая и тарелку с домашними пирожками.
Валерий заметил, что квартира давно требует ремонта, и опять устыдился, что не догадался ни разу после смерти отца предложить маме свою помощь.
-Как Женя? — спросила Анна Алексеевна.
-Все в порядке, выписали. Сейчас еще, правда, на амбулаторном режиме — лежит дома. Точнее, уже не лежит.
-Но у него же были ужасные травмы, плюс перелом двух ребер и сотрясение мозга. Я была в шоке, когда осмотрела его в присутствии лечащего врача.
-Сейчас уже все срослось и пришло в норму. Он крепкий здоровый парень, спасибо тебе за это.
-Причем здесь я?
-Не скромничай, мама. Это твоя заслуга и ничья больше. И что касается меня — тоже.
-Что-то ты сегодня щедр на комплименты…  
Пожалуй, впервые за все время, как Валерий переступил сегодня порог этого дома, едва заметно улыбнулась Анна Алексеевна:
-В детстве ты таким был, когда хотел выпросить что-то.
-Я уже сказал, что хочу выпросить — твое прощение.
-Я простила тебя, ешь. А кто сидит с ним? Людмила?
-Сидеть с ним не надо. Сходить в поликлинику и разогреть себе обед он как-нибудь может сам. Людмила приезжает с дачи, она сейчас в отпуске, а в выходные — я. Расскажи лучше, как твое здоровье?
-Кардиограмма хорошая, поясница особо не беспокоит, поджелудочная пришла в норму. Летом я хорошо себя чувствую, зимой проблемы начнутся. 
-Ты не стесняйся, говори, когда нужна какая-то помощь.
-Самая лучшая помощь для меня  — знать, что у вас с Женей все в порядке.
-Тогда я тебе ее привез, — улыбнулся Валерий.
-Дай-то Бог, — вздохнула Анна Алексеевна.
-И еще одна новость — мы расстались с Людмилой.
-Как?! — вскинула она на сына тревожный взгляд.
-Очень просто. По соглашению сторон, без взаимных претензий. Квартиру и все имущество я переписал на нее.
-Ты все ей отдал?! — воскликнула Анна Алексеевна, но тут же рассудительно добавила, — Впрочем, у тебя есть моя квартира, я оформила завещание… Но, как же с Женей?
-Женю я буду содержать до совершеннолетия, а она не будет чинить препятствий нашим отношениям. Так мы договорились. На неделе он будет с ней, а на выходные приходить ко мне.
-Куда — к тебе?
-Я встретил человека, мама. Именно такого, которого мне не хватало всю жизнь. Я просто раньше об этом не догадывался. Жил по инерции не с теми и не тем, а встретил — и все понял. 
-Что же, она такая хорошая?
-Мне теперь думается, что нет ни хороших людей, ни плохих. Хорошим человек становится для тебя, когда он твой — именно тот, что нужен тебе.
-Я никогда не одобряла твоего брака с Людмилой, — сказала Анна Алексеевна, — но ради сына надо было потерпеть.
-Терпеть не надо, надо все менять к лучшему, пока это возможно. Сына я не потерял. Скорее, потеряла она.
-А твоя новая женщина — кто?
-Удивительно добрый и душевный человек, а самое главное, способный на самопожертвование ради близкого. Это сейчас большая редкость.
-Дети у нее есть?
-Больше, чем достаточно — она учительница младших классов. Плюс -  ровесник моему Женьке, сирота при живых родителях-алкоголиках, который ей за сына.
-Ты познакомишь нас?
-Обязательно. Мне думается, вы понравитесь друг другу. 
-Вы оформили ваши отношения?
-Сделаем это сразу же, когда я официально разведусь с Людмилой. Осталось немного — два года до Женькиного совершеннолетия. Единственное, что тяготит меня, так это то, что я как бы бросил ее. Хотя, мне кажется, она долго одна не будет.
-Я тоже уверена в этом, — кивнула головой Анна Алексеевна, — Как зовут твою новую...
-… Спутницу жизни, — закончил за нее Валерий, видя, что она затрудняется в выборе слова, — Саша. Александра Васильевна или Санвасильна, как зовет ее как бы сын.
-Ну, что же, дай тебе Бог, — сказала мать, как показалось Валерию, со скрытым вздохом облегчения.
-Живу я теперь у нее, приезжай в гости...
Валерий взял с письменного стола листок и написал адрес и телефон Саши.
-Женька тоже будет рад, — добавил он.
На лицо Анны Алексеевны набежала какая-то тень.
-Он даже не дал мне себя осмотреть, когда я пришла в больницу, — заговорила она, — и если бы не лечащий врач, я бы ничего не увидела. Хотя раньше, с каждой царапиной бежал ко мне.
-Ну, он же был травмирован, в том числе, и в интимных местах. Ты женщина, хоть и бабушка, а он уже взрослый парень...
-Только ли в этом дело? — подняла она на сына пристальный взгляд, — Чем кончилось дело с дракой?
-Тем, чем и должно — два срока условно, а трое отправились в соответствующие места. 
-Это правда, что Женя находился в интимной связи с этим парнем?
И по тому, с какими интонациями и выражением лица был задан этот вопрос, Валерий понял, что от темы нужно уйти. Не поможет никакая сердечность, если на пути взаимопонимания стоит слепая вера в какой-то незыблемый принцип. Не выстраданный и осмысленный, а принятый на веру. Предмет веры нельзя опровергнуть или хотя бы поколебать никакими доводами и аргументами. Эффект будет прямо противоположным, а себя этим можно только лишь записать во враги.
-Да, но всего несколько раз, — твердо сказал Валерий, — И сейчас, после всего происшедшего, подобных желаний не проявляет. По крайней мере, к психиатру, как ты предлагала, его вести не следует.
-Я вовсе не предлагала обращаться к психиатру, — недоуменно произнесла Анна Алексеевна, — Речь шла о психологе. Есть психологический тренинг...
-Людмила мне тогда передала твои слова так, — перебил Валерий.
-Благодари Людмилу, — пожала плечами мать.
-Тогда, давай лучше забудем, и Жене не будем об этом напоминать, — примирительно сказал Валерий, — Мне думается, это будет лучшей психологической помощью...
Он уехал от Анны Алексеевны с сознанием выполненного долга, а весь этот день оставил ощущение поставленной точки во всей его прежней жизни.
-Привет тебе от Бабани, — сказал он сыну, входя в свою, теперь уже бывшую, квартиру и выкладывая на стол пакет с пирожками,- Подарок от нее. Не скучно здесь одному?
-Почему, скучно? Инет же есть… Велик привез?
-Привез. Но садиться тебе пока на него рано. Подождем еще пару недель.
Женька состроил скучную физиономию.
-Ел чего-нибудь? — спросил Валерий, открывая холодильник, — Вижу, что ничего...
-Чай пил с печеньками.
-Как маленький... 
Скоро он сидел за чашкой кофе, прикусывая пирожок и наблюдая, как Женька уплетает разогретый им обед.
-Ты можешь у Бабани пожить до начала учебного года, она будет рада, — предложил Валерий сыну, — Правда, оттуда в поликлинику ездить неудобно… А хочешь, перебирайся к нам с Сашей, это не так далеко.
-Какой я богатый! — засмеялся Женька, — Был один дом, а теперь сразу три стало.
-Кстати, завтра воскресенье, тебе в поликлинику не надо?
-Нет.
-Тогда приходи в гости, познакомишься с Сашей. Идет?
Женька посмотрел на него исподлобья:
-Ты ей что-нибудь рассказывал про меня?
-Сам расскажешь, что сочтешь нужным. Ну, как? Договорились?
Женька чуть покраснел и неуверенно проговорил:
-Ну, давай...
-Тогда я заеду за тобой часов в десять. Выспишься?
-Когда лягу… Ты побудешь еще? — спросил Женька с затаенной надеждой в голосе.
-Побуду. Что делать будем?
-Поиграем… Или нет, давай фильмец какой-нибудь прикольный вместе засмотрим?
-Принято, — улыбнулся Валерий, — Мой посуду.
Он уехал от сына уже поздно вечером. Саша еще не спала:
-Кушать будешь?- спросила она, когда он вошел.
-Спасибо, — сказал Валерий, целуя ее, — Мне не хочется — у мамы ел, с Женькой ел...
-Ты помирился с мамой? — спросила Саша.
-Да. Как камень с души свалился. Кстати, она выразила желание с тобой познакомиться, пригласим ее как-нибудь? Или — сами съездим. Погуляем по Поклонной горе...
-Я — с радостью. Хоть завтра.
-Завтра я хотел познакомить тебя с Женькой. Он переживает, не рассказал ли я о нем тебе чего-нибудь лишнего?
-Зачем ты мне это говоришь? Неужели я сама не понимаю, как себя вести? 
-Главное, с мамой не проколоться. Она этой темы не приемлет ни под каким соусом.
-Значит, будем щадить ее чувства. 
-Слушай… — замялся Валерий от пришедшей неожиданно ему в голову мысли, — а что, если нам объединить эти мероприятия? Поедем к ней завтра вместе с Женькой? И Игоря с собой прихватим.
-Игорь может заартачиться. 
-Он завтра придет?
-Чтобы он пропустил воскресенье...
-Поставим его перед фактом, и Женьку тоже, а маме я сейчас позвоню, она ложится поздно, — заключил Валерий, беря в руки телефон.
На следующее утро они все вместе отправились в гости к Анне Алексеевне. Игорь ехать ни за что не хотел, уступив лишь настоятельной просьбе Саши.
-Тем более, у тебя там будет компания, Женя тоже поедет с нами, — добавила она.
Игорь, наконец, согласился, но сказал, что поедет на велосипеде. 
Они с Сашей сели в машину и Валерий подъехал к своему бывшему дому.
-Спускайся, Женёк, — проговорил он в телефон.
Игорь с интересом посмотрел на вышедшего из подъезда Женьку. Они пожали друг другу руки, назвав имена, и то ли Валерию показалось, то ли на самом деле в глазах у обоих промелькнула искорка любопытства.
«Чувствуют они, что ли, друг друга каким-то образом?» — подумал Валерий, но тут же отогнал навязчивые мысли.
-Фору даю вам одну минуту,- объявил Игорь, усаживаясь на велосипед.
-Игорюш, не валяй дурака, — сказала Саша, — Сегодня воскресенье, трафика нет, мы поедем быстро. Этим не шутят.
-Да не волнуйтесь, Санвасильна, — улыбнулся Игорь, — Я все равно раньше приеду.
Валерий тронулся, и действительно, уже возле МГУ, они увидели мчащегося на велосипеде Игоря, который обогнал их, помахав рукой.
-Во, дает! — воскликнул Женька.
Игорь, как в прошлый раз, начал выписывать вокруг машины кренделя, то отпуская, то догоняя их. Причем, в этот раз выделывал свои трюки с еще большим вдохновением.
-Да что же это такое! — не выдержала Саша, и опустив стекло, закричала ему:
-Игорь! Сейчас же прекрати безобразничать! Ты же разобьешься в конце концов!
Парень ничего не ответил и прицепился сбоку, схватившись рукой за окно с опущенным стеклом, возле которого сидел Женька. Тот залился восторженным смехом, и Игорь засмеялся тоже. Валерий, пожалуй, впервые услышал, как он смеется.
-Валер, притормози, что ты делаешь? Он же расшибется в лепешку, — взмолилась Саша.
Но Валерий уверенно ехал, не увеличивая, но и не снижая скорости, с улыбкой посматривая в зеркало на Игоря. Машина подъехала к светофору, тот отцепился, рванул по пешеходной дорожке на зеленый свет, и моментально исчез из виду.
-Класс! — воскликнул Женька.
-Только бабушке не рассказывай, а то она не разрешит вам дружить, — сказал Валерий, и они все трое засмеялись. 
Игорь появился из-за угла примыкающей улицы, когда они подъезжали к троллейбусному парку, рванул вперед и поджидал их, стоя на свободном для парковки месте.
-Один ноль! — возвестил он Валерию, коротко стрельнув глазами на Женьку.
-Классно гоняешь! — воскликнул тот, хлопнув его по плечу.
Игорь засмеялся, отводя глаза.
Анна Алексеевна поджидала их, накрыв на стол скромное угощение, где главным блюдом были ее непревзойденные пирожки.
-Прошу, — улыбнулась она, открывая дверь, и встретившись с открытой улыбкой Саши, потеплела взглядом.
-Знакомьтесь. Саша. Анна Алексеевна, моя мама, -  представил их друг другу Валерий.
-Мы так и поняли, -  сказала мать.
-Игорь, — представил он глядящего в пол парня.
-Очень приятно, — тоже улыбнулась ему Анна Алексеевна, но тот лишь стрельнул на нее смущенным, даже несколько затравленным взглядом:
-Здрасьте...
-Бабань, прости меня, что я тогда в больнице на тебя наехал, — сказал Женька, обнимая бабушку, — Я тогда резкий был.
-Я рада, что теперь ты такой, как всегда, — ответила та, обнимая его в ответ, — Как себя чувствуешь? Голова как? Здесь не болит?
Она дотронулась до сломанных ребер.
-Да все нормально, — махнул рукой Женька.
-Я тебя посмотрю потом все-таки обязательно, — пообещала Анна Алексеевна.
-Игоряна, вон,  посмотри, — улыбнулся Женька и повернулся к Игорю, — У тебя нигде не болит? Бабушка классный врач.
-И посмотрю, — заверила та, — Болезнь всегда легче предупредить, чем лечить.
-Ну, хватит же про болезни! — воскликнул Валерий, — Пойдемте к столу, в конце концов.
Они уселись за стол, и как-то сразу возникла теплая семейная атмосфера, как будто они знали друг друга всю жизнь. Темы разговоров находились сами собой, и почему-то не касались ни политики, ни насущных проблем. 
Игорь все-таки не мог побороть ощущения, что он здесь лишний, и Женька, почувствовав это, предложил:
-Пап, может, мы пойдем с Игоряном, погуляем пока?
-Идите на Поклонную гору, мы тоже туда придем, — кивнул он головой, — Мобильник при тебе? Созвонимся.
Ребята ушли, и они остались за столом втроем.
-Я не хотела при мальчиках, — заговорила Анна Алексеевна, — но я человек прямой и люблю во всем ясность. Простите меня, я буду говорить, как мать. У вас серьезные намерения, ребята? Вы один раз каждый уже ошиблись в жизни, а она значительно короче, чем кажется в молодости, поверьте. 
-Я много раз задавала себе этот вопрос, — серьезно сказала Саша, — Валера не даст соврать, мы знакомы уже полгода, и последние три месяца редкий день не встречались или не перезванивались, но жить стали вместе только неделю назад. После первой ошибки я зареклась. Я боялась, что он меня бросит, но испытывала сама себя. Выдержит — значит, я не ошиблась. Валера выдержал.
-Мам, не надо этого допроса, — попросил Валерий, — Ты же всегда умела чувствовать людей.
-Дай вам Бог, ребята, — проговорила мать, глядя на обоих проникновенным и одновременно задумчивым взглядом.
Они допили чай и пошли все вместе на Поклонную гору. Играла музыка, шумели фонтаны, а вокруг было множество людей. Уходящее лето продолжало радовать хорошей погодой.
-Ну, и где наши мальчики? — спросила Анна Алексеевна, — Разве мы найдем их в этой толпе?
Валерий вытащил мобильник и вызвал телефон сына.
-Вы где? — спросил он, когда услышал ответ.
-А вы? 
-На Главной аллее, идем от часов...
-Где?.. Ага, видим вас...
В трубке послышались гудки отбоя.
Парни подбежали скоро. Они были веселые, возбужденные и вдобавок — мокрые с ног до головы.
-Что с вами?!
-Вы что?!
Анна Алексеевна и Саша воскликнули это буквально в один голос.
-Ничего, в фонтане искупались, — ответил за них Валерий, пожав плечами.
Ребята расхохотались, глядя во встревоженные лица женщин.
-Игорь! — укоризненно воскликнула Саша, — Что о тебе подумает Анна Алексеевна?
-Женя, ну нельзя же так! Ты же еще не оправился от болезни, — добавила та, ощупывая промокшую одежду внука.
-Да ничего с ними не будет! — махнул рукой Валерий, улыбнувшись и озорно подмигнув сыну. — Мобильники целы?
-У меня цел, а у Игоряна нахлебался, — ответил за двоих Женька.
-Поздравляю, — сказал Валерий.
-Да ладно, — махнул рукой Игорь, — Я его уже раз заливал. Просушил — работает.
-Ты его выключил? — спросил Валерий.
-Конечно. Что ж я, без понятия?
Они пошли все вместе в толпе, как дружная семья. Парни болтали, смеялись и подкалывали друг друга, временами затевая возню, Анна Алексеевна с Сашей о чем-то говорили между собой, а Валерий шел и просто улыбался солнцу, небу, окружающим и самому себе. Он радовался первому дню своей новой, не похожей на прежнюю, жизни.





11




Домой поехали, когда уже стемнело.
После прогулки по Поклонной горе, они  вернулись к Анне Алексеевне, поскольку та не согласилась отпустить их без ужина, а потом – действительно, по очереди осмотрела в другой комнате обоих ребят, невзирая на их протесты. У Игоря она обнаружила признаки начинающегося гастрита и воспаления поджелудочной железы.
-Ест, потому что, как попало и что попало, — кивнула головой Саша и повернулась к Игорю, — С завтрашнего дня обедать каждый день будешь вместе со мной.
-Ему надо соблюдать режим питания, — строго сказала Анна Алексеевна,- Подождите, я напишу сейчас, что ему не следует есть…
В машине по дороге домой ребята сидели рядом на заднем сиденье и продолжали болтать между собой, как давно знакомые. 
-Едем в следующие выходные на природу с ночевкой? – громко спросил Валерий.
-Мы – за! – ответил за двоих Женька.
-Я договорилась насчет палаток, — сказала Саша.
-Тогда надо будет собраться на неделе всем вместе и обсудить маршрут, — решил Валерий.
Парни пошептались между собой, и Женька подал голос:
-Пап, можно мы сегодня у вас переночуем? Ну, у Александры Васильевны?
Валерий с Сашей переглянулись.
-Мы завтра с утра в кино вместе собрались, а потом купаться в Тропаревский парк, — добавил Игорь.
-А если каждый дома будет ночевать, потеряетесь? – спросил Валерий.
-Ну, поспать можно подольше, собираться вместе будет не надо, — настаивал Женька,- Да и насчет поездки все бы сразу сегодня обсудили.
-Вам придется спать на одном диване, — озабоченно предупредила Саша, — Вы же знаете, у меня лишних спальных мест нет.
-Ну и хорошо, — откликнулся Женька с радостными нотками в голосе, но тут же поправился, — То есть, ну и ладно.
-Поместимся, я же спал на этом диване, он широкий, — поспешил рассудительно заверить Игорь.
-В тесноте, да не в обиде, — усмехнулся Валерий, и посмотрев на Сашу, спросил, — Оставляем?
Та молча пожала плечами. Сзади возникло сдерживаемое ликование, а Валерий с Сашей вновь многозначительно переглянулись.
Подъехав к дому, Валерий протянул Женьке ключи:
-Тащите, ребята, велосипед наверх, ставьте чайник, а мы дойдем до магазина и придем.
Парни не заставили себя упрашивать.
-Ты, как будто, сам хочешь, чтобы они оказались в одной постели, — сказала Саша, когда они шли по улице.
-Хочу, — подтвердил Валерий.
Она бросила на него пристальный взгляд:
-Ты же не понимал эти отношения.
-Я и сейчас не понимаю и считаю ошибкой природы, что они такие, — вздохнул Валерий, — Но это факт. И один из них — мой сын. Из двух зол выбирают меньшее. Пусть он лучше будет с Игорем, чем с какими-то пидовками. Тем более, что Игорь, похоже, способен быть преданным и благодарным. Да и мужское начало в нем ощущается. Он не размазня, как мой Женька. 
-Почему ты так говоришь? Какой он размазня? Он мягкий душевный парень. 
-Слишком мягкий, — поморщился Валерий, — Не помогло ни самбо, ни каратэ, куда сызмальства пихала его Людмила.
-Просто мы живем в слишком жестоком обществе, и ты судишь по стереотипу, — возразила Саша, — А на самом деле — каждый человек должен быть адекватен своей природе и жить согласно своему мироощущению.
-Вот здесь ты абсолютно права, — согласился Валерий, — Это я по себе почувствовал…
Скоро они возвращались, нагруженные, помимо продуктов, тортом и бутылкой шампанского. Дома они застали ребят сидящими на полу вокруг велосипеда. Игорь с увлечением объяснял Женьке свои многочисленные усовершенствования.
-Игорюш, поди, разбери продукты, — сказала Саша, передавая ему сумки, — Шампанское – в морозилку, торт – на стол, остальное – в холодильник.
-У нас сегодня праздник? – спросил Женька.
-Мы познакомились наконец-то между собой, и все вместе – с бабушкой, — ответила Саша, — Я считаю, что такой день можно и даже нужно отметить. 
Несмотря на то, что стрелка на часах уже приближалась к полуночи, они уселись за стол. Валерий хлопнул пробкой, и в бокалы полилась искрящаяся струя.
-Ребята! – заговорила Саша, подняв бокал, — Я рада, что мы наконец-то за одним столом. И хоть мы формально абсолютно посторонние друг другу люди, нас объединяет гораздо большее и важное – любовь. Она диктует свои законы, и если люди следуют им, то всегда побеждает. Давайте постараемся, чтобы у нас было так. 
-Браво! – воскликнул Валерий, чокаясь с ней. 
Женька с Игорем бросили друг на друга испытующие взгляды и последовали его примеру.
-Ты матери позвонил, что остаешься на ночь? – спросил Валерий сына, когда они начали есть.
-Она сама звонила, сказала, что только завтра к вечеру приедет. 
-Ты не забыл, что тебе еще завтра надо в поликлинику? – напомнила Саша.
-Помню, — кивнул головой Женька, — Завтра, потом еще послезавтра и… могу кататься на велосипеде.
-Первое время не очень много. Я обещала твоей бабушке, что буду следить. Игорь, — обратилась она к нему, но тот не расслышал.
Он сидел, уставившись перед собой и что-то сосредоточенно обдумывая.
-Игорян, — толкнул его сидящий рядом Женька.
-А…- встрепенулся тот.
-Тебе придется на правах старшего взять над Женей шефство по части велосипеда. Чтобы он пока особо не перенапрягался, — строго сказала Саша, — Поправится окончательно, тогда начнете свои дальние путешествия. Еще осень впереди, бабье лето…
-Да… Это… — буркнул Игорь и потянулся к пустому бокалу.
-Налей всем, — обратилась Саша к Валерию, — Игорь, кажется, хочет нам что-то сказать…
Валерий наполнил бокалы. Игорь взял свой, неумело обхватив его, как стакан, чуть подрагивающей рукой, и заговорил ставшим вдруг глухим голосом:
-Санвасильна, я хочу вам сказать… Сложно взаимодействовать с окружающим миром, если… если  не видел в детстве устоявшихся норм… если не было примера для подражания. Вы в какой-то мере заменяете мне мать… Для меня это очень важно… Спасибо вам.
Он резко протянул бокал и чокнулся с Сашей, едва не выбив из руки ее собственный.
-Спасибо тебе, Игорюш, — серьезно сказала Саша, — Ты тоже в какой-то мере заменяешь мне сына… И даже не в какой-то, а в очень большой.
-Ну, что же, — сказал Валерий, когда все выпили и поели, — Так складывается, что у нас сегодня вечер откровений. Что скажешь, сын?
-Прошу всех наполнить бокалы! — явно подражая кому-то, возвестил Женька, и когда это было сделано, произнес:
-Я предлагаю тост за то, что ты, пап, развелся с мамкой…
Все присутствующие подавили улыбки и Женька, не выдержав, тоже фыркнул.
-Да я не это хотел сказать, — поправился он, — Я говорю, пап, что раньше ты был занудой. Мамка вечно ворчала, а ты всегда ее поддерживал. А теперь я вижу, что ты классный мужик…
-Мужик? На барина не тяну?
Все засмеялись.
-Нет, правда. Я только сейчас понял, что у меня отец с понятием. Я раньше этого не знал или не замечал. Оставайся всегда таким, пап. Ты мне очень дорог.
Последние слова Женька сказал серьезно, и за столом воцарилось молчание. Все чокнулись и выпили молча.
-Спасибо, Жень, — тоже серьезно ответил Валерий, — Постараемся сохранить доверие друг к другу.
Он обвел глазами всех присутствующих и разлил остатки шампанского по бокалам:
-Позвольте мне завершить эту торжественную часть. В моей профессии есть такие понятия: «де юре» и «де факто». Кто мы друг другу «де юре», уже сказала Саша. Никто. Посторонние люди. Ну, кроме нас с Женькой.  Но, кто при этом «де факто», засвидетельствовали те слова, что мы сказали сейчас друг другу. И я почему-то уверен, что сказали мы их искренне. И «де факто» для нас важнее, потому, что мы так решили. Жизнь и общество предлагают нам свои законы и понятия. И отмахнуться от этого нельзя, но в силе каждого из нас определить грань, где кончается необходимость считаться с ними, и где они начинают заменять собой нашу суть. Пусть они остаются на нас «де юре», а «де факто» мы будем теми, кто мы есть на самом деле. И единственным критерием пусть всегда будет любовь.
За чаем начали обсуждать поездку.
-Мы с Сашей наметили Можайское море, — сказал Валерий, — Если выехать ночью, когда нет трафика, дорога займет чуть больше часа. Место примерно известно, один мой коллега ездил, дал ориентиры…
-Валерькадич, — перебил его Игорь, успевший сократить его имя и отчество в своей привычной манере, — Я тоже ездил и знаю, что там в выходной день туристов больше, чем рыбы. А в безлюдное место там машина не пройдет. Да и нарваться можно – официально это водоохранная зона. Ни палаток ставить, ни костров разводить, ни на машинах подъезжать нельзя. Только в выделенных местах. А там отдохнуть не дадут – наверняка хоть одна компания, да пьянь попадется…
-Ты так уверен? – усомнилась Саша.
-Как пить дать! Меня дома своя алкашня достала, да и вам это нужно?
-Ну, совсем от людей не скроешься, — рассудительно сказал Валерий.
-Но можно поехать туда, где можно спать спокойно, — не сдавался Игорь.
-Ты конкретно можешь что-нибудь предложить? – спросила Саша.
-Могу. Поедемте на Нару. Пойдемте, я покажу на карте. Комп включен?
Они перешли в комнату и сгрудились за спиной Игоря, который сел за компьютер и начал показывать на карте маршрут:
-Вот Наро-Фоминск… Сразу за городом поворачиваем на Атепцево, до Каменского шоссе идет параллельно речке… Здесь вот можно подъехать поближе… Или на поселке машину оставить, а самом придти сюда… или сюда… Речка, природа и никого вокруг.
-Ты бывал там сам? – спросила Саша.
-Мы в прошлом году с парнем на надувной лодке по Наре плавали…
Валерий заметил, как Женька бросил на Игоря короткий колючий взгляд.
-… Собирались до Серпухова доплыть, а потом дождь зарядил, доплыли только до Папино, и на автобусе по Калужке вернулись. Но ночевали как раз здесь.
-Ну, что? Поверим Сусанину? – улыбнулся Валерий.
Все вернулись к остывшему чаю и недоеденному  торту. Обсуждение деталей затянулось до забрезжившего за окнами рассвета.
Наутро Валерий поехал на работу, поспав лишь четыре часа, а день предстоял хлопотливый. Но стоило лишь ему вспомнить вчерашний, как он сразу взбодрился. Теплота впечатлений вышибла остатки сна, а предвкушение грядущих выходных, как когда-то в детстве, наполнило душу чувством радостного ожидания. 
«Через неделю надо будет на полчаса раньше выезжать, — подумал Валерий, глядя на массу автомобилей, застывающих через каждые триста метров в унылых пробках, — С наступлением первого сентября трафик еще возрастет. Такое впечатление, что школьники садятся каждый год не за парты, а за руль…»
Мысль о том, что лето кончается, навеяла грусть. У Валерия так бывало всегда, когда уходило его любимое время года, а это лето, к тому же, стало в его жизни судьбоносным. 
-Валерий Аркадьевич, вы молодеете на глазах, — заметил редактор, когда он заехал сдать законченную работу, — Я имею в виду не только внешне, но и вашу работоспособность.
-Сделал рокировку по вашей рекомендации, — улыбнулся Валерий.
-Не понял.
-Помните, зимой вы советовали мне сделать переводы своим основным занятием относительно другой работы?
-Разумно. Поздравляю вас с правильным решением.
-Спасибо. Пожелайте теперь найти возможность пойти до конца – сделать это занятие единственным.
-Бестактный вопрос, но мне, старику, простителен, — усмехнулся редактор, — У вас появилась молодая пассия? Можете не отвечать.
-Не совсем. Просто, еще одна рокировка.
Взгляд редактора сделался серьезным.
-Ну, что же, — сказал он, слегка пожав плечами,- Глядя на вас, я готов поверить, что и такое иногда бывает полезно…
Дома каждый вечер собиралась за столом его новая семья – Саша и Женька с Игорем, которые стали за эту неделю неразлучными. После ужина они все вместе шли в лес, где до темноты играли в волейбол, возвращаясь по той самой экологической тропе, соединившей их когда-то и совершенно неожиданно привнесшей свою «экологию» в их жизни.
Женька на следующий же день опять стал напрашиваться на ночевку, но Валерий отправил его домой.
-Мать специально ради тебя приезжает с дачи. Ты можешь, как сын, поддержать ее в трудную минуту?
-Ну и не приезжала бы, — с досадой ответил Женька, — Только и знает, что тебя материть. Поддержать! Я таких слов не знаю…
-Тогда потерпеть, — сдержал улыбку Валерий, — Это живой человек и ей по-своему обидно. Если и ты ее еще бросишь, ей будет трудно…
Однако в пятницу Женька категорически заявил, что останется на ночь. 
-Ну, в самом деле, Валерькадич, — поддержал его Игорь, отводя глаза, — чем забирать утром из другого дома… Я потеснюсь лучше.
-Греховодники,- махнул рукой Валерий и приказал сыну, — Звони матери.
Женька тут же послушно позвонил, уйдя в другую комнату.
-Что сказала? – спросил Валерий, когда он вернулся.
-Пусть Александра Васильевна уши закроет, — ответил он хмуро, — А по сути – сказала, что ей лучше, она прям сейчас уедет на дачу…
И вот, наконец,  долгожданная последняя суббота уходящего лета.
Едва рассвело, они выехали на Киевку. Шоссе, хоть уже не было пустынным даже в столь ранний час,  пока еще не создавало трудностей в передвижении. Над головой было прозрачное  небо, а где-то за их спинами вставало солнце, наполняя светом пробуждающуюся землю.
Дорога пока была знакомой – сколько раз Валерий проезжал эти места по пути на злосчастный коттедж и обратно. Но сейчас он был рад тому, что проскочит скоро знакомый поворот, не снижая скорости, и что из прежней «команды» в машине сейчас только Женька. 
Позади остаются Селятино, Бекасово, Наро-Фоминск…
-У леспромхоза сворачивайте, — напоминает Игорь.
Валерий помнит. Навигатор он не любит, но дома за компьютером каждый раз просматривает незнакомые маршруты. Однако сегодня, как он понял, в этом необходимости не было — Игорь действительно превосходно знает местность, и уже через полчаса они выгружают из машины велосипеды, палатки, теплые одеяла, принадлежности для шашлыка, мяч, ракетки, запасы еды и воды в пятилитровых бутылках. 
Благодаря Игорю им удалось доехать до того самого места. Позади лес, впереди поле, а метрах в трехстах, здесь пока еще не очень широкая речка с названием Нара.
Дорога оказалась вполне преодолимой.
-Я ж говорил — для Кашкая нормально, проедем,- не унимался Игорь.
-А если не пойдет дождь, то еще и выберемся, — заверил Валерий.
-Какой дождь? Посмотрите на небо!
Небо действительно выглядит так, как будто его подмели и помыли пять минут назад, а солнышко уже начинает припекать своими лучами. И самое главное – вокруг действительно ни души.
-Похоже, отдых состоится, — проговорил Валерий, наклоняясь к Саше.
-Я просто на седьмом небе, что мы сюда приехали, — отвечает она, не в силах подавить постоянную улыбку, что возникла у нее на лице, как только они вышли из машины.
Ребята под руководством Валерия натягивают палатки, а Саша принимается распаковывать снедь. Хотя прошло всего лишь около часа, как они выехали из дома, но всем почему-то сразу захотелось есть. 
Благодаря тому, что Игорь, как выяснилось, умеет делать и это, палатки оказываются раскинутыми довольно быстро. Свою с Сашей они поставили на пригорке, а ребята облюбовали место на краю леса, в тени густого орешника, так, чтобы можно было входить и выходить, не привлекая их внимания. Валерий и Саша, все поняв, переглянулись, но говорить ничего не стали.
Скоро запылал костер.
-А шашлыки жарить не будем? – спросил Женька.
-У нас еще будет вечерний костер, — ответила Саша, — с шашлыком и сухим вином. А сейчас просто покушаем и пойдем купаться.
-Мы с Жекой на великах поедем, как искупаемся, а вы загорайте, — сказал Игорь и добавил, глядя на Сашу просящим взглядом — Я тут знаю все, Санвасильна, не волнуйтесь за нас. До лесничества только сгоняем и обратно. Дорога хорошая…
Перекусив, все гурьбой направились к речке. Парни с разбега кинулись в воду.
-Проводим их, потом сами, — предложила Саша, усаживаясь на берегу.
Валерий присел рядом.
-Санвасильна, идите к нам! – воскликнул Игорь.
-Купайтесь, мы после вас! – крикнула в ответ Саша, и глядя на резвящихся в воде ребят, тихо проговорила, обращаясь к Валерию, — Ты знаешь, кого я не понимаю и никогда не пойму? Это тех, кто идет на аборт. Кем надо быть, чтобы быть способным убить в себе  другую жизнь? Я знаю, что, возможно, так говорю потому, что лишена счастья ее зачать, но… дети! Это же самое дорогое и желанное, что может быть.
-Завидую я твоим ученикам, — улыбнулся Валерий, — И, ты знаешь, мне сейчас пришла в голову одна мысль…
-Какая?
-Ты не обидишься?
-Не думаю, чтобы тебе хотелось меня обидеть.
-Я просто хотел сказать, что в том, что у тебя эта проблема, возможно, есть высший смысл. Ты создана для того, чтобы восполнить собой отсутствие любви к другим детям, которую им не могут или не хотят дать те, кто их родил. 
-Ты подо все подведешь теоретическую базу, — улыбнулась Саша.
-Посмотри хотя бы на Игоря. Какая уж тут теория?  Я уверен, что и Женька тебя полюбит…
Парни скоро вылезли из воды и отправились в сторону палаток.
-Осторожнее будьте, далеко не уезжайте, смотрите на часы, — напутствовала их Саша.
-Телефоны возьмите оба, на всякий случай, — сказал Валерий.
-Возьмем. Я, правда, не знаю, как тут с покрытием… — ответил Игорь.
-У палаток есть, стало быть, нормально. Ждем вас к ужину, — завершил Валерий.
Они постояли немного, глядя вслед удаляющимся ребятам, и стали спускаться к речке. Ласковая, прогретая летними лучами вода приняла их в свои объятия, побудив тут же заключить в объятия друг друга.
-Саша, — прошептал Валерий, нежно целуя ее в губы.
Они долго стояли по пояс в воде и не могли прервать этот  глубокий поцелуй. Воздух был наполнен звуками природы и ароматом уходящего лета. И сами они чувствовали себя частью того, что окружало их, естественного в своей чистоте. Их непреодолимая тяга друг к другу, возникшая в этот момент, ощущалась исходящей от тех же истоков.
Они выбрались из воды и с упоением предались ей тут же на берегу. Валерий почувствовал такой, не изведанный ни разу, глубокий прилив нежности, что сам до последней капли стал этим чувством. Он хотел раствориться в нем без остатка. Раствориться навсегда…
-Саша… Сашка… Сашенька, — шептали его губы.
Саша откликалась на каждое его движение, дополняя ощущение еле слышными сладостными стонами. Валерий стремился всеми силами задержать тот самый миг… ему хотелось ощущать ее еще… выпить до дна эту чашу наслаждения. Но миг пришел, и Валерий упал ей на грудь, с наслаждением вдыхая сквозь запахи природы запах дорогого и любимого человека, чувствуя телом его желанное тепло. 
Они еще долго лежали обнаженные, слушая звон цикад, журчание воды и едва различимый шелест листьев.
-Валера, ты мой? – тихонько прошептала Саша, смотря на него нежным взглядом.
-Только твой, — так же нежно, но уверенно отозвался Валерий.
-Это навсегда? 
-На всю жизнь. 
Они лежали не двигаясь, только Саша слегка ласкала рукой живот и грудь Валерия.
-Я никогда не говорил таких слов… — медленно произнес он, ни к кому не обращаясь.
Оставшееся до вечера время пролетело совершенно незаметно, став в то же время для них отдельной маленькой жизнью…  Жизнью друг другом вместе с окружающей природой, составной частью которой они себя при этом чувствовали.
-А все-таки я рад, что мальчишки оставили нас вдвоем, — сказал Валерий, когда они с Сашей принялись за приготовления к ужину.
-Надо побольше всего наготовить, — озабоченно отозвалась Саша, — голодные вернуться. Как они там? И ведь даже не позвонили ни разу.
Валерий взял в руки свой телефон, посмотрев на дисплей.
-Ни одного вызова, — подтвердил он, и горько усмехнувшись, добавил, — Хотя я и сам только сейчас вспомнил о его существовании.
Саша вскинула на него пристальный взгляд:
-Ты предполагаешь…
-А почему бы и нет?! – воскликнул Валерий, — Да и пусть, в конце концов, если они… Я сам только сейчас понял, что раньше никогда не знал таких чувств, какие испытал сегодня. Может и у них тоже есть что-то такое, что мне не дано понять?
-Ты ли это говоришь? – улыбнулась Саша.
-Не знаю. Я ничего не знаю, Сашка! Я сегодня такой дурной, каким не бывал даже в детстве. И мне хорошо. Я хочу быть таким всю оставшуюся жизнь!
-Ты не дурной… Ты счастливый, — нежно проговорила Саша, глядя на него теми глазами, которые врезались ему в память и в сердце в тот самый первый день, когда он их увидел.
-Я люблю тебя, малышка, — успел прошептать он, пока их губы не слились в несчетном за сегодняшний день поцелуе.
Парни приехали, когда солнце уже окрасило землю в свой золотистый предзакатный свет. Глядя в их веселые счастливые лица, не хотелось строить никаких догадок, о чем-то думать, а хотелось просто радоваться. За них, с ними вместе и обо всем. Игорь начал рассказывать, но Валерий перебил его:
-Потом расскажешь. За нами еще шашлык. Я рассчитываю на твою помощь.
-Конечно, Валерькадич, — согласился тот, — Можно только мы с Жекой на речку пробежимся, окунемся разок?
-Только разок. Одна нога здесь, другая там. Я разжигаю мангал…
Золотистый шар солнца постепенно превращался в красный, скрываясь за горизонтом. Саша хлопотала вокруг покрывала, раскладывая закуски и расставляя пластмассовые тарелки. Валерий разжег угли для шашлыка, после чего подошел к машине, открыл дверь и включил радио.
-Валер, может, не надо? – сказала Саша, — Это мы еще услышим миллион раз. Послушаем сегодня голос природы.
-Как хочешь, — согласился Валерий и направился назад, но Саша остановила его:
-Постой…

«В твоем горе, несчастье, беде,  
И в какой бы ты ни был среде,  
Как бы ни были трудными дни, -  
Никогда никого не вини…»

— послышалось из динамиков. Саша замерла и с проникновенным лицом слушала песню.

«…Когда ты позабыт, одинок,  
Как на море забытый челнок,  
Никому ты не нужен тогда, -  
Не вини никого никогда.  

Льются слезы потоком из глаз,  
Луч последней отрады погас.  
Не забудь, милый друг, одного -  
Не вини никогда никого…»

Валерий подошел и присел рядом, а Саша, продолжая слушать, приклонила ему на плечо голову. Ее глаза слегка повлажнели.

«…Если хочешь ты счастливо жить  
И примером для ближних служить.  
А случится — то прежде всего  
Обвини ты себя самого.  

Потому что Спаситель Христос  
Дар любви всем, прощенье принес.  
На Него ты, Страдальца, взгляни  
И ни в чем никого не вини…»  

Песня закончилась. Саша подняла лицо и улыбнулась ему сквозь блестящие в глазах слезы:
-Чудесные слова, правда? Я не знаю, кто автор, но когда слышу эту песню, всегда плачу.
-Откуда ты такая? – спросил Валерий, нежно целуя ее, — Мне кажется, ты сама готова страдать и взять на себя грехи тех, кого любишь…
-Не болтай, — она нежно провела по его волосам, как часто делала это Игорю.
-А вот и наши влюбленные, — кивнул он на приближающихся парней.
Валерий присел и начал нанизывать на шампуры первую порцию мяса. 
-Валерькадич, я все помню, — заверил, подходя, Игорь и беря в руки шампур.
-Поставь на мангал, — сказал Валерий, кивая на готовые, — И руки помой как следует перед этим, нам дисбактериоза не надо.
-А мне чего делать? – спросил Женька.
-А ты сухостой наломай, разведи костер, — сказал Валерий.
-Пойдем, я тебе помогу, — поднялась Саша.
Когда костер разгорелся, осветив поляну, начавшую тонуть в вечерних сумерках, первая порция мяса уже немного прожарилась. Над опушкой поплыл ароматный дымок, а они уселись вокруг обильно уставленного угощениями покрывала.
-Ух, глазами бы все съел! – воскликнул Женька.
Валерий открыл бутылку сухого вина и наполнил пластмассовые стаканчики. Игорь с Женькой переглянулись и обменялись никому не понятными знаками.
-Что у вас там за театр мимики и жеста? – спросил Валерий.
-Говори ты, — сказал Игорь Женьке и покраснел, уставившись  в землю.
-Пап, Александра Васильевна, — начал Женька чуть подрагивающим голосом, — Мы хотим, чтобы этот тост… Короче, пап, ты все знаешь про меня, а вы, Александра Васильевна, знаете про Игоря. Мы хотим признаться вам… то есть, открыться вам… что мы полюбили друг друга. И просим, чтобы вы нас поняли и пожелали нам счастья.
Над поляной повисло молчание. Игорь не поднимал взгляда от земли, Саша смотрела на Валерия, а он не видел ничего, кроме глаз сына, пристально, с надеждой глядевших на него.
-Любовь с первого взгляда? – спросил Валерий.
-Почему – с первого? Мы уже друг друга неделю знаем. И потом, что – с первого не бывает? – запротестовал Женька.
И по тем ноткам, что прозвучали в голосе, Валерий понял, что для него это серьезно.
-Мы поймем, — сказала Саша, переводя пристальный взгляд с одного на другого, — если вы намерены бороться за счастье. Ведь любить друг друга, это не значит только сожительствовать. Если при этом нет желания жить для другого человека, то это просто влечение, которое быстро пройдет. А если хочется превратить другого в свою собственность, то эгоизм. Любовь – это желание отдать себя любимому всего без остатка, каким бы он не был. Если вы способны разобраться в своих чувствах и у вас есть что-то подобное тому, что я сказала, то мы пожелаем вам счастья. Потому что, только в этом случае оно возможно.
-Мы постараемся, — поднимая на нее серьезный взгляд, сказал Игорь.
-Тогда и я присоединяюсь, — поднял стаканчик Валерий, — Семьи вам здесь создать никто не позволит, но это «де юре». Если не делать это достоянием гласности, то жить «де факто» вполне возможно. Главное только одно – чтобы вы были всегда нужны и верны друг другу. Геи вы или нет – вы люди, и жить нужно, как людям. Помните об этом всегда.
Стаканчики, наконец, сомкнулись в воздухе, и над поляной как бы послышался неслышный никому вздох облегчения – исчезла последняя недоговоренность.
-Игорь, шашлык! – воскликнул Валерий и они вдвоем, вскочив, бросились к мангалу.
Первая партия мяса была испорчена.
-Ну, вот! Развели антимонии, — недовольно проговорил Женька, — Говорил же, надо потом было сказать.
-Ты хоть знаешь, что такое антимонии? – строго спросил его Игорь, — Нам все от души сказали и по делу. Это потому, что ты всегда кому-то нужен был, а не как я. Тебе мясо жалко?
-Ну вот, первый семейный конфликт, — засмеялась Саша.
-Да какой конфликт, Санвасильна? – лицо Игоря расплылось в улыбке, которой Валерий никогда раньше у него видел, — Разве я могу на него сердиться? Я ж люблю его, охламона!
Он подошел к Женьке и крепко обнял за плечи, встряхнув при этом. И Женька ответил тем же, прибавив:
-От охламона слышу.
-Горько кричать не будем, — сказал Валерий, нанизывая на шампуры другое мясо, — Смотри, это не сожги на радостях, шеф-повар…
-И солить не вздумай, — добавила Саша.
Все рассмеялись.
-Между первой и второй, как говорит мой батя… — сказал Игорь.
С ним что-то произошло после этого объяснения. Исчезли невидимые, связывающие его все время нити, а на постоянно хмуром лице с большими зелеными и колючими всегда глазами, играла улыбка.
-Давайте выпьем за нас, — предложила Саша, поднявшись на ноги, и все сделали то же самое, — За нас всех без исключения. За то, что мы нашли друг друга, и чтобы это было навсегда.
-Ура! – воскликнул Женька.
-Ура! – поддержал Игорь, обнимая его и Сашу.
Женька обнял Валерия, а он, в свою очередь, Сашу.
-Ура!!! – крикнули они все вместе еще раз, обнявшись и стукнувшись слегка головами, а потом залпом опустошили стаканчики.
Уже стемнело. Поляну озаряли всполохи пламени костра, немного в стороне таинственным красным светом мерцали угли мангала, а небо осыпалось яркими звездами. Им еще предстояло много веселья и радости, пока уставшие, но счастливые, они разошлись по своим палаткам.
Валерий уснул сразу, но проспал недолго. Первый  луч солнца пробился через не зашнурованный вход палатки и упал ему прямо на лицо. Валерий открыл глаза. Рядом спала Саша, и это было самое желанное, что он хотел видеть. Стараясь не разбудить ее, он  приподнялся и выглянул наружу.
Над озаряемым лучами восходящего солнца полем стлался туман. Трава переливалась разноцветными искорками капель росы, а над головой простиралось прозрачное до головокружения голубое небо. Валерий встал на ноги и не мог пошевелиться, очарованный представшей перед его взором красотой.
«А я ведь мог прожить всю жизнь, не увидев этого ни разу», — с горечью подумал он.
Валерий тихонько направился по протоптанной ими тропинке к реке, вдыхая полной грудью пьянящий аромат летнего утра. Когда он подошел к берегу, до его слуха донесся всплеск. Валерий присел за прибрежным кустом и увидел поднимающегося от воды Игоря. Вот он остановился на вершине небольшого прибрежного откоса и протянул руку Женьке, который шел следом. Оба они были абсолютно голые.
Поднявшись, ребята обнялись и поцеловались, а потом, взявшись за руки, медленно пошли по той самой тропинке, по которой только что пришел Валерий. 
Их юные, красивые, стройные обнаженные тела так органично вписывались в пейзаж, что, глядя на них, не возникало мыслей об ошибке природы. Валерий видел перед собой живое олицетворение чувства, способного сломать любые преграды, имя которому: Любовь. Он понял, что с ней бесполезно бороться, поскольку она победит все. Как цветы прорастают даже сквозь асфальт, так и любовь преодолевает любые препятствия, барьеры и заграждения. Любящие люди всегда найдут способ идти рядом, держась за руки, и глядя друг другу в глаза, произносить три вечных, как мир, самых главных слова...
Валерий стоял и смотрел вслед удаляющимся ребятам, пока их силуэты не растворились в мягко светящемся от восходящего солнца тумане, застилавшим, как покрывалом, это, казавшееся бескрайним, поле.



2016


(В повести использованы стихи А.Токомбаева и
неизвестного автора)

Рейтинг: 0 Голосов: 0 298 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
Есть номер почты полевой
вчера в 17:14 - Алексантин - 0 - 5
Стихотворение о войне
В окопах пела нам гармонь
вчера в 16:40 - Алексантин - 0 - 7
Стихотворение о войне
Испытание жизнью. Часть 1. Глава 6.
вчера в 16:05 - Иван Морозов - 0 - 12
Испытание жизнью. Часть 1. Глава 5.
вчера в 15:24 - Иван Морозов - 2 - 20
Саламандра
Саламандра
вчера в 14:20 - nmtrkulova - 0 - 8
Машенька
вчера в 10:55 - Елизавета Разуваева - 0 - 15
Не все останутся в живых
вчера в 10:39 - Алексантин - 0 - 7
Стихотворение о войне
Мужчинам - с нежностью!
Мужчинам - с нежностью!
вчера в 05:58 - Лариса Тарасова - 3 - 27
Операция "Золотое руно"
Операция "Золотое руно"
22 февраля 2018 - nmtrkulova - 0 - 13
Ясон, аргонавты и современность: лазерное оружие, агент 008
Ей басом вторит канонада
22 февраля 2018 - Алексантин - 0 - 7
Стихотворение о войне
Меня сегодня не ищите
22 февраля 2018 - Алексантин - 0 - 9
Философ
Философ
22 февраля 2018 - zakko2009 - 0 - 10
Испытание жизнью. Часть 1. Глава 4.
22 февраля 2018 - Иван Морозов - 2 - 22
Змея и факир.
22 февраля 2018 - Елизавета Разуваева - 0 - 16
Война, кровавая работа
22 февраля 2018 - Алексантин - 0 - 10
Стихотворение о войне
700 граней (2 серия) – Кто ходит в гости по утрам
21 февраля 2018 - Костромин - 0 - 22
Краткое содержание: Смотритель и гость – Happy end – Там чудеса... – Испытание лесом – Правильный приказ
Трава от крови почернела
21 февраля 2018 - Алексантин - 0 - 14
Стихотворение о войне
Что перепало мне, смолчу
21 февраля 2018 - Алексантин - 0 - 16
Клубы
Рейтинг — 391235 10 участников
Рейтинг — 179300 10 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования