Красавчик Пахомов, его жена Анжела Дэвис и лягушки

28 декабря 2015 -

 

В Лёхиной жизни был период, когда он страшно боялся пыли и паутины. Нет, это был не период его раннего или позднего детства. Указанный период имел место после его переезда в Санкт-Петербург, то есть в то время, когда Лёха уже стал взрослым, сильным и красивым. И даже бабником.

Лёха обожал рыбалку. Обожал рыбалку с детства.  Кто такие рыбаки? Да маньяки они.  Маньяк – по общим правилам, это человек, одержимый манией. Есть маньяки, о которых снимают кино и пишут книги. Ну, понятно, какие это маньяки. А есть другая категория маньяков, в общем-то, безобидных.  Рыбаки к таким и относятся. Так вот, Лёха маньяком-рыбаком не был. Но и не был просто рыбаком, которому безразлично, что поймать, и где поймать, и вообще, поймать или нет. Ну, в общем, он занимал позицию где-то между рыбаками-маньяками и рыбаками-не маньяками. Так, переехав в Санкт-Петербург, Лёха мечтал поймать хорошего сома или судака. Или щуку. Для людей, не сведущих в рыбалке, необходимо разъяснить, что упоминаемая рыба хорошо ловится на лягушек. Готовясь к рыбалке, Лёха купил у «заготовителя лягушек» пять штук этих пресноводных и принёс их домой. Заботясь о жизни и здоровье указанных особей, он приготовил им хранилище. Налил в трёхлитровую банку воды, поместил туда лягушек (живых!) и поставил их в холодильник. Первое время лягушкам было очень даже комфортно. Когда Лёха открывал холодильник, они собирались в банке со стороны дверцы холодильника и с любопытством разглядывали красавчика Пахомова. Лёха говорил им дружелюбно: «Привет!» после чего доставал то, что шло ему в пищу. Поскольку рыбалка откладывалась и откладывалась на неопределённый срок,  лягушкам всё надоело. И их жилище и условия их проживания,  и даже   хозяин.  Хотя, вполне возможно, к этому времени они осознали, какая участь их ожидает. И лягушки стали роптать. Стоило Пахомову открыть холодильник, как все лягушки в банке начинали прыгать и метаться внутри своего  временного жилища. Они смотрели на Лёху безумными глазами и явно что-то говорили на своём лягушачьем языке. В какой-то момент Лёхе показалось, что они просят покушать. Рядом с ними на полках было столько вкусностей, которые их владелец доставал, доставал, доставал и ел, ел, ел…

Лёха проникся ответственностью за тех, кого почти приручил, полез в интернет и узнал, что  в домашних условиях лягушек можно кормить мотылём, тараканами, мухами, сверчками и даже мелко нарезанным мясом.

Есть мясо привередливые лягушки  сразу отказались. Говядину, свинину и  курятину они не ели ни в сыром, ни в вареном виде. Отказались они и от мотыля, купленного их хозяином в магазине рыболовных товаров. Не стали они употреблять в пищу  и насекомых – мух и тараканов, также добытых Лёхой у «заготовителей».

И Лёха затосковал. Он стал реже заглядывать в холодильник,  и  можно было подумать, что он почти голодал. Возможно, что он даже исхудал. Хотя по нему это заметно не было. К тому же он довольно много пищи потреблял вне дома, о чём лягушки не догадывались.   Потом ему пришла в голову светлая мысль. Добыть для лягушек комаров. Настоящих, живых комаров. Лёха хорошо продумал стратегию и тактику поисков этих насекомых. Хотя был совсем не «комариный сезон» — март месяц.

Сначала он позвонил в СЭС, то бишь, по- современному, Роспотребнадзор, и узнал, жильцы каких домов чаще всех жалуются на наличие комаров в подвалах. Затем он объехал указанные адреса, проверил подвалы на возможность проникновения в них и на «урожайность». И методом отбора вычислил  тот самый дом, в котором ему надлежало добыть энное количество комаров, чтобы накормить своих питомцев. Поразмыслив ещё немного, Лёха прикинул, какая экипировка ему для этого понадобится.

Во вторник, взяв законный отгул,  Лёха, одевшись и обувшись в соответствующее снаряжение, приехал в означенное место. Поставив свой внедорожник чуть дальше подъезда, Лёха оглядел себя в зеркало заднего вида. Фирменный рыбацкий костюм финского производства, прибор ночного видения на голове… Лёха был похож, на кого угодно. Но почему-то меньше всего он был похож на рыбака. Наверное, потому, что у него с собой не было удочки. Но сам себе Лёха понравился. Для усиления эффекта собственной привлекательности Лёха достал откуда-то из своих ящиков маскировочную мастику и разрисовал своё лицо. После этого, взяв с собой фонарь, сачок и литровую банку с крышкой, Лёха вышел из машины. Когда из-за угла показалась  почти двухметровая фигура, похожая одновременно на диггера, диверсанта, шпиона и просто «бандита», сидевшие у подъезда на лавочке бдительные бабушки, дождавшись, когда фигура скроется в подвале,  позвонили «куда надо», то есть в полицию.

Приехавшим сотрудникам полиции они подробно описали «бандита». Говорят, что у страха глаза велики. И правильно говорят. Что именно увидели старушки, как они описали увиденное и как восприняли сказанное сотрудники полиции,  история умалчивает, но, выслушав старушек, наряд ППС устроил засаду на выходе из подвала. Взяв наизготовку оружие, кто пистолет, а кто и автомат, они залегли, засели, зависли и затихли.

Лёхе не повезло. Комары вроде как летали в подвале, но попадаться на Лёхины уловки они явно не желали. Размахивая маленьким  сачком, на изготовление которого Лёха потратил целый вечер, Пахомов не смог поймать ни одну особь комара. Расстроенный, он понуро побрёл к выходу. Когда со всех сторон заорали «полиция» и стали отдавать противоречивые команды  «стоять», «лежать», «вали его», «руки вверх», «не шевелись», «иди сюда», безвольный Лёха даже не стал оказывать не то, что сопротивление, даже  и неповиновение, в том числе и словесное. Он дал «повязать» себя и даже затолкать в то помещение в полицейской машине, в котором он никогда не бывал, хотя в машинах полиции ездил многократно.

При помещении в «воронок» у Лёхи забрали всё, что можно было забрать. Фонарь, прибор ночного видения, сачок, пустую банку с крышкой, клочок бумаги с номером сотового телефона, надписью женским  почерком «Лапуля» и допиской почерком Лёхи «вторая», две карамельки, связку ключей, сотовый телефон… Не изъяли только служебное удостоверение. Почему? Да потому, что его с собой в подвал Лёха не брал, а оставил в машине. С удовлетворением оценивая, скорее всего, по весу и размеру, задержанную «добычу», один из сотрудников полиции очень конструктивно спросил:

«Эй, мужик, ты что там, в подвале, делал?»

И тут Лёхе захотелось экстрима. Сказать честно, уж очень его достали эти лягушки. В свободное от работы время он мог подумать о красивых девушках, а думал о безобразных лягушках. Он мог принести домой что-нибудь вкусненькое, положить это вкусненькое в холодильник, а перед сном скушать, но не мог себе этого позволить. Поскольку не мог смотреть в голодные глаза этих тварей, которые таращились на него всякий раз, когда он открывал холодильник. И Лёхе захотелось… Нет, не вкусненького, а экстремального.

«Место искал, куда труп спрятать», — уныло и почти грубым голосом сказал Лёха. После этих слов в сторону Лёхи повернулись все ехавшие в машине люди в форме, даже водитель, который, обернувшись,  не наблюдая за дорогой, сделал такой опасный поворот, что Пахомов зажмурил глаза.

«Чей труп?» почти хором спросили люди в форме.

«Да я уже и не знаю, который из трёх», задумчиво произнёс Пахомов.

Сидевший рядом с водителем молодой лейтенантик  по рации сообщил в дежурную часть, что везут «серийного убийцу», который «не успел спрятать трупы», но вроде бы «идёт на сотрудничество». Через «заднее крыльцо» Лёху завели в отделение полиции, где его с почти распростёртыми объятиями и радостными лицами встретили два оказавшиеся на месте в обеденный перерыв молодых оперативника. Как потом выяснилось, к этому времени они проработали в общей сложности на двоих пять месяцев, особыми успехами в работе не отметились, а вот скандалами вне службы и какими-то не очень прозрачными историями с раскрытием преступлений весьма прославились.

Удивительно, но никто из тех, кто знал Лёху в лицо,  по дороге в кабинет оперов ему не встретился.  Впрочем, время было обеденное. Да даже если бы   таковые встретились, вряд ли они узнали бы в измазанном лице Лёхи признаки, как говорили женщины в полиции  в возрасте «от и до», красавчика Пахомова. В кабинете на втором этаже Лёху усадили на поставленный посреди кабинета  стул, единственный из находившихся в кабинете, способных выдержать его вес, и приступили к допросу. Точнее, сначала его опросили. А, впрочем, не было даже понятно, что это было. Один из оперов, высокий, хотя и значительно ниже Пахомова, говорил «опрос», а второй, ниже коллеги, говорил «допрос». Возможно, они оба плохо понимали, что именно они делают.

Чем допрос отличается от опроса? Опрашивают до возбуждения уголовного дела, а допрашивают после.

«Так, мужик, как тебя зовут? Фамилия, имя и отчество?» стараясь выглядеть очень грозно, спросил высокий опер.

Лёха сказал. Опер пониже ростом записал. На чистом листе формата А4.

«Сотрудничать будешь?» опять грозно спросил высокий опер.

«Слабо! Конечно, буду! Что мне остаётся делать? Только по почкам не бейте, мне их ещё перед прошлой ходкой отбили!» заныл Лёха.

 «Так!» радостно почти завопил высокий. «Теперь рассказывай, кого и как убивал, где трупы?»

Лёха задумался и сказал:

«Я сначала назову вам, кого я убил!»

«Давай!» поощрительно сказал высокий. – «Витёк, записывай!»

Витёк приготовился: «Пишу, Колян!»

Лёха назвал первую фамилию.

«Иностранец, что ли?» нахмурил брови Колян.

«Иностранец, американец», замахал головой Пахомов.

«Следующий», скомандовал Колян.

Лёха назвал вторую фамилию.

«И второй иностранец?» растерялся Колян.

«Да», покорно ответил Пахомов. «Оба граждане США».

«За что ты их», догадался спросить Витёк.

«С женой моей  гуляли», грустно сказал Пахомов.

«Н-да!» глубокомысленно изрёк Витёк. «Так тебе надо было её и замочить. Мужиков-то зачем?»

«Да я и её… того…замочил», вздохнув, явно сожалея о несуществующей жене, изрёк Пахомов.

Витёк изготовился писать данные «жены» Пахомова.

Не дожидаясь вопроса, Лёха сказал данные «убиенной», но не «убитой» и не «жены».

«Тоже иностранка?» хором спросили Витёк и Колёк.

Лёха  утвердительно замахал головой.

«У меня соседка, Анжелка есть. И не иностранное имя, вроде бы», вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс Витёк.

«Ничего себе!» изумился Колёк. «Так она на сторону ходила только с иностранцами?»

«Нет, не только», спохватился Пахомов. «Один местный был. В прокуратуре работал. Но я и его. Наглый был. В окно к ней лазил. На пятый этаж».

Витёк и Колёк замерли.

«Ты… убил… прокурорского…» выдохнул Витёк, придав голосу вопросительную интонацию.

«Я откуда знал, что он прокурорский. Потом уже нашёл удостоверение в его кармане. Да я его только сегодня утром замочил. Он ещё тёплый у меня дома лежит».

«А что там, в удостоверении написано?»  выпучив глаза, спросил Колёк.

Лёха назвал должность, фамилию, имя и отчество «прокурорского».

Колёк и Витёк минуты две сидели, молча, выпучив глаза, поглядывая друг на друга и на Пахомова.

«Рассказывай всё подробно», заторопился Колёк.

«Не-е-е!» замахал головой Пахомов. «Подождите, подождите! Я вам сейчас всё расскажу, меня в камеру, а что я с этого иметь буду? Вам премии, может быть, по медали дадут, а мне что. От вас двоих ничего не зависит, на какую зону я попаду, и как в СИЗО сидеть буду. Я что, гопник какой-то, чтобы просто так признаваться. Вы меня в присутствии вашего начальства допросите. И начальство оценит ваш труд, и я с начальником сразу договорюсь. Зовите».

Опера растерялись.

«Какое тебе начальство звать?» спросил Витёк.

«Так. Начальник отделения – раз. Ваш кадровик – два. И заместитель начальника городского УМВД»… Лёха назвал фамилию генерала. Молодого и перспективного генерала.

Опера подумали.

«Ну, начальник отделения, и понимаю. А кадровик, а генерал, он аж заместитель начальника… зачем?» не очень дружелюбно спросил Витёк.

Лёха вздохнул.

«Ну, кадровик пусть оценит вашу работу, чтобы сразу исполнить команду генерала и вас наградить или поощрить. А генерал…Ну, не каждый же день зараз раскрывается четыре убийства, три из которых иностранцы. И прокурорский… Никто ещё не знает, что его замочили, а вы уже раскрыли. Да вы не говорите им все фамилии, назовите только фамилию прокурорского, и всё будет тип-топ».

Логика «серийного убийцы» была безупречна. Витёк и Колёк посовещались. И пришли к единому мнению.

Начальник отделения полиции, обедавший вместе с супругой дома, чуть не подавился, когда из дежурной части ему сообщили о четырёх убийствах, трёх иностранцев и одного работника прокуратуры. При этом озвучена была только фамилия  «прокурорского», которого начальник отделения  лично знал и называл вне службы по имени «Лёха».

Генерал был на месте, в своём кабинете.  Получив информацию об убийствах, личности «убитого прокурорского», раскрытии всех этих преступлений и условиях, выдвинутых лицом, сознавшимся в этих злодеяниях, он засопел, запыхтел, заскрипел зубами и, на всякий случай, оставил табельное оружие в сейфе, пробормотав:

«Говорил ему, эти бабы до добра не доведут. Женился бы, детей родил… Эх!»

Затем он  вызвал машину и поехал.

Кадровичка, женщина далеко не бальзаковского возраста, впадающая в ступор при случайных редких  встречах с Лёхой, и краснеющая при упоминании его фамилии, получив от дежурного по отделению скорбную весть о «прокурорском», побледнела, но даже подумать не могла, какая неожиданность её ожидает. 

Установив, что все его требования выполнены, Лёха запросился в туалет. К этому времени обед почти закончился, и в коридорах уже сновали сотрудники полиции с добрыми сытыми лицами.

Когда Пахомова, в его чудном финском рыбацком костюме с капюшоном на голове, измазанным мастикой лицом, наручниками на вытянутых вперёд руках, два опера, один впереди Лёхи, а второй — позади, повели в туалет, это действо не осталось незамеченным.

Молодая следователь блондинка ( категорически не путать с блондинками из анекдотов!) по имени Вероника, неоднократно оказывавшая знаки внимания  Пахомову  и пытавшаяся обратить, впрочем, безуспешно,  это самое внимание на свою особу, посторонилась, пропустив мимо себя процессию из трёх человек, остановилась, задумалась и четыре  раза оглянулась им вслед, после чего произнесла:

«Показалось»…

Обратно Лёха шёл, понурив лицо, что  также, по мнению лиц, его сопровождавших,  подтверждало глубокую степень его раскаяния.

К этому времени к парадному крыльцу отделения полиции почти одновременно подъехали: на служебной машине с мигалкой – генерал, на своём внедорожнике – начальник отделения полиции и на красной «Ниссан-Микро» женщина-кадровик в звании капитана – Анна Сергеевна, тёзка героини Светличной в фильме «Бриллиантовая рука». И очень на неё внешне похожая.

Они так и зашли в здание отделения, друг за другом — генерал, начальник отделения, кадровик.

При виде генерала в отделении все встали по стойке «смирно». Казалось, даже пишущие ручки в кабинетах заняли то же положение. Генерал слыл профессионалом, имел боевое прошлое, сам участвовал в проведении операций, опасных для жизни, безумно любил свою рыжеволосую красавицу жену и троих сыновей. И,  несмотря на харизматичную внешность,  никогда не был бабником, в отличии от некоторых его друзей. Не будем показывать пальцем.

Когда Моисей проводил свою паству через море, перед ним расходилась вода, образуя проход. Перед генералом расступались люди в форме. При этом кто-то из них успевал приложить руку к голове, впрочем, иногда и без головного убора, а кто и не успевал. Но генерал этого не замечал. Несмотря на свой рост и вес, передвигался он стремительно. Он очень стремился посмотреть в лицо негодяя, лишившего  жизни его друга, с которым они вместе сиживали и за бутылочкой и с удочкой.

«Эх! Хорошо, хоть жениться не успел»… горько подумал генерал.

Дверь кабинета оперов ещё не успела распахнуться, как генерал взревел:

«Где он!»

Говорят, этот рык слышали в соседних зданиях, в том числе в банковском учреждении за углом, где одна из работниц сразу нажала кнопку тревожного вызова. Генерал зашёл в кабинет. «Пошедший в сознанку»  убийца, сидел на стуле, нагло глядя наглыми голубыми глазами на  залетевшего в кабинет генерала, ну, просто очень нагло.

Генерал замер, остолбенел и впился взглядом в лицо «серийного убийцы».

Минуты через две он пришёл в себя, прошёл к столу, мимо стоявших по стойке «смирно» оперов, сел на стул, жалобно заскрипевший под почти центнером ( без девяти килограммов) мускулов в генеральском мундире, и спросил:

«Это он?»

«Да, он», хором ответили опера. И озвучили фамилию, имя и отчество «убийцы».

У генерала приподнялись сразу две соболиные брови.

 «Что он показал?» потребовал конкретики генерал.

Витёк положил на стол перед генералом листок формы А4:

«Вот, это список тех, кого он убил».

«Понятно», сказал генерал. И стал изучать список.

Стоявшие  на пороге кабинета начальник полиции и кадровик с ужасом уставились в лицо «убийце». Степень ужаса, написанного на их лицах, была столь высока, будто они увидели ожившую Панночку, героиню фильма «Вий», в его первой, самой страшной, советской версии. Причём, не киношную, а настоящую «Панночку».

«Джон Кеннеди, это кто?» спросил генерал.

«Гражданин США, которого он убил первым», доложил Витёк.

«Понятно», сказал генерал. «А Ли Харви Освальд, кто это?»

«Это второй гражданин США, которого он убил», отчеканил Колёк и для убедительности показал пальцем на Пахомова. Пахомов вздохнул.

«Понятно», сказал генерал. «А Анжела Дэвис кто?»

«Это его жена, иностранка. Из-за неё, собственно, он всех и убил», отрапортовал Колёк.

«Понятно», сказал генерал. «А это кто?»

« А это работник прокуратуры, которого он убил. Алексей Константинович Пахомов», отрапортовал  уже Витёк.

У начальника отделения полиции и кадровички был такой вид, будто «Панночка» уже затаскивает их в могилу.

Генерал отвернулся к окну, помолчал минуту и, не  оборачиваясь, задумчиво произнёс:

«Ну, скажи, Лёха! Что с ними делать?»

Пахомов вздохнул и сказал:

«Не знаю, Игорь. Посадить, наверное. В первый класс. Купить портфели, ручки, тетради, ластики и первого сентября отправить в первый класс. Через одиннадцать лет может быть ЕГЭ сдадут. А лучше в Сосновку отправить».

Витёк и Колёк смотрели  на всех по очереди. Друг на друга, на генерала, на «убийцу» Пахомова. И ничего не могли понять.

Наконец, генералу надоело таращиться в окно, он повернулся, очень тяжело вздохнул и спросил:

«В какую Сосновку?»

«В деревню, в Сибири, где я жил. Первые четыре года я в начальной школе в деревне учился. Потом семь лет бегал через лес в соседнее село в школу. Утром пять километров в школу, после обеда пять километров обратно. Однажды чуть волк меня не сожрал. А вечером я дома навоз в коровнике лопатил, иногда сам корову доил, пока мать школьные  тетради своих учеников проверяла.  В школе ещё мечтал раскрыть, кто же Джона Кеннеди убил.

Опера ничего не понимали. Они даже смотреть перестали по сторонам. Просто стояли и моргали глазами, как оживающие статуи.

По виду начальника полиции и кадровички было заметно, что Панночка, пусть и на время, оставила их в покое, и они мысленно перебирают все виды страшных казней и жутких пыток, известных цивилизованному миру, отыскивая одну, наиболее пригодную для некоторых присутствующих в комнате граждан.

«Джон Кеннеди, тридцать пятый президент США, убит в 1963 году. Считается, что его убийцей был Ли Харви Освальд, который также был убит через несколько дней после его задержания. А Анджела Дэвис»… генерал задумался, потом спросил:

«Вы, суперопера, знаете такого поэта и певца Владимира Высоцкого ?»

«Знаем!» бодро хором ответили Витёк и Колёк.

«А Гарика Сукачёва слушали?», не унимался генерал.

«Да, слушали!» бодро ответил Витёк. Колёк промолчал.

«Фильм смотрели «Брат-2», — вздохнул генерал.

«Так точно!» наконец догадались ответить правильно опера.

«Ну, так вот, у Гарика Сукачёва песня есть «Свободу Анджеле Дэвис», и Виктор Сухоруков в фильме кричал то же самое, «Свободу Анджеле Дэвис», и даже Высоцкий о ней упоминал. Анджела Дэвис – американская правозащитница.     Анджеле Дэвис, если мне не изменяет память, сейчас лет 70 уже или того больше. И вряд ли Пахомов на ней женился бы, даже если бы и любил правозащитное движение за права негров в Америке. Так что с иностранцами мы разобрались».

И тут одного из оперов осенило:

«Ну, хорошо. Пусть с иностранцами разобрались. Но он же убил работника прокуратуры Пахомова», твёрдо стоял на своём Витёк.

«Кто убил Пахомова?» почти лениво спросил генерал. И эта некая ленность совсем сбила с толку Витька.

«Как кто? Карамзин Николай Михайлович. Вот, он», и Витёк указал пальцем на Пахомова.

Начальник отделения и кадровичка явно «оторвались» от «Панночки», почти затащившей их в могилу,  и просто мечтали затолкать   двух упёртых оперов туда, откуда только что успешно выбрались. При этом у  начальника отделения милиции был вид, как у… Да, точно. Как у Вия. Помните, когда он говорил: «Поднимите мне веки!»

Генерал опять вздохнул. Недобро так вздохнул. Скорее всего, он очень понервничал,

«Николай Михайлович Карамзин – русский историк и писатель, умер почти два века тому назад. Не будем его тревожить», скорбно произнёс генерал.

И тут Витёк и Колёк прониклись. Прониклись мыслью о том, чтО они натворили. Но слабая искорка надежды позволила  одному из них попытаться реабилитироваться.

«А это кто?!» спросил он с огромным изумлением, глядя в наглые глаза Пахомова.

«А это Пахомов Алексей Константинович. Живой и очень даже здоровый», сказал генерал.

«А зачем он признавался, и всё это нам говорил?» — как-то даже возмутился Колёк.

«А ты зачем записывал и верил? А если бы здесь, в отделении, все не знали, кто такие Джон Кеннеди и остальные? Кстати, наручники снимите с него», — вдруг вспомнил генерал.

Витёк подошёл к Пахомову, но  выполнить приказ генерала не успел.

Каким-то движением стиснутых наручниками рук  Пахомов выхватил пистолет, висевший в наплечной кобуре у Витька, передёрнул затвор, накинул наручники, как удавку, на шею опера, приставил пистолет к его виску и сказал:

«А теперь представь, что я – настоящий серийный убийца, перед носом которого ты уже полчаса трясёшь своим оружием. По крайней мере, полчаса тому назад тебя уже убили бы».

Через две минуты Лёха и генерал, похлопывающий Пахомова по плечу, вышли из кабинета, в котором  состоялась столь интересная, почти театрализованная постановка на историческую тему. Не успела дверь захлопнуться, как из кабинета раздались такие звуки! Будто снимали продолжение или новую версию советского фильма «Вий», в котором удачливый Хома спасся и удрал, а вместо него  в церкви остались случайно забредшие туда Колёк и Витёк.

Собравшиеся  около кабинета служивые в форме, слышавшие весь спектакль вживую, задыхались от смеха. Поймав  взгляд знакомой блондинки, Пахомов подмигнул ей. Вероника зарделась, будто Пахомов при всех признался ей в любви и верности на всю жизнь. Так она не краснела даже тогда, когда сам министр, мужчина очень даже видный,  вручал ей грамоту за хорошую работу.

Пока шли к выходу, генерал успевал поздороваться с кем-то за руку, с кем-то просто сказав: «Здорово!». Уборщицу тётю Машу, возившую шваброй около дежурной части, кстати, делавшей это на протяжении  почти сорока лет, он приобнял и сказал шёпотом: «Мария Кирилловна! Вы моя самая любимая женщина во всей полиции!» Тётя Маша рассмеялась так, будто ей было не 63 года, а на те же сорок лет меньше.

На крыльце они остановились, и генерал вдруг спросил:

«Слушай, Лёха, я не понял, а что ты там в этом подвале делал? Баб там вроде не должно быть. А если бы и были, вряд ли они были бы в твоём вкусе. Да и одет ты, скажем так, не совсем по-джентльменски!»

            Пахомов вкратце рассказал, какому серьёзному жизненному испытанию подверг он себя, взяв на содержание пять штук пресноводных тварей.

            «Так тебе что, комары нужны?» изумился генерал, а официально – Игорь Романович Соболевский. «Да я своим пацанам скажу, они тебе наловят их хоть ведро».

             Генерал подкинул Пахомова до оставленной тем автомашины и даже вышел из своей, с мигалкой, прощаясь с Пахомовым. Узревшие диггера, диверсанта, шпиона, вернувшегося на место его задержания, и не просто вернувшегося, а в сопровождении генерала,  бдительные старушки сначала растерялись, но почти сразу пришли к выводу, что задержанный – важная птица, коли им «занялся»  сам генерал.  В это время около лавочки устроили массовое побоище  три кота, два из которых принадлежали бдительным старушкам, и опора местного участкового кинулись их разнимать, утратив интерес к Пахомову.

            По пути домой Лёха вспомнил, что не сможет воспользоваться холодильником, поскольку не имеет  мужества смотреть в глаза голодным пресноводным. Он заехал в магазин, купил того и сего, дома перекусил этим тем и сем на кухне, с жалостью глядя на холодильник. Вечером опять перекусил остатками того и сего и уснул.

            Утром Пахомов уехал на работу и вернулся только в 19 часов. Он  не успел разуться, как в дверь одновременно постучали и позвонили. На пороге стояли три пацана. Старшему, насколько это знал Лёха, было 12 лет, младшему – шесть. Среднему около девяти. В руках младшего была закрытая  крышкой литровая банка, в которой маялись явно догадавшиеся  о своей незавидной  участи  комары. Сосчитать их было невозможно, поэтому форму оплаты за трёхчасовой труд малолетним работникам Лёха с ходу даже не смог придумать.  Он только спросил:

            «Что хотите за это, пацаны?»

            «Дядя Лёша, мы же не хапуги. Серёге дадите что-нибудь, малец больше всех собрал», авторитетно сказал старший и выдвинул вперёд  конопатого ударника труда.

            «Так», подумав самую малость, сказал Лёха. «Давай, Серёга, поброди по квартире, что найдёшь для себя, то и тащи сюда».

            Через пять минут быстрых поисков гонорара, Серёга выложил перед Лёхой то, что «нашёл». А «нашёл» он все Лёхины значки и регалии, в том числе и две медали,  которые крепились на его парадный мундир, висевший в шкафу, планшет  и почему-то горшок с цветущей глоксинией, сказав застенчиво:

            «Это маме цветы».

            Лёха отодвинул значки и регалии в сторону, с планшета  что-то скачал, а что-то удалил,  и вручил планшет вместе с цветком конопатому Серёге, сказав на прощание:

            «Мама – это святое!»

            Даже не поужинав, Лёха бросился  к холодильнику. Потрясая банкой с комарами, он открыл холодильник  и показал угощение своим питомцам. Странно, но питомцы никакой радости не изобразили. Они даже не прыгали, как раньше, а висели на разной высоте в воде и мрачно смотрели на Лёху. И Лёха «повёлся».

            Он вытащил банку из холодильника, слил с неё часть воды, затолкал в банку понюшку комаров, закрыл банку крышкой и стал наблюдать. Лягушки комаров есть не стали. Скорее всего, потому, что комары были чуток заморенные или испуганные, не летали, а просто  держались, почти без движения, на поверхности воды. И тогда Лёха совершил поступок, как впоследствии оказалось, совсем необдуманный.

            Он принёс из ванной глубокий, по его мнению,  и большой таз, слил всю воду из банки и вытряхнул всех лягушек в таз. Скорее всего, лягушки берегли силы, поэтому и не прыгали при виде Лёхи. У Владимира Высоцкого есть песня «Побег на рывок». Вспомнили? Так вот, как только лягушки  оказались в тазу, они совершили побег на рывок. Почти одновременно они выпрыгнули из таза. Но куда им было состязаться в ловкости с Лёхой! Лёхой Пахомовым, который в одиннадцать лет по пути в школу убежал от голодного и злого волка! Пахомов молниеносно собрал  «побежников», затолкал их в банку и произнёс некую речь о том, что он их «поит» и «кормит», а они «твари неблагодарные»… Лёха не договорил и резко  замолчал. Сквозь стекло банки на него хмуро смотрели четыре неблагодарные твари. Всего четыре. Хотя их должно быть пять!

            Два часа Лёха осматривал всю квартиру, заглянул даже на лоджию, которая в момент побега была закрыта. Результат ноль. Последующие дни весь ритм жизни Лёхи в квартире был подчинён одной цели – найти беглеца. Или беглянку.

            Поисковые мероприятия положительного результата не давали. Прошёл четверг, затем пятница, и наступила суббота. Приходя домой, Лёха  на пороге втягивал носом воздух, полагая, что век пресноводного существа недолог… Результат – ноль.

Днём в субботу Лёха  поехал в спортзал, выпустив по дороге в ближайший водоём четырёх надоевших ему узниц. После спортзала он заехал к Соболевским, где его накормили сытным домашним обедом, и затем   вернулся домой.

            Сытость располагала к неге, и Лёха завалился на любимый огромный диванчик, приняв снотворное, то есть, включив телевизор. И под его бормотание он стал засыпать. Его глаза закрывались, закрывались, закрывались… И вот они почти закрылись…

И тут Пахомова охватил дикий ужас! Глаза его распахнулись в орбитах так, будто хотели добровольно покинуть хозяина. Ноги и руки обездвижились. Сердце стало стучать тихо-тихо, чтобы его не услышала… Нет, скорее всего, не услышал… Нет, вероятнее всего, не услышало! Чтобы не услышало Оно! На пороге комнаты появилось Нечто! Круглое, серое и лохматое. Размером, как решил Лёха, с колобок. Тот самый колобок, про которого все читали, но никогда его вживую не видели, поэтому никто и не знает точно его размера. Лёха тоже не знал размера колобка, но тут решил, что Нечто было размером с колобок. Одновременно оно было похоже на голову. Голову, у которой нет шеи, и которая передвигалась без тела. Нечто не прыгало, не скакало, не бежало, оно просто передвигалось. И направлялось, судя по траектории его движения, к дивану, на котором возлежал обездвиженный Лёха. У Лёхи появилась маленькая  надежда, что Нечто передумает, и изменит направление движения! Фигушки! И когда до дивана осталось расстояние примерно в один метр, Лёха решился. Он хлопнул в ладоши. И при этом сказал: «Фу!» добавив, почему-то: «Чур меня!»

Впоследствии соседи, живущие через стенку, рассказывали во дворе удивительную историю. В это же самое время у них в квартире со  стены упало, но не разбилось зеркало. Хозяйка, поклонница  Фэн-шуя, побежала по специалистам. Специалисты по этому самому  Фэн-шую содрали с неё кучу денег и посоветовали перевесить зеркало на другую стену, что хозяева и сделали. И зеркало больше не падало. Хозяева рассказывали всем чудеса про Фэн-шуй. Ха-ха-ха! Глупые! Это просто Лёха Пахомов больше не хлопал в ладоши в своей комнате.

Хлопок спас Лёху! Нечто остановилось и стало то ли танцевать, то ли помирать. Накинув на мерзкое Нечто оказавшееся поблизости полотенце, Лёха метнулся в ванную, бросил полотенце с его содержимым в ванну и включил холодную воду. Когда вода наполовину наполнила ванну, Лёха решил, что утопил страшное Нечто. И убрал из ванны намокшее полотенце.

В серой воде в ванне осталось два объекта. Первым объектом был   клок намокшей свалявшейся то ли шерсти то ли  паутины. Вторым   была… Лёхина потеряшка! Пятая лягушка. Чистенькая, жёлто-зелёненькая, она плавала в ванной, изредка кокетливо поглядывая в сторону Лёхи.  Нет, нет, нет! Царевной-лягушкой она не была однозначно! Поэтому и решил с ней Лёха быстро и кардинально. Положил её в банку и выпустил в ближайшем водоёме.

После этого он понял, какая это гадость… Нет, вовсе не заливная рыба. Какая это гадость  -  пыль под диванами, шкафами и  креслами.

Похожие статьи:

Пейзажная лирикаНЕ СПИТСЯ…

СказкаPipistrello*

Шуточные стихиА сказки детства стали серой былью...

Рейтинг: 0 Голосов: 0 446 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
Разноцветная
Разноцветная
вчера в 14:34 - gavrds57 - 1 - 12
Выдержки из школьных сочинений.
вчера в 14:34 - Иван Морозов - 4 - 20
Рассажены чины по этикету...
вчера в 09:30 - Серж Хан - 1 - 24
Дневник
вчера в 07:16 - Александр Асмолов - 2 - 24
притча «Два художника»
притча «Два художника»
23 мая 2018 - zakko2009 - 0 - 12
притча в стихах
Кража в замке Чимниз
Кража в замке Чимниз
23 мая 2018 - nmerkulova - 2 - 20
Детективная история в курятнике
Совратительница
23 мая 2018 - Ивушка - 7 - 56
– Надолго ль упекли? – вернул ее в реальность женский голос. Повернула голову. К ней обращалась подруга по несчастью, лежащая на противоположной через проход полке. Вспомнила! Да ведь она...
Невольный свидетель.
23 мая 2018 - Иван Морозов - 4 - 19
Ответ пессимизму
22 мая 2018 - flocken - 1 - 29
Розы - цвета крови
22 мая 2018 - natalia reshetkova - 0 - 15
Говориска для Дениски о пирамидке
22 мая 2018 - Антосыч - 0 - 14
СИМВОЛЫ РОССИИ
21 мая 2018 - Неверович Игорь - 0 - 15
Ушанка для Хиллари
21 мая 2018 - Kolyada - 0 - 12
Обида
21 мая 2018 - Татьяна - 2 - 31
Не в размере суть
21 мая 2018 - ШАХТЕР - 1 - 22
Автобус
Автобус
20 мая 2018 - nmerkulova - 0 - 15
Вы когда-нибудь ждали автобус? Прочитайте, это для вас.
В плену весенней кутерьмы
В плену весенней кутерьмы
20 мая 2018 - Лариса Тарасова - 20 - 84
Настя сравнила себя с Матильдой Кшесинской
20 мая 2018 - Kolyada - 0 - 15
Клубы
Рейтинг — 391235 11 участников
Рейтинг — 179300 10 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования