Звёздный час трубача

С.Кочнев

Звёздный час трубача

 

 

Жил да был в приморском южном городе Туапсе трубач Ваня…

Нет, не так! По-другому начинать надо! Не родился же он сразу трубачом? Правильно, не трубачом, но родился Ваня всё-таки в Туапсе.

Вот! С этого и начнём!

В Туапсе Ваня родился и в детский сад начал ходить, а может не начал, а сразу стал учиться на трубе играть…

Снова не то!

Не учился же младенец-Ваня в Туапсе на трубе играть, а просто лежал себе в коляске, и сопел в две дырочки, а мама, маленькая, худенькая, стройная мама с красными от вечного недосыпа глазами, пыталась вязать крючком синенькую кружевную шапочку для малютки-сына. Мама сидела на пеньке в призрачной тени акации, прячась от назойливых лучей беспощадного солнца, левой ногой слегка покачивала коляску с сопящим карапузом, при этом в руках умудрялась держать вязание. Вязание двигалось медленно: то ли от хронического недосыпа, а может от нестерпимого зноя или от мерного покачивания коляски, голова мамы всё время норовила упасть на грудь, мама вздрагивала, недоумённо моргала и сбивалась со счёта петель…

Славная мама была у малютки-Ванечки.

А ещё мама всё время напевала — то детские колыбельные, что напевала ей когда-то её мама, то популярные в те годы мелодии…

Вот! Вот отчего в маленькие ушки мирно сопящего мальчугана проникла и навеки поселилась в сердце любовь к музыке! Вот отчего из тёплого приморского Туапсе потянуло выросшего Ваню поступать в музыкальное училище, да не в близкие к родному городу Краснодар или Ростов, что на Дону. Поехал он учиться в далёкий от моря уральский город Курган, где проживал родной брат маленькой мамы, такой же маленький дядя Константин.

Впрочем, не будем отвлекаться на всякие там подробности учёбы, взросления Вани, первой влюблённости, походов с тяжеленными рюкзаками, орания песен у догорающего костра, подглядывания за купающимися девчонками, написания корявых стихов, стройотрядовских мозолей и поездок к тёплому морю на летних каникулах. Много про что можно написать, но, давайте, к главному вернёмся.

Как и все, окончившие училища или даже институты, кто не имел плоскостопия, близкого родственника в среде военкомовских сотрудников или врачей медкомиссии, а также серьёзных финансовых возможностей для покупки соответствующего документа, называвшегося в те годы «белый билет», подлежал трубач Ваня призыву в ряды доблестной Советской армии. Однако Ивану всё же несказанно повезло – в армейских ансамблях случился неожиданный дефицит трубачей. Ну, звёзды так сошлись! Ну, вот так получилось! А потому, прослужив всего лишь два месяца до присяги в учебной части под Челябинском, был он, Иван, откомандирован в столицу Уральского Военного округа, город Свердловск.

 

Вот отсюда и начинается по-настоящему наш рассказ про Ваню-трубача.

Подходил уже к концу первый год армейской службы, и Ваня пообвыкся в ансамбле, со всеми давно перезнакомился и прочно занял место второй трубы. Хотелось, конечно, иногда и первую партию сыграть, но Пашка – первая труба ансамбля — только дружески похлопывал по плечу, да приговаривал: «Не лезь поперед батьки в пекло, сынку!» Служить оставалось Пашке совсем чуть-чуть, так что Ваня не особо беспокоился: придёт день, и его соло будет звучать ярко, убедительно, пронзительно и задорно.

Перед самыми октябрьскими праздниками Пашка уехал домой, навсегда распрощавшись с армейскими друзьями, и оставив Ивану толстенную папку нот.

Добросовестный Ваня, пожелав другу счастливой гражданской жизни, просмотрел все нотные листки и с удовлетворением обнаружил, что почти всё он уже знает наизусть, а то, что не знает, особой сложности для разучивания не представляет.

Надвигался с несокрушимой силой великий всенародный праздник, и к празднику этому ансамбль начал готовить новую программу. Наконец-то сбылись мечты Ивана – обнаружил он в одном из музыкальных номеров замечательное по красоте соло для трубы. Дух захватывало от такого великолепия!

Представлял уже себе в воображении своём Иван, как встаёт он, прижимает мундштук к губам, и взлетает над слушателями и над всем миром звонкая песня трубы его!

Так было сладко Ивану грезить об этом, что стал он усиленно репетировать, урывая минуты даже от еды и сна. Уходил в укромный уголок, поднимал трубу, закрывал глаза и отделялся, словно, от земли — репетировал, репетировал, репетировал, пока не отрывали его какими-то армейскими надобностями друзья его.

Последние три дня перед концертом никто Ивана и не видел почти, где он прятался, где готовился, где мечты лелеял – про то нам не известно, а сам Ваня не рассказывал.
 

И начался долгожданный концерт.

Первое отделение закончилось под нескончаемые громовые овации. Два раза раздвигали занавес, чтобы артисты могли покланяться перед восторженной публикой. А публика была непростая: всё больше генералы с жёнами, ветераны в блеске орденов, руководители предприятий, да партийные величины. Лишь балкон заполняли зрители попроще. Оно и понятно – праздник был не простой, а юбилейный, тут без приглашения высоких чинов и первых лиц не обойтись.

Оставив в антракте инструмент на лежать на стуле, вышел Иван вместе со всеми, но был необыкновенно сосредоточен, анекдотами трещать да шутками шутить и сигаретками дымить не стал, а удалился в ближайшую репетиционную комнату, заперся изнутри, воображаемую трубу приложил к губам, закрыл глаза и стал беззвучно повторять своё соло, готовить свой звёздный час. Что-то показалось ему не так, повторил ещё разок, потом ещё и так увлёкся процессом, что когда вышел в коридор, то обомлел – там никого не было.

Противная холодная змейка нехорошего предчувствия пробежала по телу Ивана и проникла в душу. «Неужели звонка я не услышал?!» — пронеслось в голове. Бросился он за кулисы к сцене, влетел и точно: весь ансамбль уже на местах. Хор стоит, вытянувшись, перед хором сидят музыканты, занавес раскрыт и дирижёр застыл в почтительном поклоне.

Ужас опрокинул на Ивана ушат холодного пота, и пожар скачущих галопом мыслей вспыхнул в мозгу: «Опоздал! Что делать?!»

Дирижёр повернулся к оркестру и, не заметив отсутствие трубача, взмахнул палочкой. Полилась мелодия, которую ждал Иван все последние дни, которую любил, как невесту, в которой были все его чаяния и надежды.

Заметался он за кулисами, пытаясь найти выход.

«Выйти строевым шагом… Нет, это же не марш! Акробатическим прыжком выскочить… Бред! Что делать?! Играть отсюда, из кулис? Чушь! Как же отсюда, труба-то на стуле… Сразу все поймут… Господи, что делать?! — металось в пылающей голове, — Один есть только выход! Да, один! Между оркестром и хором имеется промежуток с полметра шириной. Проползти… по-пластунски, как в школе учили на НВП. Успею!»

Приободрённый внезапным озарением Ваня сверкнул глазами, опустился аккуратно на четвереньки, затем притиснул живот к доскам сцены и пополз, извиваясь, как огромная зелёная змея.

Сначала ползти было легко – путь казался прям и свободен, но ближе к центру сцены возникло непредвиденное препятствие: кто-то из музыкантов сдвинул вдруг свой стул ближе к хору, и продвигаться пришлось, почти повернувшись на бок. Ползти на боку Ивана никто не учил, но он упорно, как рекламный заяц с батарейкой «энерджайзер», стремился к своему звёздному часу, машинально считая оставшиеся до него такты и стирая в хлам локти рукавов концертной формы.

 

Увлечённый дирижёр, старший лейтенант Процянко, сперва не понял, почему хор начал как-то странно заикаться, глаза старшего лейтенанта стали строги, он пробежался взглядом по артистам и совершенно неожиданно обнаружил искривлённые едва сдерживаемым смехом физиономии. Не понимая, что происходит, и продолжая дирижировать, Процянко придал своему лицу грозное выражение и состроил гримасу, которая должна была означать: «Вот я вам всем устрою после концерта!» Однако, это не помогло. Более того, в зрительном зале услыхал он, сначала лёгкий, а затем уже и не скрываемый смех, переходящий в хохот.

Бедный дирижёр не мог остановить исполнение номера, не мог повернуться к залу, не мог видеть то, что видели артисты хора и все зрители партера.

А видели они, как между стульями, прижимаясь всем телом к доскам сцены и стараясь быть невидимым, по-пластунски, как учили в школе, настырно полз к своему месту, к своему инструменту, несчастный Ваня, чтобы в нужный миг поразить всех ярким исполнением сольной партии на трубе.

Прямой отрезок пути Иван наконец-то преодолел, на 40 процентов быстрее улитки, но дальше должен был просочиться между третьим и вторым рядами стульев с восседающими на них музыкантами.

Когда он свернул в нужном направлении, то, с целью убрать препятствие, слегка постучал кулаком по мешавшему двигаться дальше ботинку, что помещался на ноге домриста Миши. Миша непроизвольно дёрнул ногой и попал каблуком в подбородок Ивана, тот охнул, но не отступил, а отодвинул ботинок довольно грубо. Домрист Миша скосил глаза долу, обнаружил Ивана на полу, удивился и сбился с такта.

Старший лейтенант с дирижёрской палочкой выкатил глаза на Мишу, изумился ещё больше прежнего и на какую-то секундочку забыл этой самой палочкой махать, отчего возникло общее смятение, разрешившееся самым необыкновенным образом: как чёртик из коробки, вырос в полный рост у своего места рядовой Ваня, схватил инструмент и приложил к губам.

Совершенно обалдевший дирижёр по инерции махнул палочкой, и взлетело соло трубы над миром, и взлетел над миром Иван вместе со своей трубой…

 

Самое интересное в этой истории, что многочисленные важные зрители, приняли всё происходящее, как продуманный ход, и очень благодарили потрясённого дирижёра Процянко, уже было собиравшегося писать рапорт об увольнении из рядов армии. Хвалили Процянко, хвалили смелого воина, героически ползшего между стульями. «Хорошо! Смешно, красиво. Вот только на две бы октавы потише, это было бы в самый раз! — говорил заместитель командующего, окая на волжский манер, — Но хорошо придумали, черти!  Хорошо! Смешно! Воину твоему отпуск от меня сверхсрочный, десять суток, без дороги. Ха! Смешно! Молодцы!»

 

Если вы думаете, что я всё это сочинил, что ничего подобно не было, то лучше всего спросите у самого Вани. Где он живёт сейчас, я, правда, не знаю, но это ведь легко выяснить, Интернет будет вам в помощь. А фамилия его… Чёрт! Вылетают у меня фамилии из памяти… Вспомнил – Долговязов. А, нет, это другой, это пианист был у нас. А Ванина фамилия… фамилия… Перебежкин? Хотя при чём тут Перебежкин? Перебежкин не ползал никуда.

Ладно, не буду мытарить, вспомню – напишу. Договорились?

 

© С.Кочнев, Санкт-Петербург, 2015 г.

 

Похожие статьи:

Юмористическая прозаПрапор

ПриключениеЗатерявшийся во времени.1

ПублицистикаСнаряд танка «Армата» будет прожигать метр стали

Ироническая прозаПРИТЧА О ВЛАСТИ, КАК ДВИГАТЕЛЕ ПРОГРЕССА в 5-ти частях

ПублицистикаОгневая мощь ВДВ России будет усилена танковыми батальонами

Рейтинг: 0 Голосов: 0 321 просмотр
Комментарии (0)
Новые публикации
Неравноценный обмен
сегодня в 11:54 - Дмитрий Шнайдер - 0 - 1
Дом без любви
сегодня в 11:53 - Дмитрий Шнайдер - 0 - 1
Мрази
сегодня в 11:53 - Дмитрий Шнайдер - 0 - 2
Кулинарные рифмы. Картофельное пюре.
Кулинарные рифмы. Картофельное пюре.
вчера в 19:41 - frensis - 0 - 11
Жаба в канаве
вчера в 18:03 - Артем Квакушкин - 1 - 43
Закон - что дышло...
вчера в 16:23 - Иван Морозов - 0 - 17
Дом для выбора
Дом для выбора
вчера в 15:39 - Сергей Лысков - 0 - 14
история
Бусы из морских камушков, белого цвета
Бусы из морских камушков, белого цвета
вчера в 15:35 - Сергей Лысков - 0 - 31
история 
Мама для Джейн, Кайт и Евы
Мама для Джейн, Кайт и Евы
вчера в 15:33 - Сергей Лысков - 0 - 5
история
Цой, жив!
Цой, жив!
вчера в 15:32 - Сергей Лысков - 0 - 12
история
Голос сердца.
вчера в 14:37 - Иван Морозов - 0 - 12
КРЕЩЕНИЕ
вчера в 13:10 - Неверович Игорь - 0 - 13
АХ, БЕРЁЗОНЬКА БЕЛАЯ...
вчера в 12:48 - Неверович Игорь - 0 - 11
ГЕРОИКА
вчера в 11:13 - Неверович Игорь - 0 - 15
ДВУЛИКИЙ ЯНУС
вчера в 09:18 - Неверович Игорь - 0 - 11
Роковая ошибка.
19 августа 2018 - Иван Морозов - 0 - 10
Рекорд
Рекорд
19 августа 2018 - Сергей Лысков - 0 - 15
история
Mirabilibus Dei!  (Чудеса Бога)
Mirabilibus Dei! (Чудеса Бога)
19 августа 2018 - Сергей Лысков - 0 - 13
история 
Клубы
Рейтинг — 391235 11 участников
Рейтинг — 179300 10 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования